Сайт создан по благословению настоятеля храма Преображения Господня на Песках протоиерея Александра Турикова

Система Orphus







Празднословие

Празднословие – любые слова, не продиктованные благочестием, не соответствующие воле Божией.

1. Что такое празднословие
2. Священное Писание о грехах, совершаемых словом
3. Причины многословия и празднословия
4. Вред от злоупотребление словом
          1) Отлучение от Бога
          2) Расхищение сердца, лишение молитвы
          3) Умножение страстей
5. Борьба с празднословием, злословием
6. Как избежать грешного разговора?
7. Многословие и празднословие в молитве
8. Молчание
9. Безмолвие

1. Что такое празднословие


Св. Василий Великий:

Праздное слово есть слово несообразное с делом, ложное, дышащее клеветой, а также... и пустое слово, например, возбуждающее смех, срамное, бесстыдное, неблагопристойное.

Преподобный Ефрем Сирин:


«Бывает слово праздным, когда человек исповедуется и не исправляется, когда кается и снова грешит.

Слово праздное то, которое учит делать добро, а само не делает.

Кто лжет, тот предается празднословию, потому что пересказывает то, чего не было и чего не видел.

Плохой отзыв о другом – праздное слово».

2. Священное Писание о грехах, совершаемых словом


«… за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф. 12, 36-37).

«Всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев» (Иак. 1, 19).

«Если кто из вас думает, что он благочестив, и не обуздывает своего языка, но обольщает свое сердце, у того пустое благочестие» (Иак. 1, 26).

«Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело» (Иак. 3, 2).

«…язык... - неудержимое зло, он исполнен смертоносного яда. Им благословляем Бога и Отца и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию. Из тех же уст исходит благословение и проклятие: не должно, братия мои, сему так быть» (Иак. 3, 8-10).

«злоречивые… Царства Божия не наследуют» (1 Кор. 6, 10).

«Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам, а, напротив, благодарение» (Еф. 5, 4).

«Слово ваше да будет всегда с благодатию» (Кол. 4, 6). 

«Сие напоминай, заклиная пред Господом не вступать в словопрения, что нимало не служит к пользе, а к расстройству слушающих. А непотребного пустословия удаляйся; ибо они еще более будут преуспевать в нечестии, и слово их, как рак, будет распространяться» (2 Тим. 2, 14, 16-17).

«Хочет ли человек жить и любит ли долгоденствие, чтобы видеть благо? Удерживай язык свой от зла... и делай добро» (Пс. 33, 13-15).

«Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих» (Пс. 140, 3).

«При многословии не миновать греха, а сдерживающий уста свои - разумен» (Притч. 10, 19).

3. Причины многословия и празднословия


Святые отцы указывают несколько причин многословия и неразрывно связанного с ним празднословия: гордость, самомнение, тщеславие, многоядение, неимение страха Божия, злая привычка (навык), происходящая от невнимания к собственным согрешениям.

Невидимая брань:


«Добрые чувства молчаливы. Излияния чрез слова ищут более чувства эгоистические, чтоб высказать то, что льстит нашему самолюбию и что может выказать нас, как нам мнится, с лучшей стороны. Многословие в больших случаях происходит от некоего горделивого самомнения, по коему, воображая, что мы слишком многосведущи и что наше мнение о предмете речи самое удовлетворительное, неудержимое испытываем понуждение высказаться и обильною речью с многократными повторениями напечатлеть то же мнение и в сердцах других, навязываясь, таким образом, им в учители непрошеные и мечтая иметь иной раз учениками такие лица, которые понимают дело гораздо лучше учителя».

Преп. Иоанн Лествичник:

«Многоглаголание есть седалище, на котором тщеславие любит являться и торжественно себя выставлять. …Многоглаголание… рождается непременно от которой-нибудь из сих причин: или от худой и невоздержанной жизни и привычки (ибо язык, будучи естественным членом сего тела, чему научится, того по навыку и требует); или, что наиболее бывает в подвизающихся, от тщеславия, а иногда и от многоядения. Посему часто бывает, что многие, с некоторым насилием и изнеможением укрощая чрево, обуздываю вместе и язык и многословие».

Преп. Иоанн Лествичник пишет о порождениях страсти чревоугодия:

«Первородный сын мой есть блуд, а второе после него исчадие – ожесточение сердца, третие же – сонливость. Море злых помыслов, волны скверн, глубина неведомых и неизреченных нечистот от меня происходят. Дщери мои суть: леность, многословие, дерзость, смехотворство, кощунство, прекословие, жестоковыйность, непослушание, бесчувственность, пленение ума, самохвальство, наглость, любовь к миру, за которою следует оскверненная молитва, парение помыслов и нечаянные и внезапные злоключения; а за ними следует отчаяние, - самая лютая из всех страстей».

Св. Игнатий (Брянчанинов) в статье «Восемь главных страстей с их подразделениями и отраслями» указывает празднословие среди порождений страсти уныния.

Авва Дорофей:

«Если бы мы помнили, братия, слова святых старцев, если бы мы всегда поучались в них, то мы не предавались бы так легко беспечности о себе: ибо если бы мы, как они сказали, не нерадели о малом и о том, что нам кажется ничтожным, то не впадали бы в великое и тяжкое. Я всегда говорю вам, что от сих незначительных грехов, оттого, что говорим: "Какая важность в том или в другом", образуется в душе злой навык, и человек начинает нерадеть и о великом. Знаете ли, какой тяжкий грех осуждать ближнего? Ибо что тяжелее сего? Что столько ненавидит Бог? От чего столько отвращается? Как и отцы сказали, что нет ничего хуже осуждения. Однако и в такое великое зло человек приходит от сего же нерадения о ничтожном по-видимому. Ибо от того, что человек дозволил себе малое зазрение ближнего, от того, что говорит: "Что за важность, если послушаю, что говорит сей брат? Что за важность, если и я скажу одно вот такое-то слово? Что за важность, если я посмотрю, что будет делать сей брат или тот странник?" - от сего самого ум начинает оставлять свои грехи без внимания и замечать грехи ближнего. И от сего потом происходит, что мы осуждаем, злословим, уничижаем ближних и наконец впадаем и в то самое, что осуждаем. Ибо от того, что человек не заботится о своих грехах и "не оплакивает, - как сказали отцы, - своего мертвеца", не может он преуспеть ни в чём добром, но всегда обращает внимание на дело ближнего. А ничто столько не прогневляет Бога, ничто так не обнажает человека и не приводит в оставление от Бога, как злословие или осуждение, или уничижение ближнего».

Преп. Амвросий Оптинский:

Когда кто начинает забывать страх Божий, не подражая святому Давиду, глаголющему: «Предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся» (Пс. 15, 8), тогда такой человек помрачается и начинает устами празднословить, судить и осуждать, злословить и уничижать ближних, и сердцем поучаться в помыслах плотских, нечистых. И если он скоро не опомнится, то дойдет и до худых дел, называемых диавольскими, потому что, по слову Апостола, «исперва диавол согрешает» (1 Ин. 3, 8), внушая грешное человеку-христианину.

Преп. авва Исаия:

Послабляющий узду языка показывает, что он далек от добродетели.

Св. Николай Сербский:


«И говорю празднословящим: кто имеет веру правую в Бога Живаго, тот возлюбил молчание. И кто делает правое дело Божие, тот охотнее молчит. Кто создал веру себе из своего вымысла, тот спорит о вере. И делающий от себя восхваляет дела свои.

У человека веры на душе тишина глубокая, глубже дна морского. Ибо мудрость Божия рождается и обитает в тишине глубокой.

Делатель дела Божия хранит молчание глубокое, глубже молчания металла в недрах горы. Ибо прислушивается он к приказам и исполняет их, и снова прислушивается, и некогда говорить ему.

...Преисполни храм души моей, Животворящий Душе, да ослепну к в`идению гневных лиц бранящихся и оглохну к речам их безумным.

Отошли они от Тебя, Радость моя, потому и ведут разговоры безумные».

Преп. Иоанна Кассиана послание к Кастору, епископу Аптскому, о правилах общежительных монастырей:

«Об авве Махете…Обличение того же старца, когда он увидел, что братья во время духовного собеседования засыпали, а при рассказе пустой басни пробуждались

Тот же старец опытом доказал, что дьявол благоприятствует пустым разговорам, а духовным собеседованиям всегда препятствует. Однажды он рассуждал с некоторыми братьями о предметах необходимых и духовных; во время этого рассуждения стало клонить их ко сну так, что они не могли преодолеть сонливости. Когда же он вдруг начал рассказывать одну басню, то они тотчас пробудились и стали слушать со вниманием. Увидев это, он со вздохом сказал: пока мы говорили о предметах небесных, то вас одолевал сильный сон, а когда начали рассказывать басню, то все вдруг воспрянули. По крайней мере, из этого обстоятельства уразумейте, что радующийся злу и постоянно внушающий его, а добро истребляющий, препятствует духовным собеседованиям, а к плотским и бесполезным разговорам побуждает».

4. Вред от злоупотребление словом


Святые отцы учат, что празднословие порождает множество страстей, таких, как злословие, смехотворство, ложь, осуждение, уныние, нерадение, расслабление, непокорство, дерзость. Оно отлучает от Бога, лишает благодати, страха Божия, любви к Богу, оно отворяет двери души, чрез которые тотчас выходит сердечная теплота благоговения, внимания, трезвения, молитвы. То есть празднословием душа окрадывает сама себя и ввергает в море грехов.

Преп. Иоанн Лествичник:

«Многоглаголание есть … дверь злословия, руководитель к смехотворству, слуга лжи, истребление сердечного умиления, призывание уныния, предтеча сна, расточение внимания, истребление сердечного хранения, охлаждение святой теплоты, помрачение молитвы».

«…многословие же и смехотворство порождают ложь… Ложь есть истребление любви».

Невидимая брань:

«Наибольшею же частию многоречие однозначительно с пусторечием, и в таком случае нет слов к полному изображению зол, происходящих от сего дурного навыка. И вообще, многословие отворяет двери души, чрез кои тотчас выходит сердечная теплота благоговеинства, тем паче это делает пустословие. Многословие отвлекает внимание от себя, и в сердце, таким образом, не блюдомое, начинают прокрадываться обычные страстные сочувствия и желания, и иногда с таким успехом, что, когда кончится пусторечие, в сердце окажется не только соизволение, но и решение на страстные дела. Пусторечие есть дверь к осуждению и клеветам, разносительница ложных вестей и мнений, сеятельница разногласий и раздоров. Оно подавляет вкус к умственным трудам и всегда почти служит прикрышкой отсутствия основательного ведения. После многословия, когда пройдет чад самодовольства, всегда остается некое чувство тоскливости и разленения. Не свидетельство ли это о том, что душа и нехотя сознает тогда себя скраденною?

Апостол Иаков, желая показать, как трудно говорливому удержаться от чего-либо неполезного, грешного и вредного, сказал, что удержание языка в должных границах есть достояние только совершенных мужей: «...аще кто в слове не согрешает, сей совершен муж, силен обуздати и все тело» (Иак. 3, 2). Язык, коль скоро начнет говорить в свое удовольствие, то бежит в речи, как разнузданный конь, и выбалтывает не только хорошее и подобающее, но и нехорошее и зловредное. Почему апостол сей называет его неудержимым злом, исполненным яда смертоносного (Иак. 3, 8). Согласно с ним и Соломон еще древле изрек: От многословия не избежиши греха (Притч. 10, 19). И скажем с Екклезиастом вообще, что, кто много говорит, тот обличает свое безумие, ибо обычно только безумный умножает словеса (Еккл. 10, 14)».

Свят. Тихон Задонский:


Ничем так не грешит человек, как языком, когда не управляет им по-надлежащему. От невоздержания языка происходило много зла: осуждение, злословие, пересуды, празднословие, ложь, обман, клевета, божба и т.д.

1) Отлучение от Бога


Св. Василий Великий:

Не должно произносить праздного слова, от которого нет никакой пользы. Ибо говорить или делать даже доброе не к созиданию веры значит оскорблять Святого Божия Духа.

Авва Исаия:

Малодушие и порицание ближнего смущают мысль и не позволяют ей видеть свет Божий.

Преподобный Антоний Великий:

Господствуй над языком и не умножай слов, чтобы не умножить грехов твоих. Наложи перст на уста и узду на язык: многоглаголивый человек никогда не оставит в себе места для обители Святого Духа.

Господь хранит твою душу, пока ты хранишь язык.

Преподобный Антоний Великий:

Сын мой! не умножай слов: многословие удалит от тебя Духа Божия.

Авва Дорофей:

А ничто столько не прогневляет Бога, ничто так не обнажает человека и не приводит в оставление от Бога, как злословие или осуждение, или уничижение ближнего.

Преп. Исаак Сирин:

«Но поелику опытом дознал я любомудрие твое, возлюбленный, то умоляю тебя любовию, остерегаться злобы врага, чтобы тебе буесловием не остудить в душе своей горячности любви ко Христу, ради тебя вкусившему желчь на древе крестном, и чтобы враг, вместо сладостного оного упражнения и дерзновения пред Богом, не стал во время бодрствования твоего наполнять душу твою многими мечтами, а во время сна твоего пленять ее нелепыми грезами, зловония которых не терпят святые Ангелы Божии».

Бл. Диадох:

«Как двери в бане часто отворяемые скоро выпускают внутреннюю теплоту во вне: так и душа, когда много кто говорит, хотя бы говорил все хорошее, испускает память свою словесной дверью. От сего ум лишается наконец чистейших помышлений и по безпорядочному наплыву помыслов смятенную ведет речь к прилучившимся. В таком случае он не имеет уже Духа Святого, хранящего нашу мысль в немечтании: ибо сей Дух благий, как чуждый всякого мятежа и мечтания, бегает многословия. - Молчание же напротив благотворно, будучи матерью премудрых помышлений».

Житие преподобного Паисия Великого повествует о том, как и одно неосторожное слово может отлучить нас от Бога:

«Один из учеников святого Паисия, повинуясь его приказанию, отправился в Египет, чтобы продать свое рукоделие; на пути он случайно встретил некоего еврея, шедшего тоже в Египет и пошел с ним вместе. Дорогою еврей, увидев простоту его, начал изливать скверным своим языком яд, который имел в сердце своем от душетленного змея, и сказал между прочим иноку:

- О, возлюбленный! почему вы так верите в простого, распятого Человека, когда Он вовсе и не был ожидаемым Мессией? Другой должен придти, но не Он.

После того, как еврей наговорил ему много и других лукавых и душевредных слов, инок, по своей умственной слабости и простоте сердечной, был обольщен евреем: он внимал словам его, как истине и даже раз промолвил:

- Может быть и правда, что ты говоришь.

О, прельщение и неожиданная напасть! ибо сей инок (увы мне) тотчас же лишился благодати крещения, как о том будет сказано ниже.

Когда он возвратился в пустыню и пришел к преподобному Паисию, старец для него стал как бы неприступным: он не только не хотел глядеть на ученика своего, но всюду отвращался от него и не отвечал ему ни одного слова. И долго так отец уклонялся от ученика своего, а сей последний сильно скорбел об этом и болел сердцем, не зная за собою никакой вины или прегрешения пред святым Паисием. Наконец улучив удобное время, инок пришел к преподобному и, припав к ногам его, сказал:

- Почему, отче, ты отвращаешь от меня честное лицо свое и презираешь меня, окаянного ученика своего? и чего ты прежде никогда не имел обыкновение делать, - то ныне являешь по отношению ко мне, отвращаясь от меня, как бы от какого-то мерзкого человека.

Старец на это сказал ему:

- Кто ты, человек? я тебя не знаю.

Инок ответил:

- Отче, что ты увидал во мне странного, что не узнаешь меня? не я ли ученик твой? - и при этом назвал свое имя.

Старец же сказал ему:

- Этот ученик мой был христианином и имел на себе благодать крещения, а ты не таков; но если ты действительно тот ученик мой, то поистине благодать крещения от тебя отошла и образ христианина - отнят. Итак, скажи, что случилось с тобой? и поведай о приключившемся с тобою искушении, и какой душепагубный яд ты принял на пути своем?

- Прости меня, отче, - сказал на это инок, - я ничего не делал.

Святой же сказал:

- Отойди от меня подальше вместе со всеми отрекшимися от Господа, - я не хочу с тобою беседовать; ибо если бы ты был учеником моим, каким был прежде, то я и видел бы тебя таким, каким ты был прежде.

Тогда инок, воздыхая, стал проливать умильные слёзы, говоря:

- Я и есть тот твой ученик, а не другой кто-нибудь, и не знаю, что я сделал дурного.

Великий Паисий после этого спросил его:

- С кем ты беседовал на пути?

- С евреем, - ответил инок, - и ни с кем иным.

Тогда святой сказал ему:

- Что тебе говорил еврей и что ты отвечал ему?

Ученик святого на это сказал:

- Еврей ничего мне другого не говорил, как только сказал, что Христос, Которому вы кланяетесь, не есть истинный Христос, что Спаситель еще только должен придти в мир; я же на это сказал ему - может быть и верно то, что ты говоришь.

Тогда старец воскликнул:

- О, окаянный! что может быть хуже и сквернее сего слова, которым ты отвергся Христа и Его божественного крещения? теперь иди и оплакивай себя, как хочешь, ибо нет тебе места со мною, но твое имя написано с отвергшимися Христа, - с ними ты и приимешь суд и муки.

После сих слов старца, ученик его, воздохнув и заплакав, возвел свои очи на небо и с мольбою возопил к преподобному:

- Отче, помилуй меня, окаянного, и дай мир душе моей! Лишившись по неосторожности божественного просвещения и сделавшись для лукавых бесов веселием и радованием, - я не знаю, что мне теперь делать; но я прибегаю к Богу и к твоим святым молитвам, - не презри меня окаянного и умоли обо мне Владыку Христа, - да возвратит Он мне снова Свое милосердие!

Когда он так молился, - умилостивляя старца более слезами, нежели словами, святой умилился, смотря на него, и сказал ему:

- Потерпи, чадо, - нам теперь должно умолять о тебе щедроты человеколюбивого Бога.

Сказав это, преподобный затворился на молитву и стал просить Господа, да простит Он грех ученику его, который согрешил пред Ним по неосторожности и бесхитростному невниманию. И Господь, никогда не презирающий, но всегда исполняющий молитвы угодника Своего, преклонился на милость и простил согрешившего; знамением же прощение было следующее видение: преподобный узрел благодать Духа Святого, возвратившуюся в виде голубя к ученику тому и вошедшую в уста его, и при этом увидел и злого духа, вышедшего из согрешившего инока в виде тёмного дыма, и разлившегося по воздуху.

Увидев это, преподобный уверовал, что Господь даровал прощение брату тому и, обратившись к нему, сказал:

- О, чадо, воздай вместе со мною славу и благодарение Христу Богу, ибо нечистый хульный дух вышел из тебя, вместо же него в тебя вошел Дух Святой, вернувший тебе благодать крещения; и так, теперь соблюдай себя, чтобы, по лености и неосторожности, снова не впасть во вражьи сети и, согрешив, не наследовать огня геенского».

К. Икскуль, переживший смерть и возвращённый Богом к жизни ради покаяния, рассказал нам о своём поражающем опыте:

"Итак, что же дальше было со мной? Доктора вышли из палаты, оба фельдшера стояли и толковали о перипетиях моей болезни и смерти, а старушка-няня (сиделка), повернувшись к иконе, перекрестилась и громко высказала обычное в таких случаях пожелание мне...

– Ну, Царство ему Небесное, вечный покой.

И едва произнесла она эти слова, как подле меня явились два Ангела; в одном из них я почему-то узнал моего Ангела хранителя, а другой был мне неизвестен.

Взяв меня под руки, Ангелы вынесли меня прямо через стену из палаты на улицу.

......я не знаю, сколько мы еще поднимались вверх, как вдруг послышался сначала какой-то неясный шум, а затем, выплыв откуда-то, к нам с криком и гоготом стала быстро приближаться толпа каких-то безобразных существ.

«Бесы!» – с необычайною быстротой сообразил я и оцепенел от какого-то особенного, неведомого мне дотоле ужаса.

Бесы! О, сколько иронии, сколько самого искреннего смеха вызвало бы во мне всего несколько дней, даже часов тому назад чье-нибудь сообщение не только о том, что он видел своими глазами бесов, но что он допускает существование их как тварей известного рода! Как и подобало образованному человеку конца девятнадцатого века, я под этим названием разумел дурные склонности, страсти в человеке, почему и самое слово это имело у меня значение не имени, а термина, определявшего известное отвлеченное понятие. И вдруг это «известное отвлеченное понятие» предстало мне живым олицетворением!

Не могу и до сих пор сказать, как и почему я тогда без малейшего недоумения признал в этом безобразном видении бесов. Несомненно лишь, что такое определение совсем вышло из порядка вещей и логики, ибо, предстань мне подобное зрелище в другое время, я, несомненно, сказал бы, что это какая-то небылица в лицах, уродливый каприз фантазии – одним словом, все что угодно, но уж, конечно, никак не назвал бы его тем именем, под которым понимал нечто такое, чего и видеть нельзя. Но тогда это определение вылилось с такою быстротой, как будто тут и думать было незачем, как будто я увидел что-то давно и хорошо мне известное, и так как мои умственные способности работали в то время, как говорил я, с какою-то непостижимою энергией, то я почти так же быстро сообразил, что безобразный вид этих тварей не был их настоящею внешностью, что это был какой-то мерзкий маскарад, придуманный, вероятно, с целью больше устрашить меня, и на мгновение что-то похожее на гордость шевельнулось во мне. Мне стало стыдно за себя, за человека вообще, что для того, чтобы испугать его, столь много мнящего о себе, другие твари прибегают к таким приемам, какие нами практикуются лишь по отношению к малым детям.

Окружив нас со всех сторон, бесы с криком и гамом требовали, чтобы меня отдали им, они старались как-нибудь схватить меня и вырвать из рук Ангелов, но, очевидно, не смели этого сделать. Среди их невообразимого и столь же отвратительного для слуха, как сами они были для зрения, воя и гама я улавливал иногда слова и целые фразы.

– Он наш, он от Бога отрекся, – вдруг чуть не в один голос завопили они и при этом уж с такою наглостью кинулись на нас, что от страха у меня на мгновение застыла всякая мысль.

«Это ложь! Это неправда!» – опомнившись, хотел крикнуть я, но услужливая память связала мне язык. Каким-то непонятным образом мне вдруг вспомнилось такое маленькое, ничтожное событие, и к тому же относившееся еще к давно минувшей эпохе моей юности, о котором, кажется, я и вспомнить никак не мог.

Мне вспомнилось, как еще во времена моего ученья, собравшись однажды у товарища, мы, потолковав о своих школьных делах, перешли затем на разговор о разных отвлеченных и высоких предметах – разговоры, какие велись нами зачастую.

– Я вообще не люблю отвлеченностей, – говорил один из моих товарищей, – а здесь уж совершенная невозможность. Я могу верить в какую-нибудь, пусть еще и не исследованную наукой, силу природы, то есть я могу допустить ее существование и не видя ее явных, определенных проявлений, потому что она может быть очень ничтожной или сливающейся в своих действиях с другими силами и оттого ее трудно и уловить, но веровать в Бога как в Существо личное и всемогущее, верить, когда я не вижу нигде ясных проявлений этой Личности, это уж абсурд. Мне говорят: веруй. Но почему должен я веровать, когда я одинаково могу верить и тому, что Бога нет? Ведь правда же? И, может быть, Его и нет? – уже в упор ко мне отнесся товарищ.

– Может быть, и нет, – проговорил я.

Фраза эта была в полном смысле слова «праздным глаголом»: во мне не могла вызвать сомнений в бытии Бога бестолковая речь приятеля, я даже не особенно следил за разговором, и вот теперь оказывалось, что этот праздный глагол не пропал бесследно в воздухе, мне надлежало оправдываться, защищаться от возводимого на меня обвинения, и таким образом удостоверялось евангельское сказание, что если и не по воле вéдущего тайное сердца человеческого Бога, то по злобе врага нашего спасения нам действительно предстоит дать ответ и во всяком праздном слове.

Обвинение это, по-видимому, являлось самым сильным аргументом моей погибели для бесов, они как бы почерпнули в нем новую силу для смелости своих нападений на меня и уж с неистовым ревом завертелись вокруг нас, преграждая нам дальнейший путь.

Я вспомнил о молитве и стал молиться, призывая на помощь тех святых, которых знал и чьи имена пришли мне на ум.

Но это не устрашало моих врагов.

Жалкий невежда, христианин лишь по имени, я чуть ли не впервые вспомнил о Той, Которая именуется Заступницей рода христианского.

Но, вероятно, горяч был мой порыв к Ней, вероятно, так преисполнена была ужаса душа моя, что едва я, вспомнив, произнес Ее имя, как вокруг нас вдруг появился какой-то белый туман, который и стал быстро заволакивать безобразное сонмище бесов, скрывая его от моих глаз, прежде чем оно успело отделиться от нас. Рев и гогот их слышался еще долго, но по тому, как он постепенно ослабевал и становился глуше, я мог понять, что страшная погоня отставала от нас".

2) Расхищение сердца, лишение молитвы


Св. прав. Иоанн Кронштадский:

«Пустые речи, или, как говорят, переливание из пустого в порожнее, уносят из сердца живую веру, страх Божий и любовь к Богу».

Преп. Иоанн Лествичник:


«Многоглаголание есть … дверь злословия, руководитель к смехотворству, слуга лжи, истребление сердечного умиления, призывание уныния, предтеча сна, расточение внимания, истребление сердечного хранения, охлаждение святой теплоты, помрачение молитвы».

«Достигши плача, всею силою храни его, ибо прежде совершенного усвоения он весьма легко теряется, и, как воск тает от огня, так и он легко истребляется от молвы, попечений телесных и наслаждений, в особенности же от многословия и смехотворства.

Если ничто так не согласно со смиренномудрием, как плач, то, без сомнения, ничто столько не противится ему, как смех.

…Часто одно слово истребляет плач, но было бы чудно, если бы одно же слово и возвращало оный».

Преп. Ефрем Сирин:   

«Поскольку уста открыты, не имеют ни дверей, ни стража, то слово наше выходит свободно, а словом расхищается и сердце.

Кто празднословит во время Божией службы, тот подвергается сугубому порицанию: он отвлекает от молитвы и псалмопения и того, с кем разговаривает, и тех, которые стоят рядом».

Преп. Варсануфий и Иоанн Пророк:

«Не расслабляй себя беседами, ибо они не допускают тебя преуспевать о Боге. … Не суди, не уничижай и не соблазняй никого. Не приписывай никому того, чего не знаешь о нём достоверно, ибо это погибель душевная. Себе внимай…

Истинный же ученик и желающий быть иноком хранит себя от подобных бесед, ибо от них рождаются нерадение, расслабление, непокорство и лютая дерзость».

Св. Феофан Затворник:

«…болтливость, смехотворство, празднословие, шутки. Они налагают молчание на внутреннее слово духа — молитву».

Преп. Антоний Великий:

«Те же, которые говорят все, что ни приходит им в голову, походят на двор без ворот, на который всходит кто ни захочет, подходит к стойлу и отвязывает осла».

Изречения безымянных старцев:

Если часто открываются двери в комнате, из нее легко уходит тепло. Так и душа, если человек много говорит, хотя бы и доброго, теряет теплоту. Поэтому хорошо и полезно молчание в разуме, когда занимаемся премудрыми и душеспасительными помышлениями.

Св. Николай Сербский:

«Господи мой, не удаляйся от меня, да не умрет душа моя от препирательства праздного. Молчание в присутствии Твоем взращивает душу мою; празднословие в разлуке с Тобой раздирает и превращает ее в лен истрепанный».

3) Умножение страстей


Лишившись благодати и молитвы, согрешающая празднословием душа неизбежно помрачается, становится бесплодной, попадает в рабство страстям – осуждению, злословию, клевете, унынию, раздражительности, рассеянности, тщеславию, нетерпению, спорливости, самомнению, дерзости, самочинию, нечувствию и ослеплению.

Преподобный авва Исаия:


"Хранение уст в разуме возбуждает мысль к Богу; многословие бывает причиной уныния и раздражительности.

Люби более молчать, чем говорить: от молчания ум сосредоточивается в себе, от многословия он впадает в рассеянность.

Склонность к спорам и распрям низвращает все здание добродетелей, наводит помрачение на душу, закрывает от нее свет Евангельских заповедей... За этой страстью следуют разные виды греха: отвержение терпения, увлечение тщеславием... Что бы ни представляла праведным и божественным склонность к спорам, она представляет ложно.

Расположение к спорам и распрям рождается от следующих пороков: от пустословия, от изощренного многословия, от лицемерного слова, произносимого с целью человекоугодия, от дерзости, от двуличия, от желания настоять на своем. Этими пороками беспощадно низвращается душа, от них она делается бесплодной".

Преп. Макарий Оптинский:

«Я писал не о уединении, а обуздании языка от празднословия и вредных от сего последствий, рассеяния и помрачения ума; уже не так будет приятно чтение после рассеянности.

Хотелось бы мне сказать несколько слов о рассеянности жизни вашей келейной и бываемом празднословии, что оно охлаждает сердце и душу тщу <бесплодной> делает, как св. Исаак пишет и прочие...»

Преп. Никодим Святогорец:

Пусторечие есть дверь к осуждению и клевете. Оно разносит ложные вести и мнения, сеет разногласия и раздоры. Оно подавляет вкус к умственным трудам.

Св. Феофан Затворник:

"При многословии не миновать греха" (Прит. 10, 19). Внимательные к себе христиане все чувства называют окнами души, которые если открыть, уйдет вся внутренняя теплота. Но самое широкое отверстие, просторная дверь, в обилии пропускающая эту теплоту, есть язык, которому дается воля говорить сколько и что хочет. Какой вред вниманию и внутреннему строю наносят все чувства в совокупности, такой же причиняет многословие, ибо оно касается предметов всех чувств и заставляет душу, не видя видеть, не слыша слышать, не осязая осязать. Что внутри мечтание, то вне многословие; но последнее пагубнее, ибо оно фактично и потому более впечатлительно. К тому же, с ним в близкой связи самомнение, дерзость и самочиние - эти, буре подобные, разорители внутреннего строя, оставляющие за собой нечувствие и ослепление. Как после этого избежать греха при многословии?!

Преп. Антоний Великий:

Не возносись гордостью, не возглашай и не кричи, не говори громко и поспешно. Кто умножает слова, тот не может остаться чистым от греха.

Преп. Иоанн Лествичник:

За какие грехи телесные или душевные осудим ближнего, в те впадаем сами, и иначе не бывает.

Преп. Антоний Великий:

 Если увидишь, что брат впал в грех, не соблазнись на него, не презирай и не осуждай его, иначе впадешь в руки врагов твоих...

Авва Иперхий:

"Из-за слов змея Ева была изгнана из рая – таково и злоречие о ближнем. Оно губит душу слушающего, губит и душу говорящего.

Лучше есть мясо и пить вино, чем злоречием съедать братию".

Св. Димитрий Ростовский:

«Кроме нужды, никогда не желай что-либо сказать или возвестить. Ибо от этого обыкновенно рождается много зла. Страсть лишнее говорить больше всех страстей незаметно и удобно вредит. Часто, начав с Божественных слов, переходим к сквернословию, клятвам и всему злому. Итак, берегись – быть себе наветником и врагом: «смерть и живот в руце языка, – говорит Соломон, – удерживающии его снедят плоды его» (Притч.18, 21)».

5. Борьба с празднословием, злословием


Как победить склонность к многословию, празднословию и рождаемому ими злословию? Святые отцы наставляют, что с этими страстями борются и побеждают добродетели: самоосуждение, память смерти, милосердие, благоговение, сострадание и любовь к ближнему, трезвение, постоянное бодрствование над собой, молитва.

Святитель Феофан Затворник:

«Не судите, да не судимы будете» (Мф. 7, 1). Что за болезнь - пересуды и осуждение! Все знают, что это грех, а между тем ничего нет обычнее в речах наших, как осуждение. Иной скажет: «Не поставь, Господи, в осуждение», а все-таки осуждение свое доведет до конца. Иной оправдывает себя тем, что надо же разумному человеку иметь свой взгляд на текущее, и в пересудах пытается быть хладнокровно рассуждающим; но и простое ухо не может не различать в речах его превозносящегося и злорадствующего осуждения. Между тем приговор Господа за этот грех строг и решителен. Кто осуждает других, тому нет оправдания. Как же быть? Как миновать беды? Решительное средство против осуждения состоит вот в чем: считать самого себя осужденным. Кто почувствует себя таким, тому некогда будет судить других. Только и речей у него будет: «Господи, помилуй! Господи, прости мои согрешения!» 

«Если бы вы знали, что значит: «милости хочу, а не жертвы», то не осудили бы невиновных» (Мф. 12, 7). Итак, чтобы избавиться от греха осуждения, надо возыметь милостивое сердце. Милостивое сердце не только не осудит кажущегося нарушения закона, но и очевидного для всех. Вместо суда оно воспримет сожаление и скорее будет готово плакать, нежели укорять. Действительно, грех осуждения есть плод немилостивого сердца, злорадного, находящего услаждение в унижении ближнего, в очернении его имени, в попрании его чести. Дело это - дело человекоубийственное и творится по духу того, кто есть человекоубийца искони. Там бывает много и клеветничества, которое из того же источника, ибо диавол потому и диавол, что клевещет и всюду распространяет клевету. Поспеши возбудить в себе жалость всякий раз, как придет злой позыв к осуждению. С жалостливым же сердцем обратись потом с молитвою к Господу, чтобы Он всех нас помиловал, не только того, кого хотелось осудить, но и нас и, может быть, больше нас, чем того,- и замрет злой позыв. 

Указываете, что при делах ваших не избежать суетливости, хлопот лживости, празднословия. Все это неизбежно и зависит не от вне, а от внутренней неисправности. Без хлопот и одеться нельзя, но можно хлопотать без рассеянности, заботливости и суетливости. Равно, можно долгие и приятные вести беседы без празднословия; что касается до лживости и лукавства, то дивлюсь, как вы впадаете в эти грехи? Верно человекоугодливость. Страха Божия не достает и того, чтоб успеха ожидать от Бога, а не от человеческих усилий и уловок: это очень дурно. Извольте отстать от этого! тут вражий дух.

Не можете отстать от празднословия. Празднословие - самое разорительное дело. Равное ему зло, когда прогуливаются, не соблюдая чувств. Успеху в молитве то и другое очень мешает. Когда начнет утверждаться в сердце молитва Иисусова, тогда язык свяжется. Его свяжет благоговеинство пред Присущим Господом.

Св. Феофан Затворник показывает различие между грехом осуждения, в котором всегда есть презрение и приговор, и безгрешным и даже добродетельным суждением, которое ясно видит грех, но при этом исполнено любви к ближнему и желает ему исправления и всяческого добра:

«Пересуды - женская слабость, конечно, похвалы недостойная. Надо однако ж различать суждение от осуждения. Грех начинается, когда в сердце зарождается презорство к кому, ради какой-нибудь худобы, осудить можно просто без всякого приговора судимому. Если же при этом в сердце сожаление будет о лице оплошавшем, желание ему исправления и молитва о том; то тут не будет греха осуждения, а совершится дело любви, возможное при такой встрече. Грех осуждения больше в сердце, чем на языке. Речь об одном и том же может быть и грехом и не грехом, судя по чувству, с коим произносится. Чувство дает и тон речи. Но лучше всячески воздерживаться и от суждений, чтоб не попасть в осуждение; т.е., не ходить около огня и сажи, чтоб не ожечься и не очерниться. Скорее переходить надо на осуждение и укорение себя».

Св. Игнатий (Брянчанинов) в статье «Восемь главных страстей с их подразделениями и отраслями» в сонме добродетелей трезвения перечисляет побеждающие и празднословие:

«Внимание при молитве. Тщательное наблюдение за всеми делами, словами и помышлениями своими. Крайняя недоверчивость к себе. Непрестанное пребывание в молитве и Слове Божием. Благоговение. Постоянное бодрствование над собою. Хранение себя от многого сна, изнеженности, празднословия, шуток и острых слов».

Преп. Иоанн Лествичник:

«Кто возымел попечение об исходе из сей жизни, тот пресек многословие; и кто приобрел плач души, тот отвращается многоглаголания, как огня.

Познавший благоухание огня, сходящего свыше, бегает многолюдных собраний, как пчела – дыма. Ибо как дым отгоняет пчелу, так и сему нетерпимо многолюдство».

Преп. Макарий Великий:

Авва Макарий Великий говаривал, когда распускал собрания: «Убегайте, братия». Один из старцев спросил: «Отец! куда нам бежать дальше этой пустыни?» Макарий положил перст на свои уста и сказал: «Этого убегайте!»

Преп. Амвросий Оптинский:


«Прежде всего знай, что, по слову святого Лествичника, безмолвие телесное означает благочиние чувств телесных, т. е. очей, слуха и языка, равно и чрева, а безмолвие внутреннее состоит в благочинии помыслов, чтобы отвергать не только страстные помыслы, но и гневные и осудительные, равно тщеславные и подозрительные. Начинать нужно с Божией помощью с благоразумного молчания. На вопросы отвечать кратко и кротко по потребности; по кельям без надобности не ходить и о ненужном не толковать; где придется быть, особенно беречься судить и осуждать, кольми паче никому ничем не досаждать. А если по немощи, по старой привычке, согрешишь в чем и напутаешь, приноси в этом покаяние сперва пред Богом, а потом и пред духовным отцом».

О преп. Амвросии Оптинском рассказывали духовные чада:

...Братия монахи, в ожидании старцева приема, разговаривали между собой о нужном и ненужном. Старец, проходя, мимоходом скажет: «Народ! Не разевай рот».

Иногда батюшка заметит кому-либо: «А ты бы, чем так-то сидеть, прошел бы четочку с молитвою Иисусовою».

Авва Дорофей:

«Мы же, окаянные, без разбора осуждаем, гнушаемся, уничижаем, если что-либо видим, или услышим, или только подозреваем; и что ещё хуже, мы не останавливаемся на своем собственном вреде, но, встречая и другого брата, тотчас говорим ему: то и то случилось, и вредим ему, внося в сердце его грех.

И не боимся мы Сказавшего: «горе напояющему подруга своего развращением мутным» (Авв. 2, 15), но совершаем бесовское дело и нерадим о сем. Ибо что иное делать бесу, как не смущать и не вредить? А мы оказываемся помощниками бесов на погибель свою и ближнего: ибо кто вредит душе, тот содействует и помогает демонам, а кто приносит ей пользу, тот помогает святым Ангелам. От чего же мы впадаем в сие, как не от того, что нет в нас любви? Ибо если бы мы имели любовь, то с соболезнованием и состраданием смотрели бы на недостатки ближнего, как сказано: «любы покрывает множество грехов» (1 Пет. 4, 8). «Любы не мыслит зла, вся покрывает» и пр. (1 Кор. 13, 5-7).

Итак, если бы, как я сказал, мы имели любовь, то сия любовь покрыла бы всякое согрешение, как и святые делают, видя недостатки человеческие. Ибо разве святые слепы и не видят согрешений? Да и кто столько ненавидит грех, как святые? Однако они не ненавидят согрешающего и не осуждают его, не отвращаются от него, но сострадают ему, скорбят о нём, вразумляют, утешают, врачуют его, как больной член, и делают всё для того, чтобы спасти его.

… Итак, приобретём и мы любовь, приобретём снисходительность к ближнему, чтобы сохранить себя от пагубного злословия, осуждения и уничижения, и будем помогать друг другу, как своим собственным членам. Кто, имея рану на руке своей, или на ноге, или на другом каком члене, гнушается собою или отсекает член свой, хотя бы он и гноился? Не скорее ли очищает он его, омывает, накладывает на него пластырь, обвязывает, окропляет святой водой, молится и просит святых помолиться о нём, как сказал и авва Зосима? Одним словом, никто не оставляет своего члена в небрежении, не отвращается от него, ни даже от зловония его, но делает всё для того, чтобы излечить его. Так должны и мы сострадать друг другу, должны помогать друг другу, сами и посредством других сильнейших, и всё придумывать и делать для того, чтобы помогать и себе, и один другому; ибо мы члены друг друга, как говорит Апостол: «Такожде мнози едино тело есмы о Христе, а по единому друг другу уди» (Рим. 12, 5), и: «аще страждет един уд, с ним страждут вси уди» (1 Кор. 12, 26).

…Не обращай внимания на то, как далеко ты отстоишь от сей добродетели, чтобы не начать ужасаться и говорить: как могу я возлюбить ближнего, как самого себя? Могу ли заботиться о его скорбях, как о своих собственных, и особенно о сокрытых в сердце его, которых не вижу и не знаю, подобно своим? Не увлекайся такими размышлениями и не думай, чтобы добродетель превышала твои силы и была неудобоисполнима, но положи только начало с верою в Бога, покажи Ему твоё произволение и старание и увидишь помощь, которую Он подаст тебе для совершения добродетели.

Представь себе две лестницы: одна возводит вверх, на небо, другая низводит в ад, а ты стоишь на земле посреди обеих лестниц. Не думай же и не говори: как могу я возлететь от земли и очутиться вдруг на высоте неба, т. е. наверху лестницы. Это невозможно, да и Бог не требует сего от тебя; но берегись по крайней мере, чтобы не сойти вниз. Не делай зла ближнему, не огорчай его, не клевещи, не злословь, не уничижай, не укоряй, и таким образом начнёшь после, мало-помалу, и добро делать брату своему, утешая его словами, сострадая ему, или давая ему то, в чём он нуждается; и так, поднимаясь с одной ступени на другую, достигнешь с помощию Божией и верха лестницы. Ибо, мало-помалу помогая ближнему, ты дойдешь до того, что станешь желать и пользы его, как своей собственной, и его успеха, как своего собственного. Сие и значит возлюбить ближнего своего, как самого себя.

Если будем искать, то найдём, и если будем просить Бога, то Он просветит нас; ибо в Святом Евангелии сказано: «просите, и дастся вам: ищите, и обрящете: толцыте, и отверзется вам» (Мф. 7, 7)».

Древний патерик:

Авва Матой… Еще сказал: человек никак не должен давать силы двум помыслам - любодеянию и злословию ближнего; он отнюдь не должен ни говорить о них, ни помышлять в своем сердце. Освободившись от них, он получает спокойствие и великую пользу.

6. Как избежать грешного разговора?

Святые отцы давали словом и примером советы, как поступать, чтобы не подвергать себя искушениям во время бесед и не согрешить.

Есть несколько вариантов поведения, которые можно выбрать в зависимости от обстоятельств. 

Самое первое и главное – видя осуждение, самим не впасть в тот же грех. Святые отцы учат, что мы не можем не отличать доброго от злого, если сами хотим избежать греха, но при этом, видя грех, надо не осуждать самого человека, а - ненавидеть лишь сам грех и диавола, вовлекающего нас всех в него.

Второе – можно постараться ненавязчиво переменить тему беседы на ту, что интересна всем присутствующим. Хорошо продумать заранее, кого что интересует среди наших знакомых. Если читать побольше духовных книг, это поможет внести в разговор что-то интересное и полезное. Святые отцы, в числе прочего, советуют в ответ на осуждение других перевести разговор на себя, осудить себя: мол, мне и самому случалось делать то же, что и осуждаемый. Обычно ответом бывает растерянность и угасание осуждения. Тут и можно перевести разговор на позитивную тему.

Третье – если поменять тему беседы не получается, можно просто молчать и молиться, взращивая в себе добрые помыслы о собеседниках, оправдывая их и познавая свою собственную немощь в противостоянии страстям.

Преп. Исаак Сирин приводит совет заменять разговоры совместной молитвой:

«Пошел я некогда в келлию к одному из отцов. Святой же нечасто кому отворял двери. Но как скоро увидел в окно, что иду я, сказал мне: Хочешь ли войти? И я отвечал: Да, честный отец. После же того, как вошел я, сотворил молитву, сел, и о многом мы побеседовали, напоследок спросил я его: Что мне делать, отец? Иные приходят ко мне, и я ничего не приобретаю, и никакой не извлекаю пользы из беседы с ними, но стыжусь сказать им: не ходите. Даже препятствуют они мне нередко исправлять обычное правило, и потому скорблю. На это отвечал мне блаженный оный старец: Когда придут к тебе таковые любители праздности, как скоро посидят немного, подай им вид, что хочешь стать на молитву, и пришедшему скажи с поклоном: помолимся, брат, потому что наступило уже для меня время правила, и не могу нарушить оного, тяжело мне делается, когда хочу выполнить оное в другой час, и это бывает для меня причиною смущения, и без крайней какой-либо нужды не могу оставлять правила. А теперь нет необходимости, чтобы отменена была моя молитва. И не отпускай его без того, чтобы не помолился с тобою. Если скажет: молись, а я пойду - сделай ему поклон, и скажи: любви ради сотвори со мною хотя эту одну молитву, чтобы мне была польза от молитвы твоей. И когда станете, продли молитву твою даже сверх того, как обык ты делать. Если так будешь поступать с ними, как скоро придут к тебе, то, узнав, что не потакаешь им и не любишь праздности, не приблизятся и к месту тому, о котором услышат, что ты там».

«Перед друзьями своими ходи благоговейно; когда будешь так поступать, принесешь пользу и себе и им, потому что душа часто под предлогом любви свергает с себя узду осторожности. Остерегайся бесед, потому что не во всякое время они полезны. В собраниях предпочитай молчание, потому что удерживает оно от многого вреда».

Авва Агафон:

Авва Агафон, когда видел какое-либо плохое дело и помысел побуждал его к осуждению, говорил себе: «Агафон! смотри сам не сделай этого!» – и помысел его успокаивался.

Древний патерик советует в беседе в ответ на слова осуждения осудить самого себя:

Если при тебе брат будет клеветать на брата, не скажи и ты: «Да, так и есть», но или молчи, или скажи: «Брат! я сам грешный и не могу судить другого». Так спасешь и себя, и душу говорящего с тобой от осуждения.

То же советует преп. Иоанн Лествичник:

«Никогда не стыди того, кто перед тобою злословит ближнего, но лучше скажи ему: «Перестань, брат, я ежедневно падаю в лютейшие грехи и как могу его осуждать?» Ты сделаешь таким образом два добра и одним пластырем исцелишь и себя и ближнего. Это один из самых кратких путей к получению прощения грехов, то есть чтобы никого не осуждать. Ибо сказано: «…не судите, и не судят вам…» (Лк. 6, 37)».

Древний патерик рассказывает, как повёл себя в подобном случае авва Пиор:

«Однажды было собрание в скиту. Братия говорили о грехопадении брата. Но авва Пиор молчал. Потом, встав, он вышел и, взяв мешок, наполнил его песком и нес за спиною. Насыпав также немного песку в корзину, нес ее перед собою. Отцы спрашивали его: что бы это значило? Он отвечал: этот мешок, в котором много песку, означает мои грехи, их много, но я оставил их позади себя, потому что я не раскаиваюсь в них; а вот это - немногие грехи брата моего; они пред глазами моими, и я смущаюсь ими, осуждая брата. Но не следовало бы так делать! А лучше бы мне свои грехи носить перед собою, скорбеть о них и умолять Бога о помиловании себя. Отцы, выслушав сие, сказали: поистине - это есть путь спасения!»

Преп. Варсануфий и Иоанн учат, как избежать искушения во время бесед:

Вопрос 451. Ответ. … Страх же Божий бывает чужд всякого смущения, всякого беспорядка и молвы. Итак, прежде беседы утвердим себя в страхе Божием и вникнем тщательно в свое сердце, отчего мы смущаемся и смеемся, ибо в страхе Божием нет смеха. Писание говорит о безумных: «глупый в смехе возвышает голос свой» (Сир. 21, 23). И слово безумных бывает смущено и лишено благодати. О праведном же говорит: «муж благоразумный едва тихо улыбнется». Итак, если возбуждаем в себе памятование о Боге и мысль о том, что мы должны беседовать с братиею нашею со смирением и безмолвным помыслом, размышляем о сем и имеем всегда пред глазами Страшный суд Божий, то приготовление сие изгоняет из сердца нашего всякое лукавое помышление, ибо где безмолвие, кротость и смирение, там обитает Бог. Сказанного будет тебе достаточно для руководства при случающихся беседах. Если же враг будет упорствовать вести с нами брань, думая своим бесстыдством уловить и низложить нас, то не будем ослабевать, чтобы он не увлек нас в свои сети. Но из первого случая извлечем себе урок и так далее; сказано: «семь раз упадет праведник, и встанет» (Притч. 24, 16). А то, что он восстанет, — значит, что он подвизается; подвизающийся же бывает таким (то есть падает, но и восстает), пока конец не покажет, каков он будет. Но более всего будем помнить, что необходимо нам призывать святое имя Божие, ибо где Бог, там всё — благое; очевидно же, что где диавол, там всё — злое. …вспомним же, что сказал, святой апостол Павел: «Слово ваше да будет всегда с благодатию, приправлено солью» (Кол. 4, 6). И если будем поучаться в сем, то по благоутробию Своему Вседержитель Бог подаст нам совершенное устроение в страхе Своем. Тому слава вовеки, аминь.

Вопрос 466. Хорошо ли всегда рассказывать назидательные повествования из Писания и жития Отцов или нет?

Ответ. Что мед сладок, это известно всем; но небезызвестно также и то, что сказал Премудрый: «Нашел ты мед, — ешь, сколько тебе потребно, чтобы не пресытиться им и не изблевать его» (Притч. 25, 16). Мехи бывают разные: есть мех, который вмещает один модий [μόδιος — хлебная мера, содержавшая треть амфоры], а другой вмещает в себя три модия; если же кто захочет в тот мех, который в один модий, вместить три модия, то очевидно, что он не может принять в себя столько. Так и в настоящем случае: мы не можем сделать равными всех людей, потому что один может беседовать без вреда, а другой не может. Но молчание лучше и удивительнее всех повествований. Его почитали и лобызали Отцы наши и им прославились. Показывая его изящество и осуждение, происходящее от беседы, Иов говорил: «руку полагаю на уста мои» (Иов 39, 34). И бывший пред ним патриарх Авраам после беседы, состоявшей из добрых прошений ко Господу, сказал: «вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел» (Быт. 18, 27), показывая тем свою тщательность после сего. Но как мы по причине нашей немощи еще не достигли того, чтобы ходить путем совершенных, то будем, по крайней мере, беседовать о том, что служит к назиданию из слов отеческих, а не вдаваться в изъяснение Писаний, ибо дело сие представляет немалую опасность для несведущих. Писание изречено духовно, а человек плотский не может рассудить духовно, ибо сказано: «буква убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3, 6). Лучше будем в беседе прибегать к словам отеческим и найдем пользу, в них заключающуюся; но и ими будем пользоваться умеренно, вспоминая сказавшего: «При многословии не миновать греха» (Притч. 10, 19). Если и скажет помысл: «Словá сии или повествования хороши», — то вспомним, что мы не делатели того, что говорим, а полагаем, что назидаем и других, говоря оное, тогда как, не будучи делателями, скорее навлекаем на себя осуждение. Но мы не воспрещаем посему беседу по Богу, ибо лучше беседовать о сем, нежели о чём другом, неприличном; но дабы не впасть в высокомудрие или самохвальство помыслов, мы должны признавать (как то и есть на сáмом деле), что, не исполнив делом того, что говорим, говорим сие лишь на осуждение самих себя. И о сем, равно как и о других согрешениях, помолимся Богу, говоря: «Господи! Не осуди меня, говорившего сие!»

Вопрос 467. Есть некоторые беседы, так сказать, средние, в которых нет ни греха, ни пользы, как, например: говорить о неустройстве в городах или о мире, о богатстве их, или о военных событиях и тому подобное: ужели говорить о сем неприлично?

Ответ. Если молчание признаётся полезнее добрых бесед, то тем более оно полезнее средних. Но когда не можем умолчать, а увлекаемся в разговор о подобных предметах, то, по крайней мере, не будем длить беседы, чтобы от многословия не впасть в сеть вражию.

Вопрос 468. Многократно случается со мною и то, что, говоря о средних предметах, увлекаюсь в многословие, от которого, как сказано, никто не избежит греха (см. Притч. 10, 19), итак, что мне делать?

Ответ. Будем исправлять себя следующим образом: если знаем, что говорили однажды, победившись помыслом, то постараемся посильно удержаться в другой раз. Если же и вторично будем побеждены, то будем готовы удержать себя в третий раз, и так далее, последовательно при всех беседах. Пусть даже дойдет число их и до десяти, и тогда побежденный в десяти и удержавшийся в одной сделал лучше того, который увлекся во все десять бесед.

Вопрос 469. Если я буду находиться с людьми, которые говорят о внешнем или духовном предмете, то как мне поступить: принимать ли участие в их беседе или нет?

Ответ. Если ты будешь находиться в обществе с людьми, беседующими о мирском или духовном предмете, то дозволь и ты себе сказать что-нибудь, не заключающее в себе душевного вреда, но рассудительно, лишь для избежания от собеседников похвал, дабы они не сочли тебя за молчаливого, и ты не получишь от сего отягощения. Но когда и так поступаешь, то есть говоришь мало, берегись, чтобы не осудить их, как говорящих много, ибо ты не знаешь, может быть, и одно слово, сказанное тобою, отягощает тебя более, нежели их многие.

Вопрос 472. Случается, что когда беседую с кем-нибудь, и уже после того как начну беседу, враг наводит смущение, что мне делать? Если приостановлюсь рассудить то, о чём хочу говорить, дабы уразуметь, как ты сказал, хорошо ли это или нет, то подвергаю себя осуждению от собеседника за то, что замолчал внезапно.

Ответ. Если для тебя не будет очевидно, что в сем есть грех, то надобно продолжать беседу и потом рассудить, не сказал ли ты чего худого, и таким образом вразумлять свой помысл, осуждая себя, как говорившего худо, для того, чтобы не приложить к сему еще чего-либо, ибо Писание говорит: «Сын мой! Если ты согрешил, не прилагай более грехов и о прежних молись» (Сир. 21, 1); и с того времени старайся сперва рассмотреть, о полезном ли идет разговор, и тогда уже вступай в беседу. Если же очевидно, что помысл, который хочешь высказать, заключает в себе грех, тогда и без последующего за сим смущения постарайся отсечь оный, или показывая вид, что забыл то, о чём думал сказать, или перенеся помысл к другой беседе, более полезной, чтобы не подпасть проистекающему из сего осуждению.

495. Ответ Варсонофия. … Храни уста твои от праздного слóва и пустословия, и да не навыкает сердце твое злым словам. И вместе с молитвою святых повергни пред Богом силу твою, говоря: «будь милостив ко мне грешнику» (Лк. 18, 13). И Он помилует тебя, и сохранит, и покроет от всякого зла, чтобы ты от тьмы перешел к истинному свету, от прелести к истине, от смерти к жизни о Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава вовеки, аминь.

Вопрос 590.
Скажи мне, отец мой, как я должен встречать приходящих: мирян, отцов и братий?

Ответ. Ходя в премудрости, принимай всех, не подавая никому соблазна, по примеру Апостола, сказавшего, что он был угоден и иудеям, и еллинам, и Церкви Божией (см. 1 Кор. 10, 32). Любви ради Христовой напоминаю Господину моему, что время наше уклонилось к телесному покою и к насыщению чрева, которые рождают все страсти; храни же себя от приходящих по такому поводу, мирские ли то будут, или братия, или Отцы. Когда случится прийти им, то не слишком угощай их и не совсем отвергай; когда же то будет человек, приходящий собственно с этою целью, то устранись от него. Тебе небезызвестно обращение аввы, как он обходился с приходящими: полезнее тебе, чтобы тебя назвали «скупым», когда ты не таков, нежели чтобы назвали «сластолюбцем».

Итак, принимай всех с приличною приветливостью, показывая лишь вид, что вкушаешь наравне со всеми, вкушая, однако же, менее надлежащего…. Итак, будь благоразумен в отношении приходящих; тебе надобно иметь разумение и мудрость, дабы о каждом познать, для чего и как пришел он: ради ли Бога, или ради пищи; наконец, сколько можно, остерегайся бесед о плотском с приходящими, которые имеют нужду слышать слово, разве кто имеет нужду слышать слово Божие (для чего дает тебе Бог разумение) — с такими беседуй из жития Отцов, от Евангелия, от апостолов и пророков и не попускай им говорить о мирских делах, ибо иначе пища и всё прочее будут у вас плотское. То, что я сказал выше, не относится к плотскому учению; а разговоры о мирских делах неприлично вам вести, ибо это учение плотское. Скажи такому: «Авва! Господь сказал: «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф. 22, 21)», если же ты пришел Бога ради, то можешь беседовать о том, что угодно Богу. Мир свое любит; но мир не согласуется с волею Божиею. Иначе мы будем наказаны, беседуя не по воле Божией, ибо Апостол сказал: «плотские помышления суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут» (Рим. 8, 7).

Вопрос 591. Скажи мне, отец мой: какое бывает плотское вопрошение и какой надобно делать на него ответ по Богу?

Ответ. К нам приходили некоторые, спрашивая о военной службе; мы отвечали им, что в ней бывают и обиды, а обидам Бог не помогает. Если же кто спросит тебя о плотском, дай ему ответ справедливый, а не затруднительный, то есть слово по Богу, а не плотское.

Вопрос 697. Когда беседую с кем-либо о жизни святых Отцов и об их ответах, то сердце мое высокомудрствует. Скажи мне: как мне беседовать смиренномудренно, кому дóлжно говорить о них и с какою целью?

Ответ. Когда ты беседуешь о жизни святых Отцов и об их ответах, то должен осуждать себя, говоря: «Гóре мне, как я говорю о добродетелях Отцов, а сам ничего такого не приобрел и нисколько не преуспел. И живу, поучая других для их пользы: как бы не исполнилось и на мне сказанное Апостолом: «как же ты, уча другого, не учишь себя самогó?» (Рим. 2, 21)». И когда будешь говорить так, сердце твое будет умиляться, и словá твои будут смиренные. Но ты должен рассматривать также, кому ты говоришь. Когда ты знаешь, что слушающий получает пользу, тогда побеседуй с ним, а иначе не нужно и беседовать; ибо сказано: блажен говорящий в уши слышащих, чтобы не оказалось, что и ты даешь «святыни псам», и бросаешь «жемчуг перед свиньями» (Мф. 7, 6). Господь да вразумит тебя, брат, чтобы не уклониться тебе с пути смирения.

Вопрос 703. А когда еретик при состязании словом своим приведет в недоумение православного: ужели нехорошо будет, если я посильно помогу ему, чтобы, будучи побежден, он не поколебался в православной вере?

Ответ. Вступая в беседу, ты беседуешь пред Богом и людьми, и беседа твоя становится как бы учительством. Но кто учит, не имея силы, слово того не бывает убедительно, а бесплодно; а когда не приносишь ни малой пользы, то какая надобность и беседовать? Если же действительно желаешь оказать помощь, воззови в сердце своем к Богу, Который знает тайное и может сотворить более, чем мы просим у Него (см. Еф. 3, 20), и Он сотворит по Своей воле с состязающимися, а ты поступишь в таком деле со смирением. …приступим к Богу с сердечным молением о вере и братиях наших, и Тот, Который клялся Собою, что Он «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2, 4), сотворит и с ними по Своей воле.

Вопрос 705. Когда беседа будет о чём-либо из Писания, промолчать ли мне или принять в ней участие? И когда притом случится беседующим сомневаться в чём-либо таком, что я знаю, хорошо ли мне сказать о том или нет?

Ответ. Молчание лучше. Если же они сомневаются, и ты знаешь то, чем можно решить сомнение, то скажи со смирением, что знаешь; а когда не знаешь, то не говори ничего, по своемý собственному разумению, потому что это есть безумие.

Вопрос 706. Если беседа будет о предметах, не имеющих душевного вреда, то промолчать ли мне или принять в ней участие?

Ответ. Прежде вопроса нехорошо начинать говорить. Но когда тебя и спросят, то со смирением и страхом Божиим скажи, что знаешь, не возносясь, если слово твое будет принято, и не скорбя, если оно не будет принято, ибо таков путь Божий. И чтобы не почли тебя за молчаливого, скажи и сам что-нибудь, что знаешь, но сократи речь свою и тем избавишься от многословия и суетного о себе мнения.

Вопрос 714
. Когда случится мне быть с мирскими людьми и начнется празднословие, остаться ли мне или уйти?

Ответ. Если не имеешь особенной нужды, то уйди; а когда будет надобность, то обратись умом к молитве своей, не осуждая их, но познавая свою немощь.

Вопрос 715. Если же они расположены ко мне, повелишь ли переменить эту беседу на другую, более полезную?

Ответ. Когда знаешь, что они охотно слушают слово Божие, расскажи им что-либо из жития Святых Отцов и перемени беседу их на иную — душеспасительную.

Вопрос 740. Есть у меня друг, и оказалось, что он еретик: увещевать ли его, чтобы он право мудрствовал?

Ответ. Увещевай его познать правую веру, но не состязайся с ним и не желай узнать, как он мудрствует, чтобы самомý не заразиться его ядом; но если он пожелает получить себе пользу и услышать истину веры Божией, приведи его к тем святым Отцам, которые могут оказать ему пользу во Христе, и таким образом поможешь ему по Богу без вреда себе. Но если он по первом и втором увещании не исправится, то такового, по слову Апостола, «отвращайся» (Тит. 3, 10). Ибо Бог, как говорят отцы, не хочет, чтобы человек делал что-либо выше силы своей. Если видишь, говорят они, кого утопающего в реке, не подавай ему руки своей, чтобы он не увлек тебя за собой, и таким образом и ты не утонул бы вместе с ним; но подай ему жезл свой, если возможешь извлечь его — хорошо; если же нет, то оставь в руках его жезл свой, — и ты спасешься.

Вопрос 774. Отец мой по плоти часто беседует со мною о телесных вещах, которые не приносят душевной пользы; и когда я слушаю его, то беспокоюсь этим, а удержать его от такой беседы не смею; что мне делать?

Ответ. Если можешь перенестись умом от рассказываемого им или к молитве, или к воспоминанию слов Божиих и учения Святых Отцов, это хорошо будет; а ему предоставь говорить, что он хочет. А когда не можешь, постарайся с кротостью упросить его, чтобы он прекратил беседу, и переменить ее на другую, более полезную, дабы от умедления в ней не попасть в сеть врага, ибо он может и через одно слово непредвиденно устроить сеть, как скоро найдет, что ты слушаешь с удовольствием.

Из жития старцев:

Если при тебе брат будет клеветать на брата, не скажи и ты: «Да, так и есть», но или молчи, или скажи: «Брат! я сам грешный и не могу судить другого». Так спасешь и себя, и душу говорящего с тобой от осуждения.

Невидимая брань:

«Беседуя, … о чем знаешь верно, что оно истинно или ложно и что оно очевидно само собою, о том с решительностию говори, как об истинном, или как о ложном, или как об очевидном; о том, что сомнительно, лучше не говори ничего, а когда и нужда, говори, как о сомнительном, не предрешая; о неизвестном же тебе совсем не говори. …

О Боге говори со всем расположением, особенно о Его любви и благости, однако ж со страхом, помышляя, как бы не погрешить и в этом, сказав что о божественном небоголепно и смутив простые сердца слышащих. Почему люби паче внимать беседам о сем других, слагая словеса их во внутреннейшие хранилища сердца своего.

Когда же говорят о другом чем, то только звук голоса пусть приражается к слуху твоему, а не мысль к уму, который да стоит непоколеблемо устремленным к Богу. Даже и тогда, когда нужно бывает выслушать говорящего о чем, чтоб понять, в чем дело, и дать должный ответ, и тогда не забывай, между речью слышимою и говоримою, возверзать око ума на небеса, где Бог твой, помышляя притом о величии Его и о том, что Он не сводит с тебя ока Своего и взирает на тебя то благоволительно, то неблаговолительно, соответственно тому, что бывает в помышлениях сердца твоего, в твоих речах, движениях и делах.

Когда нужно тебе говорить, наперед добре рассуди о том, что высказать всходит на сердце твое, прежде чем перейдет то на язык твой, и найдешь, что многое из сего таково, что ему гораздо лучше не исходить из уст твоих».

7. Многословие и празднословие в молитве


Святитель Григорий Нисский:

Когда Господь сказал: «Молясь, не говорите лишнего» (Мф. 6, 7), мне кажется, Он указал на пустые мысли и на суетные и бесполезные желания молящихся. Ибо разумные прошения обозначают словом – моление, но молитва о преходящих удовольствиях - не моление, а многословие, или пустая, пошлая речь, болтовня.

Святитель Иоанн Златоуст:

Под многословием здесь подразумевается пустословие; например, когда просим у Бога недостойного: власти, славы, победы над врагами, богатства – словом, всего того, что бесполезно для души.

Св. прав. Иоанн Кронштадский:

«Помни, что если во время молитвы не празднословишь, а с чувством говоришь слова молитвы, то слова твои не возвратятся к тебе тощи, без силы (как шелуха без зерна), но непременно принесут тебе те самые плоды, которые заключаются в слове, как плод в оболочке. Это дело самое естественное, как естественны и обыкновенны в природе плод и оболочка его. Но если ты слова бросаешь попусту, без веры, не чувствуя силы их, как шелуху без ядра, то пустыми они к тебе и воротятся: шелуху бросаешь, шелуха к тебе и воротится; семя бросаешь, колос целый тебе принесет, и чем лучше, тучнее семя, тем обильнее колос. Так и с нашими молитвами: чем искреннее, сердечнее будешь произносить каждое слово, тем больше плода от молитвы: каждое слово, как зернышко, принесет тебе плод духовный, как зрелый колос. Кто из молящихся не испытал этого. Не напрасно Спаситель сравнивал семя с словом, а сердце человеческое - с землею [Мф. 13, 5]. Это же надо сказать и о словах молитвы. Еще: кто не знает, что дождь орошает землю, растения и напояет их? Так слово Божие, да и наше слово, сказанное с верою, не возвратится к нам без того, чтобы не напоить нашей души или души благопослушные и верующие. Это точно так же естественно, как естественно дождю поить и питать землю и растения и способствовать их произращению.

8. Молчание


Молчание – аскетическое делание, побеждающее страсти многословия, пустословия, празднословия, злословия, оклеветания и также необходимое для очищения души от всех прочих страстей. Молчание бывает внешним, телесным, и внутренним, духовным, когда подвижник противостоит в сердце всем приходящим помыслам.

Священное Писание говорит о молчании:

«Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело» (Иак. 3, 2).

«Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих; не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных» (Пс. 140, 3-4).

«Я сказал: буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать мне языком моим; буду обуздывать уста мои, доколе нечестивый предо мною. Я был нем и безгласен...» (Пс. 38, 2-3).

Добродетельность молчания зависит от внутреннего делания, связанного с ним, от целей, ради которых оно совершается. Телесное молчание не всегда безгрешно. Если при внешнем молчании человек грешит в мыслях, то молчание его тщетно.

Говоря о внешнем молчании, святые отцы учат благоразумному молчанию - молчанию с рассуждением о том, когда оно полезно и необходимо, а когда от него надо отказаться. О том, что внешнее молчание не во всех случаях полезно, также как не всегда грешны разговоры, говорит, например, преподобный Пимен Великий:

«Иной человек кажется молчащим, но сердце его осуждает других. Труды его тщетны. Другой с утра до вечера говорит и вместе пребывает в молчании, потому что говорит одно полезное для души».

О том, что рассудительное, благоразумное молчание – начало очищения души, условие спасения, великая сила в духовной брани, охранение молитвы, помощь в борьбе со страстями и в возделывании добродетелей, единогласно пишут святые отцы.

Преп. Иоанн Лествичник:


«Благоразумное молчание есть матерь молитвы, воззвание из мысленного пленения, хранилище Божественного огня, страж помыслов, соглядатай врагов, узилище плача, друг слез, делатель памяти о смерти, живописатель вечного мучения, любоиспытатель грядущего суда, споспешник спасительной печали, враг дерзости, безмолвия супруг, противник любоучительства, причащение разума, творец видений, неприметное предуспеяние, сокровенное восхождение.

Любитель молчания приближается к Богу и, тайно с Ним беседуя, просвещается от Него».

Св. Исаак Сирин называет молчание таинством будущего века, «слова же суть орудие этого мира».

Преп. Амвросий Оптинский:

«Прежде всего знай, что, по слову святого Лествичника, безмолвие телесное означает благочиние чувств телесных, т. е. очей, слуха и языка, равно и чрева, а безмолвие внутреннее состоит в благочинии помыслов, чтобы отвергать не только страстные помыслы, но и гневные и осудительные, равно тщеславные и подозрительные. Начинать нужно с Божией помощью с благоразумного молчания. На вопросы

отвечать кратко и кротко по потребности; по кельям без надобности не ходить и о ненужном не толковать; где придется быть, особенно беречься судить и осуждать, кольми паче никому ничем не досаждать. А если по немощи, по старой привычке, согрешишь в чем и напутаешь, приноси в этом покаяние сперва пред Богом, а потом и пред духовным отцом».

Преп. Макарий Оптинский пишет о нерассудительности в подвиге молчания:

«Безрассудное и не в разуме молчание хуже многоглаголания, а мерное или малое укрепление никакого вреда не принесет, а еще смирит и подаст силу к творению подвигов и трудов. Но безмерие и в том и в другом приносит весьма великий вред».

Невидимая брань:


«Молчание есть великая сила в деле невидимой нашей брани и верная надежда на одержание победы. Молчание очень любезно тому, кто не надеется на себя, а надеется на одного Бога. Оно есть блюстительница священной молитвы и дивная помощница при упражнении в добродетелях, а вместе и признак духовной мудрости. Святой Исаак говорит, что "хранение языка не только заставляет ум воспрянуть к Богу, но и в делах явных, телом совершаемых, втайне доставляет великую силу к совершению их. Оно просвещает и в сокровенном делании, если только кто соблюдает молчание с ведением" (Слово 31). В другом месте так восхваляет он его: "Когда на одну сторону положишь все дела жития сего (отшельнического), а на другую молчание, тогда найдешь, что оно перевешивает на весах. Много есть добрых для нас советов, но когда сблизится кто с молчанием, излишним для него будет делание хранения их" (Слово 41). В другом еще месте называет он "молчание таинством будущего века; слова же, - говорит, - суть орудие мира сего" (Слово 42). Святой же Варсонофий ставит его выше богословствования, говоря: "Если ты и едва-едва не богословствуешь, то знай, что молчание более достойно удивления и славы" (Ответ 36). Почему хотя бывает, что иной молчит, потому что не имеет что сказать, иной потому, что ждет удобного времени для своего слова (см.: Сир. 20, 6), иной по другим каким причинам, "славы ради человеческой, или по ревности о сей добродетели молчания, или потому, что держит сокровенное в сердце собеседование с Богом, от коего не хочет отойти внимание ума его" (Святой Исаак. Слово 76), но вообще можно сказать, что кто молчалив, тот показывает себя благоразумным и мудрым (см.: Сир. 19, 28; 20, 5).

К тому, чтоб навыкнуть молчанию, укажу тебе одно самое прямое и простое средство: берись за дело сие, - и само дело будет и научать тебя, как его делать, и помогать в этом. Для поддержания же усердия к такому труду, почаще размышляй о пагубных следствиях безразборной говорливости и спасительных следствиях благоразумного молчания. Когда же дойдешь до вкушения спасительных плодов молчания, тогда не потребуется более для тебя никаких в этом отношении уроков».

Изречения безымянных старцев:


Брат спросил старца: «Отец, до каких пор должно сохранять молчание?» Старец отвечал: «До того времени, как спросят тебя. Если будешь молчалив, то во всяком месте сохранишь мир духовный».

Преп. Варсануфий и Иоанн учат рассудительности в подвиге молчания:

Вопрос 478. Ты, отец мой, сказал, что молчание во всяком случае хорошо. Но как скоро я соблюдаю его, то мне кажется, что я делаю сие во избежание смущения и получаю вред. Как же это?

Ответ. Если ты сохраняешь молчание ради подвижничества, это хорошо; если же молчишь не по сему побуждению, а из боязни смущения, то вредно.

551. Тот же брат вопросил другого старца. Помысл говорит мне: если хочешь спастись, выйди из общежития и обучайся безмолвию, как сказали отцы; ибо я не получаю пользы от занятия плотничною работою и она причиняет мне многие смущения и скорбь.

Ответ Иоанна. Брат! Уже тебе сказано, что неполезно тебе выйти из общежития, и теперь повторяю, что как скоро выйдешь, ожидает тебя падение. Впрочем, ты сам знаешь, что делаешь. Если же истинно желаешь спастись, то приобрети смирение послушание и покорность, то есть отсечение своей воли, и будешь жив «на небеси и на земли». Что же касается до молчания, о котором говорят Отцы, — ты не знаешь, да и многие не знают в чём оно состоит. Не в том состоит молчание, чтобы молчать устами; ибо один человек говорит тысячи слов полезных и сие вменяется ему в молчание, а другой скажет одно праздное слово, и оно вменяется ему в попрание учений Спасителя, ибо Он Сам сказал: «за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Мф. 12, 36). …

Авва Лонгин:

Молчание приводит к плачу, а плач очищает ум и делает его безгрешным.

Древний патерик. Авва Пимен:

Брат спросил старца, говоря: если я буду жить с братьями и увижу дело неприличное, то хочешь ли, чтобы я сказал об этом? Старец говорит ему: если будут старшие тебя или сверстники твои, то молча ты лучше получишь успокоение, ибо в таком случае ты сделаешь себя уничиженным и беспечальным. Брат говорит ему: что же мне делать, отче, когда духи смущают меня? Старец говорит ему: если ты с трудом сносишь, то воспоминай им (согрешающим), но всегда со смиренномудрием; а если не послушают тебя, то оставь труд твой пред Богом, и Он Сам тебя успокоит. Ибо это значит повергнуть самого себя пред Богом и оставить волю свою. Старайся, чтоб не быть тебе видимым, дабы печаль твоя была по Боге. А я вижу, что лучше всего молчать, ибо это есть смиренномудрие.

Преподобный авва Исаия:

Люби более молчать, чем говорить: от молчания ум сосредоточивается в себе, от многословия он впадает в рассеянность.

Авва Даниил:

Если хотите спастись – соблюдите нестяжание и молчание: на этих двух деланиях основана вся монашеская жизнь.

Преподобный Антоний Великий:

«Господь хранит твою душу, пока ты хранишь язык.

Если идешь с братиями, иди несколько поодаль от них, чтобы сохранить молчание.

Находясь в обществе братии, сохраняй молчание. Если понадобится обратиться к ним, говори кратко и со смирением».

Преподобный Пимен Великий:

«В какое бы затруднительное положение ты ни пришел, победа в нем - молчание.

Брат спросил авву Памво: «Полезно ли хвалить ближнего?» Старец отвечал: «Полезнее ничего не говорить о нем». Если будешь помнить сказанное в Писании: «От слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься» (Мф. 12:37), то поймешь, что лучше молчать, чем говорить».

Преподобный Сисой Великий:

Брат спросил авву Сисоя: «Намереваюсь хранить мое сердце». Старец отвечал ему: «Как можем охранить сердце, когда язык наш подобен открытым дверям?»

Изречения безымянных старцев:

Если понуждаешь себя к молчанию, то не думай, что совершаешь добродетели, но признавай себя недостойным говорить.

Св. Феофан Затворник:

«Молчание возлюбите и уединяйтесь, сколько возможно, чтобы быть во единении с Господом».

Святитель Димитрий Ростовский:

Молчание – истинное начало очищения души и без труда исполняет все заповеди. Ибо язык есть неудержимое зло, исполнен смертоносного яда: «Им благословляем Бога и Отца и им проклинаем человеков»,- говорит апостол (Иак. 3, 9). «Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело» (Иак. 3, 2). Говорить опасно: с каким расположением говорить, в какое время, что говорить и ради чего? Говорящий все это должен помнить, молчащий же все совершил и исполнил.

Берегись празднословия, смеха и кощунств даже до малого праздного слова; ибо и за всякое праздное слово ответишь в день Суда, как сказал Господь (Мф. 12, 36). Об этом молится и Давид: «Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих; не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных» (Пс. 140, 3-4). И далее: «Я сказал: буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать мне языком моим; буду обуздывать уста мои, доколе нечестивый предо мною. Я был нем и безгласен...» (Пс. 38, 2-3).

9. Безмолвие


Безмолвие – высокая добродетель достигших бесстрастия, благочиние помыслов, жизнь подвижника в непрестанном богообщении.

Преп. Иоанн Лествичник пишет, что безмолвие присуще лишь достигшим бесстрастия, совершенным в добродетели:

«…есть и другие люди, которые имеют ясное познание козней бесовских действием Святаго Духа, избавившего их от мучительства сих супостатов».

«Безмолвие тела есть благочиние и благоустройство нравов и чувств телесных; безмолвие же души есть благочиние помыслов и неокрадываемая мысль.

Любитель безмолвия имеет мужественный некий и строгий помысл, который недремленно стоит в дверях сердца и приходящие помыслы убивает или отражает. Безмолвствующий в чувстве сердца знает сказанное мною, а кто еще младенец в безмолвии, тот сего блага не вкушал и не знает.

Начало безмолвия состоит в том, чтобы отражать всякий шум врагов, как возмущающий глубину сердца, а конец безмолвия – в том, чтобы и не бояться их тревог, но пребывать без ощущения к ним. Безмолвник, исходящий из келлии телом, но не исходящий словом (на беседы), бывает кроток и весь – дом любви. Непоползновенный на многословие бывает неподвижен и на гнев, противное же сему само собою явно.

Не так (спасается) уединенный монах, как монах, живущий с другим монахом. Ибо уединенный имеет нужду в великом трезвении и в неразвлекаемом уме, …сожительствующему с другим часто помогает брат, а безмолвнику споспешествует Ангел.

Умные Силы Небесные сослужат безмолвствующему душою и любовно с ним пребывают…

Недугующий душевною страстию и покушающийся на безмолвие подобен тому, кто соскочил с корабля в море и думает безбедно достигнуть берега на доске.

Безмолвник есть земной образ Ангела, который на хартии любви рукописанием тщания освободил молитву свою от лености и нерадения. Безмолвник тот, кто явственно вопиет: «Готово сердце мое, Боже…» (Пс. 56, 8). Безмолвник тот, кто говорит: «Аз сплю, а сердце мое бдит…» (Песн. 5, 2)».

Преп. Амвросий Оптинский пишет о высоте безмолвия:

«Есть мудрое старинное слово опытных людей: не живи, как хочешь, а живи, как Бог приведет. Господь лучше нашего знает, что нам полезнее, и что можем вместить, и чего не можем вместить. Особенно, я думаю о себе, что к безмолвию я неспособен. Немного таких блаженных людей, которые, находясь всегда в странствии и не имея где главы подклонить, по Евангельскому слову, соблюдают глубокое безмолвие и не возмущаются никакими теснотами и нуждами, ни узами, ни темницею, и жаждут скорбей и страданий, и жалуются, будто нечего им потерпеть».



См. тж.: Злословие. Молчание. Страсть. Осуждение. Гордость. Тщеславие. Уныние. Трезвение. Страх Божий. Память смерти. Духовная брань. Рассуждение. Безмолвие.

Свиток "Страсти и грехи и борьба с ними"

Святые отцы о многословии, празднословии, злословии


Симфония по твор. преп. Варсануфия Великого и Иоанна Пророка:
       Злословие
       Беседы
       Многословие
       Празднословие

Авва Дорофей. Душеполезные поучения:

       Поучение четвертое. О страхе Божием
       Поучение шестое. О том, чтобы не судить ближнего

Св. Иоанн Златоуст о грехах словом

Душеполезные поучения преподобного Амвросия Оптинского:

Безмолвие  
Празднословие


Неосторожное слово может отлучить от Бога

Дьявол благоприятствует пустым разговорам

Преп. Исаак Сирин. Симфония по творениям преп. Исаака Сирина: Беседы

Преп. Иоанн Лествичник. Лествица или Скрижали духовные:

       Слово 10. О злословии и клевете
       Слово 11. О многоглаголании и молчании
       Слово 27. О священном безмолвии тела и души

Невидимая брань. Ч.1, гл. 25. О том, как управлять языком

Валентина Ульянова. «От слов своих...»




При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна




Яндекс.Метрика