Сайт создан по благословению настоятеля храма Преображения Господня на Песках протоиерея Александра Турикова

Система Orphus







Святитель Иоанн Златоуст

Толкование на псалмы*


Содержание:
Предисловие к беседам на псалмы
Беседы на псалмы: 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 41, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114, 115, 116, 117, 119, 120, 121, 122, 123, 124, 125, 126, 127, 128, 129, 130, 131, 132, 133, 134, 135, 136, 137, 138, 139, 140, 141, 142, 143, 144, 145, 146, 147, 148, 149, 150

Беседа 1 на слова: "не бойся, когда разбогатеет человек, или когда увеличится слава дома его" (Пс.48:17), и о гостеприимстве.
Беседа 2 на слова: "не бойся, когда разбогатеет человек" (Пс.48:17), и о милостыне.
Беседа, сказанная в великую седмицу, о том, почему эта седмица (страстная) называется великою, и на слова: "хвали, душа моя, Господа" (Пс.145:1), и о темничном страже, упоминаемом в Деяниях.
Беседа о Давиде царе и Павле апостоле, о покаянии, о разных изречениях Псалтири, относящихся ко Христу, и о том, чтобы мы не отчаивались в своем спасении.


Предисловие к беседам на псалмы, составленные Давидом

150 псалмов, которые исполняемы были его помощниками на музыкальных орудиях. Мнение, что не все псалмы составлены Давидом, ошибочно.

После Моисея и преемника его Иисуса Навина, после так называемых судей израильских и после того, как Саул принял царствование над израильтянами и был отвергнут, Бог воздвиг им царя добродетельного, праведного и пророка, который и составил книгу 150-ти псалмов, по вдохновению Духа Святого, (написанных) мерною речью, свойственною отечественному языку его, и петых благозвучно с разнообразием в голосе, с различными музыкальными орудиями, с ликованием и припевами. Сам он употреблял псалтирь и имел под своим управлением разные хоры меньших пророков; так он называл мужей, обращавшихся с пророками, а иногда называл их и сынами пророческими. Они имели различные музыкальные орудия, один – кимвалы, другой – флейты, тот – тимпаны, этот – трубы, иной псалтири и гусли, иной – так называемые пастушеские свирели. Притом каждый хор имел начальника, из которых один назывался Асафом, другой Идифумом, иные – сынами Кореевыми, иной – Ефамом Израильтянином, иной – (именем) Моисея человека Божия. Таким образом, когда Давид возбуждался духом провещавать или о пленении народа, или о возвращении его, или о нравственном учении, или о промысле Божием, или о Владыке Христе, то он составлял мерною речью псалом, так что каждый соответствовал своему содержанию, – потому и есть малые и большие псалмы, – и отдавал его какому-нибудь хору. Если же он указывал остановиться на средине псалма и передать следующую часть псалма другому хору, то такое преемство псалмопения называлось переменою тона (διάψαλμα). Так, когда он хотел в средине псалма передать его, так называемым пастушеским свирелям (ω̉δοι̃ς βουκολίοις), то это называлось ω̉δή διαψάλματος, потому что свирели преемственно начинали петь остальную часть псалма (Пс.9:17). Об этом желающий может узнать из книг Паралипоменон, в которых написано: и устрои Давид петь песнь сию рукою Асафа пророка (1Пар.16:7). После того, как первый хор передавал псалом другому, следующие хоры, то каждый отдельно, то все вместе, с приятностью и согласием, один на одних, а другой на других музыкальных орудиях попеременно и с ликованием пели псалом в честь и славу Божию. И об этом можно заключать из того, что сам Давид, возвратив кивот от иноплеменников, ликовал пред ним и, когда собственная его жена, Мелхола, укоряла его, отвечал: "пред Господом играть и плясать буду" (2Цар.6:21); он не только не перестал, но и выразил намерение делать это еще с большим усердием. Некоторые, не вникнув в порядок и сущность дела и не желая научиться тому от знающих, обратились к иносказаниям, и даже стали утверждать, будто не все псалмы принадлежат Давиду, но принадлежат и тем лицам, принявшим от него (псалмы), которых имена ясно означены. Между тем ни Господь, ни апостолы нигде не упоминают ни о каком другом писателе какого-нибудь псалма, кроме Давида. Итак, чтобы слушатель имел ясное представление об устройстве, представим Давида сидящим, а пред ним справа и слева – хоры. Затем мы скажем и о тех псалмах, которые он удостоился проречь о домостроительстве Господа, Его страдании и воскресении по человечеству, – псалмах, представляющих разнообразие по роду сложения и формам выражения. Точно также он возвестил, что Он Господь вечен по Божеству, что Он творец вселенной и обновитель всего мира, и что Он составляет цель всего богодухновенного Писания. Хор Идифума, хор сынов Кореевых, хор Ефама Израильтянина, хор Асафа, и хор Моисея человека Божия, – вот хоры пророков, бывших под его управлением, которые, играя на различных музыкальных орудиях, воспевали с ликованием во славу Божию 150 псалмов, внушенных от Духа Святого.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 3
 
Значение надписания: "Псалом Давида, когда он бежал от Авессалома, сына своего". – Почему Давид был гоним Авессаломом? – Что бывает источником греха, то служит и бичом наказания. – У большинства людей домашние бывают врагами по причине грехов; подтверждение этого примером Давида, Израильтян во времена Судей, Адама, Даниила и пророка из Иудеи. – Увещание – истреблять источник зол – грех. Гибель Авессалома и печаль Давида о погибающих.

Цари воздвигают победные статуи в честь военачальников, одержавших победу; также начальники выставляют победоносные изображения и столбы в честь возниц и борцов, и заставляют вещество надписью, как бы устами, возвещать победу. Другие излагают похвалы победителям в книгах и письменах, желая показать, что в похвалах сами они сильнее тех, кого хвалят. Ораторы и живописцы, резчики и ваятели, народы и начальники, города и селения, удивляются победителям; но никто не начертал изображения в честь бегущего и не воевавшего, как (делает) теперь Давид, – потому что говорится: "Псалом Давида, когда он бежал от Авессалома, сына своего". И когда беглец удостаивается похвал? Когда изгнанник заслуживает надписи? Беглецов ловят, письменно объявляя о них, а не прославляют надписями. Но узнай, брат, причину такого надписания (псалма) и сохрани свою душу; пусть это повествование послужит тебе к исправлению жизни; пусть это гонение на праведника будет ограждением для ума твоего. Узнай, почему Давид был гоним Авессаломом, дабы тебе, утвердившись на этом, как бы на основании, созидаться страхом Божием, – потому что как здание без основания бывает непрочно, так и писание, если не видишь цели его, не приносит пользы.

Блаженный Давид в настоящем псалме имел целью научить добродетельной и целомудренной жизни, никогда не делать зла и не презирать законов Божиих, чтобы согрешивший не потерпел того же, что потерпел он сам. Давид бежал от сына своего, потому что удалился от чистоты; бежал от сына, потому что нарушил целомудренное супружество; бежал от сына, потому что убежал от закона Божия, который говорит: "не убивай, не прелюбодействуй" (Исх.20:13,14). Он ввел в дом свой чужую агницу, убив ее пастыря, и агнец из собственного дома его стал бодать своего пастыря; он внес войну в чужой дом, и из собственного дома его восстала против него война. Это не мое умствование, но изречение Божие; а где изъясняет Бог, там никто противоречить не может. А что действительно против Давида восстал сын его за то, что он убил Урию и взял жену его, о том послушай Бога, который сказал Давиду чрез пророка Нафана: "Я помазал тебя в царя над Израилем и Я избавил тебя от руки Саула": "и дал тебе дом господина твоего, и дал тебе дом Израилев и Иудин": "и, если этого [для тебя] мало, прибавил бы тебе еще больше. Зачем же ты пренебрег слово Господа, сделав злое пред очами Его? Урию Хеттеянина ты поразил мечом; жену его взял себе в жену. И так не отступит меч от дома твоего во веки" (2Цар.12: 7-10). Ты рассек мечом чужой дом, а я приготовлю меч на тебя в твоем доме: "вот, Я воздвигну на тебя зло из дома твоего", не откуда-нибудь извне, но "из дома твоего" (2Цар.12:11). Откуда источник греха, оттуда и бич наказания. Итак, потому он бежал от сына, что сделался беглецом и изгнанником по отношению к заповеди Божией. "Псалом Давида", когда он убегал "от Авессалома, сына своего". Лучше показать причину войны, чем повествовать о самой войне, дабы нам, увидев падение праведника, самим предостеречь себя от падения и избежать подобного наказания. Многие ведь и ныне ведут войну в домах своих: один встречает войну от жены, другой осаждается сыном, иной терпит неприятности от брата, иной от слуги, – и каждый мучится, досадует, сражается, причиняет войну и поражается войною; но никто не думает, рассуждая сам в себе, что, если бы он не посеял грехов, то не возросли бы в доме его терния и волчцы, – если бы не подложил искр греховных, то не воспламенился бы дом его. А что домашние бедствия суть плоды грехов и что исполнителями наказания грешнику Бог назначает домашних его, об этом свидетельствует божественное Писание, которого нет ничего достовернее. С тобою ведет войну жена, при входе твоем встречает тебя, как дикий зверь, изощряет язык свой, как меч? Прискорбно, конечно, что помощница сделалась противницею; однако исследуй самого себя, не замышлял ли ты в юности чего-нибудь против какой-нибудь женщины, и вот оскорбление женщины отмщается женщиною и чужую рану врачует собственная жена твоя. Хотя сама действующая не знает этого, но знает врач – Бог. Он действует на тебя ею, как железом, и как железо не знает того, что делает, а знает совершающий железом врачевание – врач, так и здесь, хотя жена поражающая и муж поражаемый не знают причины поражения, но Бог, как врач, знает, что полезно. А что злая жена есть бич за грехи, об этом свидетельствует божественное Писание; оно говорит, что грешному мужу дастся злая жена (ср. Сирах, гл.25 и 26). Она дастся ему, как горькое лекарство, истребляющее греховные соки. А что и нападения от детей суть также наказания за грехи, тому свидетель Давид, гонимый сыном своим Авессаломом за беззаконную связь, как показывают вышеприведенные слова. И что братья враждуют против братьев также за грехи, о том свидетельствует книга Судей. Когда некоторые из колена Вениаминова соблудили с наложницей путешественника и она, не перенесши безмерной обиды, умерла, одиннадцать колен начали войну против одного; но так как одиннадцать колен отступили от Бога и прелюбодейно обратились к идолам, то все одиннадцать были побеждены одним коленом, и притом многократно были побеждаемы им одним, между тем как над ним одержали только одну победу, – и братья воевали с братьями, потому что Бог за грехи их разрушал средостение греха (Суд.19 и 20). Когда одно колено соблудило с женщиной, а одиннадцать колен прелюбодейно обращались с идолами, то и те и другие были истреблены Богом, как написано: "Ты истребляешь всякого отступающего от Тебя" (Пс.77:27). Таким образом, братья воевали с братьями за грехи. Когда братья нападают на тебя, то не столько сетуй на них, сколько смотри на самого себя и тщательно исследуй, за какие грехи братья сделались твоими врагами. Впрочем, не все за грехи терпят нападения от братьев. Так Иосиф терпел нападения от братьев, но совсем не за грехи; и Иов подвергался наветам жены, но совсем не за грехи. У большинства людей домашние бывают врагами по причине грехов. Бывает, что и друзья за грехи обращаются во врагов, и прежде любившие начинают ненавидеть и отвращаться, потому что Бог попускает такую ненависть между ними по известным Ему причинам. Так о египтянах написано в псалме сто четвертом: "Возбудил в сердце их ненависть против народа Его" (Пс.104:25). А Бог не попустил бы ненависти, если бы прежде любовь их не была порочною. Кому любовь служила к погибели, тому ненависть делается побуждением к добродетели. И рабы и подчиненные часто восставали на господ своих за грехи их. Так, посмотри, когда Адам еще не согрешил, тогда и звери служили и подчинялись ему, и он нарицал имена им, как рабам своим; а когда он запятнал лицо свое грехом, тогда звери не узнали его, и из рабов сделались его врагами. И как домашний пес служит тому, кто его кормит, боится и трепещет его, а если вдруг увидит его с лицом, запачканным сажею или покрытым чужою маскою, то бросается на него, как на чужого, и покушается растерзать его, так было и с Адамом: доколе он сохранял чистым лицо свое, созданное по образу Божию, дотоле звери подчинялись ему, как рабы, а когда он запятнал лицо свое непослушанием, то они не узнали в нем господина и стали враждовать против него, как чужого. Таким образом, и восстание рабов бывает воздаянием за грехи. Праведен был Даниил, и львы признали владычество его; они видели его невкусившим греха, и оставили непричастным наказанию (Дан.6:22). Согрешил солгавший пророк, и встретил его лев на пути и умертвил (3Цар.13:24); он запятнал себя ложью, и лев не узнал его. Если бы лев увидел в нем пророка, подобного Даниилу, то почтил бы его; но он нашел лжепророка, и потому напал на него, как на чужого; владыка солгал – и раб отвергнул владычество его. Но что я говорю о домашних бедствиях, если и самое тело наше, которое всего ближе и любезнее нам, – если и оно порою враждует против нас, когда мы согрешаем, отмщая нам горячками и другими болезнями и страданиями, – если и раболепствующее тело наказывает владычествующую душу, когда она согрешает, не потому, чтобы оно хотело этого, но потому, что делать так заповедано ему? Об этом свидетельствует Христос, который сказал исцеленному расслабленному: "вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже" (Ин.5:14). Итак, узнав, братия, что войны от домашних, родных и рабов, и болезни телесные большею частью бывают за грехи, будем истреблять источник зол – грех. Когда не текут потоки страстей, тогда реки вод Божиих веселят душу. Давид взял замужнюю жену, как чужое царство (ведь для всякого мужа единодушная жена есть царство, и не столько царь любит порфиру и диадему, сколько муж любит жену), – за то сын собственной жены его восстал на него, как тиран, намереваясь отнять царство у отца. Он взял насилием, и сам подвергся насилию; согрешил тайно, и обличен явно; ранил себя втайне, и при всех испытал на себе руку врача, по слову Божию: "ты сделал тайно, а Я сделаю это пред всем Израилем и пред солнцем" (2Цар.12:12). Впрочем, злоба Авессалома не достигла цели, и справедливо, – дабы отцеубийцы не приняли поступка его за правило отцеубийства; но, послужив как исполнитель наказания, он был сам убит как осужденный. Как на зрелищах дикие звери на одних нападают, а другими сами убиваются, – так Авессалом, напавши на Давида, был убит Иоавом (2Цар.18:14), и на высоком дереве повис тот, который превозносился пред отцом; удержан был растением тот, который восстал против корня; в ветвях запуталась ветвь, которая отломилась от отеческого расположения; удержан был за голову тот, который домогался овладеть головою родителя; висел как плод от растения тот, который хотел истребить виновника естества своего; поражен был в сердце и убит в то самое место, где замышлял убийство.

Тогда можно было видеть удивительное зрелище: едучи на лошаке, он был удержан густыми ветвями дерева за густые волосы, и ветви держали за волосы тирана, причиняя ему самому боль в том самом месте, на котором он хотел носить отеческую диадему. Можно было видеть, как Авессалом висел между небом и землею. Небо не принимало его, – потому что если оно отвергло первого возмутителя – диавола, то как оно могло принять второго возмутителя? Земля отвращалась от него, не терпя осквернения от ног отцеубийцы, – потому что если она поглотила Дафана, говорившего против Моисея, если разверзла уста свои на того, кто разверз уста свои на зло (Числ.16), то как она могла снести ноги, устремившиеся против родителя? Итак, когда Авессалом висел высоко на дереве, подошел к нему военачальник Иоав и вонзил три стрелы в сердце бессердечного, и, таким образом, поразил его в то самое место, где было вместилище беззакония. И, когда тот висел высоко на дереве, Давид воспел ему прекрасную надгробную песнь: "видел я нечестивца грозного, расширявшегося, подобно укоренившемуся многоветвистому дереву; но он прошел, и вот нет его; ищу его и не нахожу" (Пс.36:35, 36). "Псалом Давида, когда он бежал от Авессалома, сына своего".

Он убегал от сына не потому, чтобы боялся, но потому, что опасался убить его; он сам щадил его, как сына, но бывшие с ним не пощадили бы его, как возмутителя. Вот почему Давид, будучи гоним сыном и поносим за него Семеем (2Цар.16), сам великодушно переносил все; но так как многие соблазнялись о нем, особенно возмутившиеся вместе с Авессаломом восстали против него, как бы оставленного Провидением, и говорили: ныне Давид оставлен, совершенно лишен всякой помощи; ныне Бог отступил от него, как некогда от Саула; как тогда Он отступил от Саула и был с Давидом, так ныне отступил от Давида и обратился к Авессалому; восстанем и нападем на него; нет для него спасения в Боге, – так как они говорили такие речи, то Давид, скорбя более об этом, нежели о дерзких поступках сына, вопрошает Бога: "Господи! как умножились враги мои! Многие восстают на меня"? Я осажден искушениями, окружен потоками зол, на меня сошел дождь бедствий, пришли реки врагов, подули ветры злых духов, и напали на дом мой, стараясь отлучить от Тебя душу мою; но, утвержденный на камне веры, я не падаю, а припадаю, чтобы узнать: "Господи! как умножились враги мои! Многие восстают на меня"? Тот, который от меня, против меня, но Ты – со мною. Против меня ведет войну моя утроба, мой народ следует за Авессаломом, мое войско вооружается против меня, мои овцы сделались волками, агнцы – львами, ягнята – бешеными собаками, и овны – бодливыми волами; но я скорблю не о себе, а оплакиваю их погибель (Тебе Спасителю воссылаю благодарность, потому что Тебе подобает слава и держава ныне и присно и во веки веков. Аминь).

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 4
 
Чью молитву слышит Бог? – Под правдою разумеется вся добродетель всецело; от неправды – и надменность. – И при праведности нужна молитва, как приносящая великие блага. – Мы не столько умоляем Бога чрез других, сколько чрез самих себя. – С каким расположением души нужно приступать к молитве? Распространение в скорби и слова апостола о плодах перенесения скорбей. Не смотря на свою правду, Давид молит о помиловании. – Свойства угодной Богу молитвы, которую Он слышит. – Кто разумеется под сынами человеческими тяжкосердыми и отчего происходит жестокосердие? – Зачем любите суету и ищете лжи. – Как события из жизни праведников ведут к Богопознанию? – Уверенность Псалмопевца в том, что Господь услышит его молитву и почему многие бывают не услышаны? – Вредное действие несправедливого гнева и польза – справедливого. – Благотворность каждодневного суда совести. – Что называется жертвой правды? – Безрассудство сомнений в Божественном промысле и сердечная уверенность Псалмопевца в получении духовных, а также и земных благ. – Не Зевс и другие боги язычников посылают дождь и другие земные блага, и что такое Зевс. – Свидетельство богодухновенных пророков о Боге откровения. – Мудрое распределение благ земных в мире; внутренний мир у людей, преданных Богу, и тяжкие бедствия внутренней борьбы, испытываемые теми, кто предан страстям. – Что значат слова: в мире вкупе усну и: единого на уповании вселил мя еси? – Увещание избегать общества порочных людей.

1. Пророк говорит это не для того, чтобы только мы знали, что он был услышан, но чтобы мы научились, как и мы, призывая Бога, можем быть скоро услышаны, и еще прежде окончания молитвы получить просимое. Пророк не сказал: после того, как я призвал, Он услышал меня; но: "Когда я взываю".

Так и сам Бог обещал, сказав некогда призывающему Его: "тогда ты воззовешь, и Господь услышит; возопиешь, и Он скажет: "вот Я!" (Ис.58:9). Подлинно, не обилие слов умоляет Бога, но душа чистая и являющая добрые дела. Вот почему тем людям, которые живут порочно, а надеются умолить Бога обилием слов, смотри, что говорит Он: "и когда вы умножаете моления ваши": "и когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои" (Ис.1:15). Итак, молящемуся, прежде всего, нужно иметь твердую веру, и тогда просимое непременно получится. Потому-то и пророк не просто сказал: "услышь меня", но с прибавлением: "Боже правды моей", выражая свою твердую веру в Бога и то, что он всегда с нею приступал к Нему. Никто пусть не думает, будто он превозносится, когда говорит это. Он говорит это не с тем, чтобы превознести самого себя, но чтобы предложить некоторое наставление и увещание, весьма полезное для всех. Дабы кто-нибудь не сказал: он был услышан, потому что был Давид, а я не буду услышан, потому что я мал и незначителен, – он внушает, что и его Бог слушает не без причины, и тебя не слушает не напрасно и случайно, но всегда Он внимательно смотрит на дела. Если ты имеешь дела, которые могут ходатайствовать за тебя, то ты непременно будешь услышан; и напротив, если ты не имеешь их, то хотя бы ты был Давидом, ты не будешь в состоянии умолить Бога. Как любостяжательные не смотрят ни на достоинство других людей, ни на иное что, а только на их богатство, и, надеясь чрез них сделать все, обращаются к ним одним, – так и у Бога, любящего правду, кто приступает к Нему с нею, тот не отойдет, не получивши ничего, и напротив, кто приступит к нему без нее, или осквернившись противоположными ей пороками, тот, хотя бы просил тысячу раз, не будет иметь никакого успеха, потому что не имеет с собою того, что может умолить Его. Поэтому, если ты хочешь иметь какой-нибудь успех пред Богом, приступай к Нему, взяв с собою правду. Под именем же правды разумей здесь не часть добродетели, но всю добродетель всецело. Так праведен был Иов, имевший всю добродетель человеческую; он был не таков, чтобы от одного порока воздерживаться, а другому предаваться. И мы называем те весы правдивыми, которые всегда одинаковы, которые не только золото могут взвешивать верно, а свинец не верно, но одинаковы по отношению ко всяким веществам; равным образом и меру мы называем правдивою ту, которая всегда одинакова. Так и Иов был праведен, будучи одинаковым во всем. Не в имуществе только он соблюдал эту праведность, но и во всем другом, никогда не преступая меры. Об нем никто не может сказать, что в имуществе он любил справедливость, а в обращении с ближними преступал меру, показывая себя гордым и надменным. Он весьма тщательно избегал и этого, почему и говорил: "если я пренебрегал правами слуги и служанки моей, когда они имели спор со мною; не Он ли, Который создал меня во чреве, создал и его и равно образовал нас в утробе?" (Иов.31:13,15). Ведь это величайшая неправда – быть гордым и надменным.

2. Как любостяжательным мы называем того, кто хочет присвоить чужое и не довольствуется своим, так и надменным называем того, кто требует себе от ближнего больше, чем сколько ему следует, кто себя считает достойным всякой чести, а другого бесчестит. А это бывает не от чего другого, как от неправды. Что это действительно от неправды, видно из следующего. Бог создал как тебя, так и его, и все даровал тебе и ему равно и одинаково. Почему же ты отвергаешь его, лишаешь чести, которую даровал ему Бог, не допускаешь его к участию в благах, но все присвояешь себе, и не только в имуществе, но и в чести делаешь его бедным? Бог даровал обоим вам одинаковую природу, удостоил одинаковых преимуществ, одинаково создал, – потому что слова: "сотворим человека" (Быт.1:26), относятся вообще ко всему роду человеческому. Почему же ты лишаешь его отцовского имущества, приводишь в крайнюю бедность и присвояешь себе принадлежащее всем? Но не таков был блаженный пророк; потому он и говорил с дерзновением: "услышь меня, Боже правды моей". Так и Павел часто ставит себя на вид, не превозносясь и не надмеваясь, но, представляя себя примером для других, напр., когда он говорить: "желаю, чтобы все люди были, как и я", по воздержанию (1Кор.7:7). Так и Давид, по требованию обстоятельств, поставляя на вид свое мужество, являвшееся в нем при помощи Божией, говорит, что он и медведей умерщвлял и львов ловил, также не превознося самого себя, – да не будет, – а внушая чрез это доверенность к себе.

Но, может быть, скажет кто-нибудь: если я имею правду, то какая нужда и молиться, когда она одна может сделать все, и когда Подающий знает, в чем мы имеем нужду? Нужда потому, что молитва есть немаловажный союз любви к Богу, производит в нас навык собеседования с Ним и руководит к любомудрию. В самом деле, если обращающейся с необыкновенным человеком получает великую пользу от частого с ним обращения, то тем более – постоянно беседующий с Богом. Но мы не знаем, как следует, пользы от молитвы, потому что не внимаем ей со всем усердием и не упражняемся в ней по законам Божиим. Когда мы намереваемся говорить с кем-нибудь из людей, которые выше нас, то приводим в надлежащий порядок и внешний вид свой, и походку, и одежду, и все, и потом уже вступаем в разговор; а когда приступаем к Богу, то зеваем, почесываемся, оборачиваемся во все стороны, бываем небрежны; преклоняем колена, а сами блуждаем (мыслями) по площади. А если бы мы приступали с надлежащим благоговением и как подобает беседовать с Богом, то мы узнали бы, еще прежде получения просимого, сколь великую пользу мы получаем от молитвы. Человек, который научился беседовать с Богом, как подобает беседовать с Богом, делается ангелом: так душа его отрешается от уз плоти, так ум его возвышается и переселяется на небо, так он презирает все житейское, так он становится пред самым престолом царским, хотя бы он был бедным, хотя бы рабом, хотя бы простолюдином, хотя бы неученым. Бог требует не красоты речи и не слов изысканных, но красоты души; и когда она возгласит угодное Ему, то получит все. Видишь ли, какое здесь удобство? У людей, от желающего подойти к кому-нибудь, требуется быть красноречивым, уметь льстить всем окружающим начальника и придумывать много иного, чтобы лучше быть принятым. А здесь не нужно ничего, кроме одной бодрственной души, и нет никакого препятствия приблизиться к Богу. "Разве Я – Бог только вблизи, говорит Господь, а не Бог и вдали?" (Иер.23:23). Следовательно, от нас зависит быть далеко от Него, а Он всегда находится близко. Но что я говорю: здесь не нужно красноречия? Часто бывает не нужно и голоса. В самом деле, если ты скажешь лишь в сердце своем и призовешь Его, как должно, то Он и тогда скоро услышит тебя. Так Он услышал Моисея; так услышал и Анну (Исх.15:15; 1Цар.1:18). Нет при Нем воина, который бы отгонял приходящих, или копьеносца, который бы оттягивал время и говорил: теперь не время, теперь нельзя войти, приди после; но когда бы ты ни пришел, во время ли обеда, во время ли ужина, в самую ли полночь, Он стоит и слушает; хотя бы ты призвал его на площади, хотя бы на пути, хотя бы в спальне, хотя бы стоя пред начальником в судилище, ничто не препятствуете Ему услышать прошение, если ты призовешь Его, как должно. Нельзя сказать: я боюсь приступить и просить, – мой враг предстоит пред Ним. Здесь нет и этого препятствия, потому что Он не слушает врага и не отвергает твоего прошения, но всегда и постоянно ты можешь беседовать с Ним, и нет к тому никакого затруднения; здесь не нужно, чтобы вводили тебя придверники, домашние распорядители, надзиратели, стражи, или друзья, но когда ты приступишь сам собою, тогда особенно Он и услышит тебя, – тогда, когда ты не будешь просить никого другого.

3. Не столько мы умоляем Бога, прося чрез других, сколько сами от себя. Так как Он желает преданности от нас и делает все, чтобы мы доверяли Ему, то когда видит, что мы делаем это сами от себя, тогда особенно и внимает нам. Так Он поступил и с хананеянкой: когда Петр и Иаков ходатайствовали за нее, то Он не удовлетворил прошению; а когда она сама продолжала просить, то Он скоро даровал ей просимое (Мф.15:22). Если Он, по-видимому, несколько и медлил, то поступил так не для того, чтобы эта жена ждала, но чтобы она получила больший венец и продолжением просьбы более приблизилась к Нему. Будем же и мы с усердием обращаться к Богу; научимся, как совершать такое обращение. Не нужно ни ходить в музей [1], ни издерживать деньги, ни нанимать учителей, ораторов или софистов, ни тратить много времени, чтобы научиться такому собеседованию (с Богом); но достаточно только захотеть, и это искусство приобретено. И в этом судилище ты можешь говорить не только за себя самого, но и за многих других. И какая цель этого искусства собеседования? Возношение молитвы.

Нужно приступать к Богу с бодрственным умом, сокрушенною душою и с потоками слез, не просить ничего житейского, желать будущего, молить о духовном, не испрашивать зла врагам, никому не помнить зла, исторгать из души своей все страсти, и таким образом, приступать с сердцем сокрушенным и смиренным, оказывать совершенную покорность, изрекать языком своим благословения, не быть причастным ничему порочному, не иметь ничего общего с общим врагом вселенной, т.е. диаволом. Того, кто говорит с царем о других и в то же время имеет общение с его врагами, наказывают даже внешние (гражданские) законы. Поэтому и ты, если хочешь говорить (с Богом) о себе и других, старайся особенно о том, чтобы не иметь ничего общего с общим врагом вселенной. Таким образом, ты будешь праведным; а, будучи праведным, ты будешь услышан, имея правду своею заступницею. "В тесноте Ты давал мне простор", говорит пророк. Не сказал: Ты прекратил скорби, или: Ты избавил от искушений, но: Ты сподобил меня устоять и "давал мне простор".

Действительно, мудрость и сила Божии открываются особенно из того, что Он не только прекращает скорби, но и в продолжение их подает великое спокойствие. Это и силу Божию показывает, и впадающих (в искушения) делает более любо-мудрыми, когда и дается простор, облегчающий скорбную душу, и не прекращается скорбь, возбуждающая его от лености и избавляющая от всякого усыпления. Но как, скажешь, может быть в скорби "давал мне простор"? Так, как было в пещи с тремя отроками, как было в львином рве с Даниилом (Дан. 3:24; 6:22). Бог тогда не погасил пламени, и однако, сделал, что они были на свободе; не умертвил львов, и однако, сделал, что он был в безопасности; хотя и там в пещи огонь оставался сильно горевшим, и здесь звери оставались зверями, но праведники наслаждались великим спокойствием. Впрочем, можно разуметь "давал мне простор" и иначе, именно: когда душа, огорчаемая искушениями, освобождается от страстей и других многих болезней, тогда она особенно наслаждается спокойствием. Многие, пользуясь благоденствием, предаются безрассуднейшим и мучительным для души их страстям – корыстолюбию, сластолюбию и многим другим порокам; а подвергшись скорби, освобождаются от всего этого и находятся в "просторе". Как страждущие горячкою, если будут удовлетворять своим неуместным пожеланиям, т.е. употреблять в изобилии пищу и вино и тому подобное, то будут чувствовать большее стеснение; а если захотят немного испытать скорбь и потерпеть, то получат великое спокойствие; когда отвергнут то, что производит стеснение, тогда будут наслаждаться совершенным здоровьем, – так бывает и здесь. Ничто обычно не доставляет такого спокойствия, как скорбь, отклоняющая от всех забот житейских. Что было с иудеями, когда они терпели скорби, и когда наслаждались благоденствием? Не больной ли, расслабленной и непостоянной душе свойственно говорить следующее: "сделай нам бога, который бы шел перед нами: с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что сделалось" (Исх.32:1)? И напротив, не любомудрой ли и свободной от житейских страстей душе свойственны те слова, которые они высказывали в молитве во время скорбей и которыми приобретали себе благоволение Божие? И этот самый пророк (Давид), когда благоденствовал, то как страдал, угнетался и мучился порочным пожеланием! А когда подвергался скорби, тогда, вы знаете, каким он наслаждался спокойствием: тогда не воспламенялся в нем огонь (страсти), но всякий такой пламень угасал. Подлинно, ничто не причиняет нам столько страданий, как усилившиеся в душе страсти. Все другие бедствия действуют отвне, а эти рождаются внутри: отсюда и происходит особенно великое мучение. Хотя бы весь мир огорчал нас, но если мы не огорчаем сами себя, то ничто не будет для нас тяжким. Следовательно, от нас зависит – испытывать скорби или не испытывать скорбей.

4. А чтобы ты удостоверился и апостольским изречением, какое происходит "простор" от скорби, послушай самого Павла, который о плодах скорби говорит: "от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает" (Рим.5:3-5). Видишь ли неизреченный "простор"? Видишь ли пристань веселия? "От скорби происходит терпение". Что может быть спокойнее человека терпеливейшего и могущего легко переносить все? Что может быть сильнее человека опытного? Что может сравниться с происходящею отсюда радостью? Три радостные последствия, говорит апостол, происходят для нас отсюда: терпение, опытность и надежда будущих благ. О них любомудрствует теперь и пророк, когда говорить: "В тесноте Ты давал мне простор". Сказав: "услышь меня", он говорит, в чем он услышан, именно: не касательно имущества, – потому что ничего подобного он не просил, – не в том, чтобы одолеть врагов, – потому что он не просил и этого, – но касательно спокойствия, бывающего среди скорбей. "Помилуй меня и услышь молитву мою". Что говоришь ты? Выше ты упомянул о правде, а здесь говоришь о милосердии и снисхождении: какая же здесь может быть последовательность? Великая и весьма сообразная с вышесказанным. Хотя бы мы сделали бесчисленное множество добрых дел, мы бываем услышаны по милосердию и человеколюбию (Божию); хотя бы мы достигли самой вершины добродетели, мы спасаемся по милости (Божией). Отсюда мы научаемся, что и при правде нам нужно иметь сердце сокрушенное. Ведь и грешник, если будет молиться со смирением, которое есть частный вид добродетели, может успеть во многом; и праведник, если приступит с гордостью, лишится всех благ. То и другое доказали примеры мытаря и фарисея (Лук.18). Вот почему нужно знать и способ молитвы. Какой же способ – молиться? Научись этому от мытаря, не постыдись иметь его своим учителем; он сделал это дело так совершенно, что простыми словами достиг всего. Так как душа его была хорошо настроена, то и одно слово было достаточно – отверсть ему небо. Как же она была настроена? Он признавал сам себя недостойным, ударял себя в грудь и не смел даже возвести очей на небо. Если и ты будешь молиться таким же образом, то молитва твоя будет легче пуха. Если грешник посредством молитвы сделался праведным, то представь, сколь велик будет праведник, если научится возносить такую же молитву. Вот почему пророк и здесь не указывает просто на самого себя, но на свою молитву. Выше он указывал на правду, а здесь – на молитву: "помилуй меня", говорит, "и услышь молитву мою". Так и Корнилий был услышан потому, что ее имел своею предстательницею: "молитвы твои и милостыни твои", было сказано ему, "пришли на память пред Богом" (Деян.10:4). И действительно, услышаны бывают дела и добродетели, но молитвы не всякие, а только молитвы, совершаемые по закону Божию. Что же это за молитвы? Молитвы, в которых испрашивается то, что даровать прилично Богу, в которых не испрашивается от Него ничего противного законам Его. Но кто, скажешь, так дерзок, чтобы просить Бога об исполнении противного законам Его? Тот, кто просит Его против врагов своих, – потому что это несогласно с постановленным от Него законом. Он говорит: прощайте должникам вашим (Мф.6:12), а ты Его самого, повелевающего тебе прощать, призываешь против врагов своих. Что может быть хуже такого безумия? Молящемуся должно иметь вид, мысли и чувствования униженного просителя: зачем же ты принимаешь на себя другой вид, вид обвинителя? Как ты можешь получить прощение собственных грехов, когда просишь Бога, чтобы Он наказал грехи других? Поэтому, пусть будет молитва твоя смиренною, мирною, имеющею вид приятный и добрый. Такова молитва, совершаемая с кротостью, а не направленная против врагов. Противоположная же этой молитва подобна какой-нибудь пьяной и безумной женщине, бешеной и свирепой. Потому и недоступно для нее небо. Не такова молитва, совершаемая с кротостью; она имеет в себе нечто благопристойное и приветливое, достойное царского слуха, приятное, благозвучное и стройное. Потому она и не изгоняется со зрелища, но бывает увенчанною; она имеет золотые гусли и золотую одежду. Потому она и доставляет удовольствие судье и своим видом, и взором, и голосом; потому никто и не изгоняет ее из обителей небесных. Она наполняет радостью все это зрелище; она есть молитва достойная небес, она есть язык ангельский, так как не говорит ничего горького, но все благоприятное; когда она, приступая просить за оскорбивших и обидевших, тогда и ангелы, предстоя, слушают ее с великим молчанием, а когда она умолкла, то они не перестают восклицать в честь ее, превозносить ее похвалами и удивляться ей. Будем же и мы возносить такую молитву, и тогда, конечно, будем услышаны. Когда мы приступаем к Богу, то не будем думать, что это – обыкновенное зрелище; здесь собрание целой вселенной, или – лучше – горних сонмов небесных, и среди них сидит сам Царь, готовый слушать нашу молитву. Будем же стараться, чтобы она соответствовала зрелищу. Пусть ни один игрок на гуслях или певец на лире, которые бывают так тщательны, когда выступают на сцену, и так боятся, чтобы не произвести какого-нибудь неприятного звука, не превзойдут в этом нас, когда мы намереваемся вступить на зрелище ангелов. А нашим орудием пусть будет язык, не произносящий ничего неприятного, но все стройное и благозвучное, с надлежащим настроением души; и, приступая к Богу, прося и умоляя Его, будем ударять в струны наши за врагов своих, – тогда услышана будет наша молитва и за нас самих.

5. Такая молитва пристыжает злых духов, такая молитва дает нам дерзновение (пред Богом), такая молитва посрамляет диавола и прогоняет его. Подлинно, не столько боится диавол человека, прогоняющего его и изгоняющего из другого человека, сколько того, кто укрощает свой гнев и преодолевает свою раздражительность, – потому что и это последнее есть злой дух, весьма свирепый, и таких людей надобно назвать более несчастными, нежели одержимых бесом. В самом деле, беснование не ввергает в геенну, а гнев и злопамятство лишают самого царствия небесного. Если мы, таким образом, составим свою молитву, то и мы в состоянии будем с дерзновением говорить Богу: "услышь молитву мою". Такою молитвою ты принесешь пользу и поможешь не только себе самому, но доставишь радость и слушающему ее Богу, испрашивая сообразного с Его повелениями; потому Он скоро и услышит тебя. Это достойно звания сынов Божиих, это особенно сообщает нам отличительный признак (учеников Христовых). "Будьте милосерды", говорит Господь, "как и Отец ваш милосерд" (Лк.6:36); и еще: "молитесь за обижающих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного" (Мф.5: 44,45). Что может сравниться с такою молитвою? Она делает нас подобными не ангелам, или архангелам, а самому Царю небесному. А кто сделался подобным Царю, насколько то возможно, тот, представь, какое может иметь дерзновение в молитвах. "Сыны мужей", говорит пророк, "доколе тяжкосердные; зачем любите суету и ищете лжи" (ст.3)? К кому он обращает речь? Кому делает обличение и предлагает совет? Кого называет сынами человеческими? Людей, живущих порочно, наклонных ко злу. Что же? А мы разве не сыны человеческие? По природе мы сыны человеческие, но по благодати – нет, мы сыны Божии. Этот дар будет у нас цел, если мы сохраним в себе образ Его, соблюдаемый добродетелью, так как тем, которые сделались сынами Божиими по благодати, нужно выражать этот образ и жизнью. А что, действительно, он называет сынами человеческими людей, преданных заботам житейским и наклонных ко злу, о том послушай: "увидели", говорит Писание, "сыны Божии дочерей человеческих" (Быт.6:2). Но, скажешь, здесь говорится противное? Нет; сынами Божиими оно называет здесь тех людей, которые прежде были добродетельными и были удостоены чести от Бога, но потом изменились, сделались худшими и потеряли честь свою. Чтобы усилить их обличение, оно и напоминает об их чести, внушая, что величайшая вина быть такими и происходит от таких людей и ниспасть до такого зла. И еще говорит Бог: "Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы; но вы умрете, как человеки" (Пс.81:6-7). Посмотри на мудрость пророка. Показав наперед Божию силу, помощь, премудрость, благость и человеколюбие, как Он подает успокоение в скорби, как Он милостиво внемлет, пророк потом, представляя распространившиеся между людьми пороки и силу нечестия и как бы задыхаясь от скорби, обращает речь к живущим порочно и почти так говорит: имея такого Бога, столь благого, столь человеколюбивого, столь сильного, как вы уклонились к нечестию? И смотри, какой вместе с гневом исполнено увещание его и кротости, какого любомудрия. Что говорит он? "Сыны мужей! доколе будете любить суету и искать лжи?"

Сыны мужей, доколе тяжкосердные? Здесь он выражает сильное огорчение свое и от продолжительности времени. Ведь если и вначале невнимательность к благодеяниям Божиим есть преступление, то какое может быть прощение тому, кто столько времени остается слепым в отношения: к истине? А что значит: тяжкосердные? Жестокосердые, плотские, привязанные к земле, склонные ко злу, преданные порокам, развращенные сладострастием: таков именно человек плотской. Обличая жизнь их, он указывает и источник нечестия, внушая, что это в особенности и препятствует им усвоять высокое учение. Ничто так не делает сердца жестоким, как порочное пожелание, пристрастие к житейскому, привязанность к земле. Такое сердце справедливо можно было бы назвать грязным; потому он и назвал его тяжким и вместе указал в нем источник зол, что, занимая (в человеке) место возницы, оно не только не удерживает коня вожжами, но и само увлекается и низвергается, и, тогда как ему следовало бы окрылять плоть, устремляться в высоту и восходить на небо, оно увлекается вниз тягчайшим бременем своих болезней. А когда таков возница или кормчий, то где надежда спасения? "Если свет", говорит Господь, "который в тебе, тьма, то какова же тьма?" (Мф.6:23)? Когда кормчий предается пьянству и подражает непостоянству волн и ветров, то как спасется корабль?

6. Что же может сделать душу легкою? Превосходная жизнь, – такая, чтобы не увлекаться ничем здешним, и даже ног своих не привязывать ни к чему стремящемуся и увлекающему вниз. Из вещественных предметов одни обыкновенно стремятся вниз, как напр. камни, дерева и все подобное; а другие вверх, как напр., огонь, воздух, пух, легкий по своей природе. Если какую-нибудь из вещей, стремящихся вниз, привяжешь к вещи легкой, то нисколько не помогут ей ни крылья, ни воздух, потому что тяжесть нарушает равновесие, перетягивает и преодолевает. Подобным образом, кто имеет ноги отяжелевшие или наполненные дурными соками или поврежденные какою-либо другою болезнью, тому нисколько не помогут прочие части тела, как бы они ни были легки. Если же так бывает с предметами вещественными, то тем более с сердцем. Поэтому не будем делать его тяжким, чтобы оно не потонуло, подобно кораблям, имеющим слишком много балласта. А это зависит от нас. Сердце таково не по природе; по природе своей оно создано легким и стремящимся вверх, а мы вопреки природе делаем его тяжким. Потому-то и пророк осуждает нас; а если бы это было от природы, то он не осуждал бы. Как ходить нам свойственно от природы, а если мы обременим свои колена, то происходит противное природе от препятствий, которые мы наложили на себя, так обыкновенно бывает и с ногами души, т.е. помыслами. "Доколе будете любить суету и искать лжи?" Здесь, кажется мне, он указывает и на идолослужение, и на порочную жизнь. В самом деле, суетным называется все тщетное, что на деле не таково, каково по названию. Так у язычников много богов по именам, а на деле нет ни одного. Так и в других вещах: богатство по имени – совсем не богатство на деле; слава по имени – совсем не такова на деле; владычество по имени – и остается таким по одному только названию. Кто же так безумен, чтобы домогаться названий, не заключающих в себе ничего существенного, и гоняться за предметами пустыми, которых нужно избегать? Не таковы ли и удовольствия и благоденствие жизни? Все это не ложь ли и обольщение? Укажешь ли ты на славу, или на богатство, или на власть – все суета. Вот почему и Екклесиаст говорит: "суета сует, – все суета" (Еккл.1:2). Потому и пророк скорбит, видя такое безрассудство в жизни. Как тот, кто увидел бы кого-нибудь убегающим от света и гонящимся за тьмою, сказал бы: для чего ты делаешь это безумное дело? – так и он говорит: "Зачем любите суету и ищете лжи? Знайте же, что Господь сделал дивным преподобного Своего" (ст. 4). Другой переводчик говорит: но (άλλά) знайте, что сделал дивным [2].

Видишь ли мудрость пророка? Как он приводит людей к богопознанию? Самым очевидным образом и самым ясным способом, поставляя на вид самого себя. Я, говорит, служитель истинного Бога; поэтому от меня познайте Его силу, могущество, промышление. Это – немаловажное средство к богопознанию. Пророк иногда объясняет это, касаясь созданий, когда говорить о промысле Божием и, обращаясь к солнцу, к небу, к земле и воздуху, из порядка в вещах видимых проповедует о Создателе; а иногда раскрывает это, касаясь Его служителей и обстоятельств, случавшихся с ним самим. Так было с Авраамом. Мы знаем, говорили (ему хеттеи), что "ты князь Божий посреди нас" (Быт.23:6). Откуда вы знаете? Из победы, из трофеев, из сражений. Так было и с иудеями. Чудеса, совершавшиеся с ними, привели в страх всю землю, как и блудница иерихонская говорила тогда: "вы навели на нас ужас, и все жители земли сей пришли от вас в робость" (Иис. Нав.2:9). Итак, один путь (богопознания) – со стороны созданий, а другой и яснейший – со стороны служителей Божиих; и такое учение Бог издревле сеял в каждом поколении. Так египтян научал Он посредством Авраама, персов посредством его же [3], измаильтян и многих других посредством его потомков, а посредством Иакова других, живших в Месопотамии. Видишь ли, как жители всей вселенной научались, если хотели, от святых? И еще прежде их потоп и смещение языков достаточно могли пробуждать души их. В самом деле, чтобы событие со временем не пришло в забвение, самое место получает от него название; именно Вавилон называется так от смешения языков, дабы слушатель, руководствуясь названием, восходил к началу событий и познавал силу Божию. Так и все жители запада научались всему, входя в торговые сношения с египтянами. Впрочем, в древние времена и вначале в этой части вселенной было немного народов; большая часть людей и народов обитала в странах восточных. Так и Адам вышел оттуда, и потомки Ноя жили там, и после столпотворения жили там же, и по большей части обитатели были на востоке. Бог же воздвигал им учителей в каждом поколении – Ноя, Авраама, Исаака, Иакова, Мелхиседека. Потому и пророк напоминает живущим порочно события, происходившие со святыми, и говорит: Знайте же, что Господь сделал дивным преподобного Своего". Что значить: сделал дивным? Сделал удивительным, известным, знаменитым, славным того, кто был предан Ему. Таким образом, от служителя Божия и событий, бывших с ним, познайте силу Господа. Не сказал только: даровал блага, но: сделал дивным, выражая, что даровал с великою славою, с совершенною неожиданностью. Так было и с Авраамом: Бог не только возвратил ему жену неприкосновенною, но и сделал его знаменитым; даровал ему не только то, что он не потерпел ничего неприятного, но и то, что он сделался славным в Египте. Одно было с ним за его праведность, т.е. что он не потерпел ничего неприятного, а другое для пользы слышавших, т.е. что он чудным образом и сверх чаяния вышел оттуда (Быт.12). Тоже было с тремя отроками, тоже – с Даниилом во рве львином, тоже – с Ионою во чреве китовом; всегда Бог спасает со славою, но не всех вообще, а преподобного.

7. Видишь ли, как пророк, научая богопознанию, вместе с тем преподает наставление к добродетельной жизни, внушая, что надобно возлагать надежду спасения не только на благость Божию, но и на доброту собственных дел?

"Господь слышит, когда я призываю Его". Сказав, что Господь "сделал дивным" (преподобного), он не останавливается на этом, но открывает и другой вид благополучия. Какой же? Тот, чтобы иметь Бога постоянно своим поборником, помощником и всегдашним покровителем. Не однажды, говорит, Бог делает это, и не дважды, и не трижды, но всегда, когда мы призываем Его. Смотри и здесь опять, с какою это бывает скоростью. Как выше он говорил: "когда я взываю, услышь меня, Боже правды моей" (ст.2), – так и здесь говорит: "Господь слышит, когда я призываю Его".

Почему же, скажешь, многие бывают не услышаны? Потому, что просят бесполезного. В таком случае быть не услышанным лучше, чем быть услышанным. Поэтому, будем ли мы услышаны, не станем радоваться этому; будем ли не услышаны, станем прославлять Бога и за это. В самом деле, когда мы просим бесполезного и бываем не услышаны, тогда от самого неполучения того, чего просим, мы получаем пользу. А иногда мы просим нерадиво; тогда Бог медлительностью подаяния научает нас большему усердию в молитве, – и это немаловажная польза. "Если вы", говорит Господь, "умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный", умеющий давать и знающий, когда давать и что давать (Мф.7:11). И Павел просил и не получил, – потому что просил бесполезного (2Кор.12:8); и Моисей просил, но Бог не услышал и его (Исх.32:32). Итак не будем отступать, когда мы бываем не услышаны, не станем унывать и ослабевать, но будем продолжать просить с усердием, потому что Бог делает все на пользу. "Гневаясь, не согрешайте: размыслите в сердцах ваших на ложах ваших, и утишитесь" (ст.5). Что я прежде сказал, то скажу и теперь. Так как пророк хочет вести слушателей к богопознанию, то старается освободить души их от болезней. Он знал, что развратная жизнь служит препятствием к надлежащему принятию высокого учения. Это выразил и Павел, когда говорил: "я не мог говорить с вами, братия, как с духовными, но как с плотскими" (1Кор.3:1); и еще; "я питал вас молоком, а не твердою пищею" (1Кор.3:2); и еще: "о сем надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались неспособны слушать" (Евр.5:11).

Также Исаия говорит: "они каждый день ищут Меня и хотят знать пути Мои, как бы народ, поступающий праведно и не оставляющий законов Бога своего" (Ис.58:2). И Осия говорит: "сейте себе в правду, чтобы Он, когда придет, дождем пролил на вас правду" (Ос.10:12). И Христос, поучая, говорил: "ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету" (Ин.3:20); и еще: "как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете?" (Ин.5:44); и еще: "так отвечали родители его, потому что боялись Иудеев" (Ин.9:22); и еще: "многие уверовали в Него; но ради фарисеев не исповедывали" (Ин.12:42). И везде можно видеть, что развратная жизнь служит препятствием к надлежащему принятию учения. Как гной, скопившийся в светлом зрачке глаза, ослепляет и помрачает свет его, так и ум, занятый пороками, помрачается и ослепляется в душе нашей.

Вот почему и пророк, зная это, говорит: "гневаясь, не согрешайте". Он не уничтожает гнева, который бывает и полезен, не отвергает негодования, которое бывает полезно, когда направлено против людей неправедных и нерадивых, но отвергает несправедливый гнев и безрассудное негодование. Как Моисей, начиная речь о нравственности, прежде всего, поставляет заповедь: "не убивай" (Исх.20:13), так делает и этот пророк, и еще тем более, чем более известны были ему правила благочестия. Тот запрещает убийство, а этот истребляет самого виновника убийства – гнев, который есть корень и источник этого зла. Поэтому и Христос, желая истребить гнев, говорил: "гневающийся на брата своего напрасно, подлежит геенне огненной" (Мф.5:22). Видишь, какое там и здесь ограничение: "гневаясь, не согрешайте"; "гневающийся на брата своего напрасно", – потому что можно гневаться и справедливо. Так и Павел разгневался на Елиму, и Петр на Сапфиру (Деян.5:13). Я даже не назову этого просто гневом, но любомудрием, попечением, распорядительностью. Гневается и отец на сына, но потому, что заботится о нем. Напрасно гневается тот, кто хочет отмстить за себя самого; а кто хочет исправить других, тот – смиреннее всех. Так и Бог, когда о Нем говорится, что Он гневается, гневается не для отмщения за Себя самого, но для исправления нас. Будем же и мы подражать Ему: мстить, таким образом, есть дело божественное, а мстить иначе – дело человеческое. Впрочем, Бог не тем только отличается от нас, что Он гневается справедливо, но и тем, что в Боге гнев не есть какое-нибудь страстное раздражение. Итак, не будем и мы гневаться напрасно. Гнев внедрен в нас не с тем, чтобы мы грешили, но чтобы останавливали и других согрешающих, не с тем, чтобы он сделался в нас страстью и болезнью, но чтобы служил врачеством от страстей.

8. Представь, как велико зло – порок, если при нем врачество делается ядом, если тем, чем нужно врачевать раны других, мы наносим раны себе; это подобно тому, как если бы кто-нибудь, взявши железо, чтобы отсечь гнилые части у других, напрасно поразил самого себя и нанес себе раны по всему телу, или если бы кормчий потопил судно теми самыми веслами, посредством которых нужно было останавливать напор буйных ветров. Таков и гнев: он полезен для того, чтобы пробуждать нас от сонливости, чтобы сообщать бодрость душе, чтобы производить в нас сильнейшее негодование за обижаемых, чтобы делать нас взыскательными к обижающим. Потому и говорит пророк: "гневаясь, не согрешайте". Если бы это было невозможно, то он и не заповедал бы этого, потому что никто не заповедует невозможного. Таким образом, дав апостольскую заповедь и евангельское мудрое наставление, сказав тоже, что и Христос, он присовокупляет другое наставление и говорит: "размыслите в сердцах ваших на ложах ваших, и утишитесь". Что означают сказанные слова? Они кажутся неясными. Во время, следующее за ужином, говорит, когда ты отходишь ко сну, когда готовишься лечь на постель, когда в отсутствии всех наступает великое спокойствие, когда никто не беспокоит и бывает глубокая тишина, ты начинай суд совести, требуй от нее отчета, и какие имел в течение дня порочные помыслы, задумывая обманы, или строя козни ближнему, или допуская развратные пожелания, все это во время такого спокойствия выставь на вид, поставь совесть судиею этих порочных помыслов, истребляй их, суди, наказывай согрешающую душу. Таков смысл слова: "утишитесь"; иначе сказать: истязайте, сокрушайте все то, что в течение дня вы говорили в сердцах ваших; т.е. все, какие вы имели, порочные помыслы на ложах ваших во время этого спокойствия терзайте и наказывайте; когда ни друг не беспокоит, ни слуга не досаждает, ни множество дел не развлекает, тогда и давайте себе отчет в жизни своей за протекший день. И почему он не говорит о словах и делах, но о порочных помыслах? Это – преизбыток его наставления. В самом деле, если должно наказывать порочные помыслы, чтобы они не перешли в дело, то тем более должно сокрушаться душою о таких делах и словах. Это пусть будет каждый день, и не прежде засыпай ты, человек, пока не размыслишь о грехах, совершенных тобою в продолжение дня; тогда, без сомнения, в следующий день ты будешь не так скор на подобные предприятия. Как ты поступаешь с деньгами, не пропуская и двух дней без требования отчета от слуги, чтобы не произошло замешательства от забвения, так поступай и с делами своими каждый день; вечером требуй от души отчета, осуждай грешный помысл, повесь его как бы на дереве, наказывай и повелевай, чтобы вперед не делать подобного. Видишь ли превосходное врачевание, – как он употребляет врачество и предупредительное и исправительное? Наставление не впадать в грехи служит вместо врачества предупредительного, именно слова: "гневаясь, не согрешайте"; а слова: "размыслите в сердцах ваших на ложах ваших, и утишитесь" – вместо врачества исправительного. После совершения греха он еще прилагает врачество, зависящее от самого согрешившего. Будем же употреблять такое врачевание, не представляющее никакой трудности. Если же душа твоя не терпит воспоминания о грехах, стыдясь и смущаясь, то скажи ей: нет тебе никакой пользы от того, что ты не будешь вспоминать об них, а напротив – еще великий вред, потому что, если ты не будешь вспоминать об них сама по себе теперь, то грехи твои будут открыты пред глазами всех тогда; если же ты будешь помышлять о них теперь, то и от них скоро избавишься и в другие не легко впадешь. В самом деле, душа, боясь вечернего суда, чтобы опять не подвергнуться такому же испытанию, осуждению и наказанию, бывает медлительнее на грехи; и такова польза от этого испытания, что, если мы будем так поступать постоянно только в течение одного месяца, то приобретем себе потом навык к добродетели. Не будем же пренебрегать таким благом. Кто ставит себя пред этим судилищем здесь, тот не подвергнется тяжкой ответственности там. "Если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром" (1Кор.11:31,32). Итак, будем делать это, чтобы нам не быть осужденными. "Приносите жертвы правды и уповайте на Господа" (ст.6). Видишь ли последовательность превосходного совета? Видишь ли совершенное наставление? Укорив слушателей за грехи, сделав их менее скорыми на подобные дела, устроив неподкупное судилище и потребовав отчета в жизни, он потом руководит их к совершению добродетели. Недостаточно ведь только воздерживаться от зла, но должно стараться и делать добро. Потому-то он далее и предлагает такое увещание: "уклоняйся от зла и делай добро" (Пс.33:15). Подлинно, и не совершение добродетели подвергает наказанию, а не только совершение пороков. И те, которые не напитали алчущего, не напоили жаждущего и не одели нагого, – они не хищничали, не предавались любостяжанию, не брали чужого; но так как они не творили милостыни, то предаются за это наказанию вечному и мучению бесконечному. Отсюда мы научаемся, что воздержание от зла не доставляет нам спасения, если вместе с тем не будет приобретения добра и совершения добродетели.

9. Вот почему и пророк, отклонив слушателя от пороков чрез сердечное сокрушение, сделав его способнейшим к совершению добродетели, смягчив жестокость души и сделав ее нежною от внутреннего сокрушения, начинает речь о правде и говорит: "приносите жертвы правды и уповайте на Господа". Что значит: "приносите жертвы правды"? Приобретайте правду, приносите правду; тот дар Богу – величайший, та жертва Ему приятна, то приношение весьма Ему благоугодно, которые состоят не в заклании овнов и тельцов, но в совершении праведных дел. Видишь, как издревле предъизображается жизнь Церкви и вместо жертв чувственных требуются духовные. Правдою же он называет здесь, как я выше сказал, не частный вид добродетели, но добродетель вообще, равно как и праведным человеком мы называем того, кто имеет всю добродетель. Эта жертва не нуждается ни в деньгах, ни в ноже, ни в жертвеннике, ни в огне, она разлагается не в дым, смрад и пепел, но совершается только сердцем приносящего ее. Для нее ни бедность не служит препятствием, ни недостаток средств – остановкою, ни место, ни что-нибудь другое подобное; но где бы ты ни был, ты можешь приносить ее, будучи сам и священником, и жертвенником, и ножом, и жертвою. Таковы жертвы разумные и духовные: они совершаются с большим удобством, не имея нужды ни в каком внешнем приготовлении. "И уповайте на Господа". Другой переводчик говорит: и веруйте (πεποίθετε) Господу [4]. Кто праведною жизнью приобрел себе милость и благоволение Господа, тот имеет в Нем величайшего поборника, непреоборимого помощника, получает от Него великое содействие. Видишь ли плод этой жертвы, являющийся тут же? Видишь ли сокровище благ, тотчас происходящее от ней? В самом деле, кто имеет Бога своим помощником, тот кого будет бояться? Никого. И это немаловажная добродетель – надеяться на Него и быть уверенным в Нем. Вместе с правдою пророк требует от нас и этой добродетели – быть уверенным в Боге, надеяться на Него, не полагаться ни на что житейское, но, отрешая себя от всего подобного, к Нему прилепляться мыслью. Действительно, предметы настоящей жизни подобны сновидениям и теням, и даже того ничтожнее; они лишь только являются, и уже исчезают, и при самом явлении причиняют много беспокойств имеющим их; а надежда на Бога вечна, неизменна, неподвижна, неизменчива, способна доставить совершенную безопасность и сделать непобедимым того, кто содержит ее тщательно и с надлежащим расположением. "Многие говорят: "кто покажет нам благо?" Яви нам свет лица Твоего, Господи!" (ст.7). Окончив наставление касательно нравственности, приведши к богопознанию и употребив все меры к пробуждению души заблуждающихся, и особенно из происходившего с ним самим и из промышления о святых доказав попечение о нас Божие, пророк представляет некоторое возражение, предлагаемое людьми более слабыми и грубыми, и говорит: "Многие говорят: "кто покажет нам благо?". Не те немногие, честные и доблестные, которые умеют любомудрствовать, говорят это, а толпа беспорядочная, невежественная, безрассудная. Что же означают слова: "кто покажет нам благо?". Есть люди, которые, или клевеща на промысл Божий, или по любви и привязанности к удовольствию, спокойствию, богатству, славе и власти, говорят так: где блага Божии? Я нахожусь в бедности, болезни, несчастии, терплю крайние бедствия, клеветы, злословия; а другой – в благоденствии, роскоши, власти, славе и богатстве. Одни из них только ищут этих благ, оставляя без внимания блага истинные, т.е. добродетель и любомудрие; а другие, как я выше сказал, клевещут из-за этого на промысл Божий и говорят: где промысл Божий, когда в жизни существует такой беспорядок, когда столь многие терпят недостатки, бедность и крайние бедствия? Где доказательство Божия о нас попечения? Но говорящие таким образом делают тоже самое, как если бы кто-нибудь среди самого ясного и чистого полдня искал увидеть солнца и сомневался в его свете. Это и показывает пророк и, тотчас же предлагая разрешение, говорит: "яви нам свет лица Твоего, Господи". Не сказал: явился, не сказал: воссиял, но: "яви", – выражая, что подобно тому, как начертанное на открытом лице бывает очевидно для всех и ни от кого не может укрыться, и лица, озаренного светом и отражающего лучи, никто не может не узнать, так невозможно, говорит, не узнать и промышления Твоего; как свет назнаменованный, т.е. напечатленный и начертанный на лице, бывает ясен для всех, так и промышление человеколюбия Твоего. Светом он называет здесь покровительство, попечение, содействие, промышление. Сказав это, он далее приводит и доказательство. Какое же? "Ты исполнил", говорит, "сердце мое веселием". Укорив людей безрассудных, он заимствует доказательство промысла Божия от людей благоразумных и здравых, и говорит: "ты исполнил сердце мое веселием" т.е. научил меня любомудрствовать, презирать предметы житейские, знать предметы истинные и постоянные, возвысил меня добрыми надеждами, руководил к будущей жизни, прежде наслаждения благами окрылил меня надеждою благ. Хорошо так сказал он.

10. В самом деле, если тот, кто надеется получить наследство или достигнуть высокой власти, не только во время получения, но еще прежде действительного получения, оживляется надеждою и во все это время приходит в восторг от ожидания, то представь, в каком состоянии должен быть тот, кто ожидает царства вечного и бессмертного и благ таких, "не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку" (1Кор.2:9). Поэтому он и говорит: "Ты исполнил сердце мое веселием". Это было действие величайшего промышления Божия, что Он еще тогда приготовил и сообщал такое благо. Если же люди более грубые, плотские и привязанные к земле не внемлют этому, то уже не от Обещавшего, а от их невежества происходит недовольство и смущение. И не сказал просто: "Ты исполнил веселием", но: "сердце мое", выражая, что веселие его происходило не от внешних предметов, не от рабов, не от золота и серебра, не от одежд, не от роскошного стола, не от величия власти, не от великолепия жилища. Это – веселие не сердца, но одних только глаз. Многие из приобретших эти блага даже считают жизнь не в жизнь, носят в душе своей пещь огорчений, истощаясь от множества забот и терзаясь непрестанным страхом. А мое, говорит он, веселие не в этом, а в разумном сердце, бестелесной душе, помышляющей о бестелесном. Если радуют тебя блага настоящие, то и из них уразумей промышление Божие; но тем более научайся из благ будущих, чем они превосходнее, постояннее и неизменнее. Если то, что ты пользуешься богатством и благополучием, убеждает тебя в существовании промысла Божия, то тем более богатство небесное пусть приводит тебя к такому убеждению. А если ты скажешь: почему те блага только в надежде и неизвестны? – то я скажу, что мы верующие считаем эти ожидаемые блага более известными, нежели блага видимые: таково убеждение веры. Если же ты еще скажешь: почему мы не получаем воздаяния здесь? – то я скажу, что здесь время трудов и подвигов, а там – венцов и наград. И это было делом промышления Божия, что труды и подвиги определены для настоящей жизни краткой и скоропреходящей, а награды и венцы отложены до жизни бессмертной и нестареющей. Но так как многие слабы душою, то Бог даровал им и чувственные блага. Таким образом, например, Он руководил народ иудейский. У них и богатство текло, и жизнь продолжалась до старости, и не было никаких болезней; истребление врагов и глубокий мир, трофеи и победы, доброчадие и многочадие, и все тому подобное было даруемо повинующимся Богу. Но когда пришел Господь наш Иисус Христос, призывающий нас на небо, убеждающий презирать блага здешние, внушающий любовь к благам тамошним и отторгающий нас от всего житейского, то справедливо блага настоящие сокращены и все богатство заключено в благах будущих, так как мы сделались совершенными. Подобным образом детей, пока они малы, отцы забавляют обувью и одеждою, золотом и ожерельями; а когда они вырастут, то, оставив это, дают им нечто другое, большее, как-то: право голоса в судилище, знатность в городе, известность при царских дворах, начальство и власть, отклоняя их от всякого детского честолюбия. Так точно поступил и Бог: желал отклонить нас от предметов малых и детских, Он обещал блага небесные. Поэтому не прилепляйся к благам непостоянным и скоропреходящим и не будь малодушным. Впрочем, Он не совсем лишил тебя и этих благ. Так как существам, облеченным плотью и живущим в теле, невозможно быть и без них, то Он обильно подает нам и их. Вот почему и пророк, рассудив высоко и любомудро об этом виде промышления Божия и сказав: "Ты исполнил сердце мое веселием", присовокупляет следующее: "с того времени, как у них хлеб и вино [и елей] умножились".

Этими словами он касается также немалой части промышления Божия, открывающегося в предметах видимых. Когда он говорит о пшенице, вине и елее и изобилии их, то разумеет и дожди, и благосостояние времен года, и недра земли возращающей и рождающей, и течение воздуха, и восхождение солнца, и перемены луны, и хоры звезд, и лето, и зиму, и осень, и весну, и искусство земледельца, и пригодность орудий, и множество других приспособлений, так как, если бы все это не содействовало, то плоды не могли бы образоваться и достигнуть зрелости. Таким образом, когда он называет пшеницу, вино и елей, то подает мудрому повод заключать от части к целому, открывая море промышления Божия, видимого в предметах чувственных.

11. Вот почему и Павел в одной речи своей, рассуждая о промысле Божием, отсюда же заимствует доказательство и говорит: "подавая нам с неба дожди и времена плодоносные и исполняя пищею и веселием сердца наши" (Деян.14:7). Пророк, не желая говорить излишнего, не упоминает о всем другом, о плодах земных, о плодах древесных, о родах растений, о родах семян, о родах трав, лугов, цветов, садов, и тому подобном, и употребляет собирательные названия предметов, необходимых для нашей жизни, давая чрез них разуметь и другие. Все это Бог не только подает нам, но подает с изобилием и каждый год. А если иногда и сокращает свои дары, то и этим опять показывает свое промышление, пробуждая многих от лености и заставляя их просить этих благ от Него. Если же некоторые говорят, что подавать дожди не дело Бога, но идолов, то мы спросим их: откуда это известно? Скажут: поэты говорят, что Зевс подает дожди [5]. Но они же сами говорят, что он и прелюбодей, и растлитель детей, и отцеубийца, и другие приписывают ему не меньшие преступления. Но это, скажут, несправедливо. Следовательно, несправедливо и то, что он подает дожди. Если ты принимаешь последнее, то необходимо должен принять и первое; а если отвергаешь первое, то вместе с тем и последнее. Мы, представляя свидетелей силы Божией, обыкновенно принимаем все, что они говорят о Нем. Поэтому тебе необходимо нужно допустить, что Зевс и прелюбодей, и все прочие преступления, какие они приписывают ему, и отсюда убедиться, что подобные преступления несвойственны силе божественной, и следовательно он – не Бог. Но, хотя бы вы и не хотели принять этого, такая басня падает сама собою и такая ложь обличает сама себя, и совершенно опровергает поэтов. А когда опровергнуты они, то, очевидно, и все ваши рассуждения теряют силу. Ведь и самые имена богов они изобрели и назначили, как сказал один из ваших же философов [6]. Если же, оставив их, ты прибегнешь к иносказанию, то я спрошу тебя: что же такое Зевс? Пламенеющая (ζέουσα) сущность, говорят, часть, находящаяся выше воздуха, которую называют эфиром, потому что она горит и жжет. Следовательно, он есть не какое-нибудь разумное и свободное существо, а неразумное. Воздушная сущность не имеет ни разума, ни смысла, как всякому известно, и всякий знает это, хотя бы он был нечувствительнее камней. Таким образом, Зевс уничтожается и существо его исчезает. И если Зевс есть воздух, а воздух есть то, что мы сказали, то и басня теряет свою силу. Если же он есть воздух, то он не был чьим-нибудь отцом и не рождал какой-нибудь сущности, как сочиняют (поэты), напр., солнца, которое называют Аполлоном и сыном Зевса; ведь и солнце не имеет никакого смысла, ни рассудка, ни ума, но и оно есть вещественное произведение, управляемое и водимое законом, которому Бог в начале подчинил его. Впрочем, дождь происходит и не из эфира, а из облаков, получающих воду или из моря, или из вод, носящихся превыше неба, как говорят пророки. Если же ты не веришь пророкам, то мы можем представить ясные и очевидные признаки, которые совершенно доказывают, что они были богодухновенны и не говорили нам ничего от самих себя, но по вдохновению от божественной и пренебесной благодати. В самом деле, все, сказанное ими, исполняется и все оправдывается событиями, посмотришь ли на ветхозаветные или новозаветные предсказания. Так, все, сказанное пророками об иудеях, исполнилось, и это исполнение очевидно для всех, равно как и сказанное о Христе в Новом Завете; это особенно и доказывает, что Писание того и другого завета божественно. Если же оно божественно, то и все, сказанное в нем о Боге, истинно. Поэтому не сомневайся в промысле Божием, но удивляйся Его попечению, как Он, не смотря на то, что между людьми есть и злые и добрые, всем предоставил вселенную и солнце и подает дожди. А если Он оставляет некоторых в бедности и нищете, то оставляет для того, чтобы исправить душу их и сделать ее более любомудрою. Вы знаете, хорошо знаете, что богатство для невнимательных служит средством к порокам, а бедность есть мать любомудрия, и это каждый день открывается на опыте. Сколько бедных гораздо благоразумнее и мудрее богатых, и даже здоровее телом, так как бедность правильно устрояет их тело и душу? "Спокойно ложусь я и сплю, ибо Ты, Господи, един даешь мне жить в безопасности" (ст.9). Вот и другой немаловажный вид промышления Божия, состоящий в том, что преданные Богу наслаждаются миром. "Велик мир у любящих закон Твой, и нет им преткновения" (Пс.118:165). Обыкновенно, ничто так не доставляет мира, как познание Бога и приобретение добродетели, истребляющие внутреннюю борьбу страстей и не попускающие человеку быть в войне с самим собою. Подлинно, если кто не наслаждается таким миром, то, хотя бы отвне окружал его глубочайший мир, хотя бы никакой враг не нападал на него, он несчастнее всех во всей вселенной, на которых нападают враги.

12. Не так жестоко ведут войну скифы, фракийцы, сарматы, индийцы, мавры и другие дикие народы, по своему обыкновению, как гнездящиеся в душе непристойные помыслы и порочные пожелания, любовь к богатству, желание власти, привязанность к предметам житейским. И действительно так, потому что та война – внешняя, а эта – борьба внутренняя. А что бедствия, рождающиеся внутри, гораздо хуже бедствий, происходящих отвне, и обыкновенно причиняют больший вред, это можно видеть во всем. Так дерево больше повреждают черви, зарождающиеся внутри, и крепость и здоровье тела больше расстраивают болезни, зарождающиеся внутри, – чем случающиеся снаружи; и города разрушают не столько внешние враги, сколько домашние: так точно и душу обыкновенно не столько заражают бедствия, нападающие отвне, сколько болезни, зарождающиеся внутри. Но кто, имея страх Божий, совершенно прекратит эту войну, обуздает страсти, задушит различных зверей – порочные помыслы, и не дозволит им скрываться внутри, тот будет наслаждаться чистейшим и глубочайшим миром. Этот мир Христос, пришедши, даровал нам (Ин.14:27); этого мира и Павел желал верующим, повторяя в каждом послании: "благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа" (1Кор.1:3; Гал.1:8 и др.). Кто имеет этот мир, тот не боится не только врага и варвара, но и самого диавола, а посмевается над всеми полчищами злых духов, бывает благодушнее всех людей, не обременяется бедностью, не изнуряется недугами и болезнями, и не смущается никакими другими человеческими, неожиданно случающимися, бедствиями, потому что он имеет душу, способную перенести все это мужественно и весьма легко, душу крепкую и здравую. Дабы вам убедиться, что это справедливо, представим пример. Пусть будет какой-нибудь завистник, и пусть никто не восстает против него: какая ему от того польза? Он восстает сам против себя, изощряет на себя помыслы, опаснейшие всякого меча, раздражается всем видимым, мучится при виде каждого, встречающегося ему человека, и не чувствует ни к кому доброго расположения, но считаете всех вообще своими врагами. Какая же ему польза от внешнего мира, когда он сам неистовствует и беснуется, как общий враг человеческого рода, и ходит везде, нося внутри себя такую войну, бесчисленное множество копий и мечей, и желая лучше подвергнуться тысяче смертей, чем видеть кого-нибудь из подобных себе существ пользующимся добрым мнением и благополучием? Также предавшийся страсти к богатству носит в душе своей бесчисленные войны, брани и смятения, находится в страхе и беспокойстве и не может быть в хорошем расположении духа ни на малейшее время. Но не таков тот, кто освободился от страстей; напротив, он пребывает в тихой пристани, наслаждается любомудрием к не подвергается никакой подобной неприятности. Потому-то и пророк, наслаждаясь сам этим даром промысла Божия, говорил: "спокойно ложусь я и сплю", выражая, что для человека, не имеющего этого мира, не открыта даже общая всем пристань, но заграждена и она, пристань сна и ночи. Страсти нарушают даже отдых, даруемый природою, и совершенно преодолевают силу сна своим жесточайшим насилием. Преданные зависти, ненависти, любостяжанию и хищению, нося с собою всюду войну и имея внутри скрывающихся врагов, куда бы ни пошли, нигде не могут избежать этой борьбы; хотя бы они оставались и дома, хотя бы лежали на постели, подвергаются туче стрел, смятению, которое сильнее всяких волн, терпят убийства, вопли, стенания и другие бедствия, которые гораздо жесточе случающихся на войне. Но не таков праведник: он и бодрствуя наслаждается спокойствием, и во время ночи с великим удовольствием предается сну. А что значит: вкупе? (вместе) Сосредоточившись, говорит, в самом себе, углубившись в самого себя, не развлекаясь бесчисленными заботами, не помышляя о делах того или другого, не рассеиваясь помыслами своими по всей вселенной, но помышляя о самом себе, о том, что полезно мне и что особенно пристойно человеку, "ибо Ты, Господи, одного меня вселил с надеждою". Смысл слов его следующий: упованием благ будущих и надеждою на Тебя я обуздал все мои страсти. Подобным образом и Павел говорит: "ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое" (2Кор.4:17,18). Действительно, нет никакого трудного дела, которое не сделалось бы легким при надежде на воздаяние от Бога. Поэтому он и говорит: "одного меня вселил с надеждою". И слово "одного" немалую заключает силу наставления.

13. Что значит "одного" (κατά μόνας)? Значит: без людей порочных. Я наслаждаюсь, говорит, этим миром пред Тобою и живу наедине, избегая людей развратных. И весьма справедливо. Как тела часто погибают от заразы испорченного воздуха, так точно и душа часто терпит вред от общения с людьми порочными, и как здоровый глаз, взирая на больного, поражается, и страждущий чесоткою сообщает свою болезнь и здоровым, так точно случается часто и с душою от общения с людьми порочными. Поэтому и Христос заповедал не только избегать таких людей, но и отвергать их: "если же", говорит Он, "правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя" (Мф.5:29), разумея в этой заповеди не глаз, – так как что худого может сделать глаз, когда душа находится в здоровом состоянии? – но друзей, близких к нам, сделавшихся как бы нашими членами и вредящих нам, повелевая не дорожить их дружбою, чтобы безопаснее соделывать собственное спасение. Поэтому и сам пророк далее говорит: "не сидел я с людьми лживыми, и с коварными не пойду" (Пс.25:4). И Иеремия ублажает того, кто "сидит уединенно и несет иго в юности своей" (Плач.3:27,28). Также и в Притчах много говорится об этом и убедительно внушается всем, что нужно не только уклоняться, но и бежать от людей советующих злое, и не обращаться с ними. В самом деле, если предметы вещественные часто повреждаются у нас от прикосновения к чему-нибудь худому, то не тем ли более существа свободные? Цвет и здоровье тела принадлежат нам от природы, но случается, что и они портятся от постороннего, противного им влияния; также аппетита – от природы, но и он часто теряется у нас от болезненного состояния; можно видеть и много других подобных случаев. Если же изменяются естественные отправления, то зависящие от свободного произволения – тем более, чем более они способны ко всякой перемене. Поэтому не будем считать маловажным вредом общение с дурными людьми, но прежде всего другого станем избегать таких людей, хотя бы это были жены, хотя бы друзья, или кто бы то ни был. Оно губило и великих мужей, каковы Соломон и Сампсон; оно развратило и целый народ иудейский. Обыкновенно, не столько причиняют вреда дикие звери, сколько порочные люди; те явно производят свои ядовитые действия, а эти нечувствительно и неслышно каждый день распространяют заразу, мало-помалу ослабляя силу добродетели. Потому и бесстыдный взгляд запрещается Господом: "всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем" (Мф.5:28): так легко и скоро сообщается зло! А ты когда намереваешься поселиться в городе, то много стараешься узнать все о тамошнем климате, не вреден ли, не сыр ли, не сух ли он; когда же дело касается души, то нисколько не стараешься узнать тех, которые имеют войти в общение с нею, но просто и без разбора вверяешь ее всем. Какое же, скажи мне, можешь ты получить прощение, оказывая такое к ней презрение? Почему, думаешь ты, сделались дивными и славными мужи, обитающие в пустынях? Не потому ли, что они убегают от шума и торжищ и поселились вдали от дыма, поднимающегося среди хлопот житейских? Подражай им и ты, стараясь найти пустыню среди города. А каким образом это возможно? Если ты будешь убегать людей порочных, если будешь следовать добродетельным. Таким образом, ты достигнешь большей безопасности, чем обитающие в пустынях, – не одним удалением от людей вредных, но и общением с полезными. Если ты будешь убегать людей порочных и следовать добродетельным, то приобретешь двоякую пользу: и умножишь дела добродетельные, и сократишь дела порочные. Итак, чтобы это было, будем поступать так, внимая Псалмопевцу, который говорит: "ибо Ты, Господи, един даешь мне жить в безопасности". Здесь я окончу слово, полагая, что предложено достаточное объяснение этих изречений, во Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава и держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 5
 
Объяснение надписания: в конец о наследствующей [8]: какое разумеется наследие, когда оно имеет быть получено, при соблюдении каких условий и кто наследует? – Изображение наследствующей Церкви в других книгах Ветхого и Нового Завета и у Псалмопевца. – Молитва Церкви к Жениху ее – Господу "рано" помощи. – Объяснение стихов 5-7, выражающих уверенность Псалмопевца в том, что Господь не оставит беззаконников без наказания. – Благодарность Церкви за дарованное ей спасение и молитва ее о божественном руководстве на пути правды и о суде над нечестивыми для утешения уповающих на Бога праведников. – Увещание не падать духом во время жизненной борьбы и за все благословлять Господа.

В конец, о наследствующем, псалом Давиду [7]

1. Наперед рассмотрим, какое это наследство и относится ли оно и к нам; потом покажем время, когда оно даруется. Подлинно, безрассудно было бы, в том случае, когда по завещанию отказано нам имущество, разведывать и хлопотать о нем, как о принадлежащем нам наследстве, искать письменных доказательств издерживать деньги, справляться с законами, списывать с них копии и оказывать всякое старание; а здесь, когда лежат уже пред нами духовные завещания и открыты все книги, оставаться нерадивыми и беспечными, – когда притом предлагается наследство невещественное. Итак приступим, раскроем письмена, приникнем к написанному и посмотрим, под какими условиями предоставлено нам это наследство и какова сущность его. Господь оставил нам наследство не просто, но под некоторым условием. Под каким же именно? "Кто любит Меня", говорит Он, "заповеди Мои соблюдает" (Ин.14:21,23); и еще: "и кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня" (Мф.10:38) – и многое другое, что написано в завете. Исследуем и время, когда мы должны получить такое наследство. Это время не настоящее, а будущее, или лучше, и настоящее и будущее: "ищите", говорит Господь, "царствия Божия, и это всё приложится вам" (Лк.12:31) и полное наследство получится тогда. Так как настоящая жизнь скоропреходяща, и мы здесь находимся еще в состоянии несовершенном, то подобно мирским законодателям, которые вручают отцовское имущество уже совершеннолетним наследникам, поступает и Бог с нами. Когда мы достигнем зрелости мужа и в меру полного возраста и переселимся в жизнь нетленную, тогда Он и вручит нам это наследство. Между тем Он сделал распоряжение и здесь, оставил нам письменное удостоверение и сказал, что мы должны делать, дабы получить наследство, дабы не потерять и не лишиться его. Если же кого-нибудь устрашает то, что мы еще не совершенны, и сказанное мною приводит в сомнение, то пусть он послушает Павла, который, беседуя о веке настоящем и будущем, говорит: "когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое" (1Кор.13:11), и еще: "доколе все придем в мужа совершенного, в меру полного возраста" (Еф.4:13). В настоящей жизни, говорит он, мы воспитываемся здешним миром, как бы кормилицею; а когда приготовимся войти в дом Господень, тогда, сбросив одежды тления и облекшись в нетление, переселимся в другую жизнь. Тот же завет многим угрожает лишить их наследства, если они сделаются недостойными по написанным условиям. Посмотрим теперь, каково это наследство. "Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку" (1Кор. 2:9). Как же мы можем в настоящей жизни получить в свою пользу то, что превосходит даже наше разумение? Потому оно и сохраняется для нас там. И посмотри на великое промышление Божие: для настоящей жизни Он назначил труды, чтобы тяжесть их облегчалась краткостью времени; а блага сохранил для будущего века, чтобы воздаяния продолжить вечно в жизни нестареющей. Эту жизнь Он называет также царством. Хотя это не может быть выражено словом, но, сколько мы способны слышать, Он изображает будущее состояние, называя его то царством, как я сказал, то браком, то владычеством, и такими блистательными, употребляющимися у нас, названиями приводя нас к разумению будущего, то вечною славою, бессмертным блаженством, жизнью с Христом, с которою ничто не может сравниться. Какие же условия Церкви, или лучше сказать, этого наследства? Такие, которые не представляют ничего трудного. "Во всем, как хотите", говорит Он, "чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними" (Мф.7:12). Видишь ли, что Он не предписал ничего странного, но тоже, чего и прежде требовала природа? Как ты хочешь, говорит Он, чтобы поступали с тобою ближние, так и сам поступай. Хочешь, чтобы хвалили тебя? Хвали сам. Хочешь, чтобы у тебя не похищали? Не похищай сам. Хочешь быть в чести? Почитай других сам. Хочешь получить милость? Оказывай милосердие сам. Хочешь быть любимым? Люби сам. Хочешь не слышать о себе худого? Не говори ничего такого сам. И заметь, какая точность в выражениях. Он не сказал: "во всем, как не хотите, чтобы с вами поступали", но: "во всем, как хотите". Так как к добродетели ведут два пути, из которых один состоит в удалении от пороков, а другой в совершении добродетелей, то Он предлагает последний, ясно указывая чрез него и на первый. Первый путь Бог открыл, когда сказал: что ненавидишь, не делай другому (Тов.4:15), а последний Он ясно указал, сказав: "во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними".

2. Есть и другое условие. Какое же именно? Любить ближнего, как самого себя. Что может быть легче этого? Ненавидеть – тяжело и сопряжено с беспокойством; а любить – легко и удобно. Подлинно, если бы Господь сказал: вы, люди, любите зверей, – такая заповедь была бы трудна; но когда он заповедал людям любить людей же, к чему и однородность и единство происхождения и естественное влечение служат великим побуждением, то какая может быть здесь трудность? Это бывает и у львов и у волков, и их сродство природы располагает к взаимной приязни. Поэтому, какое мы можем иметь оправдание, если не станем привлекать к себе любовью однородных с нами, тогда как укрощаем львов и приучаем их к своему дому? Не видите ли, как многие для получения наследства гоняются и ухаживают за стариками, будучи сами людьми молодыми и здоровыми, и постоянно сидят около них, перенося все неприятности старческого возраста, от подагры, расслабления и других болезней, сопровождающих старость? Между тем там только одна надежда на богатство, и притом надежда неверная; а здесь небо, и прежде неба благоволение Божие. В надписании псалма сказано: о наследствующем. Кто же это наследствующий? Церковь и все члены ее; о ней говорит Павел: "обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою" (2Кор.11:2); и Иоанн: "имеющий невесту есть жених" (Ин.3:29). Но у жениха обыкновенного после первых дней брака ослабевает сила любви, а наш жених остается непрестанно любящим нас и непрестанно усиливает свою любовь. Выражая это, Иоанн и называете его женихом, так как у жениха любовь бывает особенно сильна. И Церковь он назвал невестою не поэтому только, но и потому, что желает всем нам быть одним телом и одною душою, по добродетели и любви. И как невеста все делает для угождения жениху, таковы должны быть и мы во всю жизнь. Как невеста с того самого дня, как поселится в брачном чертоге, заботится только об одном, как бы угодить жениху, так точно и мы в продолжение всей настоящей жизни должны заботиться об одном, как бы угодить Жениху и сохранить благонравие невесты. Об этой невесте упоминает и Давид, когда говорит: "стала царица одесную Тебя в Офирском золоте; одежда ее шита золотом" (Пс.44:10,14). Хочешь ли видеть и обувь ее? Послушай Павла, друга женихова, который говорит: "и обув ноги в готовность благовествовать мир" (Еф.6:15). Хочешь ли видеть и пояс ее, составленный из правды? Он же научит тебя: "препоясав чресла ваши истиною" (Еф.6:14). Хочешь ли видеть красоту ее? И это можешь узнать от него: "не имеющею пятна, или порока" (Еф.5:27). Послушай, что говорит о ней и Премудрый: "вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе!" (Песн.4:7). Хочешь ли видеть и ноги ее?

"Как прекрасны ноги благовествующих мир, благовествующих благое!" (Рим.10:15). И то поистине дивно и поразительно, что Он, украсив ее таким образом, не пришел во всей своей славе, чтобы преизбытком своей красоты не поразить и не изумить ее, но приходит, облеченный в ту же одежду, какая у невесты, "также воспринял оные" такой же "плоти и крови", какая у нее (Евр.2:14), и не ее призывает горе, но Сам свыше приходит к ней, соблюдая и здесь закон, по которому жених приходит к невесте. Об этом и Моисей говорит: "потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей" (Быт.2:24); и Павел говорит: "тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви" (Еф.5:32). Пришедши в жилище ее, и найдя ее нечистою, грязною, обнаженною, запачканною в крови, он обмыл ее, умастил, напитал, одел одеждою, лучше которой невозможно найти. Он сам становится для нее одеждою и, взяв ее, таким образом, отводит к себе. Вот та, которой уготовано наследство. Что же говорит о ней пророк? Многое. Он есть защитник ее, и предсказал и предвозвестил ей многое из того, что предстоит ей, например, касательно жениха, брака и благ, ожидающих ее. Так и здесь он говорит о ней, и в самом начале, подобно ораторам, говорящим в судах, замечает, о ком он произносит справедливую речь, именно: о наследствующей. Чего же просит наследствующая? Послушаем. "Услышь, Господи, слова мои" (ст.2). Жениха называет она Господом; это свойственно благоразумной невесте. В самом деле, если и у нас, имеющих одно естество, бывает так, т.е. жена называет мужа своим господином, то тем более (это прилично) между Церковью и Христом, который и по естеству своему есть Владыка. Вот почему она называет Его здесь Господом не только как жениха, но и как владыку, и располагает Его к выслушиванию ее просьбы. Так как ей предстоит (получить) наследство, а это наследство действительно получится только в таком случае, если она точно исполнит заповеданное, то она просит и умоляет Его быть ей помощником, чтобы достигнуть обетованных благ и не лишиться наследства. Поэтому она и говорит: "услышь, Господи, слова мои", и говорит это с дерзновением, так как просит того, что и сам Он желает даровать ей; а кто стал бы просить того, что недостойно дарующего, тот не мог бы таким образом просить милости. Когда кто молится против врагов, или против людей, причинивших ему какое-нибудь зло, то это – слова не человека, а диавола. В самом деле, если клятва от диавола, – "а что сверх этого", говорит Господь, "то от лукавого" (Мф. 5:37), – то, очевидно, что и молитва против врагов происходит от него же. Итак, когда ты будешь говорить: "услышь слова мои", то говори так, как свойственно говорить человеку кроткому и человеколюбивому и не имеющему ничего диавольского.

3. "Уразумей помышления мои". "Помышлением" пророк называет здесь не звук голоса, но расположение души. Так и Моисею, хотя он молчал, Господь сказал: "что ты вопиешь ко Мне?" (Исх.14:15) Не сказал: о чем молишься Мне, но: что взываешь ко мне, – потому что Моисей приступал к Нему с сильным расположением души. А дабы ты видел, что и здесь Он говорит не о вопле, но о расположении души и напряженном обращении к Богу, он не сказал: услышь вопль мой, но что? "Уразумей", т.е. познай. Так пророк, хотя употребляет человеческие слова, но в самих человеческих словах точно выражает, что он хочет сказать. "Внемли гласу вопля моего, Царь мой и Бог мой! ибо я к Тебе молюсь" (ст.3). Опять разумеет глас внутренний. Так взывала и Анна (1Цар.1:13). Не сказал просто: вонми гласу молитвы моей, но: "я к Тебе молюсь", – потому что молящийся должен быть и по внешнему виду и по внутреннему расположению смиренно умоляющим. Умоляющий не употребляет слов обвинителя; а кто молится против врагов, тот больше обвинитель, нежели проситель. Видишь ли, как пророк благоустроил молитву и сделал ее достойной принятия? Так и мы, когда молимся и желаем быть услышанными, то наперед устроим, чтобы наша молитва была молитвой, а не обвинением, по примеру Псалмопевца, и тогда уже будем воссылать ее к Богу. "Царь мой и Бог мой", – слова, часто употребляемые пророком; но еще больше они составляют преимущество Авраама, о котором Павел говорит: "Бог не стыдится их, называя Себя их Богом" (Евр.11:16). Тоже выражение употребила и наследствующая Церковь, и сделала это по любви. Она не сказала просто: Царь, но: "Царь мой и Бог мой", показывая любовь свою. Потом она излагает и причины, по которым просит, чтобы Он услышал ее. Какие же это причины? "Ибо я к Тебе молюсь". Но как же, скажешь, Богу не молится? Многие только кажутся молящимися Богу, а сами делают это на показ людям. Не так поступает она; но обращается к самому Богу, забывая все человеческое. "Рано услышь голос мой" (ст. 4). Видишь ли усердие и душевное сокрушение? В начале дня, говорит, я совершаю это дело. Пусть выслушают это те, которые приступают к молитве после бесчисленного множества дел. Не так поступает она, но в начале дня начатки его отдает Богу. "Дабы известно было", говорит Премудрый, "что должно предупреждать солнце благодарением Тебе и

обращаться к Тебе на восток света" (Прем. 16:28). У царя ты не допустил бы, чтобы кто-нибудь низший тебя прежде тебя поклонился ему; а здесь, когда солнце уже поклоняется Богу, ты еще спишь, уступаешь первенство твари, не предупреждаешь всех творений, созданных для тебя, и не воздаешь Ему благодарности, но, вставая и умывая лицо и руки, душу свою оставляешь нечистою. Или ты не знаешь, что как тело очищается водою, так душа молитвою? Итак, омой прежде тела душу свою. К ней пристало много пятен порока: смоем их молитвою. Если мы, таким образом, оградим уста свои, то положим доброе основание дневной деятельности. "Рано предстану пред Тобою" (έπόψομαι). Предстану тебе, говорит, не переменою места, но делами. Такой человек может быть близко к Богу; а быть близко, или далеко от Него – зависит от самого человека, – потому что Бог везде. "Предстану пред Тобою, и буду ожидать, ибо Ты Бог, не любящий беззакония" (ст. 5). Другой переводчик говорит: и узрю (σχοπήσω), яко Бог не хотяй беззакония ты еси [9]. "Не любящий беззакония". Здесь пророк указывает на идолов, потому что языческие боги радовались таким людям, и всякому беззаконию, и всем делам порочным. "Не любящий беззакония": не будет, говорит, любезен Тебе, не будет близок к Тебе. "Нечестивые не пребудут пред очами Твоими" (ст. 6). Здесь он показывает, что Бог ненавидит зло, и научает желающих приближаться к Нему – благоустроять себя, таким образом, потому что иначе невозможно быть близко к Богу. Если к человеку доброму не может быть близок тот, кто отличается от него своими нравами, то тем более к Богу. А что злые не могут быть близки к людям добродетельным, послушай, как говорят они о праведнике: "тяжело нам и смотреть на него" (Прем.2:15). Так Иоанн, находясь в темнице и никому не показываясь, был несносен для Иродиады, хотя эта женщина была так далека от него; и после смерти он тяготил совесть того, кто был тогда тираном. Итак, не думайте, чтобы кто-нибудь из живущих добродетельно терпел зло, хотя бы на него и нападали злые; терпят зло делающие зло. "Ты погубишь говорящих ложь; кровожадного и коварного гнушается Господь" (ст. 7).

Это говорится не для того, чтобы мы только слушали, но чтобы, часто слыша это, научались сообразоваться с нравами Жениха и делаться близкими к Нему. Если же этого не будет, то мы лишимся вышней помощи, чего хуже ничего быть не может.

4. "Ты ненавидишь всех, делающих беззаконие", – хотя бы то был раб, говорит, хотя бы свободный, хотя бы царь, и кто бы ни был, потому что не по внешним достоинствам, а по добродетелям Бог обыкновенно избирает Себе друзей. Но так как многие из людей грубых считают ни во что быть в ненависти у Бога, то послушай, как он присовокупляет и страх наказания: "погубишь", говорит, "говорящих ложь", – обращая речь к более грубым грешникам. Наказание не ограничится одною ненавистью Бога, хотя и это – невыразимое наказание; но Он погубит всех, говорящих ложь. И первое ужасно, и быть в ненависти у Бога страшнее геенны; но это сказал он для способных понять, а для более грубых присовокупил и второе. Итак, не смущайся, человек, не беспокойся, когда видишь, что некоторые говорят ложь, похищают, предаются любостяжанию, и не претерпевают ничего худого: сказанное непременно сбудется, потому что таков Бог по естеству Своему, – Он отвращается от пороков, всегда ненавидит и не терпит их. Под "говорящими ложь" пророк здесь разумеет живущих порочно, совершающих дела неправды, преданных удовольствиям, невоздержанию, любостяжанию; все это он обыкновенно называет неправдою. "Кровожадного и коварного гнушается Господь": здесь говорит о человеке, склонном к убийству, хитром, лукавом, имеющем на языке одно, а в душе другое, показывающем снаружи вид скромности, а на самом деле свойства волчьи, чего хуже ничего быть не может. От врага явного не трудно остеречься; а тот, кто скрывает свое лукавство и между тем действует злобно, будучи не легко уловим, может совершить много худого. Вот почему и Христос повелел бодрствовать, когда явятся такие люди, потому что они "приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные" (Мф.7:15). "А я, по множеству милости Твоей, войду в дом Твой" (ст. 8). Так как в состав Церкви входили и такие люди – язычники, волшебники, убийцы, чародеи, лжецы, лицемеры, а она сказала, что Бог ненавидит и отвращается их, то, желая показать, что она не по праву и не за добрые дела свои, но по человеколюбию Божию избавилась от них и введена во внутренние покои Его, присовокупляет: "я, по множеству милости Твоей, войду в дом Твой". Чтобы кто-нибудь не сказал: как ты, сделавшая то и то, получила спасение? – она показывает, каким образом она получила спасение, именно, что она спасена по великому человеколюбию, по неизреченной благости Божией. Но бывают люди неизлечимо больные, которые не принимают и милости, как, например иудеи. Благодать и милость, хотя бы благодать и милость, но и они спасают лишь желающих и принимающих благодать, а не упорствующих и нежелающих принять этого дара, каковы были иудеи, о которых и Павел говорил, что они, "не разумея праведности Божией и усиливаясь поставить собственную праведность, они не покорились праведности Божией" (Рим.10:3). Сказав о том, что принадлежит Богу, далее она говорит и о том, что принадлежит ей. "Поклонюсь святому храму Твоему в страхе Твоем" (ст. 8). Когда я получу благодать, говорит, тогда представлю должное и с моей стороны, принесу тебе такую жертву: "поклонюсь святому храму Твоему в страхе Твоем", – не так, как многие из молящихся, которые в это время почесываются, зевают, дремлют, но, говорит, со страхом и трепетом. Кто молится таким образом, тот отлагает всякое зло, располагается ко всякой добродетели, приобретает себе благоволение Божие. "Господи! путеводи меня в правде Твоей, ради врагов моих" (ст. 9). Сказав во славу Богу, что Он ненавидит зло, что Он человеколюбив и промышляет о нас, – сказав о своем спасении и о том, каким образом она спасена, – сказав, что сделала и она по получении спасения, именно, что она отвратилась от зла и прилепилась к добродетели, – подав добрые надежды и живущим порочно, что и они могут получить милость, если захотят исправиться, она потом обращает речь свою в прошение и говорит: "Господи! путеводи меня в правде Твоей". Этим она научает слушателя, прежде всего, воссылать славословие Богу и благодарить Его за полученные благодеяния, а потом просить, чего желает, и опять благодарить за то, что получит. Но посмотрим, чего она просит. Не житейского ли чего-нибудь? Не временного ли? Не скоропреходящего ли? Не о богатстве ли говорит она? Не о славе ли? Не о власти ли? Не об отмщении ли врагам ее? Ничего такого не просит она. Чего же? "Господи! путеводи меня в правде Твоей, ради врагов моих". Видишь ли, что она не просит ничего временного, и как она испрашивает вышней помощи. Ведь идущие таким путем особенно нуждаются в этой помощи. "Правдою" же называется здесь добродетель вообще. И хорошо она сказала: "в правде Твоей", – потому что есть и человеческая правда, правда по законам внешним, но правда малозначащая, не имеющая совершенства и полноты и основывающаяся на человеческих соображениях. А я, говорит, прошу твоей правды, которая нисходит от Тебя и которая возводит на небо; прошу и помощи, чтобы приобрести эту правду.

5. Хорошо также она сказала: "путеводи", потому что настоящая жизнь есть путь, имеющий нужду в высшем наставлении. Если мы, намереваясь войти в город, нуждаемся в человеке, который указал бы нам путь, то тем более, намереваясь войти на небо, имеем нужду в высшей помощи, которая бы и показывала путь, и утверждала, и руководила, потому что есть много распутий, которые отклоняют от пути. Поэтому мы должны держаться десницы Божией. "Ради врагов моих". Многие, говорит, восстали на меня враги, желая отклонить меня от этого пути, ввести в заблуждение и вывести на другой путь. При таких злоумышлениях, при таких соблазнах, руководи Ты меня Сам; я имею нужду в Твоей помощи. Впрочем, если руководить есть дело Божие, то быть достойным руководства десницы Божией есть дело нашего усердия. Если сам ты будешь нечист, то не поддержит тебя десница Божия, – если напр., ты будешь любостяжателен, или иметь какую-нибудь другую нечистоту. "Исправи предо мною путь Твой", т.е. сделай его для меня известным, ясным, знакомым; сделай его прямым для меня. Другой переводчик говорит: "уровняй предо мною путь Твой" (όμάλισον έμπροσθέν μου τήν όδόν σου), т.е. сделай его удобным, легким (Симмах). "Ибо нет в устах их истины: сердце их – пагуба" (ст. 10). Мне кажется, здесь он говорит и о тех, которые находятся в заблуждении, осуждая уста и сердце, как чуждые всего доброго, и о тех, которые живут порочно. "Гортань их – открытый гроб" разумеет или то, что они склонны к убийству, или то, что они произносят мертвящие и зловонные учения. Впрочем, не погрешит и тот, кто гробом отверстым назовет уста, произносящие срамные слова, потому что это зловоние, исходящее из гниющей души, гораздо хуже чувственного зловония. Таковы же уста корыстолюбцев, которые не произносят ничего здравого, а одни убийства и хищения. Итак, да не будут уста твои гробом, но пусть будут сокровищницею. Сокровищницы весьма много отличаются от гробов тем, что последние портят то, что принимают, а первые сохраняют. Поэтому имей и ты всегда пребывающее богатство любомудрия в устах, а не зловоние какое-нибудь и гнилость. И не просто сказала: "гроб", но: "открытый гроб", чтобы лучше выразить их отвратительность. Такие слова следует скрывать; а они произносят их, и таким образом еще больше обнаруживают болезнь свою. С мертвыми телами мы поступаем иначе, предаем их земле; а они поступают с своими словами наоборот, и что следовало бы скрывать в глубине сердца и подавлять, то они произносят, причиняя вред многим и предлагая на всеобщее позорище. Будем же, увещеваю вас, отгонять от себя таких людей. Если мертвые тела мы погребаем вне города, то тем больше нужно отгонять куда-нибудь далеко произносящих мертвые и срамные слова и не желающих скрывать их, потому что такие уста – зараза для целого города. "Языком своим льстят". Вот и другой вид зла. Одни скрывают коварство в душе своей, произнося слова льстивые, а другие так злы, что сами слова помрачают своею злобою и строят козни и обманы. "Осуди их, Боже, да падут они от замыслов своих" (ст. 11). Заметь и здесь кротость молитвы. Не сказала: накажи; но: "Осуди их" и прекрати злобу их; сделай злоухщрения их безуспешными. А молиться, чтобы не преуспевали злые дела их, значит – молиться об их же пользе. "По множеству нечестия их, отвергни их, ибо они возмутились против Тебя" (ст. 11) – т.е. я нисколько не забочусь о том, что делается со мною, но скорблю о том, что касается Тебя. Подлинно, любомудрой душе свойственно – не мстить за оскорбление себя, но сильно восставать против оскорбления Бога. Между тем многие поступают напротив, оставляя без внимания касающееся Бога и с великою силою мстя за себя. Не таковы святые, но они сильно восставали против оскорблений, касающихся Бога, а касающиеся их самих оставляли без внимания. "И возрадуются все уповающие на Тебя" (ст. 12). Вот и плод молитвы: и те делаются лучшими и отстают от пророков, и другие получают великое удовольствие, видя их перемену, обращение к лучшему и успешное исправление. "Вечно будут ликовать, и Ты будешь". Вот самая постоянная радость. Другие радости бывают нисколько не лучше водных потоков, лишь только являясь и тотчас исчезая; а радость по Боге бывает продолжительна и тверда, надежна и постоянна, не нарушается никакими неожиданными обстоятельствами, но еще более возвышается от самих препятствий. Так апостолы подвергались биению, и радовались (Деян.5:40); Павел терпел скорби и ликовал, готовился умереть и призывал других к участию в своей радости: "но если я", говорил он, "и соделываюсь жертвою за жертву и служение веры вашей, то радуюсь и сорадуюсь всем вам. О сем самом и вы радуйтесь и сорадуйтесь мне" (Флп. 2:17,18). Кто радуется, таким образом, с теми обитает Бог. Вот почему и она говорит: "вечно будут ликовать, и Ты будешь". Тоже самое выражал и Христос, когда, желая показать неизменяемость этой радости, говорил; "но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас" (Ин.16:22). И Павел говорит еще: "Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь" (1Фес.5:17,18). "И будут хвалиться Тобою любящие имя Твое". Этим только и можно хвалиться, этому только радоваться, этим только восхищаться. А кто хвалится вещами житейскими, тот нисколько не отличается от людей, веселящихся во сне.

6. Да и есть ли, скажи мне, в вещах человеческих что-нибудь такое, чем бы можно было хвалиться? Сила ли телесная? Но она не составляет достоинства, зависящего от нашего произволения, и потому хвалиться ею мы не можем; притом она скоро ослабевает и теряется, а нередко даже служит во вред имеющим ее и пользующимся ею не так, как должно. То же надобно сказать о красоте и благообразии, о богатстве и власти, о роскоши и о всех предметах житейских. Но похвала от Бога и любовь в Нему – вот украшение, которое лучше всего, – вот отличие, которое превосходит тысячи диадем, хотя бы удостоившийся этого находился в узах. Это украшение не уменьшается ни от болезни, ни от старости, ни от перемены обстоятельств, ни от неблагоприятных времен, ни от самой смерти, но делается тогда еще блистательнее. "Ибо Ты благословляешь праведника, Господи" (ст. 13). Так как многие, имеющие подобное настроение и особенно преданные добродетели подвергаются осуждению и осмеянию, то чтобы кто-нибудь из людей более слабых не падал духом, посмотри, как пророк укрепляет душу его: "ибо Ты", говорит, "благословляешь праведника". Какой вред от того, что люди и вся вселенная презирают его, если Владыка ангелов восхваляет его и прославляет? Точно также нет никакой пользы от того, если бы все, живущие на суше и на море, прославляли, а Он не благословлял. Поэтому будем всегда стремится к тому, чтобы Он нас прославил, чтобы Он нас увенчал. Если будет так, то мы станем выше всех, хотя бы мы находились в бедности, хотя бы в болезнях, хотя бы в крайне стесненных обстоятельствах. Так и блаженный Иов, сидевший на куче нечистот, покрытый гноем ран и бесчисленным множеством червей, терпевший невыносимые страдания, презираемый рабами, оскорбляемый друзьями, врагами и женою, доведенный до бедности, голода и неисцельной болезни, был блаженнее всех. Почему? Потому, что Бог благословил его, говоря: "был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла" (Иов.1:1). – "Благоволением, как щитом, венчаешь его". В заключение пророк опять произносит благодарность, воссылая благодарственное славословие Богу. Что значит оружие благоволения? Оружие превосходное, оружие по сердцу Божию, оружие самое благонадежное. Смысл этих слов следующий: Ты оградил нас самою лучшею помощью. Другой переводчик говорит: увенчаешь его (στεφανώσεις αΰτόν) (Акила), относя это к праведнику таким образом: Ты увенчаешь его, праведника, т.е. твое благоволение служит ему вместо оружия и оружия превосходного; или так: Ты ограждаешь праведника самою лучшею помощью, так что ни доблести его не лишаются безопасности, ни безопасность его не лишается славы. Подлинно, кто может быть сильнее, кто доблестнее человека, охраняемого вышнею десницею? Этот венец сплетается из милости, как сам Давид говорит в другом месте: "венчает тебя милостью и щедротами" (Пс. 102:4). Он сплетается и из правды, как говорит Павел: "а теперь готовится мне венец правды" (2Тим.4:8). Он есть и венец благодати, как другой писатель говорит: "возложит на голову твою прекрасный венок, доставит тебе великолепный венец" (Притч.4:9).

Он есть венец славы, как говорить Исаия: "будет великолепным венцом и славною диадемою" (Ис.28:5). Этот венец имеет в себе все – и человеколюбие, и правду, и благодать, и славу, и красоту; он есть дар Божий, приносящий разнообразную благодать. Он есть и венец нетления, как говорит Павел: "те для получения венца тленного, а мы –

нетленного" (1Кор.9:25). Таким образом, смысл приведенных слов следующий: Ты окружил нас безопасностью и славою. Таковы дары Божии – крепки и прекрасны; таковы венцы Его. У людей же бывает не так, но кто в славе, тот не в совершенной безопасности; а кто в безопасности, тот не всегда в славе; то и другое у них не легко соединяется, а если и соединяется, то скоро разрывается. Например: люди, облеченные властью, знатные и славные, не находятся в безопасности, но потому самому, по величию славы своей, они особенно и стоят на опасном месте; люди отверженные и презренные, находясь в безопасности по своей неизвестности, не пользуются честью, но потому особенно, что находятся в безопасности, не имеют почестей. А у Бога не так, но то и другое, и безопасность и слава, соединяются в высочайшей степени. Поэтому, представляя величие этих благ, и прежде всего то, как велико благо – быть угодным Богу, в чем заключается и оружие, и слава, и безопасность и множество других благ, с терпением будем проходить предстоящий нам подвиг, не будем никогда падать духом и оставаться без оружия. В этом роде войны невозможно воину оставлять оружие, но только тогда оканчиваются труды, когда оканчивается зрелище; а зрелище оканчивается тогда, когда душа отрешается от тела. Итак, пока мы в здешней жизни, нам нужно постоянно бороться, и сидя дома, и выходя на торжище, и вкушая пищу, и в болезни, и в здоровье. Даже время болезни бывает особенно временем этой борьбы, когда болезненные чувствования со всех сторон тревожат душу, когда скорби осаждают ее, когда диавол стоит и подстрекает сказать какое-нибудь недоброе слово. Тогда-то особенно и нужно держать себя в безопасности, ограждаться броней, щитом, шлемом и другим оружием, и непрестанно благодарить Бога. Это страшные стрелы для диавола, это смертельный удар для злого духа, за это особенно даруются светлые венцы. Так и блаженный Иов, – ничто не препятствует нам опять обратиться к нему, – за то особенно сделался славным, за то стал знаменитым, за то удостоился венца, что он во время искушений, болезни и бедности показал неизменную душу и непоколебимое сердце, и воссылал Богу благодарственные славословия, эту духовную жертву. Жертвою были слова его, которые он произносил: "Господь дал, Господь и взял; [как угодно было Господу, так и сделалось;] да будет имя Господне благословенно!" (Иов.1:21). Так всегда будем поступать и мы, в искушениях, в бедствиях, в огорчениях, непрестанно прославляя и благословляя Бога, потому что Ему подобает слава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 6

В каком смысле нужно понимать приписываемые Богу Псалмопевцем ярость и гнев? – Всем людям, как немощным существам, нужно просить Господа о помиловании. – Почему виновные в одних и тех же грехах получают часто неодинаковое наказание? – Сокрушение о грехах и безропотное перенесение скорбей привлекают к человеку Божественную милость. – Особенное попечение в настоящей жизни о спасении души внушается Псалмопевцем чрез указание на невозможность покаяния после смерти и – собственный пример слезного, глубокого, сокрушения Псалмопевца во время ночи. – Что разумеется под оком, пришедшим в смятение, и "обветшанием"от врагов? – Удаление от порочных людей, хотя бы они были облечены в диадему, есть также путь к добродетели. – Увещание останавливать греховные влечения в самом начале.

1. Когда ты слышишь слова: ярость и гнев, в отношении к Богу, то же разумей под ними ничего человеческого: это – слова снисхождения. Божество чуждо всего подобного; говорится же так для того, чтобы приблизить предмет к разумению людей более грубых. Так и мы, когда беседуем с варварами, употребляем их язык; или когда говорим с младенцем, то лепечем подобно ему, хотя бы сами были мудрецами, снисходя к его малолетству. И что удивительного, если мы поступаем так в словах, когда поступаем так же и в делах, кусая руки и показывая вид гнева, чтобы исправить ребенка? Точно так и Бог употреблял подобные выражения, чтобы подействовать на людей более грубых. Он, когда говорил, заботился не о своем достоинстве, но о пользе слушающих. В другом месте, внушая, что гнев не свойствен Ему, Он сказал: "но Меня ли огорчают они? говорит Господь; не себя ли самих к стыду своему?" (Иер. 7:19)? Неужели ты хотел бы, чтобы Он, беседуя с иудеями, говорил, что Он не гневается и не ненавидит злых, так как ненависть есть страсть, – что Он не взирает на дела человеческие, так как зрение свойственно телам, – что Он и не слышит, так как и слух принадлежит плоти? Но отсюда вывели бы другое нечестивое учение, будто все совершается без Промысла. Избегая подобных выражений о Боге, многие тогда совершенно не знали бы, что есть Бог; а если бы не знали этого, то все погибло бы. Когда же введено учение о Боге в таком виде, то скоро следовало и исправление его. Кто убежден, что есть Бог, тот, хотя имеет и не надлежащее о Нем понятие и полагает в Нем нечто чувственное, но со временем убедится, что в Боге нет ничего такого. А кто убежден, что Бог не промышляет, что Он не заботится о существующем, что Его нет, тот какую получит пользу от бесстрастных выражений? Вот почему Бог, побеседовав с ними сначала таким образом и внушив им понятие о бытии Его, потом мало-помалу очищал их, возводя к истинному учению, говоря о Себе возвышенное, упоминая и о своем бесстрастии. Так другой пророк говорит: (Бог) "не утомляется и не изнемогает" (Ис.40:28). И тот самый пророк, который сказал, что Бог гневается, далее, желая внушить, что Божество бесстрастно, присовокупляет: "но Меня ли огорчают, не себя ли самих" (Иер.7:19)? И тот, который сказал, что Бог обитает в храме, сам говорит потом: "ибо Я Бог, а не человек; среди тебя Святый; Я не войду в город" (Ос.11:9), т.е. Я не ограничиваюсь местом. Если Он не опроверг всего подобного, то и сказанными словами благоразумнейшему дал понять, что Кто свободен от самых обыкновенных страстей, без которых невозможно жить, Тот тем более свободен от других. Поэтому и говорит пророк: "Ты – как человек изумленный" (Иер.14: 9)? И часто он говорит о бесстрастии Божием. Таким образом, и здесь, если слышишь о гневе, не разумей страсти. В самом деле, если люди, преданные любомудрию, по возможности воздерживаются от гнева, то тем более Существо неизменное и нетленное, неизреченное и непостижимое. Не видишь ли, что и врачи, отсекая или прижигая, делают это не по гневу, а с целью исправления, не потому, чтобы они гневались на больных, но из сострадания к ним и для избавления их от болезней? Итак, когда пророк сказал: "не в ярости Твоей обличай меня", то сказал следующее: не накажи меня за грехи мои, не отмсти мне за беззакония мои. "Помилуй меня, Господи, ибо я немощен" (ст. 3). Такое воззвание должны произносить все мы, хотя бы мы совершили тысячи добрых дел, хотя бы достигли самой высокой правды. Потому и он впоследствии говорит: "не оправдается пред Тобой ни один из живущих" (Пс.142:2); и еще: "если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, – Господи! кто устоит?" (Пс.129:3)? И Павел говорит: "хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь" (1Кор. 4: 4). И другой говорит: "кто может сказать: "я очистил мое сердце, я чист от греха моего?" (Притч. 20:9) Итак, все мы имеем нужду в милости, но не все достойны милости, потому что она, хотя и милость, ищет достойного, как сам Бог сказал Моисею: "кого помиловать – помилую, кого пожалеть – пожалею" (Исх.33:19). Поэтому, кто сделал что-нибудь достойное милости, пусть говорит: "помилуй меня"; а кто лишил себя возможности получить прощение, тот напрасно будет говорить: "помилуй". Если бы милость простиралась на всех, то никто не был бы наказан; но она делает некоторый выбор, ищет достойного и способного принять ее.

2. Часто многие бывали виновны в одних и тех же грехах, и получали неодинаковое наказание, потому что различные причины имели на них влияние. Если угодно, остановимся теперь на этом предмете. Согрешили все иудеи, когда поклонились идолу, и, однако, не все получили одинаковое наказание, но одни пали, а другие получили прощение. В грехах принимается во внимание не только сущность дела, но и душевное расположение, и время, и повод, и действия, следующие за грехом, именно: остался ли кто во грехах, или раскаялся, случайно ли согрешил, или по обольщению, или с намерением. И многое другое принимается во внимание – и различие времени, и общественное устройство. Например: грешили жившие в ветхом завете, грешат и живущие в новом; но те и другие получают неодинаковое наказание, а последние – более тяжкое. Это показывает и Павел, когда говорит: "если отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет?" (Евр.10:28,29) Словами: "то сколь тягчайшему наказанию повинен будет", он выражает усиленное наказание. Грешили жившие прежде закона, грешили и жившие под законом; но первые подвергаются наказанию более легкому. Показывая это, Павел говорит: "те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут", – "не имея закона", т.е. не тяжким, но более легким образом, – "а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся " (Рим.2:12). Почему? Потому, что одни имеют своим обвинителем природу, а другие вместе с природою и закон; те, которые получили большее наставление, подвергнутся и большему наказанию. Также и достоинства лиц имеют влияние на это, как можно видеть из жертвоприношений. За весь согрешивший народ приносилась такая же жертва, какая за одного священника. Это показываете, что чем выше достоинство лиц, тем тягчайшее полагается им наказание за грехи. Вот почему простая женщина прелюбодействовавшая умерщвлялась, а дочь священника сжигалась. И по другим обстоятельствам бывает прощение, или усиление наказания, – когда, например, согрешивший терпит здесь наказание, а другой наслаждается удовольствиями. Последний получит большее наказание там, а первый меньшее, если здесь не воздаст всего. Объясняя это, Христос представляет Авраама говорящим богатому: "вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь – злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь" (Лк.16: 25).

Этот получил полное наказание в тех страданиях, которые терпел он здесь; другие же получают не полное, но отчасти, потому и там наказываются легким образом. Также от большего или меньшего знания происходит различие наказания, как говорит Господь: "раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше" (Лк:12:47,48). И многое другое можно представить такое, что производит различие в наказаниях и различие в милости и человеколюбии. Посмотри и на первозданных людей. Согрешила Ева, согрешил и Адам, совершив один и тот же грех; оба вкусили от плодов древа, но оба получили неодинаковое наказание. Совершил убийство Каин, совершил его и Ламех; но один помилован, а другой наказан. Некто собирал дрова в субботу, и не получил прощения; а Давид совершил убийство и прелюбодеяние, и удостоился прощения. Займемся же исследованием этого, потому что гораздо лучше исследовать, чем заниматься пустословием и провождением времени в собраниях на площадях. И весьма полезно не только найти разрешение этого, но даже искать его, хотя бы и не нашли. Принудим же себя заниматься этим и проводить в этом все время. Итак, почему (нужно обратиться к вышесказанному), почему из всех иудеев, сделавших тельца, одни были наказаны, а другие нет? Потому что одни раскаялись и, несмотря на природу, по благочестивой ревности убивали своих близких, а другие остались во грехе; грех был равный, а последствия неравные. Почему Адам и Ева наказаны не одинаковым наказанием, хотя грех их был один и тот же? Потому что не одно и тоже – быть обольщенным от жены, или от змия. Потому Павел и назвал это обольщением: "и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление" (1Тим.2:14). Почему и собиравший дрова не получил прощения? Потому что нарушить заповедь, лишь только данную, было великим преступлением; притом нужно было и другим внушить великий страх. Тоже было с Ананиею и Сапфирою. Так и мы, когда согрешаем, будем смотреть, достойны ли мы милости, сделали ли что-нибудь такое, за что бы получить помилование, покаялись ли, сделались ли лучшими, отстали ли от греха. Ведь и спасение раскаявшегося есть дело милости. Так и Псалмопевец здесь испрашивает спасения за слезы, за рыдания: "каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою" (ст. 7), т.е. за сокрушение. "Кости мои потрясены; и душа моя сильно потрясена" (ст. 3, 4). Говорит это не вдруг, но наперед указывает на слабость природы: "помилуй меня", говорит, "Господи, ибо я немощен". Так он сказал, внушая, что одной немощи природы недостаточно, потому что, если бы этого было достаточно, то мы все бы спаслись, так как все мы – люди.

3. Впрочем, если сказать точнее, то, может быть, пророк и не это разумеет здесь, а указывает на немощь, происходящую от искушений, представляя и в этом немалое основание к получению милости и снисхождения. Тоже выразил он и далее в словах: "обветшало от всех врагов моих" (ст. 8). Ведь и скорбь, переносимая с благодарностью, может служить основанием к великому снисхождению и делать Бога милостивым к нам. Ее-то, кажется мне, он и разумеет здесь, когда говорить: "исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены".

Не сказал: отпусти мне, или: прости мне, но: "исцели" просит, чтобы исцелены были прежние раны. Под "костями" здесь разумеет он всю силу; под "потрясением" – поражение, наказание, мучение. "Исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены; и душа моя сильно потрясена". В деле врачевания сходятся три, или – лучше – четыре или даже пять предметов: врач, искусство, больной, болезнь и сила лекарств, и у них бывает некоторое сопротивление и борьба: если вместе с врачом, искусством и лекарствами будет действовать и воля больного, то болезнь побеждается; а если больной не станет действовать вместе с ними, то он усилит болезнь свою; или, если при своей слабости станет действовать против врача, лекарств и искусства, то погубит себя. Так точно бывает с нами и здесь, или – лучше – не так, но гораздо удивительнее. У врачей часто, не смотря на то, что больной действует согласно с болезнью, искусством и лекарствами, не бывает никакого успеха, потому что, когда ослабевает природа, тогда и искусство недействительно, и сила лекарств исчезает по какой-то причине. У Бога же не бывает так, но, если ты станешь действовать вместе с Врачом, то всякая рана непременно исцелится, потому что здесь не человеческое искусство, которое может оставаться недействительным, но божественная сила, которая побеждает и природу, и болезни, и пороки, и всякое зло. Поэтому и пророк, прибегая к Богу, как врачу, со слезами говорит: "исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены". Впрочем, некоторые полагают, что он говорит здесь о том смятении, которое происходит от греха, потому что, как в то время, когда сильные ветры нападают на море, все возмущается, песок из глубины поднимается вверх, и плывущие подвергаются опасности, так точно и у нас здесь душа возмущается, тело содрогается, все наполняется смятением, наша ладья совершенно расстраивается, распространяется великая тьма и великое смущение, и все волнуется, сбившись с своего места. Это особенно бывает во время порочных пожеланий, гнева и несчастий. От всего этого и душа и кости приходят в смятение, и взор извращается, и глаза смотрят беспорядочно. Как кони, когда возница приходит в смущение, несутся в беспорядке, так и у нас, когда расстраивается ум, все приходит в беспорядок, все извращается и сбивается с своего пути. При этом нужно сказать и то, как происходит такое смятение. Оно происходит в душе не так, как в море – от напора ветров, от какого-нибудь неожиданного случая, – но от нашей беспечности. Подлинно, мы сами бываем причиною того, есть ли оно в нас или нет. Именно: когда возбуждается похоть, то печь не разгорится, если ты не подложишь огня, если не дашь ему пищи; а эта печь не разгорится, если ты не станешь засматриваться на благообразные лица, если не станешь гоняться за другими красотами, если не станешь ходить на зрелища нечестия. Если ты не будешь утучнять плоти пресыщением, если не будешь потоплять ума в вине, то не поднимется этот пламень, не разгорится эта печь, не рассвирепеет этот зверь, не погибнет от него, как от буйных ветров, чистота души. Итак, скажешь, этого достаточно для избежания пламени греха? Нет, одного этого недостаточно, а нужно присовокуплять и нечто другое: непрестанные молитвы, общение со святыми, сообразный пост, постоянное воздержание, надлежащие занятия, и прежде всего другого страх Божий, памятование о будущем суде, невыносимых наказаниях и обетованных благах. Соблюдая все это, ты можешь обуздать рассвирепевшую похоть и остановить волнующееся море. "Ты же, Господи, доколе? Обратись, Господи, избавь душу мою, спаси меня ради милости Твоей" (ст. 4, 5). Пророк непрестанно говорит: "Господи", приводя это слово, как некоторое право на снисхождение и милость. И действительно, величайшая наша надежда в неизреченном Его человеколюбии, в том, что Он так готов оказывать снисхождение. А слово: "доколе" есть выражение человека не оскорбленного или негодующего, но скорбящего, сетующего и изнемогающего под бременем искушений.

4. "Обратись, Господи, избавь душу мою". О двух предметах говорит здесь пророк: о том, чтобы Господь обратился, и чтобы избавил душу его. Праведники особенно заботились о том, чтобы Господь примирился с ними, был милостивым и благосклонным к ним и не отвращался от них. За этим следует и другое: чтобы избавлена была душа. Не так поступают многие из людей, особенно более грубых, – они ищут одного только, как бы устроить свое настоящее благополучие. А праведники напротив заботились о том, как бы получить спасение души, драгоценнее которой для них не было ничего. "Ибо в смерти нет памятования о Тебе: во гробе кто будет славить Тебя?" (ст. 6) Посмотри, сколько он приводит причин ко спасению. "Ибо я", говорит, "немощен; ибо кости мои потрясены" так как я прошу этого у Господа; "ибо в смерти нет памятования о Тебе", – выражая этими словами не то, будто наше бытие оканчивается с настоящей жизнью, – нет, он знал учение о воскресении, – а то, что после отшествия отсюда покаяние уже не может иметь места. Так и богач исповедовал грехи свои и раскаивался, но это не принесло ему никакой пользы по неблаговременности (Лк.16). И девы желали получить елей, но никто не дал им (Мф.25). Поэтому и пророк просит, чтобы здесь были омыты грехи его, дабы пред страшное судилище он мог предстать с дерзновением. Далее, желая научить, что при Божием человеколюбии должны быть и наши собственные усилия, – потому что, если бы мы указывали и на немощь свою, и на смятение свое, и на благость Божию, и на все то, что он сказал, но не приложили должного с нашей стороны, то не было бы нам никакой пользы, – посмотри, что присовокупляет он: "утомлен", говорит, "я воздыханиями моими: каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою" (ст. 7).

Пусть выслушают живущие в низком состоянии, какое покаяние приносил царь, облекавшийся в порфиру; выслушаем это и мы, и умилимся. Он не только трудился, но утруждался воздыханиями, не только плакал, но слезами омывал постель свою, и не один, два или три дня, но каждую ночь; и не о прошедшем только говорит, но и о будущем. Не думайте, что он, сделав так однажды, потом предался покою; нет, он всю жизнь, постоянно поступал таким образом, – не так, как мы, которые часто, сделав это какой-нибудь один день, или даже не сделав ни однажды, предаемся смеху, роскоши и удовольствиям. Не так он поступал, но проводил жизнь в постоянных слезах. Будем же и мы подражать его исповеданию. Если мы не захотим плакать здесь, то по необходимости должны будем воздыхать и плакать там; притом там без пользы, а здесь с пользою, там со стыдом, а здесь с великим благоприличием. А что это непременно будет, о том послушай, как говорит Христос: "там будет плач и скрежет зубов" (Мф.8:12). Не испытают этого плачущие здесь, но они получат великое утешение: "блаженны плачущие, ибо они утешатся" (Мф.5:4); "горе вам, богатые! ибо вы уже получили свое утешение" (Лк.6:24). Пусть выслушают имеющие золотые кровати, какая была кровать у царя, – не украшенная драгоценными камнями, не испещренная золотом, но омытая слезами. Для него ночи были ночами не отдохновения, а воздыханий и слез. Так как днем развлекало его множество забот, то время, которое все употребляют на отдых, он делал временем исповедания, проливая тогда самые горячие слезы. И всегда хорошо – плакать, но особенно во время ночи, когда никто не препятствует этому дивному удовольствию, когда желающий может предаваться ему с полной свободою. Испытавшие понимают, что я говорю, знают, какую радость доставляют эти источники слез. Эти слезы могут угасить неугасимый пламень, ту реку, которая течет пред судилищем. Вот почему и Павел три года плакал день и ночь, исправляя чужие недостатки (Деян.20:31); а мы и о своих не плачем, но, предавшись смеху и сластолюбию, ночью погружаемся в глубокий сон. У нас, когда одни предаются сну, подобию смерти, другие бодрствуют бодрствованием, которое хуже смерти, размышляя в это время о барышах и доходах и устрояя козни другим. Не таковы истинно бодрствующие, но они возделывают души свои, окропляя их слезами, как дождем, и взращивая семена добродетели. Никакому пороку и разврату недоступно ложе, принимающее такие слезы. Проливающий эти слезы нисколько не думает о земном, избавляет душу свою от всякого беспокойства и делает ум свой светлее солнца. Не подумайте, что я говорю только монахам; это увещание относится и к мирянам, и к ним еще более, нежели к тем, потому что они особенно имеют нужду в врачествах покаяния. Кто плачет таким образом, тот встанет с душою, превосходящею тихую пристань, отвергнув все страсти; исполнившись великого веселия. он пойдет в дом Божий с дерзновением; с ближним он будет беседовать с удовольствием, потому что в нем не гнездится гнев, не воспламеняется ни похоть, ни сребролюбие, ни зависть, и ничто подобное. Это ночное стенание и слезы прогоняют все это, как бы диких зверей, скрывающихся внутри. "Иссохло от печали око мое" (ст. 8). Видишь ли сокрушенную душу? Высказав покаяние, пророк опять говорит о страданиях, о смущении души, о страхе, происходящем от представления гнева Божия.

5. Под "оком" он разумеет здесь око духовное, ту распознавающую и разумную способность души, которая обыкновенно возмущается от представления своих грехов. Так как он постоянно имел пред глазами свои прегрешения и представлял гнев Божий, то проводил жизнь со страхом и не в беспечности, как живут многие, но в подвигах и сокрушении. Такое смятение есть источник спокойствия; такой страх есть залога безопасности; предающийся такому волнению предотвращает всякую бурю, а не имеющий такой души подвергнется страшному крушению. Как судно, ненагруженное и предоставленное течению буйных ветров, скоро потопляется, так и душа, живущая беспечно, подвергается бесчисленным страстям. Потому и блаженный Павел, выражая такое страдательное состояние души, сказал: "дойдя до бесчувствия, предались распутству так, что делают всякую нечистоту с ненасытимостью" (Еф.4:19). И как кормчий, пока тревожится заботами о плывущих, всем доставляет спокойствие, а когда освободит себя от забот и заснет, то производит великое смятение, так точно и человек, предаваясь подвигам, страху и трепету, доставляет душе своей спокойствие, а предаваясь сну беспечности. потопляет ладью. "Обветшало от всех врагов моих". Что значит: "обветшало"? Я изнемог, говорит, от врагов моих. Подлинно, жизнь наша исполнена подвигов и окружена бесчисленными врагами, которые бывают еще сильнее, когда мы впадаем в прегрешения. Поэтому нужно делать все для того, чтобы избежать рук их и никогда не входить с ними в общение; это – залог величайшей безопасности для нас. Указывая на сонм этих врагов, Павел говорит: "брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной" (Еф.6:12). Если же таков сонм наших врагов, то нужно всегда и постоянно быть вооруженными и избегать поводов ко грехам. Ничто так не делает нас ветхими, как грех. Потому и Павел, заповедуя предохранять себя от происходящей отсюда ветхости, говорить: "и не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего" (Рим.12:2). Итак, если ты сделался ветхим от греха, обнови себя покаянием. "Удалитесь от меня все, делающие беззаконие, ибо услышал Господь голос плача моего, услышал Господь моление мое; Господь примет молитву мою" (ст. 9,10). Не маловажен и этот путь к добродетели, чтобы избегать людей порочных. Этого требует от нас и Христос, и притом с такою силою, что повелевает отвергать даже друзей столь близких к нам, как необходимейшие члены, если они соблазняют нас и общение с ними приносит нам какой-нибудь вред. "Если же правый глаз твой соблазняет тебя", говорит Он, "вырви его и брось его; если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя" (Мф.5:29,30), – разумея здесь не члены телесные, – нет, – но близких друзей, которых дружбу должно отвергать, если она не приносит пользы ни им, ни нам, а причиняет вред. Таким образом, упражняясь в добродетели, и сам пророк не только не искал подобных обществ, но тщательно удалял их от себя. 6. Вот плод покаяния, вот польза от слез! Душа, сокрушенная таким образом, не предается уже никакой страсти. Так будем поступать и мы. Если человек, причиняющий нам вред, будет даже облечен в диадему, не станем дорожить и дружбою, потому что нет ничего хуже человека, преданного порокам, хотя бы он был царем; и напротив, нет ничего выше человека, стяжавшего добродетель, хотя бы он был узником. "Ибо услышал Господь голос плача моего". Не сказал просто: "ибо услышал Господь голос мой", но: "голос плача моего". Видишь ли, как обильно выражает он и свои действия, и глас, и плач, называя здесь голосом не звук вопля, но душевное расположение, и плачем – не только слезы глаз, но и слезы души? Кто предается покаянию и бывает услышан Богом, тот легко может достигнуть и этого блага – избегать общения с людьми порочными. "Да будут постыжены и жестоко поражены все враги мои; да возвратятся и постыдятся мгновенно" (ст. 11). Это желание заключает в себе великую пользу, т.е. чтобы они устыдились и возвратились назад, потому что если идущие худо устыдятся и возвратятся назад, то отстанут от пороков. Как мы, видя человека, стремящегося к пропасти, удерживаем его от дальнейшего стремления и говорим: "человек, куда ты стремишься? – пред тобою пропасть", так точно и пророк желает, чтобы злые возвратились назад. Так и взбесившаяся лошадь, если кто-нибудь скоро не удержит ее, скоро погибает. Так и врачи с великой поспешностью стараются остановить дальнейшее распространение яда какого-нибудь ядовитого животного, часто заражающего все тело, пресекая происходящий от него вред. Так точно будем поступать и мы, будем с великой поспешностью истреблять в себе порок, чтобы эта болезнь, развиваясь, не усилилась. Греховные раны, будучи оставляемы в пренебрежении, делаются больше, и не ранами только ограничиваются эти болезни и немощи, а рождают бессмертную смерть, тогда как, будучи исторгаемы вначале и когда еще малы, они не сделаются и великими. Смотри: кто старается не обижать, тот не будет ссориться; кто не знает ссор, тот будет сохранять дружбу; кто сохраняет дружбу, тот не будет иметь врагов; кто не имеет врагов и питает любовь, тот исполнит всякую добродетель. Не будем же пренебрегать началом зол, чтобы они не возросли больше. Иуда, если бы остановил свое сребролюбие, не дошел бы до святотатства; а если бы удержался от этого, то не достиг бы величайшего зла. Потому и Христос запрещает не только блуд или прелюбодеяние, но и нескромный взгляд, истребляя порок в самом корне, чтобы легче можно было преодолеть его (Мф.5:28). Так Бог поступал и с иудеями; хотя более чувственно и прообразовательно, – потому что говорил к людям плотским, – однако поступал. Как в каким образом? Он не дозволял делать между рабочими животными какого-нибудь смешения различных родов (Втор.22:10); не дозволял есть кровь бессловесных животных (Лев.17:10); не дозволял удерживать залогов после вечера (Втор.14:12), – предотвращая таким образом важные преступления, именно: первым – мужеложство, вторым – убийство, третьим – жестокость и бесчеловечие. А ныне все делается открыто и с великим бесстыдством; потому и извратилось все. Итак, когда в тебе зародится малая страсть, не смотри на то, что она мала, но представь, что она, будучи питаема, производит величайшие бедствия. В доме, когда мы видим загоревшимся малый клочок льна, то смущаемся и поднимаем шум, потому что смотрим не на начало, а от начала заключая к концу, беспокоимся и бегаем, чтобы погасить пожар. Но сильнее огня распространяется в душе порок; поэтому нужно предупреждать его. Если мы останемся беспечными, то труднее будет исправление. Тоже можно видеть и на корабле: плывущие не тогда начинают беспокоиться, когда море уже чрезмерно взволновалось, но когда видят, что оно готово взволноваться. Не будем же оставаться беспечными при малых грехах, но станам истреблять их с великой силою, чтобы избегнуть больших, и сподобиться будущих благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 7

Объяснение надписания псалма при пособии других, кроме греческого 70-ти, переводов. – Кто был упоминаемый здесь Хусий? – Подаваемый им поучительный пример упования на Бога и верности людям добродетельным, не взирая на бедствия последних. – Совет Хусия Архитянина Авессалому и благотворность его для преследуемого Давида, который и выразил в этом псалме благодарность Богу. – Незлобивая молитва Давида о спасении от видимых и невидимых врагов. – Как нужно молиться, чтобы быть услышанным от Бога? – Исповедание Давидом своей неповинности и незлобия, превосходящего требования ветхозаветного закона. – Увещание – не только не иметь вражды к врагам, но и истреблять ее корень – сребролюбие и тщеславие. – Буквальное объяснение ст. 7-10: воскресни Господи гневом Твоим... да скончается злоба грешных. Говоря: суди меня Господи по правде моей не разногласит ли Псалмопевец о сказанным им: не вниди в суд с рабом Твоим? – Кого любит Бог. – Страдание многих праведников в этом мири предуказано Господом и установлено неисследимою божественною премудростью для блага человека. – Плача достойны грешники, не получающее здесь наказания. – Почему мы не каждодневно наказываемся за свои грехи? – Благотворность наказания грешников для праведников. – Объяснение слов: испытали сердца и утробы...; праведна помощь... Бог судитель праведен... Какие есть у нас грехи общие, каждодневные, и чем угрожает Псалмопевец нерадивым о своем исправлении? – Приписывая Богу лук, меч и стрелы, Псалмопевец употребляет человекообразные выражения для того, чтобы тронуть и грубых людей и возбудить страх наказания. – Проявление божественного человеколюбия в самих угрозах наказания. – Копающий яму ближнему сам впадет в нее. – Преспеянию в добродетели особенно способствует частое собеседование с Богом в молитве. – Увещание любить Бога не за блага Его, а ради Его Самого.

1. Следовало бы так хорошо знать Писания и исторические события, чтобы нам не нуждаться в пространном их изложении; но так как одни, занимаясь делами житейскими, другие, предаваясь беспечности, не слыхали об них, то необходимо изложить пространно предмет этого псалма. Слушайте же внимательно. Какой предмет этого псалма? Псалом Давиду, его же воспет Господеви. Другой переводчик (Акила) говорит: псалом о неведении Давиду (ψαλμός ύπερ άγνοίας τω). Третий (Симах): неведение Давиду (άγνόημ τω Δαυίδ), и вместо Хусия читает: Ефиоплянина (Акила). Но сказанное и теперь еще неясно, потому что вы не знаете истории. А так как мы должны не обличать только, но и учить, то необходимо рассказать самое событие. Итак, нужно, прежде всего, сказать, кто был этот Хусий, сын Иемениин, и какие были слова его, за которые Давид воспел Богу этот псалом?

У Давида быль сын, Авессалом, юноша непокорный и развратный. Он восстал некогда против отца и, изгнав его из царства, из дома и отечества, сам вместо него овладел всем; не постыдился ни природы, ни воспитания, ни возраста, на предшествовавших событий, но был так жесток и непокорен, уподобляясь более зверю, нежели человеку, что, расторгнув все эти препятствия, попрал сами законы природы в наполнил все смятением и ужасом. Да, тогда все было нарушено: законы природы, стыд пред людьми, благоговение пред Богом, человеколюбие, милосердие, благодарность за воспитание, уважение к старости. Если он не хотел уважать Давида, как отца, то должен был бы уважить его, как старца; если не уважал седины, то должен был бы постыдиться его, как благодетеля; если и не за это, то должен был бы постыдиться его, как не сделавшего ему никакой обиды; но страсть властолюбия изгнала из него всякий стыд и из человека сделала зверем. И, тогда как блаженный Давид, родивший и воспитавший его, скитался в пустыне, по чужой земле, как изгнанник, беглец и переселенец, испытывая все происходящие отсюда бедствия, он наслаждался благами отца. Когда дела находились в таком положении, когда и войска были на стороне Авессалома, в города покорились этому тирану, некто Хусий, человек честный, друг Давида, остался верным своей дружбе к нему, не смотря на перемену обстоятельств и, увидев его скитающимся в пустыне, разодрал свою одежду, посыпал голову свою пеплом, и плакал горько и искренно; и так как не мог сделать ничего другого, то предлагал ему утешение своими слезами. Он был друг не обстоятельств и власти, а друг добродетели; потому и при перемене власти он не изменил дружбе. Давид, видя такое участие его, сказал ему: правда, все это показывает в тебе друга, искренно расположенного к нам, но это нисколько не поможете нам, а нужно посоветоваться и рассудить, как бы окончить постигшие нас бедствия и найти какой-нибудь способ – избавиться из несчастных обстоятельств. Сказав это, он дает Хусию такой, совет: поди к моему сыну, прими на себя вид его друга и сообщи мне его намерения, а совет Ахитофела сделай тщетным. Этот Ахитофел тогда управлял тираном, был сведущ в воинском деле и искусен на войне и в сражениях, – почему Давид и боялся его больше, нежели самого тирана: так он был искусен! Выслушав это, Хусий повиновался; он не подумал ничего малодушного, или недостойного мужа, и не сказал: что, если я буду схвачен? Что, если будет открыто мое притворство? Что, если будет обличено мое лицемерие? Ахитофел искусен; может быть, он откроет и это, изобличит меня, и я погибну тщетно и напрасно. Ничего такого он не подумал и отправился в лагерь тирана, возложив во всем надежду на Бога и подвергнув себя опасностям. Все это сказано мною не для того только, чтобы восхвалить Давида, но чтобы показать и бедствия, которые потерпел он, и другое полезное, что можно извлечь из этой истории. Так, многие часто спрашивают: почему праведные бедствуют, а порочные наслаждаются спокойствием? Здесь можно найти ответ. Праведник был в несчастном положении, а злодей, отцегонитель, враг и противник самой природы – в счастье и царских чертогах. Но ни этот отсюда не получил никакой пользы, ни тот – святой не потерпел вреда; напротив, этот подвергся большим скорбям, а тот просиял еще светлее, сделавшись от скорби более чистым, как золото в горниле.

2. Отсюда научись, во-первых, не смущаться при подобных бедствиях, если ты видишь, что они случаются и с праведниками; во вторых, не изменяться, смотря по обстоятельствам, но помнить законы дружбы; в третьих, решаться и на опасности для добродетели; в четвертых, и среди несчастий сохранять надежду, ожидая помощи от Бога. Так и Хусий тогда не смотрел ни на войско, ни на страх пред тираном, ни на множество коней, ни на ряды воинов, ни на покорение городов, ни на пустыню, одиночество и слабость Давида; но видел только одно – неодолимую помощь Божию и Его благоволение, и, сообразно с этим рассуждая о той и другой стороне, нашел одну слабою, а другую сильною. Один поступал несправедливо, а другой сохранял справедливость; поэтому он, став не туда, где много людей, но где помощь добродетели, таким образом, удостоился благоволения Божия. Говорю это для того, чтобы и мы с праведными, хотя бы они были слабы, имели общение, а неправедных, хотя бы они были сильны, удалялись, – потому что порок, хотя бы он имел на своей стороне всю вселенную, слабее всего, а добродетель, хотя бы она оставалась одинокою, сильнее всего, – имея на своей стороне Бога. В самом деле, кто может спасти того, против кого действует Бог? Кто может погубить того, кому помогает Бог? Все это понимая, и не теряя надежды, Хусий пошел туда, куда был послан, и, пришедши и увидев приближающегося тирана, подошел к нему. Этот, внезапно увидев его и, будучи ослеплен властолюбием, не стал тщательно испытывать его, но, насмехаясь и укоряя, сказал: "отчего ты не пошел с другом твоим?" (2Цар.16:17), не назвав даже имени последнего по ненависти и великой вражде. Хусий, нисколько не смутившись и не испугавшись, отвечал: когда Бог был с ним, тогда я был на его стороне, а так как теперь Он с тобою, то следует служить тебе. Это возбудило гордость тирана, и в надменности, не исследовав ничего тщательно, – потому что человек легкомысленный верит всякому слову, как и случилось с ним, – и, предавшись врагам, он немедленно ставит его между своими приближенными, причисляет к первым своим друзьям. Все это устроил Бог, присутствуя и управляя событиями. Потом, когда было совещание касательно войны и когда другие предлагали различные мнения о том, следует ли тотчас же напасть, или немного помедлив, Ахитофел, искусный в советах, приступив и изложив свое мнение, предложил такой совет: теперь же нападем на отца твоего, утружденного и смущенного; если мы не дадим ему нисколько отдохнуть, то возьмем его; если теперь нападем на него, неприготовленного, то это не составит для нас никакого труда (2Цар.17:2). Выслушав это, тиран приглашает Хусия, лицемерно перешедшего на его сторону, и делает его участником в совещании, – хотя, по здравому смыслу человеческому, не следовало человеку лишь только явившемуся оказывать такую честь и удостаивать его такого доверия, чтобы советоваться с ним в столь важных делах, но, как я сказал прежде, когда Бог устрояет, тогда и трудное становится легким, – призывает Хусия, предоставляет ему право голоса и предлагает сказать свое мнение о предмете совещания. Что же Хусий? Никогда, говорит он, не ошибался Ахитофел. Видишь ли мудрость этого мужа? Он не вдруг отвергает мнение Ахитофела, но после похвалы ему. Выразив сначала удивление ему, как подававшему в прежние времена благоразумные советы, потом уже и осуждает настоящий его совет. Он говорит следующее: удивляюсь, как теперь ошибся Ахитофел, потому что совет его, по моему мнению, неполезен; если мы нападем теперь, то отец твой, как раздраженный медведь, полный гнева, отчаявшись в своей жизни и сражаясь с полным негодованием, не будет думать о собственном спасении и устремится на нас с великой силою; если же мы немного помедлим, то нападем с большей готовностью и с большей безопасностью, и без всякого труда, легко, как бы поймав в сети, возьмем его. Авессалом одобряет это мнение и говорит, что оно более полезно для него. Между тем Хусий говорил это, желая дать Давиду время приготовиться, ободриться и собрать войско. Опровергнув, таким образом, мнение Ахитофела, он тайно послал некоторых людей к Давиду и уведомил его, что тиран одобрил его мнение, доставляющее Давиду победу. Так действительно и случилось: Давид, воспользовавшись временем и приготовившись, сам напал и одержал победу. Ахитофел, по своему благоразумию и опытности, поняв это и заключив отсюда о последствиях, т.е. что такой совет будет гибелен для Авессалома, и, не перенесши оскорбления, отправился домой и, взяв петлю, удавился, и таким образом, покончил жизнь свою.

3. Узнав все это, Давид пишет настоящий псалом, вознося в нем благодарственные песнопения Богу и весь успех в борьбе возлагая на Него. Поэтому и в начале говорит так: "Господи, Боже мой! на Тебя я уповаю" (ст. 2), не на Хусия и не на человеческую мудрость, не на его благоразумие и не на свой ум, но "на Тебя". Так будем поступать и мы, и если какое-нибудь доброе дело будет сделано нам людьми, будем благодарить за это Бога, хотя бы благодеяния были оказаны нам чрез нас самих, или чрез других людей. Если мы станем поступать таким образом, то не будет для нас ничего тяжкого, ничего трудного. Так точно поступает и Давид, и как бы так говорит: не на слова Хусия я возлагаю надежду спасения, но на Твое содействие. И смотри, с каким душевным расположением он говорит теперь, равно как и всегда. Он не сказал: Господи Боже, но: "Господи, Боже мой", как и в другом месте говорит: "Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я" (Пс.62:1). Он обращался с просьбою к Богу, и подобно всем другим, и особенно – по преизбытку любви к Нему. Так поступает и Бог в отношении к праведным: будучи общим Богом всех, он называет себя особенно Богом праведных: "Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова" (Исх.3:6). И посмотри на любомудрие пророка; сказав: "Господи, Боже мой! на Тебя я уповаю", он не прибавил: накажи противника моего, погуби врага моего, но что? Просит только о себе и говорит: "спаси меня от всех гонителей моих и избавь меня". Заметь, как он и среди страданий не называет по имени отцегонителя, уважая природу и в несчастье, видя в нем сына и во время борьбы, не забывая родительских чувств и в опасностях. Так он был чадолюбив и человеколюбив, или – лучше – так был любомудр! Не столько необходимость природы сделала его таким, сколько кротость души, и все дело он приписывал больше войску, нежели тирану; и потому говорит: "спаси меня от всех гонителей моих и избавь меня". Видишь ли, как незлобно он упоминает и об них? Не сказал: спаси меня от воюющих против меня, от расхищающих мою собственность от пресыщающихся моими царскими сокровищами, но: "гонителей моих да не исторгнет он, подобно льву, души моей, терзая, когда нет избавляющего [и спасающего]" (ст. 3). Впрочем он и войско собрал, и многих имел на своей стороне; почему же он говорит: "когда нет избавляющего [и спасающего]"? Потому, что и содействие целой вселенной он считал ни за что, если бы не получал помощи свыше, равно как при этой помощи не считал себя одиноким, хотя бы оставлен был всеми. Вот почему он и говорил: "не спасется царь множеством воинства; исполина не защитит великая сила" (Пс.32:16). Некоторые, принимая эти слова в переносном смысле, говорят, что "лев" и "гонящие" означают диавола и злых духов. Пророк, видя, что сын увлечен диаволом и находится в его власти, просит, чтобы не случилось того же и с ним самим, и указывает причину, почему сын подвергся этому. Какая же это причина? Нечестием, говорит, он отвратил от себя помощь Божию; поэтому и прибавляет: "нет избавляющего [и спасающего]". А что львом в Писании называется диавол, о том, послушай, как оно говорит: "противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить" (1Петр.5:8). И сам пророк в другом месте говорит: "попирать будешь льва и дракона" (Пс.90:13). Этот зверь принимает различные виды; но, если мы будем бодрствовать, то и лев и змий будет ничтожнее всякого праха, и никогда прямо не нападет на нас, а если и нападет, то будет попран, потому что вы будете, сказал Господь, "наступать на змей и скорпионов" (Лк.10:19). Он ходит, как лев, с великой яростью, но если нападет на имеющих Христа, и крест на челе, и огонь Духа, и светильник никогда не угасающий, то не в состоянии будет даже взглянуть на них, но, обратившись назад, убежит и не посмеет возвратиться. А дабы тебе убедиться, что сказанное мною – не пустословие, посмотри на Павла. Он также был человек, и, однако, этот лев так боялся его, что бегал от одежд и тени его. И неудивительно; он не мог выносить благоухания Христова, исходившего и распространявшегося от Павла, не мог взирать на светильник добродетели. "Господи, Боже мой! если я что сделал, если есть неправда в руках моих" (ст. 4). Всегда нужно помнить, что должно не просто только молиться, но молиться так, чтобы быть услышанным. Молитва недостаточна для получения желаемого, если мы не будем воссылать ее так, как угодно Богу. И фарисей молился, но не получил пользы; и иудеи также молились, но Бог отвращался от молений их, потому что они молились не так, как должно молиться. Поэтому нам заповедано молиться такою молитвою, которая могла бы быть вполне услышана. Это пророк выразил и в предыдущем псалме, где не только просил быть услышанным, но вместе с тем сделал все должное и со своей стороны. Что же такое? Именно: "каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою"; еще: "утомлен я воздыханиями моими"; еще: "удалитесь от меня все, делающие беззаконие"; и еще "иссохло от печали око мое" (Пс.6:6-9).

4. Все это, именно: рыдания, слезы, воздыхания, удаление от людей порочных, страх и опасение суда Божия, достаточны для того, чтобы быть услышанным от Бога. И в другом месте пророк сказал: "услышь меня, Боже правды моей! В тесноте Ты давал мне простор" (Пс.4:2). Чтобы быть услышанным от Бога, это зависит от следующих условий: во-первых, если мы достойны получить просимое; во-вторых, если мы молимся согласно с законами Божиими; в-третьих, если молимся непрестанно; в-четвертых, если не просим ничего житейского; в-пятых, если просим полезного; в-шестых, если исполняем должное и со своей стороны. Таким образом, многие были услышаны: Корнилий был услышан за жизнь (Деян.10:4), сирофиникиянка – за постоянство в молитве (Мк.7:26), Соломон – за предмет прошения: "за то, что ты", сказано было ему, "не просил себе богатства, не просил себе душ врагов твоих" (3Цар.3:11), мытарь – за смирение (Лк.18:14), другие – за другое. Как от этого зависит – быть услышанным, так быть не услышанным – зависит от противного тому, хотя бы молящиеся были праведники. Кто был праведнее Павла? Но когда он просил бесполезного, то не был услышан: "о том", говорит он, "трижды молил я Господа, но Господь сказал мне: "довольно для тебя благодати Моей" (2Кор.12:8,9). Кто также праведнее Моисея? Но и он не был услышан, и ему Господь сказал: "полно тебе" (Втор.3:26); он просил о том, чтобы ему войти в землю обетованную, но это было бесполезно, потому Бог и не попустил ему. Кроме того, мы бываем не услышаны еще и по другой причине, именно – когда молясь не оставляем грехов своих. На это указал Бог, когда сказал об иудеях Иеремии: "не возноси за них молитвы и прошения. Не видишь ли, что они делают" (Иер.7:16,17)? Они, говорит, не отстают от нечестия, а ты просишь за них? Но я не услышу тебя. Также, когда мы просим чего-нибудь против врагов, тогда не только не бываем услышаны, но еще оскорбляем Бога. Молитва есть врачество; и если мы не знаем, как должно приложить это врачество, то не получаем от него никакой пользы. Но посмотрим, что говорит пророк в словах молитвы: "Господи, Боже мой! если я что сделал". Что значит: "если я что сделал"?

Я страдаю, говорит; но разве я восставал против отца, разве я сделал такое беззаконие? И здесь опять он не решается назвать по имени беззаконника, но сетует и стыдится за сына. Как благородный человек, если увидел бы жену свою прелюбодействующею, не решился бы назвать греха ее по имени, так точно поступает и он; не говорит: разве я восставал против родителя, разве я был отцегонителем, но: "если я что сделал". Что я, говорит, упоминаю об этом? Что за добродетель – не быть отцегонителем, чего никто не увидит и между дикими зверями? "Если есть неправда в руках моих". Не говорю о той неправде; но и никакой другой неправды не найдется в руках моих. Он говорит это не по гордости, но, будучи вынужден указать на добрые дела свои. Впрочем, сказанное еще не так важно, как то, что следует далее. Что же такое? "Если я платил злом" (ст. 5), говорит. Слушайте внимательно. Сказанное в этих словах – немаловажно. Хорошо – не обижать; но гораздо лучше и достойнее любомудрой души – не мстить за обиды. Хотя закон дозволял это, повелевая исторгать око за око, и зуб за зуб (Втор.19:21), хотя мщение не было нарушением закона, но он был так любомудр, что не только не нарушал закона, но во многом превосходил закон и восходил выше пределов его, так как он не считал достаточным для добродетели не переступать пределов заповедей. Как апостол Павел, позволяя от благовестия жить, сам не жил, но проповедовал евангелие безмездно (1Кор.9:14), так и блаженный Давид, не смотря на то, что закон дозволял мстить за обиды, не оставался в этих пределах, но превосходил их. От нас же требуется – не только не мстить врагам, но и благодетельствовать им: "молитесь за обижающих вас", "благотворите", сказал Господь, "ненавидящим вас" (Мф.5:44). Для Давида немаловажно было – не мстить, но гораздо выше заповеди закона; поэтому он и говорит: "если я что сделал, если есть неправда в руках моих, если я платил злом тому, кто был со мною в мире". В отношении к сыну, конечно, препятствовала этому сама природа; но оскорблял ли я, говорит, кого-нибудь, или мстил ли другим? Какое же прощение, какое оправдание можем иметь мы, которые после пришествия Христова не достигаем меры живших в ветхом завете, тогда как от нас требуется это с большим избытком? "Если", сказал Господь, "праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное" (Мф.5:20). Как живший под законом и делавший добро неравен жившему до закона и делавшему тоже, так и живущий под благодатью неравен жившему под законом, но и по времени есть между ними великое различие. Павел, объясняя это в отношении к пороку и в отношении к добродетели, смотри, как много удивляется одним и как считает достойными других большего наказания: "ибо когда язычники", говорит он, "не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон" (Рим.2:14).

5. Видишь ли, как он хвалит и прославляет делавших добро без закона? Посмотри же, как он считает достойными большего наказания согрешающих под благодатью в сравнении с грешившими под законом: "отвергшийся закона Моисеева", говорит он, "при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет?" (Евр.10:28,29) А грешивших прежде закона считает он достойными меньшего наказания в сравнении с грешившими под законом: "те", говорит, "которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут", т.е. будут наказаны легче, не имея своим обвинителем закона, а одну только природу, "а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся", т.е. будут наказаны тяжелее, имея своим обвинителем, кроме природы, и закон (Рим.2:12). "Я, который спасал даже того, кто без причины стал моим врагом, – то пусть враг преследует душу мою и настигнет, пусть втопчет в землю жизнь мою, и славу мою повергнет в прах" (ст. 5, 6). Видишь ли дерзновение праведника и чистейшую совесть его? Если бы он не был совершенно уверен в себе, он не обрекал бы себя на такие бедствия.

Смысл слов его следующий: если я обижал, если я мстил, то пусть случится со мною то и то. Он сам на себя произносит приговор и просит судить его и наказать не по мере, но гораздо больше заслуженного, обрекает себя на наказание, какого и закон не назначал ему. Посмотри, каково это наказание: "то пусть враг преследует душу мою и настигнет, пусть втопчет в землю жизнь мою, и славу мою повергнет в прах" т.е. пусть погубит меня с бесславием и бесчестием, пусть истребит вместе с жизнью моею и славу мою. Что значит: "славу мою повергнет в прах"? Это значит: пусть унизит, пусть попирает ногами, пусть я сделаюсь добычей врагов. Кто может быть нечестивее Авессалома, бесстыдного и необузданного оскорбителя, который преследовал отца своего, притом такого отца, такого кроткого и смиренного? Что же? Воздавал ли Давид злом – делавшим ему зло? Помнил он зло? Никогда. Если рассмотришь историю Саула, то такой ответ сделается для тебя совершенно ясным. В самом деле, того, который после тысячи благодеяний, трофеев, побед делал ему зло, строил против него козни, каждый день старался умертвить его, он, захватив в свои руки один, два и много раз спящим, как бы заключенным в темнице и не имевшим с собою стражи, пощадил, хотя многие советовали поразить и умертвить его, удержал свой гнев, хотя знал, что, оставляя ему возможность избежать смерти, он сохранит себе неприятеля и непримиримого врага. Но ни воспоминание прошедшего, ни страх будущего, и ничто другое подобное не побудило его решиться на убийство. Он руководился любомудрием, удерживал свою руку, обуздывал свой гнев и предпочитал лучше подвергаться опасностям и козням, лишиться отечества и свободы, чем поразить и умертвить врага, который враждовал против него напрасно и без причины, который после бесчисленных благодеяний угрожал ему смертью. И из многого другого можно видеть любомудрую его душу. Потому-то он и обрекал себя на многие и тяжкие бедствия, как то: остаться без успеха, быть побежденным врагами с великой для себя опасностью, подвергнуться бесславной смерти, и притом – что ужаснее самой смерти – испытать это от врагов; потому он и употреблял все меры, чтобы после смерти оставить о себе добрую память. Между тем, смотри, на какие бедствия он обрекает себя: трудиться без пользы, предоставить победу над собою врагам, умереть, и притом не обыкновенною смертью, но так, чтобы и память о нем истребилась, – смертью бесславною. Конечно, он не обрекал бы себя на все это, если бы по совести не был совершенно уверен в себе. Если же он имел врагов, то это – не его вина; он сам не подавал к тому поводов. Какой подал он повод ко вражде сыну? Какой – Саулу? Когда сын сделал достойное наказания, он не возвратил ли и не принял ли его, подвергнув временному вразумлению? А Саула, угрожавшего ему смертью, он не спас ли, имея его неоднократно в руках своих (2Цар.14:21; 1Цар.24:7)? Поэтому не на то смотри, имел ли он врагов, а на то, сам ли он сделал их врагами своими. И Христос заповедал не то, чтобы не иметь врагов, – это не в нашей власти, – но не ненавидеть их; в этом мы властны, а в том – нет. Быть ненавидимыми напрасно – зависит не от нашей воли, но от ненавидящих. Так злые люди обыкновенно ненавидят добрых без причины и напрасно. Так и Христа ненавидели напрасно, как Он сам говорит: "возненавидели Меня напрасно" (Ин. 15:25). И апостолы имели врагов – лжеапостолов, и пророки – лжепророков. Не о том должно заботиться, чтобы не иметь врагов, но чтобы не иметь их справедливо, или по своей вине чтобы нам, хотя бы мы тысячекратно были ненавидимы, самим не ненавидеть и не отвращаться от других, потому что в этом и состоит вражда – в ненависти и отвращении. Когда я бываю ненавидим, а сам не ненавижу, тогда другой имеет меня врагом. а не я его. Если я молюсь за него, если желаю благодетельствовать ему, то как я могу считать его врагом? Вот почему и Павел говорит: "если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми" (Рим.12:18).

6. Итак, будем исполнять должное с нашей стороны, и тем самым заслужим достаточную похвалу. Что же нужно с нашей стороны? А вот пример: тебя такой-то ненавидит и обижает? Ты люби его и благодетельствуй ему. Тебя он бесчестит и поносит? Ты благословляй и хвали его. Но он и после этого не прекращает вражды своей? В таком случае он доставляет тебе большую награду. Подлинно, злые люди, чем упорнее продолжают вражду, не смотря на наше расположение к ним, тем славнее приготовляют нам награды и тем слабее делают самих себя. Кто ненавидит и не прекращает вражды, тот мучится, истощается, проводит жизнь в постоянной войне; а кто выше этих стрел, тот стоит вдали от треволнений, доставляет себе, а не врагу величайшую пользу и, стараясь примириться с ним и не враждовать, избавляет себя от войны и ссоры. Итак, будем избегать вражды с другими и исторгнем корень ее – тщеславие и сребролюбие, потому что всякая вражда происходит или из пристрастия к деньгам, или из тщеславия. Если же будем выше этих страстей, то будем и выше вражды. Оскорбил ли тебя кто-нибудь, – переноси мужественно; не тебя он оскорбил, а самого себя. Ударил ли тебя кто-нибудь, – не поднимай десницы своей; он в тоже время ударил себя самого, поразив тебя рукою, а себя гневом, и приобретши себе дурное мнение от всех. Если же это кажется тебе трудным, то представь, что кто-нибудь в бешенстве разорвал твою одежду, и скажи: кто потерпел зло, – ты ли, подвергшийся этому, или он, сделавший это? Очевидно он. Хотя тут у тебя разорвана одежда, но сделавший это потерпел большее зло, чем пострадавший, потому что у кого разорвано сердце, – что производит гнев, – тот потерпел не гораздо ли больший вред, чем ты, не испытавший ничего такого? Не говори, что одежда – твоя; он еще прежде разорвал свое собственное сердце. Как болезнь – желтуха не может обнаружиться, если желчь не разольется и не выступит из своих пределов, так и гнев не сделается неумеренным, если не разорвется сердце. И как ты, видя страждущего желтухою, хотя бы он сделал тебе тысячи зол, не пожелаешь взять на себя болезнь его, так поступай и с гневом. Не соревнуй, не подражай злобе, но жалей того, кто не обуздывает в себе этого зверя и прежде всех вредит и губит самого себя. А что действительно такие люди вредят самим себе, это можно слышать от многих, которые, стараясь прекратить вражду, убеждают враждующих так: пощади самого себя, ты вредишь самому себе. Такова злоба: она вредит только тому, кто питает ее, и извращает все. Итак, желая отмстить другим, не будем лишать сами себя тихой пристани. Если бы кто-нибудь, претерпевая кораблекрушение и утопая, стал поносить тебя, стоящего на земле, то, конечно, ты не оскорбился бы и не сошел бы с земли, чтобы утонуть вместе с ним. Так рассуждай и здесь: кто оскорбляет и поносит тебя, тот подвергается кораблекрушению, или буре, и утопает, попавши в водоворот гнева; а ты, перенося это мужественно, остаешься спокойным в пристани, на берегу. Если же ты увлечешься подражать ему, то потопишь не его, а себя самого. "Восстань, Господи, во гневе Твоем; подвигнись против неистовства врагов моих" (ст. 7). Пророк говорит так, выражая, что Бог восстает и не во гневе; например, когда он говорит: "Восстань, Господи! спаси меня, Боже мой!" (Пс.3:8). Когда ты слышишь: "восстань", то не разумей ничего телесного. Как сидение в отношении к Богу не означает ничего телесного, так и это. "Господь", говорит Псалмопевец, "будет восседать царем вовек" (Пс.28:10). Что же именно означается здесь сидением? Твердость, неподвижность, неизменность естества, постоянство, как выразил он и самим противоположением, потому что, сказав: "Ты, Господи, высок во веки", он присовокупил: "чтобы исчезнуть на веки" (Пс.91:8). Как сидение у Бога не есть телесное, так и восстание: первым означается постоянство, а последним сила наказующая и сокрушающая. Впрочем, оно иногда означает еще судебную власть; например, когда он говорит: "Ты воссел на престоле, Судия праведный" (Пс.9:5), и Даниил: "поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями" (Дан.7:9). Означает еще царскую власть; например, когда он говорит: "престол Твой, Боже, вовек; жезл правоты – жезл царства Твоего" (Пс.44:7). Поэтому и выражение: "седи одесную Меня" (Пс.109:1) означает равенство чести. Что значит: "во гневе Твоем"? И это также должно разуметь богоприлично. Гнев Божий не есть страсть, но означает наказание и мучение. "Подвигнись против неистовства врагов моих". Другой переводчик (Феодотион) говорит: во гневе на (έν θυμο έπί) врагов твоих; третий (Симмах): в ярости огорчающих меня (έν νολψ τών θλιβόντων με); четвертый (Акила): в негодовании связующих (έν άνυπερΰεσίαις έγδεσύγτωγ); в еврейском: в концах (вевароф). Смотри, как и здесь пророк не мстит за себя самого, а говорит о славе Божией. Не сказал просто: накажи врагов моих, или врагов твоих, но: "восстань". Но как может вознестись Высокий? Тот, который всегда есть Высочайший? Высота естества Его не уменьшается и не увеличивается; Он совершен и вседоволен и всегда пребывает одним и тем же. Как же и каким образом Он возносится? Он возносится в душах многих. Например, Он часто долго терпит; а враги не понимают Его долготерпения, считают это унижением и бессилием, так что Он унижается не на самом деле, а в душах их.

7. Как солнце кажется несветлым для больных глазами, так точно Бог представляется малым и бессильным в умах таких людей. Но как солнце только кажется таким по болезни страждущих, а на самом деле не темно, так и Бог, хотя представляется бессильным по безумию таких людей, но на самом деле не бессилен. Что же говорит праведник? Вознесись и пред врагами нашими, отмсти и покажи силу Свою, чтобы считающие Тебя малым увидели славу Твою из того, что потерпят они. Видишь, как он имеет в виду не себя, а Бога. Под словами: "подвигнись против неистовства врагов" одни разумеют: на главах; другие: пусть никто из врагов не избегнет. Велика добродетель праведника, если у него с Богом одни и те же враги и одни и те же друзья; равно как велика злоба того, кто имеет друзей Божиих своими врагами и врагов Его своими друзьями. Как о Боге говорится, что Он имеет врагов, не потому, чтобы Он ненавидел их или отвращался от них, а потому, что Он не терпит злых дел их, так и праведник имеет врагов, не желая мстить им, но отвращаясь злобы их. "Пробудись для меня на суд, который Ты заповедал" (ст. 7). Другой переводчик, упоминаемый у Оригена в Экзаплах говорит: судом (χρίματι ). "Сонм людей станет вокруг Тебя" (ст. 8). Другой (Симмах): да обыдет (χυχλώσατω) тя. "Над ним поднимись на высоту". Другой переводчик (Феодотион) говорить: и над (έπάγω) тем на высоту обратися. Третий, Акила: и на (έπί) тот на высоту обратися ; в еврейском: о том (уалеа). Что значит: "который Ты заповедал"? Так, говорит, чтобы оказать помощь обижаемым и не оставить без внимания подвергающихся козням. То, что Ты заповедал нам, Сам покажи нам делами. Другие разумеют здесь и нечто другое, именно то, что пророк обещает противиться врагам Его. "Сонм людей станет вокруг Тебя". И здесь не представляй ничего человеческого; хотя выражения таковы, но мысли – достойны Бога. Что же значит: "вокруг Тебя"? Иначе сказать: будет петь Тебе, будет воспевать Тебя, будет воссылать Тебе великую хвалу. Так как евреи совершали это хорами, становясь кругом в храме и святилище, и таким образом возносили благодарственные песнопения, то он и выражает хвалу образом их стояния. А смысл слов его следующий: отмсти, помоги; это и пред врагами возвысит Тебя, и народ твой будет воссылать Тебе великие хвалы. Смотри, как он имеет в виду не себя, а Бога. Везде он выражает желание, чтобы Бог был прославляем и врагами и своими. "Над ним поднимись на высоту". Над кем – над ними? Сонмом. Для него, говорит, взойди на высоту; возвысь нас, возвеличь нас, соверши дела высокие, сделай этот сонм славным и знаменитым, возврати ему прежнее благосостояние. Посмотри, как он везде с молитвами соединяет и наставление. Сказав выше: "когда я взываю, услышь меня и помилуй меня", он переменяет речь на увещание и говорит: "сыны мужей! доколе будете любить суету и искать лжи" (Пс.4:2,3)? И здесь, сказав: "над ним поднимись на высоту", продолжает: "Господь судит народы" (ст. 9). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: Господь будет судить (διχάσει).

Людей, думающих, что все существует без причины и случайно, он научает, что над делами нашими есть Промысл, требующий отчета в совершаемом. А суд он разумеет здесь как будущий, так и настоящий. Там будет суд всеобщий и открытый, а здесь Бог требует отчета частным образом, пробуждая беспечных и располагая неверующих к мысли о Промысле над всем. "Суди меня, Господи, по правде моей". Другой переводчик (Акила) говорит: по праведности моей (τό δίχαιογ) моей. "И по непорочности моей во мне. Да прекратится злоба нечестивых" (ст. 10). Другой переводчик (Акила) говорить: да исполнится озлобление на нечестивых (άπαρτισΰήτω χαχώσις χατά τών άσεβώγ). "А праведника подкрепи". Другой (Акила): и утвердиши (εδράσεις) праведного. Но как он, говоря в другом месте: "и не входи в суд с рабом Твоим" (Пс.142:2), здесь говорит: "суди меня, Господи, по правде моей"? Там говорит он об одном, а здесь – о другом. Там, говоря: "не входи в суд с рабом Твоим", он выражает: не входи в суд Ты со мною, не исследуй жизни моей сравнительно с благодеяниями, оказанными Тобою, – почему и присовокупляет: "потому что не оправдается пред Тобой ни один из живущих", т.е. если будет судиться с Тобою. А здесь он не то говорит. Он хочет быть судимым не по Богу, а сам по себе; поэтому и говорит: "по правде моей", т.е. по моей праведности. Праведностью здесь он называет то, что он не простирал ни на что рук неправедно; это он выразил выше в словах: "если я что сделал", и следующих (ст. 4). Тоже самое он выражает и словами: "и по непорочности моей во мне"; вот почему, говорит, я хочу быть судимым. Велико и здесь дерзновение праведника. Говорит же он это, будучи вынужден необходимостью. Какою? Тем, что многие неразумные люди, по поводу страданий его, составили себе дурное о нем мнение. Есть много людей неразумных, которые из несчастий другого обыкновенно выводят дурное заключение об его жизни. Так было с Иовом. Не зная за ним ничего худого, говорили ему: по грехам твоим ты еще мало наказан (Иов.33:27). И Павла варвары приняли за человека порочного и преступного, когда ехидна повисла на руке его, почему и говорили: "спасшегося от моря, суд Божий не оставляет жить" (Деян.28:4). И Семей называл Давида человекоубийцею, составив об нем такое дурное мнение по его несчастью (2Цар.16:7).

8. Итак, чтобы и с вами не случилось того же, побеседуем об этом немного. Действительно, я слышу, как многие говорят: если бы Бог любил бедных, то Он не попустил бы им быть бедными, – слышу, как другие, видя кого-нибудь страждущим продолжительным недугом и болезнью, говорят: где же милостыни его, где добрые дела его? Поэтому, чтобы и вам не грешить таким образом, рассудим об этом. Если и человек здравомыслящий не может ненавидеть добрых и любить злых, то как ты осмеливаешься говорить это о Господе, – будто Бог ненавидит бедных, хотя бы они были добродетельными, и любит богатых, хотя бы они были порочными, – отверзая уста на богохульство и не понимая важности этого заблуждения?

Чтобы тебе не грешить таким образом, узнай, что Бог любит и что ненавидит. Кого же любит Он? Того, кто исполняет заповеди Его. "Я возлюблю его", говорит Он, "и Мы придем к нему" (Ин.16:21,23), – не богатого, не здорового, но повинующегося моим повелениям. А кого ненавидит Он и отвращается? Того, кто не исполняет заповедей Его. Итак, когда ты увидишь кого-нибудь не исполняющего заповедей Его, то, хотя бы он был здоровым, хотя бы окружен был богатством, считай его в числе ненавидимых Богом; а добродетельного, хотя бы ты видел его в болезни, или бедности, считай в числе любимых Им. Не к тем – любовь Его, а к этим. Не видишь ли ты и в житейских делах, что любимые царями особенно и прежде всех подвергаются опасностям в сражениях, получают раны, посылаются в поход? Не слышал ли ты, что "Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает" (Евр.12:6)? Но многие, скажешь, соблазняются, видя это. Так, но – не по вине добродетельных, а по собственному невежеству. Не здесь ведь воздаяние за труды наши; здесь подвиги, а награды и венцы – после. Не ищи же во время подвигов и в день борьбы покоя и безопасности, не смешивай различных времен. Но многие, скажешь, немощны. Бог промышляет и об них; Он сделал, что многие и из праведников пользуются благополучием еще здесь, – не для них самих, но для немощных. Поэтому, если соблазняют тебя праведники, находящиеся в скорби, то пусть утвердят тебя живущие в покое; и если смущают тебя порочные, пользующиеся благополучием, то пусть исправят тебя подвергающиеся наказанию и мучению. Разве ты не слышал Христа, который говорит: "в мире будете иметь скорбь" (Ин.16:33)? Почему же ты ищешь покоя, когда Он сказал это? Разве ты не слышал еще, как Он говорит: "мир возрадуется; вы печальны будете" (Ин.16:20)? Таким образом, людям неразумным справедливо можно было бы соблазняться, если бы происходило противное тому, что Он сказал; а если все происходит так, как следует, то почему ты соблазняешься? Но для чего, скажешь, Бог установил так? Не исследуй и не испытывай. "Изделие скажет ли сделавшему его: "зачем ты меня так сделал?" (Рим. 9:20) Вот почему и пророк, укоряя иудеев за то, что они, преисполнившись бесчисленными пороками, исследовали пути Божии, говорит: "они каждый день ищут Меня и хотят знать пути Мои, как бы народ, поступающий праведно и не оставляющий законов Бога своего; они вопрошают Меня о судах правды, желают приближения к Богу" (Ис.58:2); они поступали подобно тому, как если бы какой-нибудь слуга, огорчивший господина и виновный в тысяче проступков, вместо того, чтобы утишить гнев господина, стал требовать отчета, почему он поступил таким образом. Не исследуй же этого, вместо того, чтобы плакать и сокрушаться и омывать грехи свои. Говорю это не потому, чтобы я не мог представить причины, но, желая обратить тебя от этой пытливости к попечению о собственном спасении. Для чего Он установил таким образом? По снисхождению к роду человеческому. Труды Он назначил здесь, где жизнь краткая, а венцы сохранил для будущего, где жизнь нестареющая и бессмертная. Эти труды скоро оканчиваются и проходят, а то остается вечным и никогда не будет иметь конца. С другой стороны, чрез это Он упражняет души в любви к добродетели. Когда душа избирает добродетель, не смотря на трудности и еще не получая награды, то оказывает расположение и великое усердие к ней; и когда она убегает порока, не смотря на его удовольствия и еще не подвергаясь наказанию, то научается ненавидеть его и отвращаться. Таким образом, она приобретает навык – отвращаться от порока и любить добродетель. Есть и другая причина. Какая? Та, что скорбь особенно располагает нас к любомудрию и делает крепкими. А вместе с этою – еще иная причина. Какая? Бог хочет научить нас презирать настоящее, не прилепляться и не привязываться к нему. Для того Он и назначил здесь скорби и труды, и все приятное и радостное сделал скоропреходящим. "Да прекратится злоба нечестивых, а праведника подкрепи" (ст. 10). Что значит: "да прекратится"? Пошли, говорит, наказание и останови злобу их. Как гнилые раны очищаются горькими лекарствами, прижиганиями и отсечениями, так и пороки останавливаются наказанием.

9. Зная это, мы должны оплакивать не тех, которые наказываются и страдают, а тех, которые грешат безнаказанно. Первое зло – грешить, а второе – согрешающим не получать никакого врачевания, или, справедливее сказать, это и есть первое и тягчайшее зло. Подобно тому как тяжело не болезни подвергаться, а заболев не получать врачевания, и как мы жалеем не столько того, кто имеет гнилостную рану, сколько того, кто имея ее лежит и не получает помощи от врача, а кому делают отсечения и прижигания, того мы считаем возвращающимся к здоровью, обращая внимание не на боль, происходящую от резания, а на выздоровление, так должно думать и о душе: печалиться и скорбеть следует не о тех, которые наказываются, – их возвращают к здоровью, – но о тех, которые грешат безнаказанно. Но, скажешь, если наказания удерживают от пороков, то почему мы не каждый день наказываемся за грехи? Потому что если бы так было, то род человеческий давно уничтожился бы и не было бы времени для покаяния. Вспомни Павла. Если бы он был наказан за гонение и умерщвлен, то как он имел бы время покаяться, после покаяния совершить множество добрых дел и, так сказать, всю вселенную привести от заблуждения к истине? Не видишь ли, что и врачи, когда кто имеет много ран, употребляют лекарство не настолько сильное, какого требует свойство ран, но какое могут перенести силы больного, чтобы, врачуя раны, не погубить больного? Поэтому и Бог наказывает не всех вдруг и не всех по заслугам, но слегка и постепенно; и часто, наказывая одного, вразумляет чрез него многих других. Так часто бывает и с телом: отсечение одного члена доставляет здоровье многим другим. Посмотри, как проникнута любовью душа праведника, как он всегда ищет пользы общей и истребления пороков, – не того, чтобы отмщено было врагам его, но чтобы они отстали от пороков. Будем же и мы всегда иметь в виду, как бы прекратились пороки; будем скорбеть о тех, которые погрязли в них, хотя бы они были одеты в шелковые одежды, и ублажать тех, которые живут добродетельно, хотя бы они боролись с крайней бедностью, оставим внешность и проникнем в душу тех и других. Тогда мы и увидим богатство одного и бедность другого. В самом деле, что за важность, когда кто-нибудь снаружи одет в блестящие одежды? Чем он отличается от мастерских и вешалок? Чем он богаче тех, кто ими торгует? Но не таково богатство праведника: оно прочно и постоянно. Если же богатые, будучи так бедны, не чувствуют этого, то нисколько не удивительно. И помешавшиеся в уме не чувствуют своей болезни, но поэтому особенно они и жалки, а отнюдь не счастливы; если бы они чувствовали, то по крайней мере, обратились бы к врачу, а теперь самое тяжкое зло от этой болезни в том и состоит, что они, подвергшись ей, даже не понимают, что они подверглись ей. Поэтому не смотри на то, что богач радуется обогащаясь, но потому самому особенно и оплакивай его, что он не чувствует, какому он подвергается злу. Радоваться этому свойственно не человеку, но крайне неразумному. "И праведника подкрепи". Что это значит? Когда порочные наказываются, говорит, тогда праведные делаются более внимательными, так что отсюда происходят два блага: те отстают от порока, и эти более прилепляются к добродетели. Как здоровый человек, видя другого, которому делают прижигание или отсечение, делается более внимательным к своему здоровью, так точно и здесь. Подлинно, многие тогда соблазнялись даже из таких, которые по-видимому были внимательны к самим себе, и впадали в малодушие при виде благополучия людей порочных. Потому пророк и в другом месте говорит: "едва не поскользнулись стопы мои, – я позавидовал безумным" (Пс.72:2-3). И другой писатель говорит: "почему путь нечестивых благоуспешен" (Иер.12:1)? Иов также предлагал много таких вопросов. Но тогда говорившие так и спрашивавшие говорили и спрашивали потому, что были несовершенны; а теперь смущающийся этим недостоин никакого прощения, потому что научен такому любомудрию, принял такое учение о будущем, получил яснейшее наставление и о геенне, и о царстве, и о том, что каждому воздастся там по заслугам. "Ты испытуешь сердца и утробы, праведный Боже" (δίκαιος). "Щит мой в Боге, спасающем правых сердцем" (ст. 11). Другой переводчик (Феодотион) говорит: испытатель (έταστής) сердец и утроб, Боже праведный, защитник мой (υπερασπιστης μου). Третий - неизвестный переводчик, упоминаемый у Оригена в Экзаплах: Боже праведный. А семьдесят толковников сказали так: испытывающий сердца и утробы Боже, праведна (δίκαια) помощь моя от Бога. Пророк сказал, что Бог будет судить вселенную; теперь говорит и то, как Он будет судить. Он не нуждается, говорит, ни в свидетелях, ни в обличениях, ни в доказательствах, ни в письменных удостоверениях, и ни в чем подобном, потому что Он сам знает сокровенное. Итак, пусть никто из безумных не говорит: как Он будет судить мир, столь огромный? Кто сотворил мир несуществующий, тот может судить существующий. "Утробами" пророк называет здесь сокровенные мысли, самые внутренние, самые глубокие, заимствуя сравнение от положения этой части тела.

10. Что значит: "испытуешь", или как другой переводчик (неизвестный см. Ориг. Экз.) сказал: исследующий (δοκιμάζων)? Хотя здесь выражения человеческие, но мысли – достойные Бога. Как Павел, говоря: "Испытующий же сердца" (Рим.8:27), употребляет слово: испытывать вместо – ясно знать, так и он употребляет слово: "испытуешь" вместо слов: точно знающий. И исследовать значит – раскрыть, что составляет признак точного разумения и знания, как и Павел говорит: "все обнажено и открыто перед очами Его" (Евр.4:13).

"Щит мой в Боге, спасающем правых сердцем". Другой переводчик говорит: праведный защитник мой. Что значит: "щит мой в Боге"? Справедливо, говорит, она была бы оказана мне Богом, потому что я не прошу ничего неправедного. Так и мы, если хотим удостоиться помощи свыше, должны просить того, что согласно с праведностью, чтобы самим свойством прошения склонить к себе Спасающего "правых сердцем". Этому Он содействует, этому обыкновенно Он внемлет. Так как я, говорит пророк, не простирал рук своих на неправду и не мщения желаю, то справедливо была бы оказана мне помощь от Бога. Зная это, не будем просить ничего такого, что препятствует подаянию. Если ты станешь просить против врагов, то помощь тебе была бы неправедна, потому что это противно закону Подающего помощь; также, если станешь просить богатства, красоты, или чего-нибудь подобного, житейского, скоропреходящего и противного любомудрию души. Будем же просить так, чтобы и получить. "Бог – судия праведный, [крепкий и долготерпеливый,] и Бог, всякий день строго взыскивающий" (ст. 12). Другой переводчик (неизвестный см. Ориг. Экз.) говорит: негодующий (έμβριμώμεγος) на всяк день; в еврейском: во всю жизнь (χατά πάσαγ ζωήγ); еще иной (Акила): угрожающий (απειλούμεγος), негодующий, не наказывающий. Смысл этих слов следующий: если Бог "праведен", то, конечно, Он желает наказать неправедных; если Он "крепок", то, конечно, может сделать это. Но в чем, скажешь, Его человеколюбие, если Он судит по правде? Во-первых, в том, что Он не вдруг посылает наказание, а больше всего – что Он прощает все грехи в купели возрождения; во-вторых, в том, что подает и покаяние. Если ты представишь, что мы грешим каждый день, то особенно увидишь, как неизреченно величие Его человеколюбия. Это самое выражая, пророк и говорит: "Бог – судия праведный, [крепкий и долготерпеливый]".

Ты недоумеваешь: почему Он не наказывает, если и может и желает? Знай, говорит пророк, что Он долготерпелив и "всякий день строго взыскивающий". Чтобы кто-нибудь из неразумных не подумал, будто Бог не наказывает по бессилию, он показывает причину замедления: потому что долготерпение Божие велико и безмерно. Он долготерпит для того, чтобы привести тебя в покаяние; а если ты от этого врачества не получишь никакой пользы, то Он и пошлет наказание. Так, мы каждый день заслуживаем наказание. Если бы это было несправедливо, то пророк не указал бы на это, как на нечто важное: "всякий день строго взыскивающий". Но так как дела требуют наказания, а человеколюбие Божие удерживает, заслуженное наказание, то он и говорит это. Видишь ли, как он здесь и показывает бесстрастие Божие, и "взысканием" называет наказание? Никто ведь не наводит гнева на другого, но сам в себе имеет гнев, а на другого наводит наказание. Таким образом, не что другое, как наказание, он означает словами: "всякий день строго взыскивающий". А почему он говорит: "всякий день"? Пусть каждый углубится в свою совесть и тогда поймет это. Не стану говорить о тайных грехах каждого; кто может избежать общих грехов? Каких? Например: есть ли день, в который бы мы не молились лениво и с великой небрежностью? А что это заслуживает гнева Божия, можно видеть из следующего. Скажи мне: если бы ты подошел к судье зевая, и был обличен, то он не подверг ли бы тебя тотчас же наказанию и не отправил ли бы в ссылку? Да, скажешь, потому что он – человек. Что же? Как человек, он, будучи оскорблен, по справедливости не должен был бы гневаться, потому что оскорблен равным ему по достоинству человеческому; а Бог, будучи оскорбляем, справедливо мог бы посылать наказание. Грех против Него больше греха против человека. Притом человек, поступая так, имеет в виду, свое благо, а Бог – твое, так что и в этом отношении грех против Него заслуживает большего негодования. Ведь не одно и тоже – презирать ищущих своего, или ищущих – твоего. Последнее заслуживает большего гнева, – когда ты не оставляешь лености, даже намереваясь просить полезного для тебя самого. Еще: кто не обижал брата напрасно? Не говори мне, что обижал раба; "во Христе Иисусе нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского" (Гал.3:28). Кто, опять, не осуждал? Кто не лгал? Кто не смотрел сладострастными глазами на женщину? Кто не завидовал? Кто не тщеславился? Кто не говорил праздного слова? Все это подлежит наказанию. Если бы мы, не заботясь о духовном, были также беспечны и касательно житейского, то заслуживали бы некоторого извинения, но теперь мы лишены и этого оправдания. В делах житейских мы – бодры, а в духовных – совершенно нерадивы. Поэтому, чтобы слышащие, что Бог долготерпелив, не сделались еще более беспечными, пророк присовокупляете: "если кто не обращается, Он изощряет Свой меч, напрягает лук Свой и направляет его" (ст. 12,13). Другой переводчик (Симмах) говорит: меч свой изощрит (μάχαιραγ αύτοϋ άχογήσει). Лук свой напрягает и уготовляет его. Другой (Симмах) говорит: напряжет (έχτεγεΐ). "Приготовляет для него сосуды смерти, стрелы Свои делает палящими" (ст. 14). Другой говорит (Симмах): для сожжения (είς τό χαίειγ).

11. Что здесь скажут представляющие Бога человекообразным потому, что Ему приписываются руки, ноги и глаза? Разве есть на небе луки, стрелы, оселок, меч и колчан? Между тем другой писатель говорит: "сотрясаются от страха горы и основания земли, когда Он взирает" (Сир.16:19). И этот самый пророк говорит: "призирает на землю, и она трясется" (Пс.103:32). Если же, только взирая на землю, Он потрясает каменные массы, то тем более может сделать это с людьми. Почему же о Том, который может разрушить вселенную одним взглядом, или лучше одним хотением, – так как Сотворивший ее одним мановением воли, конечно, может и разрушить ее одним хотением, – говорится, что Он имеет меч и лук? "В Его руке глубины земли, и вершины гор – Его же" (Пс.94:4), "Он есть Тот, Который восседает над кругом земли, и живущие на ней – как саранча пред Ним. Вот народы – как капля из ведра, и считаются как пылинка на весах" (Ис.40:22,15); если ангел, посланный Им, в короткий промежуток времени убил сто восемьдесят пять тысяч (4Цар.19:35); но что я говорю: ангел? – если мухи, саранча и черви погубили войско египтян, то для чего Ему лук, для чего – меч? Почему же так сказано? По причине грубости слушателей, чтобы обыкновенными названиями оружия тронуть душу их. У Кого "в руке дыхание твое" (Дан.5:28), и "бросает град Свой кусками; перед морозом Его кто устоит?" (Пс.147:6), тому для чего оружие? Но, как я выше сказал, это говорится по причине грубости и бесчувственности слушателей. Что значит: "изощрит"? Изострит. Ужели нужен Ему и оселок? Ужели бывает и ржавчина на мече Его? Кто из здравомыслящих может принимать это буквально? Всем этим, как я выше сказал, пророк изображает наказание и употребляет весьма чувственные выражения для того, чтобы люди самые неразумные видели, что здесь должно не на словах останавливаться, а выводить отсюда богоприличные мысли. Кто недоумевает, почему приписываются Богу гнев и ярость, тот гораздо более будет недоумевать при этих выражениях. Если же их нужно принимать не буквально, а богоприлично, то, очевидно, что так же точно – и слова ярость и гнев. Чувственные же выражения употреблены для того, чтобы тронуть грубых слушателей, – потому что пророк даже не довольствуется и сказанным, но присовокупляет еще более человекообразные выражения, чтобы усилить внушаемый страх. Он представляет Бога не только имеющим меч, но и облекающимся в оружие. Так как всякий неодинаково страшится, слыша, что меч изощряется, или слыша, что и лук уже в руках, то он, желая человекообразными выражениями потрясти душу слушателей, говорить: "напрягает лук Свой и направляет его", чем и устрашает слушателя, и вместе показывает долготерпение Божие и гнев Его. Он не сказал: спустил, или пустил, но: "напрягает лук Свой и направляет его", т.е. готов спустить. Впрочем, удивительно ли, что так сказано в ветхом завете, если и в новом Иоанн, беседуя с иудеями, говорит нечто подобное? "Уже и секира при корне дерев лежит" (Лк.3:9). Как? Ужели Бог подражает дровосеку, срубающему деревья топором? Ужели и здесь надобно принимать секиру и деревья? Нет; равно как не нужно принимать в буквальном смысле плевелы и пшеницу, когда говорится: "лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым" (Мф.3:12). Что же такое – секира? Наказание и мучение. Что – деревья? Люди. Что – плевелы? Злые. Что – пшеница? Добрые. Что – веяние? Отделение одних от других. Так и здесь меч, лук и стрелы означают наказание и мучение. Затем словами: "напрягает лук Свой и направляет его", пророк выражает замедление и задержку наказания, впрочем, задержку непродолжительную, но готовую окончиться. А "сосуды смерти" он называет стрелы. Как орудия, необходимые для земледелия, называются земледельческими, нужные для плавания – плавательными, способствующие ткачеству – ткацкими, так и причиняющие смерть он называет орудиями смертными. Далее объясняя, какие именно разумеет он смертные орудия, прибавляет: "стрелы Свои", выражая быстроту наказания, когда хочет этого Бог. Что значит: "палящими"? Наказуемым, подвергаемым мучению. Неужели же недостаточно огня, а нужны еще стрелы? Видишь ли, что все это сказано в переносном смысле и усилено для того, чтобы, таким образом, больше внушить страх? А смысл слов его следующий: Бог приготовил наказания для тех, которые имеют быть наказанными. Если бы он сказал иначе, то не внушал бы такого страха; а теперь, указав на стрелы, меч, лук, натягивание его и устремление, орудия смерти и пламень, таким разнообразием названий он усилил в слушателях чувство страха. Потом, облегчая этот страх, присовокупляет: "палящими". Чтобы кто-нибудь из неразумных не подумал, что Бог простирает руку свою на всех и вооружается против всех, присовокупляет: "палящими". Тоже выражает и Павел, когда говорит о начальнике: "ибо он не напрасно носит меч" (Рим.13:4). Если же и у начальников меч совершает это и внушает страх, то тем более – у Бога. Впрочем, и то показывает необыкновенное человеколюбие Его, что Он устрашает и усиливает наказания на словах, дабы они не исполнились на самом деле. Для того Он натянул лук, для того приготовил его, для того положил стрелы, для того приготовился наказать, чтобы не приступить к наказанию.

12. Усиливая речь выражением: "изощряет", пророк показывает силу и быстроту наказания, выражением: "напрягает" – близость его, выражением: "приготовляет" – неизбежность, если не исправятся, выражением: "палящими" – самих виновных, чтобы, вразумившись всем этим, они оставили нечестие. А если бы действовали здесь ярость и гнев, то Бог не предсказал бы об этом тем, которые имели быть наказанными. Гнев не так действует, а напротив того, особенно когда он в полной силе, стремится к исполнению наказания и мучения. Неприятели и все, желающие совершить наказание, не только не говорят о том, но даже скрытно нападают, чтобы имеющие подвергнуться наказанию, узнав о том, не могли предостеречься. Но Бог поступает не так, а совершенно напротив: Он и предсказывает, и отсрочивает, и устрашает словами, и принимает все меры, чтобы не привести угрозы в действие. Так Он поступил с ниневитянами. И там Он натянул лук, изострил меч, приготовил стрелы, а удара не нанес. Не видишь ли, что слова пророка суть лук, стрела и меч изощренный, когда он говорит: "у Бога, на три дня ходьбы, и Ниневия будет разрушена" (Ион.3:4)? Но этой стрелы Он не спустил, потому что она не для того была приготовлена, чтобы спустить, но чтобы отложить ее. Воины вооружаются для того, чтобы наказать; а Бог – не так, но для того, чтобы, вразумив людей страхом, удержать руку свою от наказания. Не будем же смущаться; страх, внушаемый словами, есть знак великого человеколюбия, и чем страшнейшие Он употребляет выражения, тем от большей благости проистекают они. И родители, когда не хотят наказывать детей, словами сильнее выражают гнев; так и Он, когда не хочет наказывать, внушает сильнейший страх словами. Он говорит, что уготовал геенну, чтобы не ввергнуть нас в геенну. Потому и в Евангелиях говорится много о наказании, и даже больше, нежели о царстве. Так как на людей бесчувственных не столько действует обещание благ, сколько страх мучений располагает к добродетели и отклоняет от порока, то Бог особенно останавливается на этих последних и часто говорит о них. Не будем же скорбеть, слыша страшные выражения, – они приносят большую пользу, представляя и долготерпение и правосудие Его; не будем ни отчаиваться в спасении, – потому что Он долготерпелив, ни предаваться беспечности, – потому что Он праведен; здесь Он показывает великое долготерпение, а там не пользующихся этим предаст наказанию на самом деле. Чтобы этого не случилось с нами, будем еще здесь отклонять тамошнее наказание. "Вот, нечестивый зачал неправду, был чреват злобою и родил себе ложь" (ст. 15). В еврейском: вместо боле – иевал = зачал болезнь. Другой переводчик (Симмах) говорит: и зачав (καί κυήσας). И родил беззаконие. Другой (Акила): ложь (ψεύδός). "рыл ров, и выкопал его, и упал в яму, которую приготовил" (ст. 16). Другой (Симмах): в погибель, которую устроил (είς διαφθοράν ήν είργάσατο). Пророк сказал, что Бог приготовился наказать; сказал, что Он посылает наказания; вразумил этим слушателя, показав, что над ним висит гнев свыше; а теперь научает его самим делом и показывает, что еще прежде наказания нечестие само по себе есть наказание. Выражая это, и Павел говорит: "получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение" (Рим.1:27), и представляет примеры потерпевших крайние бедствия от нечестия. Так как многие из людей грубых обыкновенно тогда особенно вразумляются, когда увидят наказания на других, то он представляет и их. Так делает и Христос, который, сказав многое о геенне, представляет и вверженных в нее, как-то: богатого, жившего при Лазаре, дев безумных, раба, скрывшего один талант в землю, и пострадавших в настоящей жизни, как-то: задавленных упавшей башней и тех, которых кровь Пилат смешал с жертвами (Лк.13:1,4). Так и Петр, сказав многое о геенне, тогда особенно поразил слушателей, когда представил примеры наказанных, и пред глазами их совершил наказание Анании и Сапфиры (Деян.5:1). Так и Павел поступил с волхвом (Деян.13:11). Тоже, только иным образом, он внушает, когда упоминает о странствовавших в пустыне и говорит так: "не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море; и все ели одну и ту же духовную пищу; и все пили одно и то же духовное питие: ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос. Но не о многих из них благоволил Бог, ибо они поражены были в пустыне" (1Кор.10:1-5). Говоря о будущем, т.е. о геенне, наказании и мучении, он приводит доказательства этого из прошедшего, представляя самих наказанных, одних – змиями, других – всегубительной смертью. Тоже делает здесь и Давид, имея в виду или Ахитофела, или Авессалома. Некоторые утверждают, что это сказано им об Ахитофеле. так как будто бы несвойственно одному и тому же лицу говорит: "сберегите мне отрока Авессалома", и после смерти его: "о, кто дал бы мне умереть вместо тебя" (2Цар.18:5,33), – и говорит то, что теперь Он говорит. Но первое он мог говорить по естественному побуждению природы, а последнее теперь по вдохновению Духа. Впрочем, об Авессаломе ли, или об Ахитофеле сказано это, нужно вникнуть в сказанное; о лицах же, к кому это относится, много рассуждать не буду.

13. Чему же мы научаемся отсюда? Пророк внушает, что копающий яму ближнему сам впадет в нее; и как женщины, находящиеся в муках рождения, терзаются этими муками, так и строящий козни, прежде нежели обидит ближнего, сам терзается и мучится, и притом не легко, а с великой болью. Желая выразить силу этой боли, он и назвал ее болезнью рождения. Вообще, когда Писание хочет показать нам невыносимую скорбь, то выражает ее названием болезни рождения. Так и в другом месте говорится: "ужас объял жителей Филистимских" (Исх.15:14), т.е. страх, трепет, труд, скорбь. Также Павел говорит: "когда будут говорить: "мир и безопасность", тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут" (1Фес.5:3). Здесь он указывает на два обстоятельства: на невыносимость и на неожиданность страдания. И Езекия говорит: "младенцы дошли до отверстия утробы матерней, а силы нет родить" (Ис.37:3), выражая болезнью рождения невыносимый страх свой и беспокойство. Так точно выражается и здесь пророк. Подлинно, хотя бы кто был безмерно порочен, суд совести не истребляется, потому что он – от природы и внедрен в нас Богом вначале. Какие бы мы ни употребляли усилия, он остается, взывая, осуждая, наказывая, и нет никого из живущих порочно, кто не испытывал бы тысячи мучений, и замышляя злое, и приводя замысел в исполнение. Был ли кто порочнее Ахаава? Но и он, пожелав виноградника, вспомни, какое испытал мучение. Будучи царем и обладателем всего, не встречая себе противоречия ни от кого, он, не вынося упреков совести, ходил печальный, с поникшею головою, смущенный, пасмурный, выражая на лице своем упрек осуждающей совести и не имея возможности скрыть скорбь, бывшую в душе его; потому и был замечен женою (3Цар.21:5). Предатель, решившийся на такое злодеяние, не вынося мучений от упреков совести, повесился, и таким образом, окончил жизнь. Но как живущий порочно терпит мучения, так живущий добродетельно наслаждается спокойствием и душевным миром. Посмотри, сколько мучений терпит тот, кто хочет отомстить кому-нибудь, или сделать какую-нибудь несправедливость. Он исполняется гнева, разрывается с досады, подвергается волнению бесчисленных помыслов, избирает тысячи путей, чувствует страх, ужас и трепет, успеет ли он в своем намерении, исполнит ли мщение; а между тем гнев неудержимо тревожит его, – и вот прежде, нежели нанес обиду другому, он губит самого себя. Напротив, воздерживающийся от гнева свободен от всего этого; и весьма естественно, потому что он господин самого себя и сам устрояет все, а тому нужны и время, и место, и хитрость, и коварство, и оружие, и приготовления, и дерзость, и лесть, и раболепство, и лицемерие. Видишь ли, как легка добродетель, и как труден порок, – как та спокойна, а этот исполнен смятения?

Изображая его, пророк и говорит: "нечестивый зачал неправду, был чреват злобою и родил себе ложь". Отсюда видно, что неправда не в природе нашей, но есть нечто чуждое нам. Потому она и тяготит и, пока мы не освободимся от нее, причиняет нам болезни рождения. Так, зародившийся младенец, пока совершенно не разовьется, естественно остается в утробе матери; потому оставаясь в ней, и не причиняет боли; а когда разовьется, то пребывание его там делается неестественным, и оттого происходят болезни рождения. Природа, стесняемая, старается извергнуть его вон, как совершившая и выполнившая все и долее уже не имеющая возможности носить его. Впрочем, здесь бывает наперед зачатие, а потом – болезни рождения; а там – наперед боль, а потом уже зачатие и роды, Что же это значит? То, что здесь болезни рождения бывают только во время родов, а там – с самого начала. Как только человек захотел чего-нибудь худого, то прежде, чем остановился на этом своею мыслью, является смущение и беспокойство в душе его. Семя, однажды положенное в утробу женщины, само и образуется в состав рождаемого; а в людях, строящих козни, сегодня зарождается один помысел, завтра другой, и тысячи дурных семян бросаются одно за другим, и каждый день являются новые зачатия и болезни рождения, которые терзают производящую их душу. Здесь бывает рождение не такое, какое обыкновенно бывает у женщин; оно подобно рождению ехидн, у которых дети рождаются, разрывая утробу и расторгая бока матери: так бывает и с кознями и неправдою! Но сколько бы мы ни усиливались, мы не можем изобразить словами того мучения, какое испытывают злые. Потому некто и сказал: "если буен, то один потерпишь" (Прит.9:12). Действительно, что несноснее и мучительнее состояния человека завидующего, строящего козни, домогающегося чужой собственности? Эти страсти терзают душу жестче всякого палача.

14. Итак, справедливо пророк назвал такие помыслы болезнями рождения. Но как женщины рождают от совокупления с мужчинами, и, если тела их здоровы, то таковы же бывают и рождающиеся от них дети, а если повреждены, то и дети по природе своей бывают похожи на родителей, так – и с помыслами. Если ты будешь обращаться с людьми добрыми, то таковы будут и твои порождения, а если – со злыми, и при этом не будешь осторожен, то получишь от них великий вред. Послушай, что говорит пророк: "были беременны, мучились, – и рождали как бы ветер" (Ис.26:18); и о произведениях диавола: "высиживают змеиные яйца и ткут паутину" (Ис.59:5). Будем же убегать людей порочных. Не безрассудно ли, тогда как можно зачинать и рождать по заповедям Божиим, не хотеть этого, но гоняться за обществами людей порочных, поступая подобно женщине, которая, имея возможность соединиться с царем, не захотела бы этого, но, вместо него, избрала бы себе в сожителя разбойника и вора? "Рыл ров, и выкопал его, и упал в яму, которую приготовил". Здесь пророк опять употребляет переносные выражения; как болезнями рождения он выражает скорбь, так рвом изображает трудность освобождения от порока. "И упал в яму, которую приготовил", или как говорит другой: "кто роет яму, тот упадет в нее" (Прит.26:27). И это дело человеколюбия Божия – назначить коварству такую участь, что сети опутывают самих людей коварных, дабы они и этим вразумились отстать от вражды и козней против ближнего. Так случилось при Моисее. Тот, кого хотели умертвить, спасся; а фараон тем самым способом, каким злоумышлял против младенцев, погубил самого себя, – потому что, приказав умерщвлять младенцев, он вынудил мать Моисея из страха выставить дитя в реке, из которой дочь фараона вытащила корзинку и, нашедши в ней дитя, воспитала того, который, выросши, погубил их всех (Исх.2:3). Отсюда ясно открывается благое промышление Божие, и подается людям порочным сильное вразумление, а убегающим пороков – утешение. Так случилось и с прекрасным Иосифом. Братья, продав его в рабство, потерпели то, что потерпели; ему не причинили никакого вреда и даже принесли пользу, а сами испытали печальные последствия. И много можно было бы привести подобных примеров. Посмотри и на других.

Взял ли кто чужую собственность? Он погубил самого себя. Обиженному, как часто бывает, он принес даже пользу, а своей душе причинил вред. Оскорбил ли кто другого? Он пронзил мечом самого себя. Не терпеть зло, а делать зло, составляет истинное бедствие. Потому и Павел увещевал лучше терпеть обиды, нежели обижать (1Кор.6:7). И Христос учил, если кого ударят по щеке, не отвечать тем же, но и подставлять себя еще для получения удара (Мф.5:39). Это знак величайшей силы, это производит терпение, это делает душу крепкою, это поставляет ее выше страстей. Тот, кто обижает, бьет, или позорит другого, наперед сам уловляется страстью и делается пленником, а потом уже, по-видимому, причиняет вред ближнему, тогда как сам уже подвергся жесточайшему злу, предав себя крайнему рабству. "Злоба его обратится на его голову, и злодейство его упадет на его темя" (ст. 17). Это сказано, как говорят, и об Ахитофеле, и об Авессаломе, потому что тот и другой погубили свои головы. Первый окончил жизнь, удавив себя; а второй, подъехавши под дерево и зацепившись за него волосами, висел долгое время. Так и Иуда окончил жизнь свою удавлением, увидевши, что он сделал все на погибель головы своей. И Ахитофел, поняв, что Давид непременно одержит победу, пошел и удавился. И Авессалом невольно повис на дереве, и был умерщвлен не тотчас, но наперед висел как пред судилищем, будучи прицеплен к дереву, и по высшему суду Божию висел долгое время, испытывая мучение от своей совести. Он хотел омочить руку свою в крови отца; отец же и несмотря на это просил воинов пощадить его, и так далек был от тщеславия, что даже после смерти оплакивал его. Дабы ты убедился, что случившееся было делом не человеческих усилий, а всецело божественным определением, то вот – волосы и дерево связали его, и бессловесное животное предало; вместо веревки послужили волосы, вместо виселицы – дерево, а вместо палача привел его сюда лошак. И посмотри на это чудное дело. Когда он находился в таком бедственном положении, никто из преданных ему не посмел подойти и спять его, хотя было столько удобного времени. И то устроил Бог, что он не был снят и не приведен связанный к отцу, потому что отцовская любовь чрезмерно щадила его; и то достойно удивления, что примиривший его с отцом (2Цар.15:33) сам же и убил его, сделавшись как бы сильным его обличителем. Впрочем, убил он, а определил так Бог.

15. Что действительно так определено было свыше, послушай, как выражает это сам пророк. Сказав: "злоба его обратится на его голову", он говорит: "славлю Господа по правде Его и пою имени Господа Всевышнего" (ст. 18). Будем благодарить, говорит, Господа, не поражению других радуясь, а признавая определение Божие. Но кто может возблагодарить Его "по правде Его"? Кто может восхвалить Его так, как Он есть? Никто. Что же значит: "по правде Его"? Иначе сказать: за правду Его. Я буду петь, говорит, в честь Господа вышняго, потому что Его – победы, трофеи, а не мои. Как на войне, когда царь одержит победу, подданные, составив хоры, поют, воссылая ему похвалы, так буду делать и я. Не сказал: прославил, но: "славлю", показывая, что он и после получения благ не забывает их, не становится беспечным, но сознает и бодрствует, – не потому, чтобы Бог имел в этом нужду, но потому, что это полезно и благотворно для нас. Как жертвоприношения Бог принимал, не имея нужды в жертвах, – "если бы Я взалкал", говорит Он, "то не сказал бы тебе" (Пс.49:12), – но, желая привести людей к почитанию Его, так и песнопения Он принимает, не имея нужды в наших похвалах, но желая нашего спасения. Бог весьма сильно желает нашего преспеяния в добродетели.

Ничто так не способствует преспеянию в добродетели, как частое собеседование с Богом, постоянное благодарение и славословие Бога. Пророк славословит Бога, изумляясь Его правосудию и долготерпению. Но где, скажешь. Его долготерпение, если тиран был умерщвлен? И здесь оно было велико и продолжительно. Бог оставлял его в живых долгое время, чтобы он пришел в раскаяние; дал ему овладеть и царскими сокровищами, чтобы он, видя дом, в котором вырос и воспитан, и предметы, напоминавшие об отце, пришел в раскаяние. Подлинно, если он не был зверь и имел не каменное сердце, то все это достаточно могло бы вразумить его: стол, за которым он бывал вместе с отцом, дом, седалища, где преподаны были ему увещания, когда он совершил убийство, и кроме того многое другое могло смягчить его. Он слышал, что отец его скитался, как изгнанник и беглец, что он терпел крайние бедствия. Если же это не смягчало его, то случившееся с Ахитофелом – петля и смерть – должно было вразумить его и привести в раскаяние. Ведь он не незнал о случившемся с другом его. И в чем мог он обвинить отца, когда делал это? В том ли, что отец удалил его от своего лицезрения (2Цар.14:32)? Но за это следовало удивляться ему и быть признательным, что братоубийцу он принял так кротко. Не имея ничего, в чем мог бы обвинить отца, он увлекся безрассудным желанием, и притом тогда, когда отец был уже старцем, и, когда надежда его готова была исполниться, не потерпел даже мало времени. Как он не подумал, что, и одержав победу, он стал бы проводить самую жалкую жизнь, сделавшись нечистым и достойным проклятия за сам трофей свой?

16. Где теперь те, которые жалуются на бедность? Какой бедности, какой болезни, какой скорби не тяжелее все это? Но Давид ничего такого не подумал, не досадовал, не плакал и не говорил: хороши же награды получаю я, поучаясь в законе Божием день и ночь, находясь в таком сане, будучи смиреннее всех; пощадив врагов, я сам предан в руки бесстыдного сына. Ничего такого он не сказал и не подумал, но перенес все с любомудрием, имея в своих обстоятельствах одно утешение, – что все это происходило не без ведения Божия. Как три отрока говорили: "да будет известно тебе, царь, что мы богам твоим служить не будем и золотому истукану, которого ты поставил, не поклонимся" (Дан.3:18), и если бы кто-нибудь спросил их: с какой надеждою вы умираете, чего ожидаете, чего надеетесь после смерти, после сожжения (потому что тогда не было у всех надежды воскресения), то услышал бы от них: для нас величайшая награда умереть за Бога, – так и он находил величайшее утешение в том, что Бог, зная о случившемся, не препятствовал этому. Так и влюбленный готов тысячу раз потерпеть смерть за свою любимую, хотя после смерти ничего не ожидает от нее. Так и нам должно переносить все не в ожидании царства, не в надежде каких-нибудь других благ будущих, а для самого Бога. Между тем многие так беспечны и ленивы, что не прилепляются к добродетели даже и при наградах за нее; Бога, обещающего царство, не слушают, а диавола, увлекающего в геенну, любят. Что ужаснее такого безумия? Но что я говорю о геенне? Еще прежде геенны здесь он подвергает нас скорби, стыду, осмеянию, бесчисленным мукам, а многие стремятся к нему. Представь себе прелюбодея: какую жалкую жизнь влачит он, как он еще прежде геенны бывает подозрителен, боится теней, не может ни на кого смотреть прямыми глазами, но, опасаясь всех, и знающих и незнающих, видит везде острые мечи, висящую над головою смерть, палачей, судилища. Бывает ли что-нибудь подобное с целомудрием, хотя бы оно сопровождалось тысячами трудностей? Целомудренный не всегда ли находится в радостном расположении духа, а прелюбодей не всегда ли – в унынии и мраке? Тоже можно видеть и на других, на предающихся гневу и обуздывающих гнев, на похищающих чужое и отдающих, или лучше сказать, расточающих свое для Бога. Эти находятся в тихой пристани, а те, увлекаемые водоворотом настоящих зол, кружатся каждый день. Кроме того, когда предающийся любостяжанию достигает старости и видит, что и страсть не доставляет ему наслаждения, и приближающаяся смерть внушает страх, то, представь, какие он испытывает страдания. Но не так бывает с добродетельным; напротив, тогда особенно он и радуется и веселится, когда достигает старости, потому что его наслаждение тогда не увядает, а еще более процветает. Для прелюбодеев, развратников, корыстолюбцев, чревоугодников старость полагает конец наслаждению; а для людей, живущих добродетельно, она служит к умножению наслаждений. Так, еще прежде геенны и тамошних мучений, всего этого достаточно, чтобы, тронуть нашу душу. Помня это, будем убегать порока и прилепляться к добродетели, будем любить Бога не за блага Его, а за Него самого. Таким образом, мы в настоящей жизни пойдем путем добродетели, который сам по себе тесен, но делается широким от доброй воли путников, и которого вершины да сподобимся достигнуть все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 8

Возбуждение внимания слушателей указанием на высокий предмет псалма. Величие имени Божия, особенно ясно открывшееся со времени вочеловечения Единородного Сына Божия. – Особое откровение божественной силы в славословии грудных младенцев и вытекающий отсюда урок приступающим к божественному учению. – Почему иудейский народ после распятия Христа подвергся столь великим бедствиям? – иудеи рассеяны по земле не для того, чтобы быть учителями вселенной. – Грех иудеев против Владыки Христа. – Дивное божественное промышление о человеке, выразившееся особенно в деле искупления. И после грехопадения у человека умалена только земная власть, но не отнята. – Почему лишен он власти над дикими зверями и какая польза от них? – Опровержение учения Павла Самосатского. – Увещание – избегать собраний еретиков.

1. В предыдущем псалме пророк сказал: "Исповедаюсь Господу по правде Его и пою имени Господа Вышнего" (Пс.7:18). Здесь он исполняет обещание, вознося Ему песнопение. В том псалме он говорил от одного лица: "Господи, Боже мой! на Тебя я уповаю; спаси меня" (ст. 2), а здесь от лица многих: "Господи, Господь наш! Как чудно имя Твое по всей земле!" Но умолкните и слушайте внимательно. Если на зрелище, когда поют сатанинские хоры, бывает великая тишина, чтобы слышать те пагубные песни, между тем как там хор состоит из шутов и плясунов, управляет ими какой-нибудь простой музыкант, поется сатанинская и пагубная песня, воспевается нечистый и злой бес, то здесь, где хор состоит из мужей святых, управляет им пророк, песнь поется не по внушению сатаны, а по благодати Духа, и воспевается не бес, а Бог, не должно ли хранить глубокое молчание и слушать с трепетным благоговением? В нашем хоре участвуют и горние силы, потому что и горние хоры, херувимы и серафимы, исполняют тоже дело – непрестанно воспевают Бога. Из этих хоров некоторые являлись и на земле и пели вместе с бодрствовавшими пастырями (Лк.2:13). Выслушаем же и это песнопение. Воспевающие царей земных говорят им о власти, о трофеях, о победе, исчисляют побежденные ими народы, называют их победоносцами и покорителями варваров, и т. д. Подобную песнь воспевает и блаженный Давид. Он говорит о победе, о трофее, о покорении врагов, не таких, как те, но гораздо опаснейших. И смотри, как начинает он: "Господи, Боже наш!" Для других, неверующих в Бога, Он есть Господь в одном отношении, а для нас в двух: потому, что Он создал нас из ничего, и потому, что мы знаем Его. Видишь, как пророк в самом начале высказывает главное Его благодеяние. Если ты узнаешь, как Он сделался твоим Господом, как Он нас, отчуждившихся, бывших врагами и омертвевших, сделал своими и оживотворил, то ясно увидишь, что это есть главное Его благодеяние.

Этому удивляясь, пророк и говорит: "как чудно имя Твое", т.е. удивительно в высшей степени; а как именно удивительно, он не сказал, – потому что не мог измерить этого, – только выразил усиленно и возвышенно. Где те, которые исследуют существо Божие? Если пророк, высказав имя Его, так удивился, что пришел в изумление, то какое извинение могут иметь те, которые говорят, будто они знают существо Божие, тогда как пророк не мог знать даже того, как удивительно имя Его? "Как величественно имя Твое".

Этим именем разрушена смерть, связаны бесы, отверсто небо, открыты двери рая, ниспослан Дух, рабы сделались свободными, враги – сынами, чужие – наследниками, люди – ангелами. Что я говорю: ангелами? Бог стал человеком, и человек Богом; небо приняло естество земное, и земля приняла Сидящего на херувимах среди воинств ангельских; отнято средостение, разрушена ограда, соединено разделенное, рассеян мрак, воссиял свет, поглощена смерть. Представляя все это и гораздо большее этого, пророк громогласно говорит: "как величественно имя Твое по всей земле!" Где теперь сыны иудейские, бесстыдно отвергающие истину? Охотно желал бы я спросить их, о ком говорится это. Скажут: о Вседержителе? Но имя Его не было "чудно" по всей земле, как свидетельствует и Исаия, когда говорит: "всякий день имя Мое бесславится" (Ис.52:5). Если же служившие Ему были виновниками хулы на Него, то как же оно было "чудно"? Что оно чудно по существу своему, это, несомненно; между людьми же оно тогда у многих не было чудно и даже подвергалось прозрению. Но теперь – не так; когда пришел Единородный Сын Божий, тогда имя Его везде стало чудным вместе с Христом. "От востока солнца", говорит пророк, "до запада велико будет имя Мое между народами" (Мал.1:11); и еще: "на всяком месте будут приносить фимиам имени Моему, чистую жертву; а вы хулите его" (Мал.1:11,12); и другой; "земля будет наполнена ведением Господа" (Ис.11:9); и еще: "только ложь наследовали наши отцы, пустоту" (Иер.16:19).

2. Видишь ли, что все это сказано о Сыне? Его имя сделалось чудным по всей земле. "Ибо величие Твое превознеслось выше небес". Другой переводчик (Симмах) говорит: Ты, который положил хвалу твою превыше небес. Сказав о земле, он обращает речь и к небу, как обыкновенно и всегда делает, когда представляет всю вселенную прославляющею своего Владыку. Тоже самое выражая и здесь, он говорит: чудно внизу, чудно и вверху. Не люди только, но и ангелы воспевают совершенное Им и воссылают благодарность за благодеяния, оказанные людям, как сделали они в начале, составив на земле свои хоры. Таким образом, он говорит или то, что и ангелы воспевают, или хочет изобразить величие Божие. Когда Писание хочет выразить что-нибудь великое, то указывает на расстояние между этими предметами, напр., когда говорит: "как небо высоко от земли" (Пс.102:11); и еще: "как далек восток от запада, так удаляет Он от нас преступления наши" (Пс.102:12). Итак, здесь пророк изумляется совершившемуся, как оно велико, как важно, потому что существо, которое ниже всех, Бог поставил выше всех. "Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу" (ст. 3). Другой переводчик (Акила) говорит: из уст младенцев основал державу; третий (Симмах и неизвестный переводчик. См. Ориг. Экз.): составил силу. А смысл слов его следующий: Ты показал силу свою особенно тем, что привел в деятельность способность недействующую и сделал лепечущий язык ясным для славословия. Здесь он предвозвещает то славословие детей, которое было в храме (Мф.21:15). Но почему Он, оставив другие чудеса, – воскрешение мертвых, очищение прокаженных, изгнание бесов, – упоминает об этом чуде с детьми? Потому, что те чудеса бывали и прежде, хотя не так разительно, однако бывали, т.е. бывали подобные им, хотя не по способу совершения. Так Елисеем был воскрешен мертвый и очищен прокаженный (4Цар.4:85; 5:14); Давидом был прогоняем бес, когда Саул бесновался (1Цар.16:23); а хор грудных младенцев говорил тогда в первый раз. Дабы иудей не стал бесстыдно утверждать, что это сказано о чудесах ветхозаветных, пророк избрал знамение, бывшее тогда в первый и единственный раз. С другой стороны это событие было прообразом апостолов. И они, будучи совершенно младенцами и безгласнее самих рыб, уловили всю вселенную. А что в этом особенно открывается сила Божия, смотри, что в ветхом завете пророки говорят об Отце Его. Беседуя с Моисеем, Бог говорит: "кто дал уста человеку? кто делает немым, или глухим, или зрячим, или слепым" (Исх.4:11)? Еще: дающий ясен язык гугнивым (Ис.35:5,6). И еще: Господь дает мне язык научения, чтобы разуметь, когда подобает говорить слово (Ис.50:4). И в начале сказал: "сойдем же и смешаем там язык их" (Быт.11:7). Итак, велико и сильно это знамение. Касательно других люди бесстыдные могли, хотя и неосновательно, иметь какое-нибудь подозрение, а здесь не могли сказать ничего, потому что здесь простая природа говорила сама за себя. Поэтому он не сказал только: "младенцев", чтобы кто не разумел под ними людей незлобивых и простых, но прибавил: "грудных", указанием на пищу определяя возраст их; не сказал только: "младенцев", но прибавил: грудных, еще никогда не принимавших твердой пищи. В самом деле, удивительно не только то, что они произносили слова, и слова ясные, но и то, что этими словами выразили бесчисленные блага. Чего еще не знали апостолы, то воспевали дети. Кроме того, пророк здесь внушает и нечто другое, именно то, что приступающие к божественному учению должны быть детьми в душе своей. Подлинно, кто не обратится к царству небесному, как дитя, говорит Господь, тот не может войти в него (Мф.28:3). "Ради врагов Твоих". Показывает и причину, почему произошло это чудо. Прочие чудеса были не для врагов, но для того, чтобы приступавшие получали благодеяния и другие научались; а это чудо произошло не для того только, но и с тем, чтобы заградить уста врагам, на которых другой переводчик (Акила и Феодотион) точнее указывает словами: для связующих тебя, так как они, связав Его, вели на крест. "Дабы погубить врага и мстителя".

Другой (Акила, Симмах и неизвестный переводчик. См. Ориг. Экз.): чтобы остановить врага и отмщающаго за себя. Пророк говорит здесь о народе иудейском, потому что иудеи гнали Христа, как врага, под тем предлогом, будто они делали это в отмщение за Отца. Поэтому Господь, не оставляя им такого оправдания, говорил: "ненавидящий Меня ненавидит и Отца моего" (Ин.15:23); и еще: "верующий в Меня не в Меня верует, но в Пославшего Меня" (Ин.12:44), – всегда, и в чести и в бесчестии соединяя с Собою Отца. И смотри, с какою точностью выражается пророк. Не сказал: наказать, но: разрушити, что другой яснее выражает словом: остановить, т.е. прекратить их бесстыдство, а не научить, потому что они были неизлечимо больны. Потому они, видя такое чудо и не имея ничего сказать против него, обращались ко Христу и говорили: не слышишь ли, "что они говорят" (Мф.21:16)? Тогда как следовало покланяться и удивляться Ему, они были в большом недоумении, и вместо того, чтобы говорить друг другу, каждый своему ближнему: не "слышишь ли, что они говорят!" – они, не обращаясь к самим себе, говорили это Христу. Но почему не был слышен глас ангельский? Потому, что они подумали бы, что так им только слышится, а против того чуда они не могли сказать ничего. Что же говорили дети? Они не говорили ничего странного, ничего противного, ничего такого, что могло бы оскорбить их, но весьма ясно выражали согласие Сына с Отцом. "Благословен", говорили они, "Грядущий во имя Господне!" (Мф.21:9).

3. Итак, тогда Он обличил их бесстыдство, а после разрушил и город их. И нет места во вселенной, где не знали бы несчастий иудеев; но как страждущие телесным уродством везде ходят, показывая свои раны, и как судьи, предав смерти многих убийц, одного из них выставляют на виселице, чтобы и по смерти их казнь над ними, как бы лишь только совершенная, вразумляла живых, – так точно и иудеев, не мертвых, а живых, Бог поставил в пример всем, рассеяв их: жившие прежде в одной стране, они теперь рассеяны по всей земле. Если ты спросишь о причине, то не узнаешь никакой другой, кроме той, что они распяли Христа. В самом деле, скажи мне, почему этого никогда не бывало прежде? А если и было некогда, то они тогда отведены были к одному народу и на немногие годы, а теперь не так, – но они наказываются без конца. И если спросишь их: за что вы распяли Христа? – они говорят: за то, что Он был обманщик и волшебник. Но за это вам следовало бы удостоиться большей чести и получить в обладание обширнейшую страну, как угодившим Богу. Кто убил обманщика, волшебника и безбожника, тот убил врага Божия; а кто убил врага Божия, тот справедливо мог бы ожидать себе Его благоволения. Финеес, убив одну блудницу, так угодил Богу, что удостоился священства и такой чести (Числ.25:12), а вы, которые должны были бы удостоиться гораздо большего благоволения, если убили обманщика, скитаетесь везде, как изгнанники и бродяги. Нет, не за что иное вы терпите это, как за то, что распяли Ходатая, Благодетеля и Учителя истины. Если бы Он был обманщик и безбожник, если бы Он, не будучи Богом, захотел быть Богом, и честь принадлежащую Отцу, присвоял себе, то вы должны были бы заслужить благоволение Божие гораздо больше Финееса, Самуила и всех других, как показавшие такую ревность о законе. Между тем ныне вы терпите то, чего не терпели и тогда, когда идолопоклонствовали, предавались нечестию, закалали детей; не видите конца своим бедствиям, но скитаетесь, как изгнанники, беглецы, бродяги и рабы римских законов; обходите сушу и море, как переселенцы, не имеющие ни города, ни дома, отданные в рабство, лишенные свободы, отечества, священства и всех прежних преимуществ, – рассеянные среди варваров и бесчисленных народов, ненавидимые всеми людьми, презренные и преданные всем на поругание. И, конечно, не за то вы не получили наград, что убили врага Божия, – это безрассудно и нелепо, – напротив то, что вы терпите ныне, свойственно убивающим не врагов Божиих, а умерщвляющим друзей Его. Но, скажут они, мы не говорим этого; мы терпим все это за грехи. Итак, неверные, теперь вы признаетесь? Скажите же мне, за какие это грехи? Разве теперь только вы стали грешниками? Напротив, теперь вы стали более послушными. Но пока не буду говорить об этом, а желал бы я спросить вас вот о чем: почему вы прежде, постоянно согрешая, получали милости от Бога, а теперь уже не получаете, и притом, – что особенно странно, – тогда как теперь вы грешите меньше? Тогда вы и Веельфегору приносили жертвы, и тельцу покланялись, и сыновей своих закалали, и дочерей своих умерщвляли, и притом видя такие знамения; а теперь не видите ни моря разделяющегося, ни камня разверзающегося, ни пророков, к вам являющихся, ни обычного промышления о вас Божия, и однако оказываетесь более послушными. Почему же, когда у вас и меньше грехов и больше благоразумия, вы терпите большее наказание и мучение? Не очевидно ли даже для людей самых неразумных, что нынешний грех ваш гораздо больше прежних? Пока вы грешили против рабов, умерщвляя и побивая камнями пророков, вы получали прощение; а когда подняли руки на Владыку, то ваша рана стала неисцелимою. И вот уже около четырехсот лет прошло с тех пор, как разрушено самое основание вашего города, отнято священство, уничтожено царство, перемешаны колена, исчезло все славное и знаменитое у вас, так что не осталось и следа, – чего прежде никогда не бывало. В древности, хотя храм и был разрушен, оставались и пророки, и дары Духа, и чудеса; теперь же, дабы вы ясно видели, что Бог постоянно отвращается от вас, все это отнято; вас постигло рабство, пленение, лишение всех благ, а что всего тяжелее, – вы оставлены Богом.

4. С вами Бог поступил подобно тому, как если бы кто-нибудь раба, многократно наказанного и не исправившегося, лишив одежды, пустил скитаться нагим и одиноким бродягою, просить милостыни и быть изгоняемым отовсюду. А прежде у вас было не так: у вас были пророки и в Египте, и в Вавилоне, и в пустыне – в Египте Моисей, в Вавилоне Даниил и Иезекииль, в Египте опять Иеремия, – и чудеса за чудесами. Народ ваш был знаменитейшим, так что пленники, происходившие от вас, бывали выше царей. Теперь же ничего этого нет, но остается наказание, тягчайшее прежних, не только по продолжительности времени, но и по великому отвержению. Почему же, скажите мне, когда вы больше грешили, тогда пользовались таким о вас попечением, а когда, как вы говорите, показали ревность о законе, тогда подверглись тягчайшим бедствиям? Этим вы обвиняете Бога в несправедливости, т.е. будто Он согрешающих удостаивал чести, а сделавших доброе дело подверг бесчестию. Если вы убили обманщика, как вы говорите, то вы сделали доброе дело, и если Бог справедлив, как и действительно Он справедлив, то вас следовало бы наградить, а не наказывать; если же Он наказывает, то, очевидно, что настоящие грехи ваши тяжелее прежних. Если теперь вы не предаетесь нечестию и не закалаете детей, как прежде, то какой же это другой грех, за который вы подверглись тягчайшим бедствиям? Не очевидно ли, что злодеяние распятия есть верх преступлений? Оно погубило вас больше идолопоклонства, изваяния тельца и детоубийства, – потому что не одно и тоже – заклать своего сына, или распять своего Владыку. Вот почему, когда ты закалал сыновей своих, то получал прощение, а когда заклал Сына Божия и твоего Владыку, тогда наказываешься уже без всякой пощады.

Сколько было лет от исхода из Египта до пришествия Христова? Думаю, тысяча пятьсот с лишком. Почему же в течение всех этих лет Бог терпел грехи ваши, а теперь отверг вас, тогда как особенно следовало бы увенчать вас, хотя бы вы совершили много других грехов? Ваше дело весьма велико, если вы убили обманщика; притом вы теперь, по-видимому, и субботы храните, и идолам не покланяетесь, и другие постановления стараетесь соблюдать. Следовательно, когда и жизнь ваша лучше, и дело, совершенное вами, так прекрасно, как вы говорите, тогда вы и терпите крайние бедствия. Что может быть хуже такого безумия? Что может быть безрассуднее того, как вы, желая оправдать самих себя, произносите хулу на Бога? В самом деле, если грех против Христа не больше всех других, и даже, как вы говорите, есть справедливое и доброе дело, то почему Бог вас, сделавших добро, наказывает, а совершавших грехи щадил? Этого не только Бог, но и никакой здравомыслящий человек никогда не решится сделать. Но что говорят они на это? Мы рассеяны для того, – говорят они, – чтобы сделаться учителями вселенной. Это – нелепость и пустословие. Будущим учителям следует наперед самим быть добродетельными и тогда выходить на это дело, каковы и были пророки и апостолы. А те, которые сами развратны и исполнены всяких пороков, как могут быть посланы учить других? Посмотрим, какова была их прежняя жизнь, – и мы найдем, что они были хуже диких зверей. Они были и отцеубийцами, и детоубийцами, и идолопоклонниками, и корыстолюбцами; сказаниями об этом наполнены пророчества. Изображая их сладострастие, Иеремия говорит: "это откормленные кони: каждый из них ржет на жену другого" (Иер.5:8). Что может быть хуже такой нечистоты? Они, не как люди, совокуплялись с женами друг друга; потому он и назвал такое неистовство их ржанием. И не в блуде только он обвиняет их, но и в прелюбодеянии, которое притом совершалось так бесстыдно, как у бессловесных животных. Другой пророк говорит: "даже отец и сын ходят к одной женщине; на одеждах, взятых в залог, возлежат" (Ам.2:7,8). Не для того ли, скажи мне, Бог послал вас учителями, чтобы мы научились блуду и прелюбодеянию и тому, что отцу и сыну должно иметь одно ложе? А из что говорит Иезекииль? "Даже не поступаете", говорит он, "и по постановлениям язычников" (Иез.5:7). Не тех ли, скажи мне, которые были хуже язычников, Он послал учителями? А кто может вынести их отвратительные убийства? Они закалали в жертву бесам сыновей и дочерей своих и сжигали их. Это показывает Давид: "приносили", говорит он, "сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам" (Пс.105:37). Не для того ли Бог послал вас, чтобы род человеческий научился, что должно закалать сыновей и дочерей? И вы не стыдитесь, не смущаетесь, сочиняя такие нелепости! И другой пророк говорит: "клятва и обман, убийство и воровство, и прелюбодейство крайне распространились, и кровопролитие следует за кровопролитием" (Ос.4:2). И третий: "у тебя был лоб блудницы, ты отбросила стыд" (Иер.3:3). И четвертый: "князья его посреди него – рыкающие львы" (Соф.3:3). И еще: "Господь с небес призрел на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога. Все уклонились, сделались равно непотребными; нет делающего добро, нет ни одного" (Пс.13:2,3).

5. Не этому ли вышли вы учить, – бесстыдству, безумию, блуду, прелюбодеянию, убийствам и всякого рода порокам? Но перестанете ли вы вынуждать нас объявлять ваши преступления? Вы – носимые от чрева и наказуемые даже до старости (Ис.46:3); вы – слепцы, которые ввергаете друг друга в яму: "если слепой ведет слепого", говорит Господь, "то оба упадут в яму" (Мф.15:14); вы ежедневно пользуетесь пророками и никогда не делаетесь лучшими; и вы ли хотите быть учителями других? Когда же вы перестанете пустословить и сознаетесь в своей порочности? Это всегда и губило вас – нежелание сознать причину бедствий в грехах ваших. Вот почему, подобно тому, как поступают судьи, приказывая следовать за приговоренными на казнь глашатаям, объявляющим причину наказания – воры ли они, ила грабители, так точно и Бог, желая везде возвестить о вас, повелел следовать за вами пророкам, которые объявляют причину вашего наказания. Они по всей вселенной находятся неразлучно с вами, и доныне еще говорят вам. Если войдешь в синагоги, то услышишь их? постоянно говорящих это самое. Давид, описывая разбойничье судилище Каиафы, говорит, что за это именно вы и погибли. Сказав: "расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их", он присовокупляет: "тогда скажет им во гневе Своем и яростью Своею приведет их в смятение" (Пс.2:3,5). Также Исаия, сказав: "как овца, веден был Он на заклание", присовокупляет: "Ему назначали гроб со злодеями, но Он погребен у богатого" (Ис.53:7,9); и в другом месте, беседуя о винограднике, говорит: "ждал Он правосудия, но вот – кровопролитие; ждал правды, и вот – вопль" (Ис.5:7), – какой вопль? "Распни, распни" (Лк.23:21), – и присовокупляет: потому "оставлю его в запустении: не будут ни обрезывать, ни вскапывать его, – и зарастет он тернами и волчцами, и повелю облакам не проливать на него дождя" (Ис.5:6). Итак, не за то вы рассеяны (как вы говорите), но за свои дерзкие преступления при кресте, как видно из пророков. А чтобы вы познали силу Христову и научились от вас самих тому, чему не научились от пророков, посмотрите, как сами дела свидетельствуют о том; чему закон не научил вас, то с избытком сделала сила Христова. Пока вы имели закон, вы и совершали убийства, и закалали детей, и прелюбодействовали, а когда воссияло Солнце правды, то и ваши злодеяния много уменьшились и вы стали вести жизнь более скромную, исправившись из соревнования нам. Бог рассеял вас для того, чтобы вы узнали, какую водворил Он жизнь на земле; разрушил храм для того, чтобы против вашей воли отклонить вас от пороков; и где разрушен храм, там и погребен Христос, дабы, удаляясь оттуда по причине гроба Его, вы видели и трофей силы Его, и верность слова, которое сказал Он: "не останется здесь камня на камне" (Мф.24:2). Впрочем, трофей Его и памятники силы Его – везде. Если же Он, как вы говорите, был нечестивец и безбожник, то, хотя бы вы совершили бесчисленное множество грехов, вас не следовало наказывать; а если и следовало, то – не в тогдашнее время, дабы кто не подумал, что вы получаете наказание за Него. Не слышали ли вы, как Бог говорил, когда вы были в плену: "не для вас Я сделаю, а ради святаго имени Моего, которое вы обесславили" (Иез.36:22)? Весьма велики были тогда пороки ваши; но, говорит Он, дабы иноплеменники не подумали, что Я бессилен, Я оставляю грехи ваши и спасаю вас. Если же тогда Он спасал вас, делавших беззакония, чтобы не хулилось имя Его, то почему не сделал бы Он этого теперь? Хотя бы вы совершили бесчисленное множество грехов, вам не следовало бы терпеть такие бедствия, если бы Христос был обманщик, – дабы кто не подумал, что вы терпите за Него, – а следовало бы получить спасение; если же и следовало терпеть, то, как я сказал, не в тогдашнее время. Между тем все это совершилось вместе. Как скоро явился крест и чрез несколько времени после того, как вышли апостолы, тотчас началась жестокая война против того города, и сказанное в Евангелиях: "горе же беременным и питающим сосцами" (Мф.24:19) и все прочее исполнилось, и слова: "будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне" (ст. 21), оправдались на деле. Тогда жены ели детей своих, враги расторгали внутренности мертвых, огонь неприятельский везде производил опустошения, все наполнилось кровью и нового рода бедствиями, и вся вселенная услышала о несчастиях иудеев. Вникните же в это, и признайте вашего Владыку. Разве вы не убивали пророков? – и однако не испытывали ничего подобного. Разве вы не разрушали жертвенников? – и, однако не случалось с вами такого бедствия. Разве вы не покланялись тельцу, не служили Веельфегору, не восставали против природы? – и, однако не подвергались таким неприятелям. Разве вы не оказывались неблагодарными среди самих благодеяний? – и, однако были спасаемы. Почему же теперь постигли вас беспредельные бедствия? Не потому ли очевидно, что вы дерзнули согрешить уже не против рабов, а против самого Владыки? Поэтому и нет вам избавления от постигших вас бедствий, и не будет. Если бы оно имело быть, то предсказали бы пророки. Между тем, предсказав этот плен, они нигде не сказали о возвращении из него, хотя постоянно соединяли угрозы с утешениями и определяли время их. Так Иеремия определенно сказал о семидесяти годах (вавилонского плена, Иер.29:10), и Даниил о трех седьминах с половиною (Дан.9:23); также сказано было, что в Египте вы будете рабствовать четыреста тридцать лет (Быт.15:13; Исх.12:40). Что же касается до этого плена, то нигде не определено ни времени, ни конца его, но "оставляется вам дом ваш пуст" (Мф.23:38), и обстоятельства ваши с каждым днем становятся хуже и хуже.

6. Все это соображая тщательно и выводя отсюда дальнейшие заключения ("дай" – говорится – "наставление мудрому, и он будет еще мудрее" Притч.9:9), вы можете обличать бесстыдство и неблагодарность иудеев. "Как я посмотрю на небеса, дела перстов Твоих" (ст. 4). Другой переводчик (неизвестный. См. Ориг Экз.) говорит: вижу бо небеса. Луну и звезды, которые ты основал. Другой (Акила и Феодотион): уготовал . Третий неизвестный переводчик, см. Ориг Экз.: утвердил . Сказав: Ты ниспроверг врагов, пророк представляет и подтверждение столь блестящей победы. Ты, говорит, распятый, преданный смерти, явился Создателем вселенной. Поэтому и говорит: "посмотрю на небеса", выражая, что прежде немногие знали это, а впоследствии времени узнают все. Но почему он не исчисляет всех частей вселенной? Потому что, упомянув о главнейших предметах видимых, он не имел нужды говорить о всех других. Враги ниспровергнуты так, что гонимый ими и преданный смерти явился Создателем всего видимого. А почему он не сказал: рук твоих, но: "перстов Твоих". Дабы показать, что все видимое есть легкое дело силы Его, и указать то чудо создания, что звезды, будучи повешены, не падают. Хотя основанию не свойственно висеть вверху, а свойственно лежать внизу, но Создатель, как превосходный художник и совершитель чудных дел, создал многое в видимом мире не по обыкновенным законам природы. А почему он не говорит ничего о силах бестелесных и в этом не показывает Его творчества? Потому, что предметом пророка было научить слушателей касательно мира видимого. Поэтому и Отец Его часто, беседуя с иудеями, не говорит: Я сотворил ангелов и херувимов, но: "Моя рука основала землю, и Моя десница распростерла небеса" (Ис.48:13); и вообще всегда распространяется о предметах видимых, направляя все к спасению слушателей, потому что они, будучи грубы, увлекались более видимым, чем невидимым. Поэтому и Павел, во вступлениях речей своих, всегда начинает с видимых тварей: "Бог", говорит, "сотворивший мир и всё, что в нем" (Деян.17:24), и всегда упоминает о ежегодных дождях и роде человеческом. И действительно, если я скажу, что Бог сотворил херувимов, то мне нужно доказывать два предмета: что херувимы существуют, и что Бог сотворил их; а касательно вещей видимых, мне нужно только показать, что Он сотворил их. Следовательно, говорить об этом удобнее, потому что самая видимость служит свидетельством сказанного. Слушатель видит и величие, и красоту, и пользу, и постоянство, и благоустройство этих вещей; а мне нужно только показать, что Бог сотворил их. Почему же он же упомянул о солнце, а только о луне и звездах? Сказав о них, он подал мысль и о нем. Так как некоторые отделяют ночь от созданий Божиих, то он, обозначив ее луною, показывает, что Бог есть и ее создатель. Притом немало разнообразия и в звездах, и в явлениях лунного течения. "Что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?" (ст. 5) Другой переводчик (неизвестный) говорит: что каждый человек, что помнишь его. Третий (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) вместо: посещаешь, говорит: посетить его. Сказав о сотворенной природе и посредством части означив целое, пророк обращает теперь речь к промышлению о людях. Хотя и упомянутые создания существуют для нашего рода и суть доказательства промышления, которым он пользуется, – потому что все твари для человека, – но пророк касается и другого вида промышления, начиная говорить о нем не вдруг, но с великой предусмотрительностью, воздав благодарность за вселенную и сказав о всеобщих благодеяниях, а потом уже и представляя величие попечения, относящегося к человеку. Если и прежде человек был ничто, то тем более он таков после столь многих и великих грехов, когда пришел Христос. Таким образом, он показывает, что пришествие Христово было делом не только пощады, но и великого человеколюбия. Подлинно, Бог, как превосходный врач, оставив здоровых, пришел к нам – больным, ничтожным. Представляя это, он и говорил: "Что есть человек"? Иначе сказать: он – ничто, существо ничего не значащее. Видя такое промышление, такое попечение и такие распоряжения, какие сделал Бог для спасения человеческого рода, он крайне удивляется и изумляется, почему Он удостоил человека такого промышления. Представь, что для него все видимое, для него все распоряжения от Адама до пришествия Христова, для него рай, заповеди, казни, чудеса, наказания и благодеяния, во времена закона, для него Сын Божий сделался человеком. А что сказать о благах будущих, которыми он будет наслаждаться? Представляя все это, пророк и говорит: что такое человек, что он удостоен таких благ?

7. Действительно, кто представит себе, сколько для человека сделано и делается, и сколько получит он впоследствии времени, тот исполнится великого изумления и ясно увидит, как печется Бог об этом творении. "Не много Ты умалил его пред Ангелами: славою и честью увенчал его" (ст. 6). Другой переводчик (Акила, Симмах и Феодотион) говорит: малым чим от Бога. Третий (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): немного от Бога. В еврейском: ты унизил его немного пред Богом (уфасиу мат ми елоим). Здесь пророк упоминает об осуждении и древнем грехе, указывая на смерть. Но Единородный, пришедши, разрушил и ее. "Славою и честью увенчал его". Другой (Акила и неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): славою и достоинством увенчаешь его. Это можно понимать и исторически, и в переносном смысле. Пророк говорит и о власти человека, которая дана была ему при сотворении; говорит и о последующих благах, которые получил он, по пришествии Христовом. В начале человеку было сказано: "да страшатся и да трепещут вас все звери земные" (Быт.9:2); и еще: "и да владычествуют они над рыбами морскими" (Быт. 1:26). А впоследствии сказано: "даю вам власть наступать на змей и скорпионов" (Лк.10:19). Но, оставив высшее, он ведет речь о низшем, предоставляя о первом рассуждать тем, которые могут видеть яснее. А большая слава и честь в том, что есть в новом завете, когда человек имеет главою своею Христа, когда он делается телом Его, когда он становится братом и сонаследником и образом тела Его, когда он получает славу большую, нежели Моисей, как сказал Павел: "мы же все открытым лицом, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа"; потому и замечает: "то прославленное даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы последующего" (2Кор.3:10,18). Об этой славе пророк говорит в переносном смысле. И подлинно, что может сравниться с такою славою, когда мы составляем хоры вместе с ангелами, когда получаем усыновление Богом, когда Он не щадит за нас Единородного Сына? Какой порфиры, какой диадемы не блистательнее то, когда мы посмеваемся смерти, когда мы достигаем бесстрастия сил бесплотных, тогда как прежде были бесчестными, бесславными и презренными? Адам, не сделавши ничего ни худого, ни доброго, был удостоен чести тотчас по сотворении, – потому что как он мог сделать что-нибудь, не существуя? – а мы, сделавши бесчисленное множество грехов, получили гораздо большую честь. "Я уже", говорит Господь, "не называю вас рабами: Вы друзья Мои" (Ин.15:14,15). Нас уже не стыдятся ангелы, но даже служат нашему спасению, – так, ангел приходил к Филиппу и ко многим другим, – и благовествовали людям. Теперь мы наследники не земных благ, но имеем общение в благах небесных, соучастники Христа и "призваны в общение Сына Его, Господа нашего" (1Кор.1:9). Все это пророк выражает "славою и честью". Потому другой переводчик и говорит: славою и честью увенчаешь его, предвозвещая будущее. "И поставил его над делами рук Твоих; все положил под ноги его" (ст. 7). Другой (Феодотион): сделал его властителем дел рук твоих. "Все положил под ноги его: овец и волов всех, и также полевых зверей" (ст. 7-8). Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): зверей диких. "Птиц небесных и рыб морских, все, преходящее морскими стезями. Господи, Боже наш! Как величественно имя Твое по всей земле!" (ст. 9,10). Как беседуя о сотворении, он не только касается горних сил, но низводит речь и к вещам чувственным, так, и говоря о чести, дарованной людям, и коснувшись сокровенных и бестелесных благ, которые исчислены, он теперь особенно останавливается на предметах чувственных, которые представлялись яснее для людей более грубых. На чем же именно? На земной власти, данной человеку.

И то чудно, – и особенно отмечено им, – что человека, удостоенного чести до преступления, Бог не лишил этой чести и после греха. "Не много", говорит, "Ты умалил его пред Ангелами", т.е. согрешившего Ты осудил на смерть, и однако, после осуждения на смерть, не лишил его этого дара. Вот почему, сказав о первом, он потом уже говорит о последнем, чтобы показать неизреченное человеколюбие Божие, по которому Он и умаленного человека, за собственное его преступление, оставил увенчанным честью славы и не лишил его власти. А если несколько и лишил, то и это было делом Его попечения. До преступления человек имел власть и над дикими зверями; но после преступления эта власть несколько уменьшена, потому что, хотя он властвует над ними и теперь некоторыми искусственными средствами, но со страхом и трепетом. Бог и не всю отнял у него власть и не всю оставил ему; но тех животных, которые годны ему для пищи и работы, оставил во власти его, а более диких – уже нет, дабы человек в борьбе с ними воспоминал о древнем грехе праотца Адама. Таким образом, и из того, что они не вполне подчинены нам, произошла великая польза. И какая нам польза – иметь у себя ручным и подчиненным льва? Какая польза – иметь в своей власти леопарда? Никакой; но это повело бы только к тщеславию и гордости. Поэтому Бог и оставил их вне нашей власти; а полезных животных сделал подвластными нам, – вола, возделывающего землю, овцу, доставляющую одеяние для наготы телесной, вьючный скот, служащий к перевозке движимостей, птиц и рыб, годных к тому, чтобы стол наш был обильнее.

8. Как иногда кто-нибудь, лишая сына наследства, лишает его не всего имущества, но некоторой части, чтобы вразумить его, так точно поступил и Бог, или – лучше – не так, а иначе. Когда человек лишает сына наследства, то лишает большей части, а меньшую оставляет ему; а Бог, оставив большую, лишил некоторой малой части, и притом для пользы человека, чтобы он не легко получал все прочее. Но и это есть дело попечения Божия. Чтобы изощрить ум человека, низложить высокомерие и предотвратить неуместную праздность, – так как он, получая все легко, предался бы беспечности, – Бог соединил удовлетворение жизненных потребностей с некоторою трудностью и сделал, что он приобретает и не все с трудом и не все без труда. То, что составляет необходимость, Он дозволил человеку иметь без особенного труда и усилий, а что относится к удовольствию, то соединил с трудом и усилиями, желая пресечь и в этом излишнюю бесценность.

А если кто спросит: какая польза от диких зверей? – то мы скажем: во-первых, они производят в душе человека смирение, делают его деятельным, и, когда он слишком надмевается, напоминают ему о слабости его природы, если для него страшно бессловесное животное. Притом от них получается много лекарств для страждущих телесными болезнями. Кто спрашивает, для чего существуют дикие звери, тот пусть спросит также: для чего в нас мокроты и желчь? Ведь и они, умножившись чрез меру, действуют хуже дикого зверя и причиняют вред всему телу. Также есть в нас гнев и похоть, которые свирепее диких зверей терзают тех, кто не удерживает и не обуздывает их. Что я говорю: раздражительность и гнев, когда даже глаз наш хуже дикого зверя подвергает нас страданиям, уязвляя жалкой любовью? Поэтому не будем спрашивать: для чего существует все это, но будем за все воздавать благодарность Владыке. Что розги для дитяти, то зверь для взрослых людей. Если и при стольких опасностях многие доходят до такой надменности, то представь, до какой степени распространилось бы зло, если бы отнять и эту узду. Вот почему и тело наше так устроено – болезненным, страстным, подверженным тысяче бедствий, и земля с трудом отдает принадлежащее ей, и вся жизнь наша сопряжена с усилиями. Так как настоящая жизнь есть училище, а покой и праздность губят многих из людей; то Бог сделал неразлучными с нею труды и усилия, чтобы ими, как бы какими уздами, удерживать высокомерие души. Впрочем, посмотри, как тварей, и плавающих в водной глубине и летающих в воздушной высоте, Владыка подчинил тебе посредством искусства. Но почему пророк не исчислил всех вещей видимых, растений, семян и дерев? Он в части выразил все, и предоставил любознательным самим исчислять это. Потом он оканчивает речь тем же самым, чем и начал: "Господи, Боже наш!", – употребляя те же выражения и прежде изложения, и после изложения. Будем же и мы постоянно повторять их, удивляясь попечению о нас Божию, изумляясь Его мудрости, человеколюбию, промышлению о нас. Это сказано нами в объяснение псалма. Если же хотите, то мы продолжим речь состязательную, и спросим иудеев: где младенцы подали голос? Где этот голос ниспроверг врага? Когда имя Божие было чудным? Они не могут указать другого времени, кроме того, которое светлее солнца являет силу истины. Потому пророк и говорить: "взираю я на небеса Твои – дело Твоих перстов", хотя еще Моисей сказал: "в начале сотворил Бог небо и землю" (Быт.1:1).

Впрочем, против иудеев достаточно и этого, и сказанного выше. Но так как некоторые и из не принадлежащих к обрезанным, подражая и соревнуя им, именно последователи Павла Самосатского, говорят, что Христос существует с того времени, как произошел от Марии, то мы спросим и их: если Христос существует с того времени, то как Он создал небеса? Пророк говорит здесь, что один и тот же и устроил хвалу "из уст младенцев и грудных детей", и сотворил небеса. Если же Он есть создатель вселенной, то Он был прежде небес и не от Марии получил начало, но был прежде Марии. И посмотри на мудрость пророка. Он не только представляет Его создателем, но и создавшим все с великой легкостью: "взираю я на небеса Твои – дело Твоих перстов" – не потому, чтобы Бог имел персты, но чтобы показать легкость создания всего видимого, и близкими к нам названиями научить нас тому, что выше нас. Подобным образом, когда пророк говорит: "пядью измерил небеса, и вместил в меру прах земли" (Ис.40:12), то означает не горсть, не пядь, но желает представить беспредельность силы Божией. Как же некоторые дерзают говорить, что Сын есть служитель (Бога Творца)? Тот, кто не всю свою силу привел в деятельность, когда надлежало сотворить небеса, – что я говорю: всю? – даже не меньшую часть ее, но малейшую, как может быть служителем? Как Он может быть служителем, если "что творит Он, то и Сын творит также" (Ин.5:19)? Как можно сказать: "также", если один – служитель, а другой Создатель? И как пророк называет эти дела Его делами, говоря в одном месте: "в начале Ты, [Господи,] основал землю, и небеса – дело Твоих рук" (Пс.101:26), а здесь: "взираю я на небеса Твои – дело Твоих перстов"? Дела принадлежат не служителям, а совершителям, и если кто есть только служитель, то дело приписывается не ему, а совершающему это дело. Следовательно, и прежде сказанное Моисеем сказано о Сыне: "в начале сотворил Бог небо и землю"; и: "да владычествуют они над рыбами морскими" (Быт.1:1,26). Совершивший хвалу "из уст младенцев и грудных детей", Он же и "посетил" человека.

9. То, что Моисей говорит об Отце, Павел относит к Сыну, выражая совершенное между Ними равенство. Если же святые безразлично приписывают сказанное об Отце Сыну, а сказанное о Сыне Отцу ("все чрез Него начало быть" – Ин.1:3), то где же дается Ему имя служителя? Нигде не видно этого. Вот, скажете, о Нем сказано: тем. Но не тоже ли самое говорится и об Отце? И послушай, каким образом: "верен Бог, Которым вы призваны в общение Сына Его Иисуса Христа, Господа нашего" (1Кор.1:9); еще: "Павел, Апостол Иисуса Христа по повелению Бога" (2Тим.1:1); и еще:

"ибо все из Него, Им и к Нему" (Рим.11:36). Для чего же вы называете Его служителем? Для того, говорят, чтобы почтить Отца. Но сын говорит: "дабы все чтили Сына, как чтут Отца", а кто не чтит Сына, тот, очевидно, не чтит и Отца (Ин.5:23). Что же, говорят, не называть ли Сына Отцом? Нет. Он не сказал: дабы вы называли меня Отцом, а что? – дабы Меня, остающегося Сыном, вы почитали, как Отца. Если же ты будешь называть Сына Отцом, то смешаешь все. Честь у Них – общая, а личные свойства – особенные. Для того Он и и сказал: "Сына" и "Отца", чтобы вы не сливали их личностей. А как Он требовал бы Себе равной чести, если бы не имел одного и того же существа с Отцом? Но, скажешь, почему же Христос говорит о Себе много уничиженного? Потому, что Он желает научить нас смирению, и потому, что был облечен плотью, и по причине бесчувственности иудеев, и потому, что надлежало приводить род человеческий к знанию мало-помалу, и по причине несовершенства слушателей; кроме того часто Он говорит применительно к понятиям слушателей. Самые высокие выражения означают одно только достоинство (существа Божия), или – лучше – что ты ни сказал бы о Боге, все это несравненно ниже существа Его и говорится применительно к нашим понятиям. Что например ты хочешь сказать о Нем? Что – Бог велик? Но этого мало сказать о Боге: великое, как бы оно ни было велико, ограниченно, а Бог беспределен; даже и этого мало сказать о Боге: зная, что Он не имеет предела, я не знаю, что такое – Он и где Он. Назовешь ли Его мудрым, или благим, и притом беспредельно, ты не скажешь ничего достойного существа Его; но к выражению должен присоединять и мысль богоприличную. Если же такие высокие названия не выражают вполне существа Божия, то какого прощения заслуживают те, которые стараются уменьшить и эти названия? Итак, будем убегать их собраний и, познав предвечное бытие Единородного, творческую силу и самобытную власть Его, нераздельность Его с Отцом, снисхождение Его домостроительства и разнообразное попечение промысла Его об нас (а всему этому и еще большему научает внимательных сокровище, заключающееся в этом псалме) – будем во всей точности соблюдать догматы и являть жизнь, достойную их, чтобы нам получить и будущие блага, которых да сподобимся все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, честь и слава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 9

Нужно прославлять Бога не только за благодеяния, но и за посылаемые Им бедствия. – Божественные чудеса в земной природе и польза изучения их. – Объяснение ст. 3-8. – Допустимость объяснения изображаемого здесь суда Божия в применении к событиям иудейской истории после распятия Спасителя. – Всеобщий и частный суд Божий. – Благотворность скорбей в деле нравственного преспеяния и великая сила упования на Бога. – Как мы можем искать Бога? – Что разумеется под обитанием Господа в Сионе? –"Ибо, взыскивая за кровь их, вспомнил, не забыл вопля убогих". – Молитва Псалмопевца и после избавления от бедствий и его увещает славословить Господа. – Порок сам себе вредит и устрояет гибель. – Если наказание грешников способствует распространению Богопознания, то почему Господь не употребляет этого средства вразумления постоянно? – Преимущества смиренной бедности в деле добродетели. Молитва о божественной помощи несправедливо притесняемым, о вразумлении и наказании самоуправных народов и вообще людей нечестивых. – Гибельная самоуверенность беззаконников, не имеющих в душе своей страха Божия, их действительная бедность и вместе жестокость. – Что значит: "преданы они в руки Твои"? – Молитва о прекращении господства беззакония и насилия.

1. Псалом этот продолжителен. И это есть дело мудрости Духа. Он сделал не все псалмы краткими, и не все продолжительными, но самим размером их сообщил разнообразие этой книге, продолжительностью возбуждая (слушателей) от лености, а краткостью облегчая труд. "Исповедуюсь Тебе, Господи, всем сердцем моим, поведаю все чудеса Твои". Исповедание бывает двоякого рода: оно есть или сознание собственных грехов, или приношение благодарности Богу. Здесь оно означает благодарность. Что же значит: "всем сердцем моим"? Со всею охотою и усердием, не только за благоденствие, но и за противное тому. То особенно и свойственно душе благодарной и любомудрой, чтобы благодарить Бога и в скорбных обстоятельствах, прославлять Его за все – не только за благодеяния, но и за наказания. Этим заслуживается большая награда. Принося благодарность за благодеяния, ты отдаешь долг; а, принося благодарность за бедствия, ты делаешь Бога должником своим. Кто наслаждается благоденствием и чувствует благодарность, тот исполняет должное, а кто терпит бедствия и прославляет Бога, тот приготовляет себе воздаяние. За такую благодарность Бог дарует много других благ и там и здесь, так что для нас бывают нечувствительными и сами бедствия. Никто не скорбит о том, за что благодарить Бога. Таким образом, отсюда мы можем получить еще другую пользу – избавиться от скорби. Если ты лишишься имущества и будешь благодарить, то потеря не может огорчить тебя столько, сколько радует чувство благодарности. Это – тяжкий удар для диавола; это делает душу любомудрою; это научает нас истинному суждению о вещах настоящих. Многие из людей не имеет истинного понятия о здешних вещах; потому они и предаются скорби. Так помешавшиеся в уме страшатся того, что не страшно, часто боятся предметов несуществующих, убегают и от теней. Им подобны и те, которые страшатся потери имущества.

Такой страх происходит не от свойства самых вещей, а от нашей воли. В самом деле, если бы это само по себе было прискорбно, то надлежало бы скорбеть всем, лишающимся имущества; если же не все мы скорбим при потере его, то значит, это происходит не от свойства дела, но от несовершенства души. Как находящийся во мраке часто боится веревки, принимая ее за змею, ко всему относится подозрительно и друзей считает врагами, так и люди безрассудные, как бы находясь среди глубокой тьмы, не знают свойства вещей, но пресмыкаются в грязи и негодной травы не считают негодною травою. Преданные сребролюбию, они не чувствуют его зловония, а если бы отстали, то почувствовали бы. Как любящие безобразную женщину, когда оставляют свою страсть, тогда ясно видят ее безобразие, так бывает и с сребролюбцами. Но как, скажешь, могу я оставить эту любовь? Обратимся опять к тому же примеру. Как любящий безобразную женщину, если беспрестанно обращается с нею, то воспламеняет в себе печь, а если на несколько времени удаляется от нее, то страсть его мало-помалу прекращается, так и ты отстань на несколько времени, отступи немного, и это малое расстояние сделается великим, – только начни исправление. Ты имеешь лишний дом? Продай его и отдай нуждающимся, не думая, что ты теряешь его, но что приобретаешь; смотри не на потерю, а на происходящую отсюда пользу, не на то, что ты лишаешься его здесь, а на то, что делаешься полным господином его там. Так и ты всегда можешь возвещать чудеса Божии. Об этом говорится в начале псалма. Между тем человек сребролюбивый не может постоянно упражняться в этом; он постоянно заботится о доходах, торговых оборотах, условиях, товарах, завещаниях, цене полей, цене домов, барышах и выгодах; об них он думает и беспокоится непрестанно, потому что где сокровище человека, там и сердце его (Мф.6:21). Об этом говорит пророк, об этом заботится; как слуги постоянно пекутся о принадлежащем их господам, так и он печется о принадлежащем Господу: что Он заповедал, что исполнено, что еще не исполнено, но должно исполниться? Поэтому, увещеваю тебя, освободись от житейской многозаботливости и постоянно занимайся такими же размышлениями, и возвещай ежедневно совершающиеся чудеса Божии, частные и общие, простирающиеся на всех и на каждого порознь. Жизнь исполнена таких чудес, и с чего бы ты ни начал, с неба ли, или с земли, или с воздуха, или с животных, или с семян, или с растений, – везде найдешь обильное начало для повествования; захочешь ли говорить о прежних благодеяниях, бывших до закона, или под законом, или во времена благодати, или после смерти, или при самой смерти, – и здесь найдешь беспредельное море для повествования. Не безумно ли поэтому, при таком обилии предметов для повествования, которые могут доставить нам и удовольствие, и пользу, и благо для души, погружать ум свой в грязь, занимаясь рассказами о любостяжании и хищении?

2. Если угодно, оставив небесное, будем беседовать о земле, – ее величии, устройстве, назначении, свойствах, постоянном плодородии, различных и разнообразных ее произведениях, семенах, травах, растениях, цветах, лугах, садах. Затем представим вид каждого дерева, его положение, высоту, благоухание, плоды, благовременность, употребление и все прочее, также и саму землю, как возделанную, так и невозделанную, – потому что ничто в ней не остается бесполезным, приносит она то железо, медь, золото, серебро, то ароматы и различные и разнообразные лекарства. Кто может изобразить пользу вод, как пресных, так и соленых, назначение гор – месторождения различных драгоценных камней, ключи, в них протекающие, деревья годные для кровли и строений? Все это – произведение пустыни. Она питает и животных и всех диких зверей. А кто может описать озера, источники, реки? Как рождающие женщины, получая запас молока, доставляют пищу новорожденным, так и земля, простирая реки и источники, как бы сосцы, доставляет обильное орошение лугам и садам. Но у женщин дитя должно приблизиться к сосцам матери, а здесь земля сама простирает свои сосцы, ниспуская их ко всем.

Пустыня доставляет и другую пользу. Она весьма благоприятствует телесному здоровью, доставляя возможность дышать чистейшим воздухом, обозревать с высоты всю вселенную, в уединении предаваться любомудрию и отдыхать от забот житейских. Кто может описать певчих птиц и образ жизни полевых зверей? Пустыня доставляет еще иную пользу. Она нередко служит для селений вместо стен, представляя возвышающиеся горы, пропасти и утесы. Кто может исчислить травы, в ней растущие, приносящие великую пользу страждущим телесными болезнями? Если же такова польза и так много благ от пустынь и гор, то, обратившись к земле возделанной, к ее широким полям, представь, какой здесь найдешь источник для повествования. Как в нашем теле есть кости, жилы и плоть, так и на земле есть горы, долины и тучные поля, и все это приносит пользу. Но что я говорю о земле, такой огромной стихии? Если ты захочешь изобразить только одно дерево, его вид, употребление, плоды, листья, благовременность и все прочее, то и здесь найдешь обилие предметов для повествования; также, если будешь беседовать о положении гор и о всем, сюда относящемся, или о самом человеке и устройстве его тела, то и здесь найдешь неисчерпаемое море для повествования. Итак, будем упражняться в этом; отсюда нам будет величайшее удовольствие, отсюда – польза, отсюда – неизреченное любомудрие. Потому и пророк, объясняя это, продолжает: "возвеселюсь и возрадуюсь о Тебе, воспою имени Твоему, Вышний" (ст. 3). Другой переводчик (Акила и Симмах) говорит: и похвалюсь (gauriásw). Пою имени твоему, Вышний. Другой (Симмах): воспою имя (Ásw tÓnoma) твое. Не маловажный вид любомудрия – в том, чтобы веселиться о Боге. Кто веселится о Боге, как должно, тот отвергает всякое житейское удовольствие. Что значить: "возвеселюсь о Тебе"? В том, говорит, моя радость, в том мое веселие, что я имею такого Владыку. Кто знает это удовольствие, как должно знать, тот не чувствует других удовольствий. Это есть удовольствие в собственном смысле, а все прочие только носят имя удовольствий, а на самом деле не таковы. Оно возвышает человека, оно освобождает душу от тела, оно возносит к небу, оно поставляет выше всего житейского, оно избавляет от зла. И весьма естественно. Если пленяющиеся красотою телесною не чувствуют удовольствия ни от чего другого в жизни, но стремятся только к одному – к лицезрению любимого предмета, то любящий Бога, как должно любить, может ли чувствовать что-нибудь приятное или прискорбное в настоящей жизни? Не может – ничего; он выше всего этого, наслаждаясь бессмертным удовольствием, потому что таков и предмет любви его. Любящие что-нибудь другое скоро и против воли забывают любимые предметы, так как они увядают и погибают; а эта любовь беспредельна, бессмертна, доставляет высшую радость и большую пользу, и тем самым еще более воодушевляет любящего, что никогда не уничтожается. "Воспою имени Твоему, Вышний".

Это особенно свойственно любящему. Любящие поют песнопения в честь любимых и, хотя бы сами не видели их, утешают себя пением. Тоже самое делает и пророк. Так как Бога видеть невозможно, то он составляет в честь Его псалмы, входит с Ним в общение посредством песнопений, воспламеняет свою любовь и как бы созерцает Его, или – лучше – посредством песнопений и псалмов возбуждает любовь к Нему во многих других. Как любящие превозносят своих любимых похвалами и везде прославляют имена их, так точно поступает и пророк: "воспою", говорит, "имени Твоему, Вышний".

3. Смотри, как он отрешился от земли и всем своим существом прилепился к тому (Высочайшему существу), предав себя Богу. Потому он непрестанно и повторяет имя Его, что так свойственно поступать любящему. "При обращении врага моего вспять: изнемогут и погибнут они от лица Твоего" (ст. 4). Другой переводчик (Сииммах) говорит; так как обратились враги мои назад, преткнулись и исчезли от лица твоего. И это особенно свойственно любящему, – чтобы постоянно говорить о благодеяниях любимого и восхищаться ими; это происходит от любви и опять возбуждает любовь. Не погрешит тот, кто скажет, что пророк говорит здесь и о невидимых врагах, потому что и они обращаются назад, когда встречают душу мужественную. Как копье, ударяясь о щит слабый, пробивает его, а, ударяясь о твердый и упругий, не причиняет ему никакого вреда, но затупившись отражается назад, так точно бывает и с душою. Если диавол находит душу слабую и беспечную, то бросаемые им стрелы проникают в глубину ее; когда же находит крепкую и сильную, то удаляется без успеха, не причинив ей никакого вреда, так что происходит двоякая, или – лучше – троякая польза: душе он не причиняет никакого вреда, но еще делает ее более крепкою, и сам от того становится более слабым. Смотри, как пророк возвещает силу Божию. "Изнемогут и погибнут", говорит, от "от лица Твоего". Слыша опять о лице Божием, не подразумевай ничего телесного. Здесь он выражает деятельность и явление Бога, и легкость, с какою действует сила Его, как говорит он в другом месте: "Он посмотрит на землю, и заставит ее трястись" (Пс.103:32). Тоже самое он выражает и здесь. Одного взгляда Его достаточно для того, чтобы погубить нечестивых. Если присутствие святых делает силу бесов бессильной, то тем более – присутствие Божие; если молния Его, являясь, устрашает всех, то представь, как нетленная сила Его устрашает и погубляет злых. Видишь ли свойство песнопений? Видишь ли способ славословия, как пророк возвещает силу Божию? Не маловажный урок любомудрия он преподает нам и здесь, в словах: "воспою имени Твоему, Вышний, при обращении врага моего вспять". Какой же именно? Тот, что он не только во время бедствий, но и во время благоденствия не забывался. Многие, будучи смиряемы бедствиями, делаются более ревностными в добродетели, а наслаждаясь благами, становятся нерадивыми и беспечными, как говорит он далее об иудеях: "когда Он умерщвлял их, они искали Его" (Пс.77:34). Но не таков был псалмопевец: он и во время благоденствия не забывался и бодрствовал. Не мало научают любомудрию и следующие слова: "ибо Ты решил суд мой и тяжбу мою: воссел на престол Судящий по правде" (ст. 5). Другой переводчик говорит (Акила): защитил меня. "Ты наказал народы, и погиб нечестивый. Имя его Ты изгладил на век и в век века" (ст. 6). Другой (Симмах): ты погубил. "Имя его Ты изгладил на век и в век века". Посмотри опять на любомудрие этого мужа: он не сам мстит врагам, но предоставляет суд Богу, исполняя заповедь апостола: "не мстите за себя" (Рим.12:19). И не только это нужно заметить, но и то, что он терпел бедствия незаслуженно. Если бы он терпел их не незаслуженно, то Бог не отомстил бы за него. "Воссел на престол Судящий по правде". Здесь он выражается человекообразно, представляя престол и седалище. Слова: "по правде" означают то, что особенно свойственно Богу и составляет отличительную принадлежность существа Его. О людях нельзя сказать этого: они, как бы ни были праведны, не всегда судят по правде, не зная правды иногда по невежеству, а иногда по беспечности; Бог же, будучи свободен от всего этого, и зная и желая, произносит суд праведный. Таким образом, слова: "воссел на престол", означают: ты судил, ты отмстил, ты воздал. "Ты наказал народы, и погиб нечестивый". Видишь, как Бог не имеет нужды ни в оружии, ни в мече, ни в луке, ни в стрелах, но все это говорится человекообразно; для Бога довольно только запретить, и достойные наказания погибнут. А чтобы ты более узнал силу Его, выслушай следующее. "Имя его Ты изгладил на век и в век века" (ст. 6), т.е. погубил совершенно, вырвал с корнем, так истребил, что исчезла сама память о них. "У врага совершенно истощилось оружие, и города Ты разрушил: погибла память о нем с шумом" (ст. 7). Другой переводчик (Симмах) говорит: развалины (eípia). В еврейском: пустыни (арвоф). И города разрушил. Что это значит? Уничтожив, говорит, козни и замыслы нечестивого, ты лишил его собственного его оружия. Таков гнев Божий: он все истребляет и уничтожает. Или, как научает, нас другой толкователь, сказавший – пустыни: ты не только разрушил города их, но и пустыни истребил, и города уничтожил. Так вел войну праведник, так он побеждал врагов своих, употребляя не оружие и копья, но имея помощь от Бога. Потому и война его блистательна и славна, и победа торжественна. "Погибла память о нем с шумом". Другой переводчик говорит (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): с ними. В еврейском: с ним (эм). Что значит: "с шумом"? Означает или совершенное истребление, или общеизвестность бедствий. И это – дело промышления Божия, что Он совершает суд не тайно, дабы наказаниями одних исправлялись другие. Таким образом, он выражает явность погибели.

4. "А Господь вечно пребывает, приготовил Он для суда престол Свой" (ст. 8). Другой переводчик (Акила) говорит: будет сидеть; сидение часто употребляется в смысле неизменяемости существа Божия, как и Иеремия говорит: "Ты, Господи, пребываешь во веки" (Плач.5:19). Тоже выражает здесь и еврейское слово: иисив. Пророк часто говорит это при изображении наказания людей, выражая с одной стороны бессмертность существа Божия, а с другой – смертность человеческого рода. Существо и величие Божие не имеют конца. Это, будучи непрестанно напоминаемо, внушает нам страх, чтобы мы боялись Бога и по той, и по другой причине: и по причине величия Его славы, и по причине ничтожества нашего собственного существа, и потому, что Он пребывает вечно, и потому, что Он наказывает вечно и ужасно. Когда нужно объяснить что-нибудь в переносном смысле, то не должно оставлять этого. Иногда нужно и (в словах Писания) подразумевать нечто другое, а иногда нужно понимать их только так, как они сказаны, например: "в начале сотворил Бог небо и землю" (Быт.1:1). А иные должно понимать иначе, нежели как они сказаны, например: "любезною ланью и прекрасною серною, любовью ее услаждайся постоянно; пусть они будут принадлежать тебе одному, а не чужим: источник твой да будет благословен" (Притч.5:17-19).

Если ты, обратив внимание на эти слова и желая уразуметь смысл их не отступишь от буквальных выражений, то увидишь, что было бы очень бесчеловечно – не давать никому даже воды. А здесь идет речь о жене, о том, что с нею нужно обращаться целомудренно; она называется "источником" и "ланью", по причине чистоты супружеского сожития. Здесь – так, а в других местах нужно принимать и сами слова, и подразумевать другой, выражаемый ими, смысл,– например, в словах: "как Моисей вознес змию" (Ин.3:14). Здесь надобно верить, что это было, – а было действительно, – и разуметь выражаемый этим прообраз Христа. Так и здесь не погрешит тот, кто отнесет сказанное псалмопевцем к иудеям. "Воссел на престол Судящий по правде. Ты наказал народы, и погиб нечестивый. Имя его Ты изгладил на век и в век века. У врага совершенно истощилось оружие, и города Ты разрушил: погибла память о нем с шумом".

Всей вселенной известны бедствия распявших Христа: города их разрушены, и диавольские ухищрения остались тщетными, действием промышления Христова, управляющего всем. Впрочем, оставим делать такие приложения любознательным и продолжим объяснение сказанного. "Приготовил Он для суда престол Свой". Другой переводчик (Акила) говорит: утвердил на суд. "И Он будет судить вселенную по правде, будет судить людей по правоте" (ст. 9). Видишь ли, как пророк мало-помалу усиливает речь? Упомянув о престоле, он изображает свойства этого престола, который составлен не из дерева или другого какого-нибудь вещества, но из правды. Он основан, говорит, на правде. "Судить вселенную по правде". Говорит и о настоящем, и о будущем. Суд всеобщий будет там, а частный бывает и здесь; Бог совершает многое и теперь, чтобы люди бесчувственные не подумали, будто все существует без Промысла. Если здесь не все получают венцы, не удивляйся этому: "ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную" (Деян.17:31); а настоящая жизнь есть поприще, место подвигов, время борьбы. Поэтому не все здесь получают по заслугам, но там уготованы праведникам награды, а грешникам наказания. Здесь – ожидание и долготерпение, чтобы грехи были очищаемы покаянием, а там – не то. Так человекоубийца, пока находится на пути, может исправиться и избежать наказания, а когда подвергнется приговору судии, тогда для него остается меч, палач и могила. Так и здесь: пока мы находимся в настоящей жизни, то для нас возможно исправиться и избежать наказания; а когда отойдем туда, то будем плакать тщетно, – потому что "приготовил Он для суда престол Свой". Не погрешит и тот, кто слово: "приготовил" будет понимать так, как оно сказано, – потому что у Бога все готово, и наказания, и венцы, и приговоры. Для Бога нет ни ожидания, ни времени, ни промедления, и живые не предварят умерших, как говорит Павел: "мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших" (1Фес.4:15). "Будет судить людей по правоте". Посмотри на мудрость пророка, как он говорит и о настоящем, и о будущем; о настоящем: "наказал народы, и погиб нечестивый"; о будущем: "приготовил Он для суда престол Свой, и Он будет судить вселенную по правде". Он делает это для того, чтобы неверующие будущему убедились доказательствами из настоящего. "И был Господь прибежищем убогому, помощником в нужное время, в скорбях" (ст. 10). Другой переводчик говорит (Акила): изнуренному; третий (Симмах): сокрушенному. Он часто называет себя нищим и убогим, хотя был царем; так и в другом месте говорит; "я нищ и убог" (Пс.39:18).

Он знал, ясно знал, что все человеческое ничтожнее тени, что у нас нет ничего собственного кроме добродетели, а все прочее подобно листьям, приставшим отвне. А что добродетель есть наша собственность, это видно из следующего: куда бы мы ни пошли, мы несем ее с собою, а все прочее – нет; следовательно, она – собственность наша, а все прочее – чужое. Как из людей мы называем своим того, кто близок к нам, так и добродетель мы называем принадлежащей нам больше, нежели богатство, потому что она всегда близка к нам.

5. Посмотри на признательную и любомудрую душу пророка. Хотя он имел и коней, и войско, и многое другое, но, оставив все это, он призывает помощь свыше и все свое спасение возлагает на Бога. Не сказал: моим прибежищем были войска, или деньги, или стены, но: "был Господь прибежищем убогому", Он сам, говорит, доставил мне безопасность. Ничто не может сравниться с этим убежищем, как по удобству, так и по безопасности; прочие убежища и подвергаются опасностям, и не могут быть найдены скоро и в готовности, но бывают ненадежны и по времени, и по месту, и по множеству других обстоятельств, а это убежище находится близ тебя, если только ты будешь тщательно искать его. "Тогда ты воззовешь: Он скажет: "вот Я!" (Ис.53:9); "разве Я – Бог только вблизи, говорит Господь, а не Бог и вдали?" (Иер.23:23). Здесь нам не нужно ни бежать, ни предпринимать путешествия, но и сидя дома можно находить это убежище. Иногда Бог избавляет от опасностей, а иногда чрез них делает людей славнее и сильнее врагов, – и притом, как то, так и другое подает в надлежащее время. Если находящие это убежище ведут себя смиренно, то Он подает то и другое; если же они не вполне показывают такую добродетель, то Он ограничивается первым, чтобы они, получив и второе, не возгордились. А что действительно это часто доводит до гордости, можешь убедиться примером Езекии, который возгордился именно по этой причине; впрочем Бог не забыл его, но, так как счастливая победа поселила в душе его гордость, посредством болезни довел его до раскаяния (Ис.38:1). "Помощник в нужное время, в скорбях"? В надлежащее время, благовременно. Здесь пророк говорит о двоякой благовременности: о том, что Бог помогает, и что помогает в надлежащее время. Благовременностью он называет здесь скорбь. Почему? Потому, что она есть мать любомудрия, может освободить человека от смерти и особенно привлекает помощь Божию; при ней исчезает леность и беспечность, при ней мы делаемся усерднейшими в молитвах. Как ненастное время есть самое лучшее для земледелия, так и скорбь – для попечения о душе. Хотя мы всегда имеем нужду в помощи Божией и во время благоденствия, но особенно тогда, когда находимся в скорби. "Помощник" – этим выражением он внушает нам и нечто другое, именно то, что и сами мы должны быть деятельными, так как помогающий помогает делающему. Поэтому мы не должны оставаться в бездействии, но привносить и с своей стороны молитвы, милостыни и все прочее. И соратники помогают тем, которые сами сражаются, а не тем, которые пали духом и бездействуют. Итак, если хочешь получить помощь от Бога, не оставляй ничего, зависящего от тебя самого. Так Иов получил помощь, потому что сам твердо стоял и боролся; так и апостолы – потому что сами были деятельны. "И да уповают на Тебя знающие имя Твое, ибо Ты не оставил ищущих Тебя, Господи" (ст. 11). Другой переводчик (Акила и Симмах) говорит: и будут надеяться. Пророк часто поступает так, – обращается от молитвы к увещанию, будучи общим учителем вселенной и предлагая всем сокровище любомудрия. Хорошо сказал он: "да уповают на Тебя знающие имя Твое", знающие, говорит, Тебя, Твое содействие и Твою помощь имеют прочный якорь, сильную защиту и несокрушимую крепость в надежде на Тебя, не только обещающего избавить от бедствий, но не допускающего смущаться и среди самих бедствий. Подлинно, кто отрешился от всего человеческого и предался надежде на помощь свыше, тот не только получает скорое избавление от бедствий, но и среди самих бедствий не колеблется и не смущается, ободряемый надеждою на этот якорь. Так, три отрока не только избавились из печи, но и находясь в печи не смущались, потому что были уверены в помощи Божией. Поэтому другой переводчик и говорит: и будут надеяться, или – будут уверены. Безопасность, происходящая от надежды на Бога, гораздо надежнее самой власти во время бедствий, – потому что последняя есть человеческая, а первая – божественная и непреодолимая. Сказав, что Бог был помощником и прибежищем, пророк объясняет и то, как это бывает. Как же это бывает? Если мы постоянно надеемся на Него. Если же Он не вдруг избавляет от бедствий, то это бывает для твоего испытания. Как, имея возможность не допускать к тебе бедствий, Он допускает для того, чтобы сделать тебя более крепким, – так, и имея возможность избавить от них в самом начале, Он медлит и отсрочивает для того, чтобы укрепить твое терпение, упражнять твою надежду и усилить твою любовь к Нему; Он не попускает нам ни постоянно бедствовать, чтобы мы не отчаялись, ни постоянно благоденствовать, чтобы мы не пали. "Ты не оставил ищущих Тебя, Господи". Другой переводчик говорит (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): ибо не оставил. Тоже говорится и в другом месте: "взгляните на древние роды и посмотрите: кто верил Господу – и был постыжен? или кто взывал к Нему – и Он презрел его?" (Сир.2:10)? Но как можно искать Бога, Который существует везде? Ревностью, усердием, отрешением от всего житейского. Так нередко, имея что-нибудь пред глазами и в руках, мы не знаем этого, везде ходим и ищем того, что находится у нас, когда наши мысли обращены к чему-нибудь другому.

6. Как же мы можем искать Бога? Если устремим к Нему свои мысли, если отрешимся от всего житейского. Кто ищет, тот стремится к искомому предмету, изгнав из души все другое. И не просто нужно искать, но изыскивать. Кто изыскивает, тот не только сам ищет, но и прибегает к помощи других, чтобы найти искомое. Из предметов житейских мы часто, ища чего-нибудь, не находим, а в предметах духовных не бывает этого, но всякий ищущий непременно находит, потому что, как только мы приступаем к исканию, Бог не попускает нам долго мучиться, как Сам Он говорит: "ищущий находит" (Мф.7: 8). "Пойте Господу, живущему в Сионе, возвестите среди народов дела Его" (ст. 12). Другой переводчик (Акила) говорит: седящему. Возвестите в народах начинания Его. Другой (Симмах): в народах действия его. Что говоришь ты? Тот, кому "небо" служит "престолом" и "земля подножием", у кого "в руке Его все концы земли" (Ис.66:1; Пс.94:4), обитает в Сионе? Да. Под обитанием он разумеет здесь не заключение в жилище, – потому что величие Божие беспредельно, – а особенное благоволение Его к этому месту и особенную близость к Нему, чтобы чрез такое снисхождение привлечь к себе иудеев. Так и у нас тот дом называется нашим, к которому мы особенно расположены. Так и в нас Бог обитает, не заключая себя в нас, но находясь в особенной близости к нам. Сионом же в переносном смысле называется церковь: "вы приступили к горе Сиону и церкви первенцев" (Евр. 12:22-23). И справедливо церковь называется горою, по ее твердости, крепости и непоколебимости. Как невозможно поколебать гору, так – и церковь Божию. "Возвестите среди народов дела Его". Псалмопевец желает, чтобы люди были провозвестниками благодеяний Божиих и никогда не скрывали даров Его, и желает этого всегда для блага как возвещающих, так и слушающих, потому что и те и другие отсюда получают пользу, если будут внимательны. "Ибо, взыскивая за кровь их, вспомнил, не забыл вопля убогих" (ст. 18). Видишь ли, о каких начинаниях говорит Он? О благодеяниях. Здесь же он внушает великую истину, именно ту, что убийство не совершается безнаказанно, а непременно подвергнется наказанию, как и Моисей в книге Бытия говорит: "я взыщу и вашу кровь" (Быт.9:5). Это – знак беспредельного промышления, внимательнейшего попечения Его. Если же Он наказывает не вдруг, не удивляйся этому: Он дает грешникам время – покаяться. "Не забыл вопля убогих". Посмотри опять, как убогие пользуются его благоволением. Впрочем, здесь говорится не просто об убогих, но о тех нищих духом, о которых говорит Христос (Мф.5:3), потому что особенно молитвы тех бывают услышаны, которые смиренны и сокрушенны сердцем. Здесь внушается и то, и другое – и молитва, и смирение. "На кого Я призрю", говорит Господь, "на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим" (Ис.66:2)? И всегда смирение служит к успешному возношению молитвы, потому что Господь близок к сокрушенным сердцем. Потому молящийся особенно должен быть чужд надменности, чего требует и Павел, когда говорить: "без гнева и сомнения" (1Тим.2:8). Хорошо сказал, псалмопевец: "вопля убогих", называя "воплем" расположение души, а не звук голоса; а словом – "не забыл" он выражает, что они непрестанно взывали к Богу, но не тотчас получали просимое. Какой же смысл содержится в этих словах? Не подумайте, что Бог забыл и потому не отмщает; Ему свойственно – преследовать такие дела, хотя бы даже никто не взывал к Нему; а когда взывают, и сами взывающие смиренны, то – тем более. "Помилуй меня, Господи! Усмотри унижение мое от врагов моих Ты, Который возносишь меня от врат смерти, чтобы я возвещал все хвалы Твои во вратах дщери Сионовой. Возрадуемся о спасении Твоем" (ст. 14, 15).

Другой переводчик говорит (Симмах): песнопения твои. Третий (Феодотион): похвалы твои. Посмотри, как пророк постоянно предается молитве. И избавившись от бедствий, и находясь в безопасности, он не перестает молиться и говорит: "помилуй меня", умоляя Бога о будущем. Подлинно, мы всегда имеем нужду в божественном промышлении, и еще более тогда, когда избавились от бедствий, потому что в это время нам предстоит другая борьба, которая труднее прежней, борьба с леностью и гордостью; и диавол тогда нападает сильнее. Поэтому особенно после избавления от бедствий, нам нужна небесная помощь, чтобы нам хорошо пользоваться благоденствием. Так и иудеи, освободившись от египтян, вели жестокую борьбу с самонадеянностью и беспечностью; но они не могли вести ее хорошо, почему тогда особенно и подвергались смерти. Они не могли мужественно стоять ни против чревоугодия, ни против малодушия, но подражали страстям египтян, которые и погубили их. И Давид, когда избавился от гонений Саула и от других врагов своих и достиг спокойствия, тогда и подвергся более опасной борьбе – страсти невоздержания, которая и довела его до тягчайшего наказания. Таким образом, особенно тогда и нужно бояться, когда мы избавляемся от бедствий.

7. Как мы боимся не столько привязанного зверя, сколько отвязанного, так точно и порока можно бояться менее во время скорби, потому что тогда он бывает связан скорбью и другими узами, а во время благоденствия особенно нужно бояться его. Действительно, часто можно видеть, что благоденствие производит больше зла, нежели бедствия. Так Езекия после победы едва не погиб. Потому и псалмопевец в другом месте говорит: "благо мне, что Ты смирил меня" (Пс.118:71). И здесь он испрашивает милости после избавления от бедствий, и причиною помилования приводит то, что он тяжко страдает. "Усмотри унижение мое от врагов моих"; и еще: "возносишь меня от врат смерти". Я прибегаю, говорит, к Защитнику и Промыслителю, который всегда подает мне руку помощи. Видишь ли, как он, молясь о будущем, остается благодарным за прошедшее и выражает двоякое благодеяние? Он не сказал: избавляющий меня от врат смертных, но: "возносишь меня", – потому что благодеяние Божие не ограничивается одним избавлением от бедствий, но и делает избавляемых дивными, славными, знаменитыми, высокими. Также не сказал: от двери, но: "от врат", выражая множество опасностей. "Чтобы я возвещал все хвалы Твои во вратах дщери Сионовой". Что советовал делать другим, то же делает и сам. "Возвестите", говорит, "среди народов дела Его"; то же теперь и я буду делать, и делать не просто, в присутствии одного, двух или трех, но среди множества зрителей. "Возрадуемся о спасении Твоем". В этом мой венец, в этом моя диадема, чтобы одержать победу чрез Тебя, чтобы получить спасение чрез Тебя. Так и мы будем искать спасения не каким-нибудь образом, и избавления от бедствий не как бы то ни было, но от Бога. Говорю это к тем, которые во время болезней употребляют заклинания и прибегают к другим чародействам для облегчения болезни. Это значит – искать себе не спасения, а погибели, потому что величайшее спасение есть то, которое получается от Бога. "Погрязли народы в пагубе, которую устроили: в той сети, которую они скрыли, увязла нога их" (ст. 16). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: погрузились. "Пагубою" он называет порок, потому что ничто так не губит нас, как порок. Нет ничего бессильнее человека порочного; он побеждается собственным своим оружием; как железо гибнет от ржавчины и мех от моли, так и грешник от порока. Таким образом, грех, еще прежде наказания Божия, сам собою мстит тому, кто совершает его. Так как пророк много говорит о небесном правосудии и помощи Божией, из которых первое открывается не вдруг, но часто замедляется и отсрочивается, отчего многие делаются еще более нерадивыми, то теперь он внушает, что наказание не далеко, что оно постигает людей порочных, как и Павел говорит: "получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение" (Рим.1:27). И смотри, какие точные он употребляет выражения. "Погрязли", говорит, т.е. насильно удержаны, подверглись неизбежному несчастию. И далее: "в той сети, которую они скрыли, увязла нога их". Порочные, говорит, связывают себя неразрешимыми узами. Это сбылось на апостолах и иудеях. иудеи, восставая против апостолов, им не причинили никакого вреда, а себя подвергли бесчисленным бедствиям, лишившись города, свободы и всего прочего; проповедь апостолов распространялась, а злоумышленники погибали. Так и ввергавшие трех отроков в вавилонскую печь сами погибли от нее. Так было и при Данииле. Впрочем, при нем это произошло по справедливости, – потому что ввергавшие сами ввергали его в ров; а почему при трех отроках, тогда как согрешил царь, подвергаются наказанию стоявшие при печи? Потому, что они уже были объяты пламенем, послужив повелению тирана и поклонившись золотому изображению. "В той сети, которую они скрыли". Посмотри, как он выражает крайнюю их виновность. Так как дело их было постыдно, то они скрывают его и сами стараются скрыться. "Господь познается, совершая суды: в делах рук своих увяз грешник" (ст. 17). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: познан был, суд сотворив, т.е. наказуя, карая, отмщая. Видишь ли еще благодеяние от наказания? Оно не только делает наказуемых более ревностными, но и распространяет свет богопознания, и отсюда еще более можно видеть, как Бог печется о людях. Так, когда Он позволил, чтобы стадо свиней бросилось с утеса и утонуло в море, тогда люди особенно испугались (Мк.5: 13-18). И в ветхом завете иудеи, "когда Он умерщвлял их, они искали Его", как говорит пророк (Пс.77:34). Почему же он не делает этого постоянно? Потому, что желает, чтобы люди не насильно, а добровольно совершали дела добродетели, побуждаемые к тому не столько наказаниями, сколько благодеяниями. Но, скажут, не гораздо ли лучше быть добрым по принуждению, нежели злым по свободному расположению? Невозможно быть добрым по принуждению. Кто добр только потому, что связан, тот не останется добрым навсегда, но, получив свободу, возвратится к злу; а кто воспитывается так, чтобы сделаться добрым по свободному расположению, и сделается таким, тот останется твердым в добре. "В делах рук своих увяз грешник". Не сказал: рук Божиих, но "рук" самого "грешника".

8. Видишь ли, как он разнообразит речь, представляя то наказание, происходящее свыше, то наказание, происходящее от порока? Где наказание свыше? "Господь познается", говорит, "совершая суды". Где наказание от порока? "В делах рук своих увяз грешник". И далее, изображая наказание, происходящее от порока, говорит: "в делах рук своих увяз грешник". Говорит не об одном наказании Божием, потому что Бог часто ожидает и медлит, и не об одном наказании от порока, потому что многие спокойно предаются ему, но подтверждает речь свою тем и другим. Поэтому и продолжает: "в делах рук своих увяз грешник". Другой неизвестный переводчик (см. Ориг. Экз.), говорит: перстов своих. Таким образом, когда ты строишь козни, то не думай, что строишь их другому; ты сплетаешь сети самому себе. Ως διαψαλμα – песнь, перемена тона (в славянском переводе нет этих слов). Другой (Феодотион): голос постоянно. Третий неизвестный переводчик (см. Ориг. Экз.): пение (μελωδημα) постоянно. В еврейском: еггаон сел. "Да пойдут грешники в ад, все народы, забывающие Бога" (ст. 18). Другой (Акила): обратятся. Опять он останавливается на том же, – доказывает, что порок неизбежно сопровождается наказанием, что нечестие производит смерть, и грех – бедствия. "Ибо не навсегда забыт будет нищий, терпение убогих не погибнет до конца" (ст. 19). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см.. Ориг. Экз.) говорит: не до конца ожидание кротких будет забыто. Хорошо сказал он: "не до конца", внушая, что не всегда нужно искать спокойствия. Как обнаружится терпение, если всегда будет спокойствие? А смысл слов его следующий: порочные будут наказаны и потерпят крайние бедствия, потому что Бог не попустит обижаемым постоянно терпеть обиды. Этим он и последних ободряет, и первых устрашает, и показывает человеколюбие Бога, Который замедлением наказания делает одних более опытными в добродетели, а других привлекает к покаянию. Смотри, какой чести удостаиваются бедные, не просто бедные, но смиренные сердцем, потому что они особенно и способны к терпению, или лучше сказать, одно происходит от другого, от смирения – терпение, а от терпения – смирение. Если же кто-нибудь спросит: почему под бедностью разумеется смирение? – то мы скажем: потому, что она особенно способна к добродетели. Богатый проводит жизнь в беспокойстве и смятении, а бедный легко переносит все, часто упражняя свои силы в борьбе с бедностью, как бы на ристалище. Потому и Христос говорил, что с богатством трудно войти в царствие (Мф.19:28). Что значит: "терпение убогих не погибнет до конца"? Значит: никогда не погибнет, и непременно получит свой плод. Это не всегда бывает в делах житейских, где часто цель не достигается, и труды пропадают. Так земледелец ожидает плодов и купец – пользы; но часто от неблагоприятной погоды тот и другой лишаются плода трудов своих. У Бога же этого не бывает; напротив, всегда непременно цель достигается. А постоянная уверенность в достижении цели служит немалым утешением. "Восстань, Господи! Да не преобладает человек, да судятся народы пред Тобою" (ст. 20). Другой переводчик (Акила) говорит: да не будет дерзким. Да судятся народы пред тобою. Другой (неизвестный переводчик. См. Ориг. Экз.): и пред лицом твоим. Сказав о нечестии, которое овладело многими из людей, упомянув о пороках их, хищении, корыстолюбии, убийствах, пророк просит у Бога помощи обижаемым. Таково человеколюбие святых: они заботятся не только о себе самих, но о всей вселенной, как об одном доме, и молят Бога о всех людях, как об одном теле. "Восстань, Господи! Да не преобладает человек". Что значит: "Восстань, Господи"? Отомсти, говорит, помоги, накажи несправедливых. И хорошо он употребляет такие прямые выражения: "восстань", и "да не преобладает человек", дабы показать, что человек ничтожен, происходит из земли, есть прах и пепел. "Да судятся народы пред Тобою". Что означают эти слова? Пусть, говорит, будут судимы за грехи свои; они не сделались лучшими от Твоего долготерпения; потребуй же отчета в их преступлениях. "Поставь, Господи, законодателя над ними, да знают народы, что они люди" (ст. 21). Διαψαλμα – перемена тона (в славянском переводе нет этого слова). Другой (Акила): постоянно. Что значит: "Поставь законодателя над ними"? Так как они, говорит, делают все самоуправно, не желая отдавать отчета, то восстань Ты, и да будет для них наказание вместо внушения. Тоже говорит и другой переводчик (Акила), выражаясь так: наведи Господи страх на них. Смотри, как он желает им не наказания, но того, чтобы они научились, исправились и не жили беззаконно. Да будет им, говорит, наказание вместо внушения, и не только им, но и другим. А чтобы ты видел, какая отсюда польза, как это истребляет их болезнь, выслушай следующее. "Да знают народы", говорит, "что они люди". Смысл слов его такой: многие утратили и это, забыли о своей природе, дошли до безумия, не знают самих себя. И хорошо прибавил он: "постоянно" [в славянском переводе этого слова нет], выражая, что (нужно знать это) не только во время бедствий, но и во время благоденствия. Если Ты накажешь их теперь, то они, чувствуя сильный страх и помня постигшие их бедствия, будут знать свою природу и тогда, когда достигнут благоденствия.

9. Видишь ли, как пророк молится за них и желает, чтобы они оставили свое безумие? Подлинно, не знать самих себя – крайнее безумие, хуже умопомешательства. Последнее есть болезнь невольная, а первое есть следствие развращенной воли. "Почему Ты, Господи, стал вдали? Презираешь благополучие (и) скорби?" (ст. 22)? Пророк говорит это от лица обижаемых, прося и умоляя Бога, а отнюдь не укоряя Его. Многие из страдающих, побуждаемые скорбью, прежде надлежащего времени просят произвести суд, подобно тому, как подвергающиеся отсечению просят врача оставить их, прежде, нежели отсечение совершенно окончено, – просят вредного для себя, потому что не могут переносить боли; они часто кричат врачам: ты замучил меня, ты погубил меня, ты убил меня, но это слова – не разума, а боли. Так точно говорят и многие из малодушных во время скорбей, не перенося трудностей. И Софония также высказывает подобные слова (Соф.3:1). Но это в ветхом завете, когда требовались умеренные подвиги, в новом же это несовместно с любомудрием. "Когда гордится нечестивый, раздражается нищий: увязают они в замыслах, которые обдумывают" (ст. 23). Другой переводчик (Акила) говорит: да увязнут. "Ибо хвалим бывает грешник за похоти души своей и обидчик одобряется. Раздражил Господа грешник, по великой дерзости своей (говоря): "не взыщет Он". Нет Бога пред лицем его" (ст. 24, 25). Приняв на себя вид ходатая и прося за обижаемых, пророк выражает и свойственные им прискорбные чувствования, которые происходят от слабости человеческой, – потому что человек обижаемый, не видя наказания и достойного возмездия своему обидчику, скорбит, не перенося благоденствия человека нечестивого, а для последнего и это – не малое наказание. Потом псалмопевец просит, чтобы они получили наказание, чтобы козни их обратились на них самих, и говорит о невыносимом виде нечестия. О каком же именно? "Ибо хвалим бывает грешник за похоти души своей". С чем нужно скрываться, чего должно стыдиться, за то самое, говорит, хвалят его, удивляются ему. Как же возможно будет исцеление, когда порок удостаивается похвалы? Это бывает и ныне. Одного превозносят, как достигшего власти; другого – как отомстившего врагам своим; третьего – как человека благоразумного, за то, что отнял у всех имущество; когда он погубил себя, говорят: он устроил себя; другие говорят другое; о предметах же духовных – ни одного слова. Не скоро похвалят человека, удаляющегося от дел, равно и любящего бедность, но хвалят богатого, предприимчивого, льстивого, принимающего на себя раболепные обязанности без всякой пользы. Это и оплакивает псалмопевец, – как порок усилился до такой степени, что им восхищаются и хвалятся, и, что всего хуже, не стыдятся его, а напротив, порочный не только сам хвалится своими делами, но слышит себе похвалы и от других. Что может быть хуже такого безумия? "Раздражил Господа грешник". Другой переводчик (Симмах) говорит: потому что беззаконник похваливший по похоти души своей, и корыстолюбца одобривший раздражил Господа. Когда возвысится гнев его, не взыщет. Третий (Аклиа): потому что нечестивый восхвалил в похоти души своей, и корыстолюбец одобрив поносил Господа. Нечестивый по высоте гнева своего не взыщет. А семьдесят толковников: раздражи Господа грешный: по множеству гнева своего не взыщет. Видишь ли, до чего простирается дерзость нечестивого? Что я говорю, продолжает пророк, что он оскорбляет бедных? Он раздражает Самого Бога. "По великой дерзости своей", говорит, "не взыщет", т.е. Бога. Другой же переводчик относит это к нечестивому, выражаясь: по высоте своей, т.е. гордости, тщеславию. Видишь ли великость безумия и развращение его? Он становится врагом и противником своих ближних, чуждым для добродетели, любителем и хвалителем пороков. Хорошо далее Сказал другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): нет Бога во всех помышлениях его, выражая, что он не ищет Бога, исполнен тьмы, не имеет страха пред очами Его. Как гной ослепляет глаза, так и порок – душу человека, и увлекает его в пропасть. "Нет Бога пред лицем его". Другой (неизвестный, см. Ориг. Экз.): во всех мыслях его. "Оскверняются пути его на всякое время, отстраняются суды Твои от лица его, над всеми врагами своими он господствует" (ст. 26). Другой (неизвестный, см. Ориг. Экз.): взят суд твой.

Видишь ли плоды нечестия? Свет ума его погасает, мысли его притупляются и сам он отдается пленником пороку. Как слепец часто падает в яму, так и он, не имея страха Божия пред очами, постоянно проводит жизнь в нечестии, – не так, чтобы то в благочестии, то в нечестии, но постоянно в нечестии, не помнит ни геенны, ни будущего суда, ни воздаяния, но отвергнув все эти побуждения, как узду, подобно ненагруженному кораблю предается опасным ветрам и буйным волнам, не имея никого, кто бы управлял его душою. Видишь ли, как порочный в самом пороке находит наказание? Что может быть хуже необузданного коня, ненагруженного корабля, ослепленного человека?

10. Но всех их несчастнее человек порочный, погасивший в себе свет страха Божия и отдавшийся в плен нечестию. "Ибо сказал в сердце своем: "не поколеблюсь, из рода в род (буду) без зла" (ст. 27). Другой переводчик (Симмах) говорит: всех врагов своих сдувает, говоря в сердце своем: не поколеблюсь в род и род, потому что не буду в несчастии. Видишь ли безумие? Видишь ли невыразимое бедствие? Видишь ли постепенно возрастающую погибель? Видишь ли, как состояние, почитаемое безумными блаженством, исполнено великих бедствий, как оно падает? Грешника хвалят во грехах его и благословляют в беззакониях его. Это первая пропасть, которая может погубить невнимательного.

Поэтому лучше принимать тех, которые укоряют и вразумляют, нежели тех, которые хвалят и льстят при самой погибели, потому что последние развращают беспечных и располагают к большим порокам. Так и этого грешника, расположив к гордости, они довели до безумия. Потому и Павел, говоря о прелюбодеях, тоже самое внушает коринфянам: "и вы возгордились, вместо того, чтобы лучше плакать" (1Кор.5:2). Нужно много оплакивать, а не хвалить грешника. Видишь ли крайнее развращение, когда порочный не только не осуждается, но даже удостаивается похвалы? А отсюда, от собственного безумия и похвал, он увеличил свою порочность, забыл о страхе Божием и правосудии Его, забыл даже о своей собственной природе. Подлинно, кто забывает о правосудии Божием, тот впоследствии времени забывает и о самом себе. Посмотри, как рассуждает он: я не поколеблюсь в род и род, но останусь без зла. Что может быть безумнее такого суждения, когда человек, существо тленное, окруженное предметами скоропреходящими и подверженное бесчисленным переменам, питает такие мечты? А откуда это происходит? От безумия. Когда безумный наслаждается благоденствием, одерживает победы над врагами, удостаивается похвал и удивления, тогда он бывает хуже всех. Не ожидая перемены своего состояния, он неблагоразумно пользуется и счастьем, а подвергшись несчастью, не будучи к тому подготовлен, он смущается и теряется. Не таков Иов: он и среди счастья каждый день ожидал несчастья; потому и говорил: "ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня; и чего я боялся, то и пришло ко мне. Нет мне мира, нет покоя, нет отрады: постигло несчастье" (Иов.3:25,26). И другой Премудрый говорил: "во время сытости вспоминай о времени голода и во дни богатства – о бедности и нужде" (Сир.18:25). Но этот грешник, однажды развратившись, не смотрит на дела человеческие, а на основании своего благоденствия считает их непоколебимыми; это – знак крайнего безумия и растления, и причина погибели. Итак, не считай блаженными людей богатых, одерживающих победу над своими врагами и получающих за это похвалы; все это – опасные пропасти для невнимательных, увлекающие в саму глубину нечестия. "Уста его полны клятвы, горечи и лести, на языке его мучение и злоба" (ст. 28). Другой переводчик (Акила) говорит: бесполезное. "Сидит он в засаде, в тайниках, с богатыми, чтобы убить невинного, глаза его подсматривают за нищим" (ст. 29). Другой (Симмах): сидя в засаде за двором. "глаза его подсматривают за нищим. Подстерегает в потаенном месте, как лев в логовище своем, подстерегает, чтобы схватить нищего, привлекши его сетью своею" (ст. 30). Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): в логовище (περιφράγματι) своем. "Подстерегает в потаенном месте". Другой (неизвестный, см. Ориг. Экз.): во увлечении его. "сетью своею. Смирит его, наклонится и упадет, когда он обладает убогими" (ст. 31). Другой (неизвестный, см. Ориг. Экз.): в тенетах. Другой (Акила): согнувшись притаится, нападая с сильными своими на слабых. Видишь ли, как он сделался даже диким зверем? Пророк описывает его, как зверя, изображая его коварство, засады, умыслы. Кто может быть несчастнее и беднее его, если он нуждается в имуществе бедного? Его ли, скажи мне, мы назовем богатым? После этого можно назвать богачом и вора и разбойника. Нет, говорит пророк. Что в том, что он не подкапывает судилищ и не нападает ночью, если он обманом погашает свет судии? Что в том, что он нападает не на спящих, а всегда на бодрствующих? Он оказывается еще бесстыднейшим. Поэтому и законы сильнее наказывают мошенников, ворующих днем. Видишь ли его бедность и вместе жестокость? Бедность – потому что он желает принадлежащего бедному; жестокость – потому что он не трогается несчастьем ближнего, но вместо того, чтобы сжалиться и помочь бедному, сам притесняет его. Впрочем, дела его не останутся без наказания; но когда он будет чувствовать себя сильным, когда будет думать, что достиг своей цели, когда станет считать себя непобедимым, тогда и погибнет, чтобы открылись и мудрость Божия, и терпение бедных, и его неисправимость, и незлобие и долготерпение Божие. Наказание не вдруг постигает его, потому что Бог своим долготерпением призывает его к покаянию; а когда он от долготерпения не получает никакой пользы, тогда Бог вразумляет его наказанием. Подвергшиеся его притеснению не потерпели никакого вреда, но еще сделались лучшими и славнейшими от скорби; и Бог, ожидая, явил свое незлобие и долготерпение. а после долготерпения силу и могущество, поразив нечестивого тогда, когда тот считал себя сильнее себя самого; так он, оставшись неисправимым, подвергся жесточайшему наказанию. И это – не малое вразумление для благоденствующих.

11. Итак, когда ты одержишь победу над врагами и когда будет все тебе благоприятствовать, то не предавайся беспечно жизни порочной, но тогда-то и бойся еще более, – потому что тогда возрастает твоя порочность, не остается для тебя оправдания, отнимается у тебя всякая надежда на прощение, если ты остаешься порочным. "Ибо сказал в сердце своем: "Бог забыл, отвратил лице Свое, чтобы никогда не видеть" (ст. 32). Посмотри, в какую низвергается он пропасть погибели, какие составляет суждения; не осмеливаясь, по бесстыдству их, высказывать их явно, он содержит их в себе самом, восстает против истины и омрачает то, что яснее солнца, по слепоте души своей. "Восстань, Господи, Боже мой! Да вознесется рука Твоя, не забудь убогих Твоих до конца" (ст. 33). Другой переводчик (неизвестный, см. Ориг. Экз.) говорит: возвысь руку твою. "Отчего прогневал нечестивый Бога? Оттого, что сказал в сердце своем: "Он не взыщет". (Но) Ты видишь, ибо Ты смотришь на страдание и озлобление. Да предан будет он в руки Твои: Тебе предоставлен нищий, сироте Ты будь помощником" (ст. 34, 35). Другой (Акила): ты, видел (eÏdeV), потому что на болезнь и гнев ты будешь взирать, чтобы предать в руку твою. Третий (Симмах): чтобы они были преданы в руки твои. Так говорит беззаконник, похититель, корыстолюбец, пока он не испытал наказания; а пророк, опровергая его суждения, распространяется о долготерпении Божием. Тот говорит: Бог отвратил лице свое, и не увидит никогда; он же напротив говорит: Ты видишь, взираешь, и долготерпишь, пока нечестивые не впадут в руки твои. Что значит: пока не будут "преданы они в руки Твои"? Пророк выразился человекообразно; а смысл слов его следующий: Ты долготерпишь, ожидаешь до тех пор, пока они не предадутся крайнему нечестию; хотя Ты мог бы в самом начале остановить и истребить их, но беспредельно море твоего долготерпения: Ты видишь – и не отмщаешь, но ожидаешь от них покаяния; если же они упорствуют, то наказываешь, когда они не получают никакой пользы от Твоего долготерпения. Сказав многое о людях притесняемых, пророк, послушай, как раскрывает тоже и в следующих словах: "Тебе предоставлен нищий, сироте Ты будь помощником". Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) переводчик говорит: ты был. Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): ты будешь. Смысл слов его следующий: это – Твое дело, это – особенно свойственно Тебе. А что принадлежит Богу, того Он не оставит и не выдаст. Как художнику свойственно строить, кормчему – управлять кораблем, солнцу – светить, так Тебе свойственно защищать сирот, простирать руку помощи бедным; никто так не помогает им, как Ты один. Это выражается словом: "предоставлен". Некто другой, говорит, но Ты один – заступник сирых и бедных. "Сокруши мышцу грешному и лукавому, так что поищется грех его и не найдется" (ст. 36). Другой переводчик (Феодотион) говорит: да взыщется нечестие его, да не обрящется он сам. Он просит, чтобы не сам грешник был сокрушен, но сила, власть, господство нечестия его; потом просит, чтобы и он подвергся наказанию, отдал отчет в делах своих, и выражая великость нечестия его, говорит: если это будет, то он не может устоять, не станет показываться, но погибнет, исчезнет, скроется совершенно, когда будут исследованы дела его. Итак, пусть никто не плачет, подвергаясь сиротству и бедности, потому что в какой мере возрастают они, в такой же мере увеличивается и помощь Божия. Пусть никто не превозносится своею властью и не надмевается; это – скользкое и опасное место, на котором очень легко могут упасть невнимательные. "Господь - Царь во век и в век века. Исчезните, язычники с земли Его!" (ст. 37). Здесь пророк отвечает тем, которые смущаются и недоумевают о том, что грешники не тотчас подвергаются наказанию. Чего, говорит, ты боишься, чего страшишься? Разве этот Судия временный? Разве царство Его имеет конец? Если грешник не наказывается теперь, то непременно будет наказан после, потому что требующий этого пребывает и царствует вечно. "Желание убогих Ты услышал, Господи, преданности сердца их вняло ухо Твое" (ст. 38). Другой переводчик говорит (Акила): намерение сердца их услышало ухо твое. Третий (Симмах): устроишь, что сердца их услышит ухо твое. "Оправдай сироту и смиренного, дабы не продолжал более человек величаться на земле" (ст. 39). Другой (Акила): суди сирому и угнетенному.

Видишь ли, как много пророк говорит и печется о самих людях порочных? Ведь они-то особенно и терпят зло. Несправедливо обижаемый терпит только потерю имущества, а обижающий подвергается крайней опасности. В самом деле, не важно ли то, что такие люди даже не чувствуют болезни, в которой находятся? Это – высшая степень бесчувственности, и потому они особенно достойны сожаления; это – знак несовершенного ума. Дети считают за ничто предметы опасные; они часто протягивают руки в огонь, а между тем боятся и пугаются, видя пустые маски. Подобно им и корыстолюбцы боятся бедности, которая нисколько не страшна, но еще доставляет безопасность, и высоко ценят неправедно собранное богатство и любостяжание, которое страшнее всякого огня. Подлинно любостяжание всегда есть зло. Поэтому и пророк постоянно увещевает воздерживаться от него, и, угрожая, и устрашая, и умоляя Бога – восстать для наказания такой бесчувственности. "Исчезните", говорит он, "язычники с земли Его!"; угрожает им погибелью, а для несправедливо обижаемых просит Бога быть помощником и защитником, чтобы и последние ободрились, и первые вразумились. Итак, пусть никто не гоняется за обилием богатства. Отсюда происходит много зол для невнимательных: гордость, леность, зависть, тщеславие, и другие гораздо большие. Но чтобы вам освободиться от всего этого, вырвите сам корень их (корыстолюбие). Когда нет корня, тогда не растут и дурные растения. Все это сказано не для того только, чтобы мы слушали, но чтобы исправлялись и являли многие добродетели о Христе Иисусе, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 10

Великая сила упования на Бога и бессилие при этом вражеских козней и нападений. – Почему многие из беззаконников преодолевают других? – В чем состоит оружие праведника против нечестивых? – "Любящий неправду ненавидит свою душу". – Что значит: "их доля (из) чаши"? – Опасности, которым подвергается богатый, и спокойствие праведника.

1. "На Господа уповаю, как скажете душе моей: "улетай на горы, как птица?" (ст.1). Другой (Акила): взойди на горы, как птица. Третий (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): переселись. "Ибо вот, грешники натянули лук, заготовили в колчан стрелы, чтобы во мраке стрелять в правых сердцем" (ст.2). Другой (Симмах): как во тьме.

"И что Ты совершил, то они разрушили, а праведник что сделал? Господь в храме святом Своем" (ст.3). Другой (Симмах): потому что законы нарушены. Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): потому что учения будут низвращены. Велика сила надежды на Бога. Она есть неприступная ограда, непреоборимая стена, непобедимая помощь, тихая пристань, несокрушимая крепость, неотразимое оружие, неодолимая сила, пролагающая себе путь среди мест непроходимых. Ею безоружные побеждали вооруженных, жены – мужей, дети весьма легко оказывались сильнее опытных в военном искусстве. И удивительно ли, что они побеждали врагов, когда они одерживали победу над самим миром? Пред ними стихии забывали свою природу и обращались в их пользу, звери не были более зверями, и печь – печью, потому что надежда на Бога преобразует все. Острые зубы, тесная темница, естественная свирепость, мучительный голод, челюсти близ самого тела пророка, ничто (не было для них) преградою, но надежда на Бога, сильнее всякой узды сдерживая челюсти, обращала их назад. Представляя это, Псалмопевец и говорил тем, которые советовали ему удалиться и бежать и искать себе спасения в местах безопасных: "на Господа уповаю, как скажете душе моей"? Что говоришь ты? Владыку вселенной я имею своим помощником; совершающего легко все и всегда я имею своим вождем и покровителем; а ты посылаешь меня в необитаемое место и советуешь искать безопасности в пустыне? Разве помощь пустыни больше Того, Кто может сделать все с великой легкостью? Для чего ты заставляешь меня, сильно вооруженного, бежать, как бы обнаженного и безоружного, и хочешь сделать изгнанником? Имеющему войско и огражденному стенами и оружием ты не посоветовал бы бежать в пустыню, а если бы посоветовал, то показался бы смешным: почему же того, с которым сам Владыка вселенной, ты изгоняешь, заставляешь скитаться и бежать от нападения грешников? Кроме сказанного я имею и другую причину не бежать. Если и Бог помогает, и нападающие суть грешники, то не подвергается ли крайнему бесчестию тот, кто советует подражать робким птицам? Разве ты не знаешь, что приготовленное против меня войско слабее паутины? Если враг земного царя, куда бы ни пошел, везде находится в опасности, боится и трепещет, то тем более враг Бога всех: куда бы он ни пошел, все ему враги и даже сама природа, потому что, как друзей Божиих боятся и стихии и звери, и уважает всякая тварь, так на врага и противника Божия вооружаются и нападают и неодушевленные твари. Вот почему одних, прежде нежели они коснулись земли, растерзали звери, других истребил огонь. Враги имеют стрелы и колчан, и все у них готово, – уже "заготовили" их, говорит, "в колчан", – но нет у них никакой силы, и ничего такого мы не боимся; если бы даже я увидел кого-нибудь спускающим стрелу, и тогда не устрашился бы. В самом деле, какая польза от оружия, если нет силы? Так и у них нет ее, потому что нет к ним благоволения Божия. Они строят козни и нападают не прямо; но потому особенно я и смеюсь над ними, что они бросают стрелы свои во мраке. Ничто не может быть бессильнее человека, строящего козни. Не нужно другим поражать его; он падает от собственной руки и погибает от собственного коварства. Что же может быть бессильнее того, кто побеждается собственным оружием? Кроме этого надобно сказать и то, что они нападают на нас не только как грешники на укрепляемых Богом, и притом с коварством, но и нападают на невинных, не сделавших им никакого зла. И это не мало делает их слабыми. Как идущие против рожна (Деян.9:5) не причиняют ему никакого вреда, а повреждают свои собственные ноги, так и они. Вместе с тем есть и еще причина, которая уничтожает силу их нападения. Какая же? "Что", говорит, "Ты совершил, то они разрушили". Смысл слов его следующий: они нападают и ведут войну с Тобою, нарушая Твой закон и Твои повеления. Подлинно, они усиливаются разрушить Твои заповеди, и при том совершенные. Или это говорит пророк, или то, что они преступники закона. Не малое доказательство их слабости – и в том, что они выходят на войну, не сохранив Твоих заповедей. Потому они и воюют против правых и строят козни, что не слушаются Твоих повелений.

2. Раскрыв слабость врагов, и показав ее не в том, в чем показывают другие, (так как не сказал, что они не имеют ни денег, ни крепостей, ни союзников, ни городов, ни искусства в войне, но, оставив и презрев все это, как ничего не значащее, сказал, что они беззаконники, что нападают на людей, не сделавших им никакого зла, что они нарушают заповеди Божии), – пророк говорит потом о вооружении праведных, раскрывая и отсюда легкость победы их над врагами. Так точно и мы должны различать сильное и слабое, и не того особенно бояться, чего боятся люди достойные осмеяния. В самом деле, что говорят? Такой-то жесток, коварен, имеет много денег и великую власть. Но поэтому особенно я и смеюсь над ним: все это – виды слабости. Но он, скажешь, умеет строить козни? В этом ты открываешь мне новый вид слабости.

Почему же многие из таких людей побеждают? Потому что ты не умеешь хорошо сражаться с ними, потому что ты сам домогаешься того же, что делает их слабыми, – славы и власти. Избегай этой причины вражды, поражай противников иначе: гордого – смирением, корыстолюбивого – нестяжательностью, невоздержного – воздержанием, завистливого – дружелюбием, и ты легко победишь их. Раскрыв, как я выше сказал, слабость противников, смотри, как он изображает и вооружение праведника. "Праведник", говорит, "что сделал"? Т.е. когда враги так приготовились, ты спрашиваешь: как вооружился праведник? Послушай. "Господь - на небе престол Его, очи Его взирают на нищего, зеницы Его испытывают сынов человеческих" (ст. 4).

Видишь ли, как кратко он выразил защиту его? Ты спрашиваешь: что он сделал? Прибег к Богу, живущему на небе, существующему везде. Он не натянул лука, не приготовил колчана, как враги его, не расположился во мраке, но оставив все это, оградился против всего надеждою на Бога и противопоставил им Того, Кто не имеет нужды ни в чем подобном, ни во времени, ни в месте, ни в оружии, ни в деньгах, но одним мановением совершает все. Видишь ли защиту его, непобедимую, быструю и легкую? "Очи Его взирают на нищего, зеницы Его испытывают сынов человеческих. Господь испытывает праведного и нечестивого, а любящий неправду ненавидит свою душу" (ст. 4-5). Другой переводчик (Акила) говорит: очи его исследуют. Третий (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): Господь, праведный испытатель.

Четвертый (Акила): праведного испытывает и нечестивого, и любящего неправду возненавидела душа Его. "Любящий неправду ненавидит свою душу". Видишь ли готового Помощника, благонадежного Защитника, Который везде присутствует, все видит, за всем наблюдает, Которому особенно свойственно промышлять и пещись, – хотя бы никто не просил Его, – препятствовать обижающим, помогать обижаемым, воздавать одним награды за добродетели, а другим назначать наказания за грехи? Он знает все; очи Его видят всю вселенную; и не только знает, но и желает исправить все. Потому в другом месте, выражая тоже самое, пророк и называет Его "праведным" (ст. 7). Если же Он праведен, то Он не станет только смотреть на такие дела. Он отвращается нечестивых, одобряет праведных. Далее, раскрывая и здесь тоже, о чем он говорил в предыдущем псалме, т.е., что порок сам по себе может достаточно наказать грешников, прибавляет: "любящий неправду ненавидит свою душу". Порок противен душе, враждебен и гибелен, так что порочный еще прежде наказания уже испытывает наказание. Видишь ли, как враги оказываются со всех сторон удобоуловимыми, если и праведник имеет такого Помощника, и они побеждаются тем самым собственным оружием, которым защищаются, причиняя вред и погибель сами себе? Видишь ли легкость этой помощи? Не нужно ни идти куда-нибудь, ни бежать, ни тратить имущества, потому что Бог присутствует везде и видит все. "Низведет Он на грешников сети: огонь, и сера, и дух бурный - их доля (из) чаши (скорбей). Ибо праведен Господь и правду возлюбил, правоту видит лице Его" (ст. 6, 7).

Другой переводчик говорит (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): одождит на беззаконных угли.Третий, неизвестный переводчик (см. Ориг. Экз.): правоты увидит лице их, т.е. праведных, или Его – Бога. Сказав о наказании, происходящем от самого порока, и зная, что многие не смотрят на это, пророк наконец потрясает душу нечестивых наказанием, посылаемым свыше, употребляя усиленные выражения и страшные названия; говорит, что на них свыше прольются дождем огонь, сера, бурный ветер и горячие угли, – желая представить этими переносными выражениями неизбежность отмщения, высшую степень мучения, скорость и разрушительную силу наказания.

3. Что значит: "их доля (из) чаши"? Это их удел, говорит, это их достояние, это постигнет их в жизни, от этого они погибнут. Далее приводится и причина: потому что Всевидящий не попустит пройти этому безнаказанно. Как другой пророк говорит: "чистым очам Твоим не свойственно глядеть на злодеяния, и смотреть на притеснение Ты не можешь" (Авв.1:13), так и он выражает тоже в словах: "праведен Господь и правду возлюбил". Богу особенно свойственно принимать правду, справедливость, и Он не попустит никогда противного ей.

Вот почему и в начале псалма пророк сказал: "на Господа уповаю, как скажете душе моей: "улетай на горы, как птица?" Те, которые надеются на блага житейские, не лучше птицы, которая, надеясь на пустыню, делается легко уловимою для всех. Таков – надеющийся на богатство. Как птица уловляется и детьми, и сетями, и силками, и другими бесчисленными средствами, так и богатый уловляется и друзьями, и врагами. Он живет даже в большей опасности, нежели птица, имея множество людей, которые ловят его, а прежде всех – свои порочные пожелания; он – изгнанник, всегда зависящий от обстоятельств времени; он боится и свирепости палачей, и гнева царя, и коварства от льстецов, и обмана от друзей; когда восстают на него враги, он трепещет больше всех; и когда бывает мир, он опасается козней, потому что не имеет богатства прочного и неотъемлемого. Потому он постоянно скитается и переселяется из одного места в другое, проходя пустыни и горы, обитая во мраке, находя среди полудня глубокую тьму и строя козни. Не таков праведник. "Стезя праведных – как светило лучезарное, которое более и более светлеет до полного дня" (Притч.4:18). Они не решаются ни строить козней, ни делать несправедливостей, и имеют спокойную душу. А порочные, постоянно строя козни, всегда пребывают во тьме и страхе, подобно ворам, разбойникам и прелюбодеям; они во время дня видят мрак, потому что душа их бывает одержима страхом. Каким же образом может быть рассеян этот мрак? Если, отставши от всего этого, ты утвердишься в надежде на Бога, хотя бы ты был величайшим грешником. "Взгляните", говорит Премудрый, "на древние роды и посмотрите: кто верил Господу – и был постыжен?" (Сир.2:10)? Не сказал: праведник, но: "кто". Хотя бы, говорит, это был грешник. То и удивительно, что и грешники, держась этого якоря, делаются непобедимыми для всех; таково особенное свойство преданности Богу, что и отягченный грехами ты найдешь ободрение в Его человеколюбии, потому что, как "проклят человек, который надеется на человека", так блажен, "который надеется на Господа" (Иер.17:5,7). Итак, оставив все другое, держись этого якоря. Бог видит все и судит праведно, и не только судит, но и приводит в исполнение суд свой. Поэтому пророк, сказав о праведности Его, изображает и наказание огнем и бурным духом. Он делает это потому, что печется о грешниках и желает наказанием побудить их к исправлению. Будем же, по всем этим причинам, прибегать к Нему и постоянно обращать к Нему свои взоры. Таким образом мы достигнем всех благ о Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 11

Трудность пути добродетельного при оскудении благочестия между людьми. – Что значит: "умалилась истина среди сынов человеческих"? – Великое зло – двуличность; молитва Псалмопевца об истреблении лицемерия. – Не все то наше, чем мы владеем. – Страдания несправедливо притесняемых привлекают к ним божественную помощь. – Что значит: "явлюсь спасением, откроюсь в нем"? – Несомненность этого божественного обетования. – Что значит: "вокруг нечестивые ходят..." и: "по высоте Твоей"? – Увещание – охранять высокую честь, данную Богом человеку.

1. Добродетель и сама по себе трудна и неудобоисполнима, но особенно тогда, когда исполняющий ее находится среди малого числа людей добрых. Как путешествие бывает трудно особенно тогда, когда путешественник один и не имеет никого своим спутником, так точно и здесь. Действительно, не маловажное дело – участие и утешение братий. Потому и Павел говорит: "будем внимательны друг ко другу, поощряя к любви и добрым делам" (Евр.10:24). Потому и древних праведников особенно нужно ублажать не только за то, что они совершали добродетели, но и за то, что совершали их при великом оскудении добродетелей, когда нигде не видно было добродетельных. Это выражает и Писание, когда говорит: "Ной был человек праведный и непорочный в роде своем" (Быт.6:9). Мы удивляемся Аврааму, Лоту, Моисею потому, что они были как бы звездами среди глубокой ночи, розами среди терний, овцами среди множества волков, шли по пути, противоположному всем, и не останавливались. Если в толпе это бывает трудно, и когда многие идут в противоположную сторону, то один, идущий вопреки толпе, встречает многочисленные затруднения; если во время мореплавания, когда волны несутся в противоположную сторону, бывает трудно направлять корабль им на встречу, – то тем более в добродетелях. Вот почему и этот праведник, шедший по пути добродетели, тогда как все другие шли по противоположному пути, прибегает к промышлению Божию и говорит: "спаси меня, Господи". Он выражает не что иное, как следующее: мне нужна высшая десница, небесная помощь, божественное содействие, потому что, идя по пути, противоположному всем, я имею нужду в великом промышлении. Не сказал: спаси меня, потому что нет преподобного, но: "не стало преподобного", выражая, что и те, которые были, погибли, так как стало господствовать зло, усилилась болезнь. От этого предостерегает и Павел: "разве не знаете", говорит, "что малая закваска квасит все тесто?" (1Кор.5:6) И еще: "худые сообщества развращают добрые нравы" (1Кор.15:33). Что значит: "умалилась истина"? Есть много истин. Как между цветами и другими предметами одни суть истинные, а другие ложные, напр., есть пурпур настоящий и пурпур поддельный, также и в шафране, и в драгоценных камнях, и в ароматах и других подобных вещах, – так точно и в добродетелях. Истина есть то, что действительно. Итак, истины извратились и помрачились, не в том смысле, будто они повредились в самом существе своем, но в том, что отвергнуты людьми; поэтому он не только сказал: "умалилась истина", но, желая выразить именно это, присовокупил: "среди сынов человеческих". Смотри: есть украшение истинное, есть и ложное. Какое украшение истинное? Духовное. Какое ложное? Телесное. Есть богатство истинное, есть и ложное. Ложное состоит в имуществе. а истинное – в добрых делах. Есть и радость ложная и истинная, также и красота, и власть, и слава. Но многие из людей, оставив истинное, гоняются за ложным. Как сам человек бывает истинным и ложным, – истинный тот, который живет и действует, а ложный тот, который изображен на картине, – так точно бывает и с добродетелями.

2. "Суетное говорил каждый ближнему своему: уста льстивые (говорили) от сердца, и от сердца говорили злобное" (ст. 3). Другой переводчик (Симмах) говорит: в сердце ином и ином говорили. Пророк говорит о двух родах зла: о том, что они говорили суетное, и о том, что говорили ближнему; а под суетным разумеет или ложное, или излишнее и бесполезное. Тоже выражает и Павел, когда говорит: "не говорите лжи друг другу" (Кол.3:9). И особенно тяжело то, что все развратились. Он не сказал: такой-то и такой-то, но: "каждый". Зло не было только снаружи, но и внутри, в сердце: "от сердца, и от сердца", или, как другой переводчик говорит: в сердце ином и ином, внушая, что в сердце их – великая двуличность. Это хуже всяких врагов. Есть враги явные и открытые, которых легко можно остеречься, и есть враги, снаружи представляющие одно, а сами в себе содержащие другое, которых трудно уловить тем, на кого они нападают, и которые гораздо опаснее людей, носящих скрытно при себе мечи. "Истребит Господь все уста льстивые, язык высокомерный, тех, которые говорят: "язык наш возвеличим, уста наши при нас, кто нам Господь?" (ст. 4, 5). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: будем владычествовать. Уста наши при нас. Другой (Акила): с нами суть. Кто нам Господь есть? Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): кто будет господствовать над нами? Видишь ли, как пророк печется и об них? Не против них сказано это, а за них. Он не сказал, что они погибнут, но что зло истребится; не сказал: потребит Господь их, но: "уста льстивые".

3. Здесь опять он желает, чтобы истреблено было не существо их, но язык, гордость, коварство, чтобы уничтожено было их высокомерие; и, смеясь над их безумием, говорит: "уста наши при нас, кто нам Господь?" Слова, свойственные беснующимся и сумасшедшим! Потому и Павел, говоря вопреки им, внушает: "не знаете ли, ибо вы куплены дорогою ценою" (1Кор.6:19,20), и повелевает жить не для себя самих (Римл.16:7). Эти уста, говорит, принадлежат не тебе, но Господу: Он сотворил их, Он устроил их, Он вдохнул в них жизнь. Но ты владеешь ими? Не все то наше, чем мы владеем: так мы владеем деньгами, которые другие поручили нам; владеем землею, которую другие по найму предоставили нам. Так и уста Бог дал тебе не для того, чтобы ты производить терние, но чтобы бросал полезные семена, чтобы распространял чрез них не тщеславие и коварство, но смиренномудрие, благословение и любовь. И глаза Он дал тебе не для того, чтобы ты сладострастно смотрел ими, но чтобы украшал их целомудрием; и руки дал не для того, чтобы ты наносил удары, но чтобы подавал милостыню. Как же ты говоришь: "уста наши при нас", когда ты делаешь их орудиями греха, прелюбодеяния, нечистоты? "Кто нам Господь?" О, диавольское слово, о, бесовская душа! Не видишь ли ты, человек, как вся тварь возвещает силу, премудрость, попечение и промышление твоего Владыки, как твое тело, душа, жизнь, видимое, невидимое, и почти все возглашает и проповедует могущество Создателя, – и ты говоришь: "кто нам Господь?" Это – слова безумия, исступления, душевного развращения; отсюда – бесчисленное множество зол. Такие люди говорят: "кто нам Господь?"; а другие, хотя исповедуют Господа, но отвергают учение о суде и наказании, приобретают себе за краткое удовольствие великие мучения, и, желая успокоить себя забвением о геенне, незаметно чрез такое бесстрашие ввергают себя в бездну погибели. Поэтому увещеваю тебя помнить о геенне и беседовать о ней, и таким благоприличным образом украшать свою душу, потому что много бывает пользы от такой беседы. Не напрасно Бог угрожает нам геенною, и чрез это делает ее несомненною, но чтобы страхом сделать нас лучшими. Потому и диавол старается и употребляет все меры, чтобы истребить память о геенне. Итак, не забывай о ней, не говори: для чего мне огорчать себя безвременно? Разве это огорчение безвременно? Оно будет безвременным тогда, когда ты будешь мучиться в геенне; здесь время сокрушения, а не там. Это доказывает богач, живший при Лазаре, которому бесчисленные страдания не принесли никакой пользы. А если бы он сокрушался благовременно, то не потерпел бы того, что потерпел. "Ради страдания нищих и воздыхания убогих, ныне восстану, – говорит Господь, – явлюсь спасением, откроюсь в нем" (ст. 6). Другой переводчик (Симмах) говорит: устрою явное спасение. Посмотри, какова сила смиренномудрия. Сила нищих, – а под нищими я разумею сокрушенных сердцем, – есть заступление Божие за их страдание. Пророк не говорит здесь о жизни их, о добродетелях, но страдания их, говорит, преклоняют Бога и побуждают к наказанию и отмщению. Вот что значит – мужественно переносить обиды; вот как Бог печется о несправедливо обижаемых! Несчастье и страдание служат для них величайшей защитою. Велика сила воздыхания: она призывает высшую помощь. Страшитесь – вы, которые обижаете бедных. Вы имеете власть, богатство, деньги, благосклонность судей; но они имеют оружие, которое сильнее всего, – воздыхания, слезы и терпение обид, чем и привлекают себе помощь небесную. Это оружие разрушало дома, ниспровергало основания, уничтожало города, потопляло целые народы: я разумею воздыхания несправедливо обижаемых. Сам Бог призирает на их, благодушие, когда они, испытывая страдания, не произносят ни одного худого слова, но только воздыхают и оплакивают собственные бедствия. Что значит: "явлюсь спасением, откроюсь в нем"? Смело, открыто и явно, говорит, буду защищать их, так чтобы узнали все. Но разве Он когда-нибудь спасает не явно? Иногда и не явно, а тайно, потому что Он не нуждается в славе человеческой. Теперь же, когда враги, очевидно, нападали на них, оскорбляли и бесчестили их, как бы не имеющих Бога своим помощником, дабы и сами враги вразумились и сделались лучшими, на опыте узнав помощь Господа, я устрою, говорит, спасете их явно. "Слова Господни – слова чистые, серебро расплавленное, испытанное в земле, семикратно очищенное" (ст. 7). Какая последовательность между этими словами и вышесказанными? Великая и непосредственная. Не думайте, говорит, что это сказано напрасно, что эта угроза тщетна: слова Его чисты, чужды лжи. Как расплавленное серебро не имеет ничего чуждого и нечистого, так и слова Бога, какие бы Он ни сказал, должны непременно исполниться. Потому и говорит: "серебро расплавленное, испытанное в земле". Другой переводчик (Акила) говорит: расплавленное, идущее по земле. А в еврейском, вместо "испытанное в земле", сказано: ваалил лаарес, т.е. расплавленное, текущее в земле. "Семикратно очищенное".

4. Видишь ли, как пророк образом вещества выражает неложность, истинность Божию? Как серебро расплавленное, разжженное и подвергавшееся этому неоднократно, бывает свободно от всякого постороннего вещества после тщательного очищения, – так и изречение божественное. "Ты, Господи, сохранишь нас и соблюдешь нас от рода сего и во век" (ст. 8). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: сохранишь их. Третий (Акила и Феодотион): сохранишь это и соблюдешь нас от рода сего и во век. Четвертый (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): вместе с родом вечным. "Вокруг нечестивые ходят. По высоте Твоей Ты умножил попечение о сынах человеческих" (ст. 9). Другой (Акила, Симмах, Феодотион): будут ходить. Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): вокруг нечестивых будут ходить. "По высоте Твоей Ты умножил попечение о сынах человеческих". Другой (Симмах): когда возвысятся низкие из сынов человеческих. Третий (Акила): по высоте, сделавшись малоценными для сынов человеческих. В еврейском: харм золло левни адам. "Ты, Господи, сохранишь нас и соблюдешь нас". Смотри, как он часто, или – лучше, – постоянно прибегает к Богу, и от Него ищет помощи, потому что эта помощь всесильна и не ограничивается никаким временем. Мы, говорит, не имеем нужды ни в чем человеческом; Ты сохраняешь нас непрестанно. Что значит: "вокруг нечестивые ходят"? По переводу семидесяти (толковников) нужно разуметь так: хотя бы нечестивые окружили нас, мы ничего не потерпим, потому что Ты сохраняешь нас, возвышаешь и делаешь славными. По другому переводу нужно разуметь так: нечестивые удалятся, когда Ты возвысишь уничиженных сынов человеческих; т.е. когда нас, почитаемых презренными и низкими, Ты прославишь, удалишь их и отгонишь. Что значит: "по высоте Твоей"? Иначе сказать: Ты сделал подобными Тебе, сколько возможно для человека быть подобным Тебе. "Сотворим человека", сказал Господь, "по образу нашему и по подобию" (Быт.1:26). Что Он на небе, то мы на земле; и как на небе нет никого выше Его, так на земле нет существа, подобного человеку по достоинству. "Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный" (Мф.5:48). Даже имя свое Он сообщил нам: "Я сказал: вы – боги и все – сыны Вышнего" (Пс.81:6); и еще: "Я поставил тебя Богом фараону" (Исх.7:1). Он сделал человека даже создателем телесного и бестелесного. Так Моисей претворил одну стихию, а другие – другие стихии; нам же Он повелел созидать самих себя в храм Ему. Хотя ты не созидаешь неба, но созидаешь храм Богу. И самое небо славно потому, что в нем обитает Бог; тем более мы – чрез Христа; "и воскресил с Ним", говорит апостол, "и посадил на небесах" (Еф.2:6). Он дал нам власть творить больше, нежели Он сам творил: знамения, говорит он, "которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит" (Ин.14:12). И в ветхом завете один изменил течение моря (Исх.14:21), другой удержал солнце и повелел остановиться луне (Иис. Нав. 10:13), третий возвратил назад солнечные лучи (4Цар.20:11); отроки в печи удержали силу огненной стихии и неистовый пламень бездействовал и стонал, как связанный (Дан.3:23); и звери умели почитать друзей Божиих, и, несмотря на мучивший их голод, оставались благоразумными (Дан.6:22). Да постыдятся чревоугодники такого воздержания зверей! Львы увидели Даниила и сделались благоразумными; а мы, видя Сына Божия грядущим к нам, не делаемся благоразумными. Они решились лучше умереть с голоду, нежели коснуться тела святого; а мы, видя Христа обнаженным и но изнемогающим от голода, не уделяем даже от избытков своих, но, живя в изобилии, презираем святых. Другому другу Божию земля произрастила из собственных недр свои дары с таким плодородием, с каким прежде не произращала никогда (Иов.42:10). И удивительно ли, что они сами были почитаемы, когда их одежды и тени были страшны для бесов, смерти и болезни (Деян.5:15; 19:12)? Даже ангелы уважали таких людей и оказывали им особенную честь (Быт. 18:5;19:3). И как могли они не уважать тех, кому оказывал честь сам Господь? Это было и в ветхом, и в новом завете. Потому пророк и говорит: "по высоте Твоей Ты умножил попечение о сынах человеческих". Итак, представляя величие этой чести, будем воздавать Ему за нее достойным образом, чтобы преимущество чести не служило для нас поводом к наказанию, которого да избавимся все мы, как учащие этому, так и учащиеся, о Христе Иисусе, Господе нашем, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 12

Не малое благо, если человек сознает свое оставление Богом, которое происходит от нарушения Его заповедей, но служит также проявлением особого божественного промышления. – Что значит: "я преодолел его"? – Усиление молитвы Псалмопевца о божественной помощи указанием на радость и веселие врага. – "Я же уповал на милость Твою". – Благодарность и славословие Господу прежде получения от Него благодеяний. – Увещание подражать Давиду и без колебаний полагаться на милость Божию.

1. Не малое благо и в том, чтобы чувствовать забвение от Бога. Под забвением же разумей не состояние страстное, но оставление. Многие, подвергшись забвению от Бога, даже не сознают этого, и не скорбят; а блаженный Давид не только сознавал это, но исчислял и время забвения, потому что выражение: доколе означает продолжительность времени. Потому он и скорбит, и плачет. Смотри, как он никогда не скорбит ни о чем житейском, ни о богатстве, ни о славе, но всегда о благоволении Божием. Почему же, скажешь, он знал, что Бог забыл его? Потому, что он знал и то, когда Бог помнил о нем, и ясно понимал, в чем состоит это забвение, и в чем это памятование, – не так, как многие из людей, которые, когда богатеют, когда прославляются людьми, когда все у них идет успешно, когда одерживают победы над врагами, тогда и думают, что Бог помнит о них; потому они и не знают, когда Он забывает их. Не зная знамений памятования Его, они не знают и знамений забвения Его, не разумея знаков любви Его, не разумеют и знаков неблаговоления Его. Многих из людей, имеющих земные блага, Бог забывает, и даже особенно их; напротив о неимеющих часто памятует. Памятование о нас Божие происходит не от чего иного, как от добрых дел, внимательности, бодрствования, упражнения в добродетели; равно и забвение не от чего иного, как от грехов, корыстолюбия, хищения. Поэтому и ты, возлюбленный, когда находишься в несчастье, не говори: Бог забыл меня; напротив, – когда ты находишься во грехах и когда все идет у тебя успешно. Если ты будешь сознавать это, то скоро отстанешь от порочных дел. "Доколе будешь отвращать лице Твое от меня?" Это – высшая степень забвения. Подобиями человеческими пророк изображает действия Божии, и гнев Его и наказание. А Бог отвращает лицо Свое тогда, когда мы поступаем недостойно заповедей Его. "Когда вы простираете", говорит Он, "руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои"; потом приводит и причину: "ваши руки полны крови" (Ис.1:15). Впрочем это оставление и отвращение лица есть также действие великого попечения Божия о нас. Он делает это для того, чтобы; сильнее привлечь нас к Себе. Так и человек, зараженный страстною любовью, видя невнимание к себе любимого предмета, оставляет его и удаляется, не потому, чтобы изгладить его из души своей, но, желая обратить и привязать его к себе. Сказав об отвращении лица и забвении, пророк говорит и о том, что с ним произошло от этого. Что же именно? То, о чем он говорит далее: "доколе я буду слагать помыслы в душе моей?" Как вышедший из пристани блуждает везде, и как лишившийся света часто спотыкается, так и подвергшийся забвению от Бога постоянно предается заботам, беспокойствам и скорбям. Впрочем, эти самые заботы, беспокойства, сокрушение, скорбь, собеседование об отвращении Божием, не мало способствуют к тому, чтобы Он опять обратился к нам. Так и Павел говорит о себе в послании к Коринфянам: "кто обрадует меня, как не тот, кто огорчен мною" (2Кор.2:2)? Не малая, возлюбленный, польза от того, чтобы чувствовать отвращение Божие, скорбеть и сетовать, потому что таким образом мы скоро опять обратим Его к себе. "Доколе будет возноситься надо мною враг мой? Призри, услышь меня, Господи, Боже мой, просвети очи мои, да не усну смертно" (ст. 3, 4). Как тогда, когда Бог покровительствует нам и находится с нами, исчезает всякая скорбь, так тогда, когда Он отступает от нас и забывает нас, душа наша терзается сердце скорбит, люди огорчают нас, и везде для нас утесы и стремнины. Но все это попускается с полезною целью, – чтобы люди беспечные, страдая от этого, тщательнее старались возвратиться туда, откуда ниспали. "Накажет тебя", говорит пророк, "нечестие твое, и отступничество твое обличит тебя" (Иер.2:19). Таким образом, и оставление Божие есть вид промышления Его. Когда Он, промышляя и имея о нас попечение, не видит надлежащего к Себе внимания, тогда на несколько времени отступает и удаляется, чтобы нерадивые, оставив нерадение, сделались ревностнейшими. "Призри", говорит пророк, посмотри на врага, возносящегося надо мною; и если не по моему уничижению, то по его надменности и гордости "услышь меня". Чего просишь ты? Победы над врагами? Нет, говорит, но того, чтобы просветились очи сердца моего, чтобы рассеялся мрак, объявший мыслительную часть души моей, помрачивший мое мысленное око. Вот чего прошу я: "просвети очи мои. Да не скажет враг мой: "я преодолел его!", видя меня погруженным в греховную смерть: "я преодолел его" (ст. 5), я преодолел его, и чего желал, того достиг. Что значит: "я преодолел его"? Хотя он не силен вообще, но силен стал против меня. Наше поражение придает ему силу, показывает его сильным, крепким и непобедимым.

2. Видишь: когда мы грешим, не только самих себя срамим, губим, подвергаем смерти, но и своих врагов, которые поражают нас, являем сильными и могущественными, а кроме того еще доставляем им радость и веселие. О, какое безумие, какая слепота – врагам своим содействовать против себя самих, оскорбляющим и огорчающим душу нашу доставлять радость и веселие! Смотри, сколько безрассудств: вместо того, чтобы побеждать врага, – "у врага совершенно истощилось оружие, и погиб нечестивый" (Пс.9:7, 6), – вместо того, чтобы одерживать победы, мы сами терпим поражение; и не только это, но и являем его сильным и могущественным; и даже на этом не останавливается наше безумие, наша крайняя болезнь, но еще доставляем ему радость и веселие. Подлинно, грех есть крайнее сумасбродство и крайнее зло. "Угнетающие меня обрадуются, если я поколеблюсь" (ст. 6). Три причины приводит пророк, умоляя Господа, чтобы Он призрел на него, обратил к нему лицо Свое и услышал молитву его: могущество и силу врагов, и еще прежде этого их высокомерие и надменность, и в-третьих, их радость и веселие. Он как бы так говорит: если не по моему прошению и не по моему уничижению обрати ко мне лицо Твое, Господи, то по надменности врагов; они надмеваются своею силою, радуются моим бедствиям, смеются над моим падением. "Услышь меня, Господи, просвети очи мои": отгони глубокий сон от меня при грехах моих, уснув которым я скоро подвергся бы душевной смерти. Если тогда, как я только лишь поколеблюсь с твердыни твоей, они радуются, восхищаются, считают это своею силою, превозносятся и делаются невыносимыми, то чего не сделают они, когда я буду доведен до смерти? Видишь, как пророк почитает величайшим вредом, не меньшим, чем наказание и мучение, то, чтобы радовался общий враг, чтобы он казался сильным и считался высоким. Если бы он не почитал этого зла величайшим и невыносимым, то не представлял бы его для умилостивления Бога и для получения Его благоволения. Так будем поступать и мы; будем смотреть и стараться, чтобы нам не возвысить врага, не сделать его сильным, не доставить ему веселия, а напротив, чтобы он оказался низким, ничтожным, слабым, прискорбным и безотрадным. А все это исполнится тогда, когда он увидит грешников совершающими дела добрые. "Я же уповал на милость Твою: возрадуется сердце мое о спасении Твоем, воспою Господу, благотворящему мне, и пою имени Господа Вышнего" (ст. 7). За какие добрые дела свои ты просишь себе такой милости, чтобы Он опять призрел на тебя, услышал молитву твою, просветил мысленные очи твои? За что тебе это? Пусть другие, говорит, представляют, если могут представить что-нибудь; а я одно знаю, одно говорю, в одном полагаю всю свою надежду, одно представляю: "милость Твою", человеколюбие Твое. "Я же уповал на милость Твою". Видишь ли смиренномудрие пророка? Видишь ли признательность этого мужа? Хотя он имел множество достоинств и ими мог бы преклонить Бога, но он не говорит ни об одном из них, а прибегает единственно к милости Божией. Отсюда видно, что и тогда, когда он говорит о них, например, в словах: "если я сделал что", "если я отомстил", и тому подобных (Пс.7:4,5), говорит по совершенной необходимости сказать это; а когда ее нет, тогда он и не говорит ничего подобного, но вместо всякого основания просьбы указывает на милость и человеколюбие Божие. Затем, будучи уверен, что он не обманется в своей надежде, продолжаете "возрадуется сердце мое о спасении Твоем".

Видишь ли душу, исполненную надежды? Он просил и, прежде чем получил, уже благодарит, как получивший, поет Богу и совершает все предварительно. Откуда же в нем такая твердая надежда? От глубокой признательности, от великого усердия в молитве, – он знал, что Бог внемлет просящему таким образом, – от сильной горячности и живого чувства сердечного. Как те, которые просят лениво и небрежно, и, получив просимое, едва чувствуют важность дара, – так те, которые возносят молитву с напряженным усердием и ревностью, еще прежде получения, от сильного и искреннего своего расположения, чувствуют важность дара, как получившие, – потому что божественная благодать наперед исполняет их радостью, – благодарят за это и бывают недалеки от самого получения. "Возрадуется сердце мое о спасении Твоем". Мою душу, говорит, радует то, чтобы получить спасение от Тебя; мою душу веселит то, что Ты – ее спасение.

3. Видишь ли радость с одной стороны, и радость с другой стороны, – радость врагов о падении (ближнего), и радость души о собственном спасении? Первая свойственна нечестивому, а последняя – спасаемым; первая служит к погибели как того, кто кажется радующимся, так и того, о чем он радуется; а последняя – ко спасению и оживлению радующегося. Этой последней радостью и веселием будем и мы радоваться и веселиться, а первой будем избегать и отвращаться. "Воспою Господу, благотворящему мне, и пою имени Господа Вышнего". В память этого благодеяния я вознесу, говорит, песнь Господу, который облагодетельствовал меня, смирил врага, постыдил его, обнаружил слабость его, услышал молитву мою, обратил ко мне лицо Свое, рассеяв туман и тьму, среди которых я стремился к смерти. Радуясь спасению, я как бы поставляю несокрушимый памятник, когда возношу эту песнь об оказанных мне благодеяниях, не теперь только воспеваю ее и содержу в памяти благодеяния, но и в последующее время буду воспевать и прославлять имя Господа, неизгладимо нося в душе своей великие Его благодеяния. Такая душа, подвергшись бедствиям, не только легко избавляется от них, но и делается более осмотрительною, чтобы опять не подвергнуться подобным бедствиям. В самом деле, если она всегда содержит в памяти благодеяние, то очевидно, что помнит и бедствия, от которых избавилась, получив благодеяние. Помня бедствия, она внимательно размышляет и о том, от чего они случились с нею и по какой причине она подверглась такому злу; а размышляя об этом, она со всех сторон ограждает себя, чтобы опять не впасть в подобные несчастья; и таким образом, благоустрояя и, направляя свою жизнь, она воздает великую благодарность своему Избавителю; нашедши в Нем Избавителя, она желает и в будущем иметь Его всегда своим Хранителем. Будем и мы подражать такой душе; и если впадем в какой-нибудь грех, тотчас восстанем и сделаем для себя падение поводом к большей безопасности и побуждением к тому, чтобы после не грешить. Как же тебе сделать это? У тебя есть учитель – Давид. Ты согрешил? Не засыпай во грехе, но восстань; тотчас представь, что Бог отвратил от тебя лицо Свое, что Он забыл тебя; потом плачь, воздыхай, омывай каждую ночь ложе твое слезами, уходи от делающих беззаконие. Таковы наставления Давида. Скажи вместе с ним: "доколе, Господи, будешь забывать меня до конца? Доколе будешь отвращать лице Твое от меня?" Скажи не языком, но прежде того – сердцем; произноси и другие моления Давида. Когда выскажешь все, то надейся на милость Божию, надейся и не сомневайся. "Но да просит с верою, нимало не сомневаясь", говорит апостол, "потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа. Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих" (Иак.1:6-8). Поэтому надейся на милость Его, нисколько не сомневаясь, и ты непременно получишь просимое; а, получив, не будь неблагодарным и непризнательным к Благодетелю, но устрой памятник благодеяния Его, вознеси благодарственную песнь Господу. Если ты не можешь устроить этого сам, то пригласи бедных, воспользуйся их устами и употреби их вместо себя. Будь уверен, что для Господа приятнее Давидовой песни будет та, которую они воспоют за тебя. Как многострунное музыкальное орудие производит более приятные звуки, нежели однострунное, так и песнь многих бедных будет приятна и любезна Богу, Который внемлет гласу бедных. Поставь такой памятник и себе и Богу: Ему – в память благодеяния, а себе – в знак благодарности и признательности, в знак постоянного памятования, которое содержа всегда в сердце своем, благоустрояй таким образом жизнь свою, – или лучше, будем благоустроять ее, чтобы сделаться достойными наследовать и тамошние блага, о Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 41

Похвала вниманию слушателей во время предшествующей беседы и потребность разнообразить предметы поучений. – Для чего введено в Церкви псалмопение? – Чрез священные песни очищается и освящается душа. – Особенно благовременны священные песни при принятии пищи и после этого. – Изображаемая Псалмопевцем сила любви к Богу. – Как можно любить Бога, не видя Его? – Три побуждения к этой любви: высочайшая красота божественного Существа, бесчисленные Его благодеяния и величайшая любовь Его к человеку вообще и к каждому в отдельности. – Увещание проявлять пламенную любовь к Богу не словами только, но и делами. – Любовь к Богу ограждает нас от земных привязанностей, страстей и уныния в несчастьях. – Благотворное действие пения псалмов на душу христианина.

1. Недавно, когда я беседовал о Мелхиседеке [разумеется 7-я беседа "Против иудеев", сказанная в Антиохии, в сентябре 887-го года по Р. X. См. т. 1, стр. 726], вы удивлялись продолжительности моей речи, а я удивлялся вашему усердию к слушанию и благоразумию, по которому вы, не смотря на продолжительность речи, до конца следовали за мною, хотя речь моя не только была длинна, но и содержала в себе много трудного. Между тем, ни обширность, ни трудность ее не ослабили вашего усердия. Теперь же я постараюсь вознаградить вас за тот труд, предложив вам беседу более ясную. Не нужно держать всегда в напряжении душу слушателей, потому что она скоро изнемогает; не нужно и давать ей всегда послабление и покой, потому что от этого она становится недеятельной. Нужно разнообразить поучения и касаться предметов то более общепонятных, то более трудных. Тогда я говорил, что пастухи, при нападении волков на стадо, оставляют свирель и берутся за пращу; а теперь, когда прошли праздники иудеев, которые хуже всяких волков, мы оставим пращу и возьмемся опять за свирель, перестанем говорить о предметах трудных и обратимся к другим более ясным, возьмем псалтирь Давидову и займемся тем припевом, который все мы пели сегодня. Какой же этот припев? "Как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже".

Но наперед нужно сказать, для чего псалмопение введено в нашу жизнь и почему сами пророчества преимущественно произносятся с пением. Для чего употребляется пение? Послушай. Бог, видя, что многие из людей нерадивы, тяготятся чтением духовных писаний и неохотно принимают на себя этот труд, и желая сделать этот труд вожделенным и уничтожить чувство утомления, соединил с пророчествами мелодию, чтобы все, услаждаясь стройностью напева, с великим усердием возносили Ему священные песнопения. В самом деле ничто, ничто так не возвышает и не окрыляет душу, не отрешает ее от земли, не избавляет от уз тела, не располагает любомудрствовать и презирать все житейское, как согласное пение и стройно составленная божественная песнь. Природа наша так услаждается песнями и стройными напевами и имеет к ним склонность, что и грудные дети, когда плачут и бывают неспокойны, усыпляются ими. Кормилицы, нося их на руках, и ходя взад и вперед, напевают им какие-нибудь детские песни и тем погружают в сон глаза их. Часто и путешественники, в жаркий полдень, погоняя вьючных животных, продолжают путь с пением, и этими песнями облегчают тягость путешествия. И не только путешественники, но и земледельцы, выжимая виноградный сок, собирая или очищая виноград, или делая что-нибудь другое, часто также поют. И мореплаватели, работая веслами, делают тоже. Даже и женщины, когда прядут и спутавшуюся пряжу расправляют гребнем, иногда каждая порознь, а иногда все вместе поют какую-нибудь песню. Все же, и женщины, и путешественники, и земледельцы, и мореплаватели, делают это для того, чтобы пением облегчить трудность работы, так как душа, при звуках стройной песни, легче может переносить скуку и труд. Поэтому, так как душа наша имеет склонность к этому роду наслаждения, то дабы злые духи введением развратных песен не испортили всего, Бог для ограждения от них установил псалмы, от которых бывает и удовольствие и вместе польза. От мирских песен может произойти вред, погибель, и много других зол, потому что все то, что есть в них дурного и безнравственного, проникая в душу, расслабляет ее и развращает. Напротив, духовные песни доставляют великую пользу, великое назидание, великое освящение, и служат руководством ко всякому любомудрию, потому что и слова их очищают душу, и Дух Святый скоро нисходит в душу, поющую эти песни. А что действительно поющие их с разумением призывают на себя благодать Духа, о том, послушай, как говорит Павел: "не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом"; далее указывает и способ исполнения Духом: "поя", говорит, "и воспевая в сердцах ваших Господу" (Еф.5:18,19). Что значит: "в сердцах ваших"? Значит: с разумением, не так, чтобы уста произносили слова, а душа блуждала где-то по внешним предметам, но чтобы душа внимала тому, что произносит язык.

2. Как туда, где грязь, бегут свиньи, а где цветы и благоухания, там пребывают пчелы, так и туда, где развратные песни, собираются бесы, а где песни духовные, туда нисходит благодать Духа и освящает уста и душу. Говорю это не для того, чтобы вы только хвалили меня, но чтобы вы и детей и жен учили петь такие песни не только при занятии пряжей и при других работах, но особенно за трапезой. Так как диавол строит козни большей частью во время пиршеств, при помощи упоения, пресыщения, непристойного смеха и душевного расслабления, то особенно тогда, и пред трапезой и после трапезы, нужно защищать себя от него оградою псалмов и, вставши из-за стола, вместе с женою и детьми воспевать Богу священные песни. Если Павел, имея на себе нестерпимые раны, нося на ногах колоду и находясь в темнице, в полночь, когда все покоятся особенно сладким сном, вместе с Силою воспевал славословие Богу, и ни место, ни время, ни заботы, ни склонность ко сну, ни утомление от таких трудов и ничто другое не принудило его прекратить песнопение, – то тем более мы, наслаждаясь благоденствием и дарами Божиими, должны возносить Богу благодарственные песни, чтобы, если от упоения и пресыщения войдет в нашу душу что-нибудь нечистое, псалмопением прогнать все нечистые и порочные пожелания. И как многие из богатых, намочив губку бальзамом, вытирают ею столы, чтобы, если останется от кушаньев какое-нибудь пятно, стереть его и сделать стол чистым, так точно будем поступать и мы, вместо бальзама наполняя уста духовной мелодией, чтобы, если от пресыщения произойдет в душе какая-нибудь нечистота, смыть ее этою мелодией, и встав все вместе будем восклицать: "Ты, Господи, возвеселил меня творением Твоим, и делами рук Твоих я буду восхищаться" (Пс.91:5). К псалмопению пусть присоединится и молитва, чтобы вместе с душою нам освятить и сам дом. Подобно тому, как те, которые приводят на пиршества шутов, плясунов и непотребных женщин, призывают туда бесов и диавола и наполняют свои дома множеством бесчинств, – потому что отсюда происходят ссоры, блуд, прелюбодеяние и множество зол, – так те, которые призывают к себе Давида с псалтирью, чрез него призывают к себе Христа. А где Христос, туда ни один бес никогда не осмелится не только войти, но и заглянуть; напротив, мир, любовь и все блага польются туда, как из источников. Те обращают дом свой в зрелище; а ты сделай свое жилище церковью. Подлинно, где псалом, молитва, ликование пророков и боголюбезное настроение духа поющих, – там собрание безошибочно можно назвать церковью. Даже, хотя бы ты не разумел силы слов, приучай по крайней мере уста произносить их. И язык освящается этими словами, когда они произносятся с усердием. Если мы приобретем себе такой навык, то уже ни по воле, ни по лености никогда не оставим этого прекрасного занятия, потому что навык будет побуждать нас даже помимо воли каждый день совершать это прекрасное служение. При таком песнопении, будет ли кто стар или молод, или с грубым голосом, или совершенно незнаком с стройностью пения, в том не будет никакой вины. Здесь требуется целомудренная душа, бодрый ум, сердце сокрушенное, помысл твердый, совесть чистая. Если с этими качествами ты вступишь в святой хор Божий, то можешь стать на ряду с самим Давидом. Здесь не нужно ни псалтири, ни натянутых струн, ни смычка, ни искусства, и никаких орудий; но, если захочешь, можешь сделать самого себя псалтирью, умертвив члены плотские и настроив свое тело согласно с душою. Когда плоть не будет желать "противного духу" (Гал.5:17), не будет повиноваться его велениям и приводить их в исполнение на этом прекрасном и дивном пути, тогда ты составишь духовную мелодию. Здесь не требуется искусство, приобретаемое долговременным упражнением, а нужна только твердая решимость, и мы в самое короткое время приобретем опытность. Для этого не требуется ни особенное место, ни особенное время, но на всяком месте и во всякое время можно петь мысленно. Ходишь ли на торжище, находишься ли в путешествии, сидишь ли в обществе друзей, везде можно возбудить душу, можно взывать и молча. Так взывал Моисей, и Бог услышал. Ремесленник ли ты? Сидя в мастерской и занимаясь работою, ты можешь петь. Воин ли ты, или заседаешь в суде? Можешь делать тоже самое.

3. Можно петь и без голоса, когда душа внутри издает звуки, потому что мы поем не для людей, но для Бога, Который может слышать сердца и проникать в сокровенную глубину нашей души. Об этом свидетельствует и Павел, когда говорит: "также и Дух подкрепляет нас в немощах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными. Испытующий же сердца знает, какая мысль у Духа, потому что Он ходатайствует за святых по воле Божией" (Римл.8:26,27). Так он говорит не в том смысле, будто Дух воздыхает, но в том, что духовные мужи, обладающее дарованиями Духа молясь о ближних и вознося прошения, делают это с сокрушением сердца и с воздыханиями. Тоже будем делать и мы, и каждый день станем обращаться к Богу с псалмопением и молитвами. Впрочем, чтобы нам не слова только произносить, но разуметь саму силу слов, изъясним начало псалма. Какое же это начало? "Как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже". Таково свойство любящих, – не скрывать любви в молчании, но обнаруживать ее пред ближними и говорить, что они любят. Любовь по свойству своему пламенна, и душа не может терпеть, чтобы хранить ее в молчании. Вот почему и Павел, воодушевленный любовью, говорил Коринфянам: "уста наши отверсты к вам, Коринфяне" (2Кор. 6:11), т.е. я не могу скрывать и держать в молчании любовь, но всегда и везде, и в душе и на языке, ношу вас. Так и блаженный пророк, питая любовь к Богу и пламенея этою любовью, не мог молчать, но иногда говорил: "Как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже", а иногда: "к Тебе с утра обращаюсь, возжаждала Тебя душа моя", как земля непроходимая и безводная, и пустынная (Пс.62:1,2), – так сказал другой переводчик (неизвестный, см. Ориг. Экз.). Не имея сил изобразить любовь словом, он везде ищет сравнения, чтобы, хотя таким образом показать нам свою любовь и сделать нас участниками любви. Послушаем же его и научимся любить так же.

Пусть никто не говорит мне: как могу я любить Бога, Которого не вижу? И многих мы любим, не видя их, как например: отсутствующих друзей, детей, родителей, родственников и домашних, и то, что мы не видим их, нисколько не служит препятствием, но это самое особенно и воспламеняет любовь, усиливает привязанность. Потому и Павел, говоря о Моисее, что он, оставив сокровища, богатство, царскую славу и все прочие почести египетские, решился лучше страдать с иудеями, и затем, показывая нам причину этого в том, что все это он делал для Бога, присовокупляет: "как бы видя Невидимого" (Евр.11:27). Ты не видишь Бога, но видишь создание Его, видишь дела Его – небо, землю, море. А кто любит, тот, увидев произведение любимого, или обувь, или одежду, или что-нибудь другое, воспламеняется любовью. Ты не видишь Бога, но видишь Его служителей и друзей, т.е. мужей святых и имеющих пред Ним дерзновение. Послужи же теперь им, и будешь иметь не малое утешение для своей любви. И между людьми мы обыкновенно любим не только друзей своих, но и тех, кого они любят. Если кто из любимых нами скажет: я люблю такого-то, и всякое благодеяние, оказанное ему, считаю оказанным мне самому, то мы делаем все и стараемся всячески угодить этому человеку, как будто видим в нем самого любимого. Тоже можно делать теперь и в отношении ко Христу. Он сказал: Я люблю бедных, и если они получат какое-нибудь благодеяние, Я воздам за то, как бы Сам получить его. Будем же делать все для облегчения их участи, или лучше, истощим на них все свое имущество, веруя, что в лице их мы питаем Бога. А что действительно, питая их, мы питаем Самого Бога, об этом, послушай, что говорит Христос: "ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был наг, и вы одели Меня" (Мф.25:35-36); и много доставляет Он нам случаев к удовлетворению нашей любви.

Любовь обыкновенно возбуждают в нас следующие три предмета: или телесная красота, или великое благодеяние, или любовь к нам другого. Каждый из этих предметов, сам по себе, может воспламенить в нас любовь. Хотя бы мы от какого-нибудь человека не получали никакого благодеяния, но если слышим, что он постоянно любит нас, хвалит нас и удивляется нам, то и сами тотчас привязываемся к нему душою и любим его, как благодетеля. А в Боге не одно только это, но и все три совершенства можно видеть в такой высокой степени, что невозможно выразить их словом. И во-первых, красота этого блаженного и нетленного Существа неизъяснима, ни с чем несравненна, превосходнее всякого слова и выше всякого разумения. Впрочем, возлюбленный, когда ты слышишь о красоте, то не предполагай ничего телесного, но разумей некоторую славу бестелесную и великолепие невыразимое.

4. Изображая эту славу, пророк говорит: "вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал. И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф" (Ис. 6:2,3), – от изумления, от удивления этой красоте, этой славе. И Давид, представляя эту самую красоту и восхищаясь славою этого блаженного Существа, говорит: "препояшься мечом Твоим по бедру Твоему, Сильный, Красотою Твоею и добротою Твоею" (Пс.44: 4, 5). Потому и Моисей часто выражал желание видеть Его, что был уязвлен любовью к Нему и любил эту славу. Потому и Филипп говорил: "Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас" (Ин. 14:8). Впрочем, сколько бы мы ни говорили, мы не можем представить ни малейшего, ни даже самого слабого подобия Божественной красоты. Но ты желаешь, чтобы мы исчислили Его благодеяния? И их невозможно изобразить словом. Поэтому Павел говорил: "благодарение Богу за неизреченный дар Его" (2Кор. 9:15), и еще: "не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его" (1Кор.2:9); И еще: "о, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!" (Рим.11:33). А любовь, которую Он показал нам, какое слово может изобразить? Удивляясь ей, Иоанн говорил: "ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного" (Ин.3:16). Если же ты хочешь слышать собственные слова Его и узнать Его любовь, то послушай, что говорил Он чрез пророка: "забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя" (Ис.49:15). И как Псалмопевец говорит: "как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже", – так и Христос говорил: "сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели" (Мф.23:37). И еще говорит пророк: "как отец ущедряет сынов, так Господь ущедрил боящихся Его"; и еще: "ибо сколь высоко небо над землею, (столь же великую) милость Свою утвердил Господь на боящихся Его" (Пс.102:13,11). И как пророк ищет подобия для выражения своей любви, так и Бог употребляет некоторые подобия, чтобы выразить нам любовь, какую Он показывает в устроении нашего спасения. Пророк приводит в пример жаждущую лань и иссохшую землю, а Бог – любовь птиц к своим птенцам, попечительность отцов, высоту неба от земли и сердоболие матерей, не потому, чтобы Он любил нас только так, как мать дитя, но потому, что, кроме этих образцов, подобий и примеров, у нас нет других сильнейших выражений любви. А что Он любит нас не только так, как нежная мать детей, а гораздо больше, выслушай слова Его: "забудет ли женщина грудное дитя свое, то Я не забуду тебя". Этими словами Он выразил, что любовь Его к нам пламеннее всякой другой любви. Представь же себе все это вместе, и ты возбудишь в себе горячую любовь, возжешь светлый пламень. Ведь и любовь к людям обыкновенно ничем так не воспламеняется в нас, как воспоминанием о благодеяниях, которые мы получили от них. Так будем поступать и в отношении к Богу.

Представим себе, сколько Он сделал для нас – само небо, землю, море, воздух, земные растения, различные цветы, животных, пресмыкающихся, обитающих в море, в воздухе, звезды небесные, солнце, луну, вообще все видимое, молнии, порядок времен, преемство дня и ночи, перемены времен года. Он вдохнул в нас душу, одарил нас разумом, почтил величайшей властью; посылал ангелов, посылал пророков, наконец – Сына Своего Единородного. И затем Он продолжает призывать тебя ко спасению и Сам и чрез Единородного Сына. И Павел не перестает убеждать и говорить: "от имени Христова просим: примиритесь с Богом" (2Кор.5:20). Не ограничился Бог и этим, но, взяв начаток от твоего естества, посадил Его "превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем" (Еф.1:21). Поистине, теперь благовременно сказать: "кто поведает могущество Господне, во всеуслышание возвестит все хвалы Его?" (Пс.105:2) И еще: "что воздам Господу за все, что Он даровал мне?" (Пс.115:3)

Действительно, что может сравниться с такою честью, когда начаток нашего рода, который столько оскорблял Бога и столько был унижен, сидит на такой высоте и обладает такою честью? И не только общие благодеяния исчисляй в уме своем, но и те, которые касаются собственно тебя, – например, как ты некогда подвергался клевете и избавился от обвинения, как некогда в бурную и темную ночь ты попал в руки разбойников и избежал их умыслов, как ты никогда был вознагражден после понесенного тобою убытка, как подвергся тяжкой болезни и получил облегчение.

5. Исчисляй все благодеяния Божии, оказанные тебе в течение всей твоей жизни, и конечно ты найдешь их много не только в целой жизни, но и в одном дне. И если бы Бог захотел представить нам все благодеяния, которые мы, не сознавая и не разумея, получаем от Него каждый день, то мы не могли бы и перечислить их. Сколько бесов носится в этом воздухе! Сколько противных нам сил! Если бы только Бог позволил им показать нам свои страшные и отвратительные лица, то не пришли ли бы мы в ужас, не погибли ли бы, не уничтожились ли бы? Размышляя о всем этом, равно и о грехах своих, которые мы совершаем сознательно или по неведению, – и то ведь не малое благодеяние, что Бог не каждый день наказывает нас за наши согрешения, – мы можем питать в себе любовь к Богу. В самом деле, когда ты подумаешь, сколько каждый день ты грешишь, сколько каждый день получаешь благодеяний, каким пользуешься долготерпением, какою снисходительностью, когда подумаешь, что, если бы Бог каждый день наказывал, ты не прожил бы и краткого времени, – по словам пророка: "если беззакония будешь усматривать, Господи, Господи, кто устоит?" (Пс.129:3), – то воздашь Ему благодарность, и не будешь роптать ни на что, случающееся с тобою; напротив, увидишь, что если бы ты потерпел бесчисленное множество зол, и тогда еще не понес бы достойного наказания. При таком расположении духа ты воспламенишь в себе великую любовь и будешь в состоянии говорить вместе с пророком: "как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже". Здесь уместно обратить внимание на то, почему пророк привел в пример это именно животное? Лань сильно чувствует жажду и потому часто прибегает к водным источникам; а это чувство жажды происходит в ней и от природы, и от того, что она пожирает змей и питается их мясом. Так же поступай и ты: поглощай умственного змея, умерщвляй грех, и ты возжаждешь любовью к Богу. Как порочная совесть делает нас нечистыми и ввергает в отчаяние, так тогда, когда мы умертвим свои грехи, очистим себя от пороков, мы будем в состоянии прозреть для духовной жажды, с великим усердием призывать Бога, воспламенить в себе сильнейшую любовь, и не словами только, но и самими делами воспевать этот припев. Не для того воспел нам псалмы блаженный муж, или лучше – благодать Духа, чтобы мы произносили одни только слова, но чтобы осуществляли их самими делами. Поэтому не думай, будто ты входишь сюда для того, чтобы только произносить слова; нет, когда ты подпеваешь этот припев, то почитай его договором между Богом и тобою. Когда ты произнес: "как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже", ты заключил с Богом договор, написал обязательство без бумаги и чернил, громогласно исповедал, что ты любишь Его больше всего, что ты не предпочитаешь Ему ничего и горишь к Нему любовью. Итак, если ты по выходе отсюда увидишь какую-нибудь красивую и бесстыдную женщину, которая станет соблазнять тебя и привлекать к своей любви, то скажи ей: я не могу следовать за тобою; я заключил договор с Богом в присутствии братии, священников, учителей; я исповедал и обещал чрез этот припев любить Его так, "как олень стремится к источникам вод"; страшусь нарушить договор, и к Нему одному питаю любовь. Если на торжище ты увидишь серебро, или золотые одежды, или людей, гордо выступающих в сопровождении слуг, на златосбруйных конях, то не обольщайся этим блеском, но опять припевай в самом себе и скажи душе своей: недавно мы пели: "как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже"; я приложил это изречение к себе и сделал его своим. Так не будем любить эти житейские блага, чтобы любовь к Богу оставалась в нас чистою и не ослабевала от разделения. Это богатство может доставить нам всякое другое богатство, всякое сокровище, всякую почесть, всякую славу, всякую знаменитость. Будем же хранить его, и мы не станем нуждаться ни в чем другом. Если иные, предавшись постыдной любви и воспламенившись страстью к какой-нибудь красивой девице, часто, не смотря на угрозы родителей, на упреки друзей и насмешки посторонних людей, не оставляют ее, но из привязанности к ней пренебрегают и своим домом, и отцовским наследством, и славою, и добрым именем, и увещанием друзей, считал великим для себя вознаграждением за все это, когда бывают угодны своей любимице, хотя бы она была незнатна, бесчестна и какая бы ни была, то любящие Бога, как должно, могут ли когда-нибудь быть чувствительными к человеческим радостям или горестям? Нет, преданные этой любви даже не станут смотреть на блеск настоящей жизни, но будут смеяться над всяким благоденствием, презирать и всякое бедствие, привязавшись любовью к Богу, не видя ничего другого, кроме Его одного, представляя Его везде и считая себя блаженнее всех. Хотя бы они были в бедности, хотя бы в бесчестии, хотя бы в узах, хотя бы в скорбях, хотя бы в крайних бедствиях, они будут считать себя счастливее самих царей, находя некоторое дивное услаждение среди всех своих страданий в том, что они терпят их для своего Возлюбленного.

6. Вот почему и Павел, находясь среди ежедневных смертных опасностей, в темницах, в кораблекрушениях, в пустынях, подвергаясь бичеваниям и другим бесчисленным наказаниям, радовался и веселился, ликовал и хвалился, и то говорил: "хвалимся надеждою славы Божией, и не сим только, но хвалимся и скорбями" (Рим.5:3), то опять: "ныне радуюсь в страданиях моих, и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его" (Кол.1:24); и притом называл это благодатным даром, исповедуя и выражаясь так: "вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него" (Флп.1:29). Постараемся и мы иметь такое же расположение духа и будем с радостью переносить все постигающие нас бедствия. А мы будем в состоянии переносить их, если возлюбим Бога, как любил пророк. Любовь его можно видеть не только из этого припева, но и из дальнейших его слов. Сказав: "как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже", он продолжает: "возжаждала душа моя (явиться) к Богу крепкому, живому (говоря): когда приду и явлюсь лицу Божию?" (ст. 3) Не сказал: полюбила душа моя Бога живого, или: возлюбила душа моя Бога живого, но чтобы выразить свое расположение, назвал любовь "жаждою", показывая нам два качества своей любви, и пламенность ее и постоянство. Как жаждущие чувствуют жажду не один день, и не два, и не три дня, но во всю свою жизнь, потому что природа побуждает их к тому, так точно и этот блаженный муж и все святые не один только день были в чувстве сокрушения, как многие из людей, и не два или три дня, – такое сокрушение нисколько не удивительно, – а постоянно и каждый день продолжали благоговейно любить и усиливали свою любовь. Выражая это, он и говорит: "возжаждала душа моя к Богу крепкому, живому". Здесь он хочет и объяснить причину своей любви, и тебе показать, как должно любить Бога. Это он показал в следующих словах: "возжаждала душа моя к Богу", присовокупив: "живому". Он как бы так взывает и убеждает всех, привязанных к вещам житейским: для чего вы безумно обольщаетесь телами? Для чего жаждете славы? Для чего гоняетесь за удовольствиями? Ничто из всего этого не остается всегда и не живет постоянно, но все уходит и проходит, все – ничтожнее тени, обманчивее сновидений, увядает скорее весенних цветов; одно оставляет нас вместе с настоящей жизнью, а другое погибает еще раньше. Обладание этими вещами ненадежно, наслаждение непрочно, превращения быстры. Но в Боге нет ничего подобного. Он живет и пребывает вечно, не подвергаясь никакому ни изменению, ни превращению. Поэтому, оставив временное и скоротечное возлюбим Вечного и Присносущего. Кто любит Его, тот не постыдится никогда, не потеряет и не лишится любимого. Кто любит богатство, тот при наступлении смерти или еще прежде смерти лишается предмета своей любви. Тоже бывает и с тем, кто любить временную славу. А красота телесная часто проходит гораздо скорее, нежели названные нами предметы. Вообще все житейское кратковременно и скоротечно и, лишь только начнется и появится, тотчас исчезает. Но любовь к предметам духовным совсем не такова: она живет и цветет постоянно, не знает старости, не доступна ветхости, не подвержена никакой перемене и превращению, и не страшится безвестности будущего. Кто стяжал ее, тем она и здесь приносит пользу и ограждает их со всех сторон, и по отшествии отсюда не оставляет их, но вместе с ними переходит туда и сопутствует им и явит их светлейшими самых звезд в тот будущий день. Это знал блаженный Давид и потому любил Бога непрестанно, и своей любви не мог скрывать внутри себя, но всяким образом старался пред слушающими обнаружить тот огонь, который пылал внутри его. Сказав: "возжаждала душа моя к Богу крепкому, живому" он присовокупляет: "когда приду и явлюсь лицу Божию?" Смотри, как он пламенеет. Смотри, как горит. Зная, что, по отшествии отсюда, узрит Бога, он тяготится замедлением, не терпит отсрочки, но обнаруживает нам здесь апостольское расположение духа. Так и апостол воздыхал о замедлении отшествия отсюда (2Кор.5:2). То же самое чувствовал и Псалмопевец, и потому говорил: "когда приду и явлюсь лицу Божию?" Если бы он был человеком простым и незнатным, жившим в уничижении и бедности, и презирал настоящую жизнь, то это было бы хотя великим делом, но не столь великим, как теперь, когда царь, наслаждающийся всеми удовольствиями, достигший столь великой славы, одержавший тысячи побед, победивший множество врагов, пользующейся славою и знаменитостью повсюду, смеется над всеми этими благами, над богатством, славою и всеми удовольствиями, и пламенно стремится к благам будущим. Это – свойственно духу возвышенному; это – знак души любомудрой и окрыленной небесною любовью.

7. Будем же и мы подражать ему и не станем удивляться благам настоящим, чтобы удивляться будущим, или лучше – станем удивляться будущим, чтобы не удивляться настоящим. Если мы будем непрестанно помышлять о тех благах и представлять себе царство небесное, бессмертие, жизнь бесконечную, ликование с ангелами, пребывание со Христом, славу непреходящую, жизнь чуждую всякой скорби; если будем помнить, что и слезы, и поношения, и злословия, и смерть, и печали, и труды, и старость, и болезни, и немощи, и бедность, и клеветы, и вдовство, и грех, и осуждение, и наказание, и мучение, и вообще все, что только есть в настоящей жизни печального и неприятного, не имеет места в той жизни, а напротив того там пребывают мир, кротость, благость, любовь, радость, слава, честь, свет и прочие блага, которых и описать словом невозможно, то ничто настоящее не прельстит нас, но и мы будем в со стоянии говорить подобно пророку: "когда приду и явлюсь лицу Божию?" А при таком расположении духа мы не впадем ни в гордость от житейского счастья, ни в уныние от несчастья, и ни зависть, ни тщеславие и ничто другое подобное не овладеет нами. Итак, будем приходить сюда не напрасно, и петь припевы не без внимания, но брать их себе вместо жезлов и, таким образом, выходить отсюда. Каждый из этих стихов может внушить нам великое любомудрие, научить правой вере и принести величайшую пользу для жизни; если мы будем тщательно исследовать в них каждое слово, то приобретем великие блага. Поэтому не следует здесь ссылаться ни на бедность, ни на недосуг, ни на мешкотность. Хотя бы ты был беден и по бедности не имел Библии, или, и имея Библию, не имел свободного времени, помни только припевы из псалмов, которые поешь здесь не однажды, не дважды или трижды, но многократно, и ты, по выходе отсюда, получишь великое утешение. В самом деле, смотри, какое сокровище открыл нам настоящий припев. Пусть никто не говорит мне и того, что до истолкования он не знал силы его; и до истолкования этот припев удобопонятен для всякого слушающего и сколько-нибудь желающего понять. Если только ты приучишь себя говорить: "как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже. Возжаждала душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь лицу Божию?", – то и до истолкования можешь исполниться всякого любомудрия. И не этот только, но и каждый припев может доставить нам такое же богатство. Если, например, ты скажешь: "блажен муж, боящийся Господа" (Пс.111:1) и постараешься понять, что ты говоришь, то будешь соревновать не богатому, не начальствующему, не красивому, не сильному, не дома великолепные имеющему, не властью облеченному, не пищу в царских чертогах вкушающему и не другому кому, а тому, кто живет в благочестии, в любомудрии, в страхе Божием; и будешь соревновать ему не только ради будущего его состояния, но и настоящего. Подлинно, такой человек и здесь могущественнее тех людей. Когда приключается болезнь, то и облеченный порфирою не получает никакого облегчения болезни ни от телохранителей, ни от всего великолепия, но, тогда как и домашние, и родные, и все окружают его, и на нем и под ним лежат золотые одежды, сам он лежит и горит как бы в пламени. А живущий благочестиво и боящийся Бога, хотя бы не было при нем ни отца, ни слуги, и никого другого, только обратит взоры свои к небу не многократно, но дважды или трижды, и угасит всякий пламень. То же можно видеть и во время несчастий и всех неожиданных обстоятельств: люди богатые и знаменитые приходят в смущение, а живущие в благочестии и любомудрии переносят все бестрепетно. Но еще прежде всего этого, хотя бы и не случилось никакого бедствия, совесть человека богобоязненного наслаждается удовольствием более высоким и чистым, нежели душа богатого. Этот и среди внешних наслаждений чувствует себя тяжелее всех томимых голодом, припоминая себе свои беззакония и проводя жизнь с нечистой совестью, а тот, не имея даже необходимой пищи, бывает благодушнее изобилующих всякими удовольствиями, питаясь благими надеждами и каждый день ожидая себе воздаяния за свои добрые дела. Впрочем, чтобы обширностью беседы не утомить вас, я предоставляю усерднейшим разбирать каждый припев и исследовать заключающийся в нем смысл, и оканчиваю здесь свою речь, предлагая любви вашей такой совет: приходите сюда не напрасно, а принимайте и храните эти припевы, как драгоценности, непрестанно размышляйте о них дома и пересказывайте все это друзьям и женам своим. Постигнет ли вас какое-нибудь страдание, или возбудится похоть, или гнев, или другая какая безумная страсть, припевайте их непрестанно, дабы нам и в настоящей жизни наслаждаться великим ми-ром, и в будущей жизни сподобиться вечных благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 43

Объяснение начальных слов Псалма, как пророческой песни от лица Маккавеев. – Внушение родителям занимать детей повествованиями о делах Божиих, научающими вере и укрепляющими надежду на получение просимого от Бога. – Истинная бедность людей, кажущихся богатыми. – О каких делах Божиих возвещали отцы? – Для чего при совершении дел Божиих употреблялись внешние, чувственные знаки? – Предуказание на нарушение субботы в семидневном обхождении Израильтян вокруг Иерихонских стен. – Что значит: "насадил"? – Завоевание Ханаана Израильтянами было делом не оружия их, а Бога, предводительствовавшего ими. – Неизменность Божественного Существа и продолжение Его милостей своему народу. – "О Боге похвалимся всякий день". – Объяснение ст. 10-22. – Величие самоотверженной любви к Богу. – Молитва об избавлении вследствие крайне бедственного состояния и ради имени Божия.

1. Этот псалом, хотя произносит пророк (Давид), но произносит не от собственного лица, а от лица Маккавеев, предвозвещая и изъясняя имевшее быть в их время. Таковы пророки: они созерцают все времена, прошедшие, настоящие и будущие. Но необходимо наперед сказать, кто были Маккавеи, что они потерпели и что совершили, дабы яснее было содержание сказанного. Когда Антиох, прозванный Епифаном, напал (на иудеев), разрушил все и многих из них принудил отступить от отеческих обычаев, эти Маккавеи остались непреклонными среди таких искушений; и когда началась жестокая война, они, не будучи в состоянии ничего сделать, скрылись. Так поступали и апостолы. Они не всегда открыто шли на опасности, но иногда и уклонялись, убегали и скрывались. Когда же они несколько ободрились, то, как мужественные львы, вставши из пещер и вышедши из убежищ, решились спасти не только себя самих, но и других, сколько могли; обходя отечественный город и всю страну, они собирали всех, кого находили еще в здравом состоянии, но многих и из пострадавших и развращенных обращали, убеждая возвратиться к отеческому закону. Бог человеколюбив, говорили они, и никогда не лишает спасения за покаяние. Возвещая это, они собрали войско из храбрых мужей. Они сражались не за жен, детей, слуг, или за разрушение и порабощение отечества, но за закон и отеческие обычаи; потому предводительствовал ими Бог. Таким образом, вступив в борьбу и жертвуя собственной жизнью, они прогоняли врагов, надеясь не на оружие, но вместо всякого оружия находя достаточную силу в самом побуждении к борьбе. А отправляясь на войну, они не прибегали к шуткам и не пели песен, как делают некоторые, и не имели при себе игроков на музыкальных инструментах, как бывает при других войсках, но молили всевышнего Бога быть и соратовать с ними, и простирать им руку помощи, – Бога, за Которого и вели они войну, за славу Которого и подвизались. Посмотрим же, что говорит это воинство Божие, ограждаемое духовным заступлением, намереваясь идти против врагов. "Боже! Ушами нашими мы слышали". Так как некоторые, из принадлежавших к их ополчению, видя многочисленность и стройность Антиохова войска, и то, как оно побеждало и овладевало всем при первом набеге, и представляя собственную слабость и малочисленность, впали в малодушие и изнеможение, то пророк, желая ободрить их дух и внушить, что все зависит от водительства Божия и что, при Его содействии, можно и без войска одержать победу, под видом молитвы предлагает воинам некоторое увещание и наставление, и своим собеседованием с Богом возбуждает ревность в них. А это не мало доставляло утешения. Не столько силы имели бы слова, обращенные к ним, сколько обращенные к Богу. Поэтому и далее он говорит: "ибо они не мечем своим приобрели землю и не мышца их спасла их, но десница Твоя и мышца Твоя, и светлое лице Твое, ибо Ты благоволил к ним" (ст. 4). Этим он воодушевляет тех, которые имели слабое расположение к подвигам и надеялись достигнуть победы человеческими средствами. Итак, вся эта молитва есть ободрение воинам, внушающее возложить все на Бога и искать победы в надежде на Него. Почему же он не сказал просто: слышали, но: "ушами нашими мы слышали"? Разве можно слышать каким-нибудь другим членом тела? Не излишни ли эти слова? Нет. Так люди обыкновенно поступают: когда они рассказывают что-нибудь такое, в чем сами вполне убеждены, и рассказывают что-нибудь важное и необычайное людям, еще не вполне убежденным, то всегда указывают на свои уши и говорят: мы слышали собственными ушами. И не в этом только случае, но и в других мы обыкновенно так же поступаем, призывая во свидетели сами чувства. Таким образом, когда ссылаются на свои уши, то делают это для уверения слушателя. Тоже мы делаем и в отношении к глазам и рукам, когда, например, говорим: мы осязали своими руками. Так и апостолы говорили: "что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши" (1Ин.1:1). Но посмотри на добродетель Маккавеев, открывшуюся и здесь, в самом начале: претерпев столько тяжких бедствий для Бога, лишившись отечества и свободы, подвергшись опасностям, а некоторые из них сделавшись даже беглецами, скитавшимися по горам и пустыням, они не указывают теперь ни на что подобное, не говорят: мы претерпели для Тебя то и то, помоги нам; но, как бы не имея никаких прав и не полагаясь на собственные добродетели, обращаются к благодеяниям, оказанным от Бога предкам их. Нисколько не было бы удивительно, если бы так поступили люди, не имеющие дерзновения, которых необходимость заставляет делать это; но когда те, которые могли бы сказать многое о своих добродетелях, ищут спасения не от них, а от человеколюбия Божия, которого удостоились и отцы их, то это – знак великого их смиренномудрия. В этом они находили и для самих себя не малое побуждение к мужеству, потому что даже одно имя Божие может прекратить бесчисленные войны.

2. "Отцы наши возвестили нам". Послушайте вы, которые нерадите о своих детях, позволяете им петь диавольские песни и не занимаетесь божественными повествованиями. Не таковы были древние, но они постоянно проводили жизнь в повествовании о делах Божиих, и приносили двоякую пользу. Получавшие благодеяния, воспоминая об этих благодеяниях, делались лучшими; а потомки их находили в таких повествованиях не мало предметов богопознания и возбуждали в себе ревность к добродетели. Уста родителей служили для них книгою; и всякое занятие, всякая беседа сопровождалась этими повествованиями, приятнее и полезнее которых ничего не было. В самом деле, если простые рассказы о событиях, басни и вымыслы часто бывают поучительны для слушателей, то тем более эти повествования, объясняющие великую благодетельность, силу, премудрость, промышление (Божие), вместе с удовольствием доставляли слушателю ободрение и делали его ревностнейшим. Те, которые присутствовали при событиях и воспринимали их посредством зрения, передавали их другим посредством слуха, и таким образом, слух не менее зрения способствовал к вере. Не присутствовавшие и не видевшие веровали не менее тех, которые присутствовали и видели; и это самое служило для них не малым пособием в вере. Посмотрим же, что они возвещали, и о подобном ли (их состоянию) событии они воспоминали. Ведь кто имеет нужду в ком-нибудь и намеревается просить его, тот, на основании оказанной другим милости, может просить подобного и себе, Я разумею следующее: например, если какой-нибудь слуга просит у нас подарка и говорит, что и другой получил такой же подарок, то он представляет великое право получить и ему тоже, если только пример не окажется недостаточным по несходству, – разумею несходство или в лице или в предмете. Если получивший таков же, каков и просящий, и просимое сходно, то пример действителен; если же первый имел право на получение, а последний – нет, то нужно усилить просьбу. Впрочем, необходимо пояснить сказанное мною из Писаний. Жена хананейская, услышав: "нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам", сказала: "так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их" (Мф.15:26,27). И Павел в одном послании говорит: "если другие имеют у вас власть, не паче ли мы" (1Кор.9:12), доказывая здесь превосходством лица большее право. Также, в послании к Филимону, он говорит: "тобою, брат, успокоены сердца святых, посему, имея великое во Христе дерзновение приказывать тебе, что должно, по любви лучше прошу" (Флм.7-9). Здесь пример равного. Когда кто-нибудь получает первый, то он как бы отверзает дверь второму, если намеревающийся просить будет подобен ему, или станет просить того же самого. И не только от благодеяний, оказанных другим, но и от благодеяний, прежде оказанных нам самим, просьба наша часто получает силу. Так поступает и Павел, когда в послании к Филиппийцам говорит: "вы и в Фессалонику и раз и два присылали мне на нужду" (Флп.4:16). Вот почему многие, подавая что-нибудь, многим приказывают, чтобы они не говорили об этом другим, дабы милость, оказанная одному, не побудила многих просить подавшего: подавший однажды уже как бы не имеет никакой возможности уклониться от подаяния и другим. Люди дают такое приказание, конечно, потому, что они от подаяния становятся беднее; а Бог напротив возвещает и провозглашает о том, что подает одним, чтобы и другим доставить повод также просить Его, потому что от подаяния еще более открывается Его богатство. Поэтому Павел и говорит: "богатый для всех, призывающих Его" (Рим. 10:12). Видишь ли новое свойство богатства Его? Подражай и ты такому щедролюбию. Если ты будешь таким образом издерживать сберегаемое богатство, то еще более умножишь его; а если зароешь его, то еще более уменьшишь. И удивительно ли, что так случается с предметами духовными, когда то же бывает и с вещественными? Кто, жалея пшеницу, оставит ее лежать дома и не разбросает по нивам, тот отдаст ее на съедение червям; а кто посеет, тот устроит обильную жатву.

3. Послушайте вы, которые ленитесь подавать милостыню, послушайте вы, которые уменьшаете свое богатство сбережением его. Послушайте вы, которые находитесь в положении нисколько не лучшем обогащающихся во сне. Подлинно, все настоящее нисколько не лучше сновидения. Как те, которые грезят во сне, будто они обладают богатством, хотя бы казались обладателями царских сокровищ, с наступлением дня бывают беднее всех, так и тот, кто из настоящей жизни не может ничего принести туда, будет беднее всех, хотя бы здесь обладал всем, – потому что он богат только во сне. Поэтому, если ты хочешь показать мне человека богатого, то покажи тогда, когда наступит день, в который мы отойдем в отечество; а теперь я не могу отличить богатого от бедного, потому что здесь в этих вещах нет истины, а чаще – только приятные и благозвучные названия. Как слепых многие называют многовидящими, но предмет не соответствует имени, а напротив они-то и суть ничего не видящие, так и название богатых здесь приписывается, по моему мнению, тем, которые ничего не приобрели себе там. Кто богат здесь, о том особенно я думаю, что он беден, потому что, если бы он не был очень бедным, то не был бы очень богатым. Как слепого, если бы он не был совершенно слепым, не называли бы многовидящим, так точно нужно рассуждать и здесь. Итак, оставив обольстительные названия, будем искать истинных вещей. Вещи состоят не в названиях, но от свойств вещей происходят названия, сообразные с их качествами. Такого-то называют богатым; но на самом деле он не богат. Как не богат, когда у него много и серебра, и золота, и драгоценных камней, и золотых одежд, и все прочее у него в изобилии? Не богат потому, что не золото, не одежды, не деньги, но милостыня делает человека богатым. А все это – трава, хворост и солома. Какая, скажи мне, одежда может там прикрыть того, кто будет стоять нагим пред страшным судилищем? Страшась этого, и Павел говорит: "только бы нам и одетым не оказаться нагими" (2Кор. 5:3). Какие деньги могут выкупить того, кто находится в такой опасности? Какие слуги могут защитить обреченного на такое наказание господина? Какие дома? Какие драгоценные камни? Какие бани могут смыть нечистоту, происходящую от грехов? Доколе вы будете обольщать себя? Доколе вы будете взирать не на истину вещей, а увлекаться сновидениями, тогда как суд уже близок и при дверях? Впрочем, обратимся к нашему предмету. "Отцы наши возвестили нам о деле, какое ты сделал во дни их, во дни древние". Можно разуметь это изречение и в отношении к нам, в переносном смысле. Если им возвестили отцы, то и нам божественная благодать, наитием Духа, даровала подобное тому, что познали они. Как же можно разуметь эти слова в переносном смысле? Относя их к действиям новой благодати, – к тому, что мы возведены на небо, что мы удостоились царства, что Бог сделался человеком, разрушив средостение ограды. Но обратимся к повествованию. "О деле, какое ты сделал во дни их, во дни древние". Пророк воспоминает о некоторых древних событиях, говорит о древних делах. Почему же он не воспоминает о чем-нибудь новом и недавнем? Потому, что о недавнем мы по справедливости рассказываем людям и этим убеждаем их, так как у них слабая память; но Богу все одинаково известно, как древнее, так и новое. "Ты, Господи", говорит Псалмопевец, "узнал все последнее и первое" (Пс.138:4). Для Него нет никакого различия, скажет ли кто о древнем событии, или о новом, только бы это соответствовало предмету. О каком же древнем событии хочет сказать пророк? Послушаем. "Рука Твоя", говорит он, "истребила народы, а их Ты насадил; поразил людей и изгнал их" (ст. 3). Знаете ли, о какой говорит он войне, о какой победе, о каком трофее, или еще имеете нужду в нашем объяснении? Многие, я думаю, уже поняли сказанное; но для незнающих необходимо и нам прибавить нечто. О каких же трофеях воспоминает он? О каких делах? О тех, которые были в Египте, в пустыне, в земле обетованной, а особенно о бывших при самом обетовании. Не те, которые вышли из Египта, достигли Палестины: все те пали в пустыне. Когда же потомки их, воспитанные в пустыне, вступили в Палестину, то они, говорит, не нуждались в оружии, но одними кликами своими брали города; перешедши Иордан, первый встретившийся им город Иерихон они разрушили, так сказать, более ликуя, нежели воюя. Взявши оружие, они вышли, как бы не на битву, но на празднество и ликование, облекшись оружием более для украшения, нежели для обороны, и, надевши священные одежды, с предшествовавшими войску левитами, окружили стену города (Иис. Нав. гл.5). Нужно было видеть это дивное и необыкновенное зрелище, как столько тысяч воинов шли в стройном порядке с великой тишиною и благочинием, как будто бы не было никакого врага, и согласными звуками труб совершали все. Да устыдятся те, которые производят шум в церкви. Если там, где звучали трубы, было такое благочиние, то какое прощение могут получить те, которые своим шумом препятствуют слушать там, где говорит сам Бог? Но почему, скажешь, пророк не упомянул о вышедших из Египта? Потому, что они все пали; потому, что они подверглись наказанию. А за что они все погибли? За то, что тяжко согрешили. Притом чрез это Бог устроил и то, чтобы имевшие занять Палестину не видали египетских зол, суеверия и всякого нечестия, и не имели никого учителем этого нечестия. Они были так привязаны, так пленены обычаями египтян, что даже в пустыне после стольких чудес не очистились от остатков заблуждения. А если бы еще они взяли себе в учителей хананеев, которые были хуже египтян, то до чего не дошло бы их нечестие? Поэтому Бог и удержал евреев в пустыне до тех пор, пока родившиеся от них потомки не достигли возмужалости.

4. Это мы говорим не сами от себя, но заимствуя из Писаний. Так чрез пророка Иезекииля Бог укоряет евреев за то, что они не слушали Его, когда Он вывел их в пустыню и многократно беседовал с ними (Иез.20:13-15). Но для чего Он повелел им взять оружие, когда они должны были приступить к Иерихону? Кажется, было бы удивительнее, если бы они сделали это без оружия. Вообще, когда в таких случаях Он повелевал делать что-нибудь человеческое и брать в помощь что-нибудь чувственное, то это делал по снисхождению к их немощи. Что могло сделать их вооружение для разрушения стены? Что – звук труб? Если бы им предстояло нападение на людей, то можно было бы придавать некоторое значение и оружию; но когда надлежало разрушить стену, то для чего они облекаются в оружие? Также при Гедеоне взятые на войну были таковы же, как и не взятые, потому что они все были на виду (Суд. гл.7). Для чего же это делается? Для того, чтобы привести к вере тех, которым даются такие повеления. Душу, прилепившуюся к телу, никогда не видавшую ничего бестелесного и погрязшую в чувственность, надлежало возводить к невидимому посредством видимого. Потому и пророкам в беседе о Боге нужно было упоминать человеческие члены, не потому, чтобы они представляли нетленное Существо под видом этих членов, но чтобы душу, преданную чувственности, посредством человеческого научить предметам вышечеловеческим. Так как божественная деятельность есть нечто мыслимое, то, дабы тогдашние люди не остались в неверии, Бог присовокупляет и нечто чувственное. Если бы Он сказал им: в семь дней город разрушится, между тем как вы будете оставаться в покое и ничего не делать, то, может быть, многие не поверили бы; теперь же Он прилагает эти повеления, как бы некоторую опору для ума человеческого. А чтобы вы не подумали, будто сказанное есть только догадка, я хочу рассказать вам одно древнее событие, доказывающее справедливость слов моих. Был некто Нееман Сириянин. Этот человек, подвергшись проказе и стыдясь такой болезни, как бы находясь в величайшей опасности, отправляется в Палестину, – будем кратко рассказывать, – желая получить исцеление болезни от пророка (Елисея). Прибыв туда и став у дверей этого мужа, он звал к себе целителя; тот, хотя выслушал его, но не вышел, а послал к нему повеление – омыться в реке Иордане. Так как повеление было легкое, заключало в себе много чувственного и не требовало глубокого размышления, то Нееман не поверил, но что сказал? "Вот, я думал", сказал он, "что он выйдет, станет и призовет имя Господа Бога своего, и возложит руку свою на то место и снимет проказу" (4Цар.5:11). Видишь ли, как душа его нуждалась в каком-нибудь чувственном знаке? Думать, что повеления целителя недостаточно, а нужна еще рука его, это – следствие немощи исцеляемого. Здесь мы находим разрешение и на многое другое. Потому и Христос не всегда исцелял словом, но и рукою; Он возлагал руку на уста и на язык, и таким образом исцелял приходящих, хотя иногда одним словом, а иногда хотением совершал все. Почему же Он делал это? По немощи приходящих. А чтобы ты был уверен, что это делалось по их немощи, Он хвалил тех, которые не имели нужды в таких действиях. "Истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры" (Мф.8:10), сказал Он, когда сотник не приглашал Его идти в дом свой и говорил, что достаточно одного Его повеления. Потому и для Езекии ничего такого не было сделано, а дано одно только предсказание и ничего человеческого не прибавлено (4Цар.19:7). Но ревновавшему жену свою было назначаемо некоторое чувственное действие (Числ. гл. 5). Если ты хочешь принимать это в переносном смысле, – потому что "все это", говорит апостол, "происходило с ними, как образы; а описано в наставление нам, достигшим последних веков" (1Кор.10:11), – то представь превосходных учителей Церкви, употребляющих слово вместо трубы и разрушающих стены противников, и народы вооруженные всеоружием Иисусовым. А седмиричное число дней предуказывает нам разрушение (покоя) субботы, потому что прежде не были предписаны такие заповеди закона. Поэтому о жертвах Бог говорит: "когда вы приходите являться пред лице Мое, кто требует от вас, чтобы вы топтали дворы Мои" (Ис.1:12)? Еще: "священные мяса не помогут тебе, когда, делая зло, ты радуешься" (Иер.11:15)? Еще: "приносили ли вы Мне жертвы и хлебные дары в пустыне в течение сорока лет, дом Израилев" (Ам.5:25)? Еще: "для чего Мне ладан, который идет из Савы, и благовонный тростник из дальней страны" (Иер.6:20)? Еще: "жертвы и приношения Ты не восхотел" (Пс.39:7). Еще: "неужели всесожжения и жертвы столько же приятны Господу, как послушание гласу Господа" (1Цар.15:22)? Еще: "если бы Ты восхотел жертвы, я дал бы" (Пс.50:18). И еще: "послушание лучше жертвы" (1Цар.15:22). Также отвергая праздники, Бог говорит: "ненавижу, отвергаю праздники ваши, удали от Меня шум песней твоих, ибо звуков гуслей твоих Я не буду слушать" (Ам.5:21,23). Еще: "новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя: они бремя для Меня; Мне тяжело нести их" (Ис.1:14). И еще: "таков ли тот пост, который Я избрал, день, в который томит человек душу свою" (58:5). И Иезекииль говорит: "и попустил им учреждения недобрые и постановления, от которых они не могли быть живы" (Иез.20:25).

Так и здесь разрушается (покой) субботы. А почему Бог говорит: кто изыска сия из рук ваших, – это решить предоставляю вам; разрешить же подобные вопросы вы будете в состоянии тогда, когда будете вести чистую жизнь.

5. Если Корнилия, за превосходную жизнь, Бог призвал к познанию неизреченных таин, и евнуху за усердное чтение даровал и разумение читанного, то тем более вас, уже принявших веру, если вы покажите правую жизнь, Он научит яснейшим образом. Как нечистая жизнь препятствует познанию истин, – "не мог", говорит Павел, "говорить с вами, как с духовными, если между вами зависть, споры и разногласия" (1Кор.3:1,2), и Исаия говорит: "хотят знать пути Мои, как бы народ, поступающий праведно" (Ис.58:2), – так чистая жизнь и тщательное искание руководят к их познанию. "Ищите", говорит Господь, "и найдете" (Лк.11:9). Тоже доказывает и притча о просящем хлебов у друга, уже спавшего (Лк.11:5-8). Потому и Соломон, просивший духовного, получил и то, чего не просил (3Цар.3:11). Когда же соединятся и усердие, и прошение о духовном, и жизнь чистая, то представь, как сделается легким получение, если и одно неотступное усердие само по себе имеет такую силу: "если, говорю вам, он не встанет и не даст ему по дружбе с ним, то по неотступности его, встав, даст ему, сколько просит" (Лк.11:8). Впрочем, обратимся к нашему предмету. "О деле, какое ты сделал во дни их, во дни древние. Рука Твоя истребила народы, а их Ты насадил; поразил людей и изгнал их". Смотри, какие точные пророк употребляет выражения. Ты тогда, говорит, не окончил дела только победою и поражением, но простер все дальше; хотя и прежде того противные стороны были не равны, – так как одни обладали страною, а другие были пришельцами, – однако произошла такая перемена, что первые были совершенно истреблены, а последние сделались гражданами и обладателями. Поэтому он и говорит о первых: "рука Твоя истребила народы", а об евреях: "а их Ты насадил". "Рукою" он называет силу Его. Если же тех, которые пришли отвне и не имели ни города, ни дома, ни места, куда бы направиться и где бы пристать, Он так скоро показал сильнейшими туземных жителей, то тем более, говорит пророк, Он не презрит нас, изгнанных из отечества. Что значит: "насадил"? Ты утвердил, потому что насажденное бывает твердым и неподвижным. Но, скажешь, разве евреи не были переселяемы? Разве не были отводимы в чужие страны? Да, были отводимы, но не по слабости Поселившего их, а вследствие порочности насажденных. Если бы собственные их дела не были причиною, то ничто не препятствовало бы им оставаться дома. "Поразил людей и изгнал их". Некоторые говорят, что это сказано об египтянах; но мне кажется, что это сказано и о тех язычниках. И последних Он подверг наказанию, показав силу свою и в том и другом – и в истреблении врагов, и в утверждении Своих. "Ибо они не мечем своим приобрели землю" (ст. 4). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см, Ориг. Экз.) говорит: не саблей своей они унаследовали землю. "И не мышца их спасла их, но десница Твоя и мышца Твоя, и светлое лице Твое, ибо Ты благоволил к ним" (ст. 4). Другой говорит (неизвестный, см. Ориг. Экз.): свет . "Ибо Ты благоволил к ним". Правда, они побеждали в войнах, будучи все вооружены; они были вооружены, – но это было делом не оружия, а Бога, Который предводительствовал ими. Видишь ли, как пророк под видом молитвы дает совет, увещевая возлагать все на Бога? А почему он называет это наследием отцов, дедов, прадедов, тогда как они не владели этой землею, но скончались в другое время? Потому, что обетование дано было отцам. "Иди", сказал Бог Аврааму, "в землю, которую Я укажу тебе: всю землю, тебе дам Я и потомству твоему навеки" (Быт.12:1; 13:15). Сказав, "десница" и "мышца", употребив такие чувственные выражения, смотри, как пророк возвышает речь, присовокупляя далее: "и светлое лице Твое", т.е. защищение, промышление. Для них достаточно было и того только, чтобы Он восхотел, чтобы находился с ними. Потом приводится и причина: "ибо Ты благоволил к ним", т.е. потому что Ты возлюбил их, потому что Ты восхотел. Таким образом, успехи их были делом благодати, а не заслуг, и не за свои добродетели они получили это, а по человеколюбию Божию. "Ты Сам Царь мой и Бог мой, дарующий спасение Иакову" (ст. 5). Другой переводчик (Симмах) говорит: заповедай о спасении Иакова. Какая здесь связь речи? Великая в отношении к вышесказанному. Смысл слов его следующий: мы – потомки тех (отцов), и Ты – тот же Бог, совершающий и тогда и ныне; откуда же такая перемена? Подлинно, не иной Бог тот, а иной – Ты, но один и тот же – Ты.

6. И как Ты – один и тот же, так и я не признаю себе иного Бога, но "Ты Сам Царь мой и Бог мой"; мы не отступили от Твоей власти, не признали иного защитника. "Дарующий спасение Иакову", т.е. и Бог – тот же, и промышление – тоже, отчего же перемена обстоятельств? Что значит: "дарующий"? Повелевающий, заповедующий спасаться Иакову. Здесь он опять представляет легкость помощи и величие власти (Божией), и не напрасно упоминает о прародителе, но, вместо своего права, указывает на его добродетель, желая преклонить Бога. "Тобою поразим врагов наших, и именем Твоим уничтожим восстающих на нас" (ст. 6). И Ты – тот же, говорит, и промышление – то же, и мы признаем Тебя же и употребляем то же оружие. Таков смысл слов: "Тобою поразим врагов наших". Другой переводчик говорит (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): огорчающих нас (JlídontaV °mâV) избием. И о имени твоем уничтожим восстающих на нас. Другой (Акила и Симмах): попрем ногами (sumpat°somen). Что, продолжает он, я говорю: "Тобою"? Довольно только призвать имя Твое, и все совершится с отличным успехом. Не сказал: победим, или преодолеем, но: "уничтожим", не будем, говорит, считать их за что-нибудь, и не устрашимся, но будем преследовать их, как ничего незначащих. То же выражает и другой переводчик словами: попрем ногами, указывая на могущественную победу, на сражение без труда, на борьбу без страха. "Ибо не на лук мой уповаю" (ст. 7). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: полагаюсь. "... и меч мой не спасет меня" (ст. 7). Почему же ты употребляешь их? Почему вооружаешься? Почему берешь лук и меч? Потому, что так повелел Бог; поэтому я, хотя употребляю их, но все возлагаю на Него. Так обыкновенно сражаются с видимыми врагами те, которые ограждаются вышнею помощью, так и – с невидимыми. Так и ты, когда противишься диаволу, говори: не на оружие свое полагаюсь я, т.е. не на свою силу, не на свои добродетели, но на милость Божию. Так и Даниил говорил: "ибо мы повергаем моления наши пред Тобою, уповая не на праведность нашу" (Дан.9:18). "Ибо Ты спас нас от притеснителей наших и ненавидящих нас посрамил" (ст. 8). Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): потому что (Óti) ты спас нас. Для чего, говорит, приводить древнее и бывшее с предками? Мы сами имеем много залогов Твоего промышления, и можем исчислить славные трофеи и непрерывные победы, дивные и необыкновенные. Поэтому и сказал: "посрамил", т.е. ты не просто избавил нас, не просто исхитил, но со стыдом для нападающих на нас. "О Боге похвалимся всякий день и имя Твое будем исповедовать во век" (ст. 9). Другой переводчик (Симмах) говорит: Бога воспеваем всякий день. Победа прошла, говорит, а благодарность в нас остается. "Всякий день", – разумеет всю жизнь. Мы не перестанем воспевать Тебя и хвалиться Твоею помощью; это – наша слава, это – наша похвала, этим мы превозносимся пред всеми; не тем, что мы имеем великий и дивный город, не тем, что первые одерживаем победы, не тем, что превосходим других телесной силою, но тем, что имеем истинного Бога; этим мы будем хвалиться, не только тогда, когда Ты помогаешь нам, но и когда оставляешь нас. Вот что означают слова: "всякий день". Подобным образом и Павел говорит; "я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа" (Гал.6:14). Нет, подлинно нет другой такой славы. Вот почему еще он говорит: "хвалимся Богом чрез Господа нашего Иисуса Христа" (Рим.5:11). Ничто не может сравниться с такою похвалою. Итак, пусть никто не гордится богатством, никто – чем-нибудь житейским, но только тем, что он имеет Бога своим владыкою. Это – лучше всякой свободы, это – превосходнее самих небес. Если называться по имени такого-то и такого-то между людьми часто составляет славу, то, представь, какую составляет славу – называться Божиим. Потому и Павел вменяет это в великое достоинство, когда говорит: "те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями" (Гал.5:24). Διαψαλμα – перемена тона (в славянском нет этого слова). Другой (Акила): постоянно. В еврейском: сел. "Но ныне Ты отринул и посрамил нас, и не выходишь, Боже, с силами нашими" (ст. 10). Другой переводчик говорит (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): хотя ты отринул. Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): и однако ты отринул. Четвертый (неизвестный, см. Ориг. Экз.): но при том ты отвергнул. "И не выходишь, Боже, с силами нашими". Другой (Симмах): и не ходишь в войсках наших. За отвержением тотчас следует посрамление и опасность – терпеть от всех бедствия. "Силами" пророк называет свои войска, так как в них заключается сила царя, по премудрому устроению Божию, чтобы был союз между начальником и подчиненными. Царь имеет нужду в подданных, а они – в начальнике, так что они много содействуют друг другу. Чтобы не было гордости, Бог устроил так, что великое часто имеет нужду в малом. Это сделал Он и с неодушевленными предметами. Так иногда колеблющийся столп поддерживается подложенным под него камушком и тяжело нагруженный корабль управляется малым рулем и избавляется от опасностей. Что значит: "ныне Ты отринул нас"?

То, что мы, говорит, и при таких страданиях не отступаем от Тебя, славословим, воспеваем, хвалимся Тобою. "Обратил нас вспять пред врагами нашими, и ненавидящие нас расхищали себе" (ст. 11) Другой переводчик (Симмах) говорит: ты поставил нас ниже всякого врага. Смотри, как говорит он о тяжелых бедствиях и как прискорбными чертами изображает несчастья, показывая, что и враги, хотя были великими грешниками, однако потерпели достаточное наказание.

7. То же с преизбытком сделали и отроки в печи, которые воспевали тогда и говорили: "предал нас в руки врагов беззаконных, ненавистнейших отступников, и царю неправосудному и злейшему на всей земле" (Дан.3:32); и еще: "мы умалены, Господи, паче всех народов, и унижены ныне на всей земле за грехи наши" (ст. 37). Это самое и здесь выражает пророк и как бы так говорит: мы сделались презреннее всех, так как лишены Твоего промышления, и даже этим не кончились наши бедствия, но мы сделались добычею врагов, которые разделяют нас по своему произволу. Таков смысл слов: "нас расхищали себе", т.е. никто им не препятствует. "Ты отдал нас, как овец, на съедение и между язычниками рассеял нас" (ст. 12). Другой переводчик (Симмах) говорит: ты развеял нас. Что значит: "как овец, на съедение"? Т.е. сделав нас удобоуловимыми, показав малозначащими. Есть овцы племенные, годные для приплода; есть и другие, которые по старости или неплодству годны только на съедение. Но хуже всего то, что они были рассеяны между язычниками: это было для них всего тяжелее, потому что там они не могли с точностью соблюдать закон, и были удалены от отеческих обычаев; и притом рассеяны не между одним народом, но везде, так что мы, говорит, способны только к одному – тяжко страдать, а мстить или противиться не можем. Это выражает сравнение с овцами "Отдал народ Свой даром" (ст. 13). Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): в несущественность. Третий (Симмах): несущественности. "И не было множества (народа) при восклицаниях наших". Другой (Симмах): и не умножил цены их. Какой же смысл слов его? Сказанное представляется весьма неясным; но будьте внимательны, чтобы вам петь это с разумением. Что же означает сказанное? Пророк представляет их незначительность и ничтожность. Ты, говорит, оставил нас, как людей ничего не стоящих, как малоценных и презренных. Он говорит это согласно с человеческим обыкновением. У нас есть обычай – вещи незначительные и маловажные отдавать и без цены; отдавая то, что мы считаем важным, мы отдаем за большую цену, а то, что считаем неважным, мы отдаем и даром; например, негодных слуг иные отдают за полцены, а другие не берут за них ничего. Если уступить за малую цену значит показать маловажность продаваемого, то тем более – не брать цены. Это и говорит пророк: как если бы кто-нибудь отступился от своей собственности без всякой цены, так и Ты Сам оставил нас, как бы ничего нестоящих, совершенно презрел нас. То же выражает он и далее, присовокупляя: "не было множества (народа) при восклицаниях" "наших" т.е. при отдаче нас. Потому другой переводчик и говорит: при оценке нас, т.е. при продаже нас. Продажа есть обмен; так мы часто отдаем раба, и получаем за него серебро или золото. "Ты отдал нас в поношение соседям нашим, на посмеяние и поругание живущим вокруг нас" (ст. 14). Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): на позорище окружающем нас. "Сделал нас притчей у язычников, кивают на нас головою народы" (ст. 15). Тяжко и невыносимо наказание – быть в поругании, особенно у нечестивых, терпеть это от врагов, видеть вокруг себя поносителей, быть окруженным со всех сторон злословящими. Что значит: "притча"? Толки, осмеяние. Вокруг них были люди злонамеренные и бесчувственные, которые не только не жалели их, но и порицали, что особенно огорчало их. Здесь он разумеет, мне кажется, аравитян, обитавших в соседстве с ними. "Кивают на нас головою народы". Другой говорит (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): передвижение. В еврейском: мануд. Или то говорит он: ты переселил нас, или под видом кивания головою представляет неистовство чрезмерно радующегося (врага). "Во весь день посрамление мое – предо мною, и стыд лица моего покрыл меня" (ст. 16). Другой говорит (Симмах): бесчестие мое. "И стыд лица моего покрыл меня". Другой (Акила и Симмах): и злословящего. "От голоса обидчика и клеветника, от лица врага и гонителя" (ст. 17) Это огорчало их больше мучений. Так как они всегда и постоянно наслаждались благоденствием и побеждали врагов, то все отверзли уста, когда они пали, были низвержены и не могли найти покоя, но терпели непрерывное мучение. "Все сие постигло

нас, но мы не забыли Тебя и не нарушили завета Твоего" (ст. 18). Другой (Симмах): и не изменили завету твоему. Мы, говорит, поступили не так, как другие. Другие и прежде бедствий падали, а мы и после бедствий остались непреклонными в душе. Это говорят они для того, чтобы внушить благую надежду бывшим с ними. Даниил и три отрока говорили: "согрешили мы, и поступили беззаконно" (Дан.3:29); а они говорят: "не нарушили завета Твоего", ободряя души соратников. Если, говорят, мы потерпели величайшие бедствия, если мы происходим от предков, получивших великие благодеяния, и если в несчастьях мы не отступили (от Бога), то у нас есть великая надежда на спасение.

8. Таким образом, – что говорил я в начале, то скажу и теперь, – под видом молитвы они ободряют души братий и как бы говорят им: почему вы отчаиваетесь в спасении? Мы имеем Бога защитником нашим; если в чем-нибудь мы и согрешили, то получили достаточное наказание; в искушениях мы стояли мужественно; нами предводительствует Тот, Кто постоянно печется даже о грешниках; поэтому без сомнения нам должно ожидать доброго конца. Что же значит: "не нарушили завета Твоего"? Значит: не поступали неправо касательно того, что нам вверено, но соблюдали в точности. Подлинно, величайшая неправда – нарушать закон, который мстит за нас, который не попускает терпеть нам обиды от ближних и препятствует беззаконию, – быть неблагодарным к Тому, Кто доставляет столько благ. "И не отступило вспять сердце наше, хотя Ты уклонил стези наши от пути Твоего" (ст. 19). Другой переводчик говорит (неизвестный, см. Ориг. Экз.): не отстранилось. "Хотя Ты уклонил стези наши от пути Твоего". Другой (Симмах): и не уклонилось поддерживающее нас . Третий (Акила и неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): и не обратилось назад сердце наше , и не уклонились стопы наши. Здесь пророк говорит то же, что сказал прежде, т.е. что они при такой буре зол нимало не поколебались. Хорошо сказал он это. Как закон ведет вперед, так беззаконие обращает назад, и как закон повелевает идти прямым путем, так беззаконие совращает человека на пустынный и непроходимый путь. "Путем" он называет здесь закон. А слова: "Ты уклонил", которые другие переводят: и не уклонилось поддерживающее нас от пути твоего, в еврейском читаются так: уафет асурену мени орах. Если кто хочет толковать их по семидесяти толковникам, а не по другим, то слова: "Ты уклонил стези наши от пути Твоего", значат: Ты удалил нас от храма Твоего и попустил быть в стране чужой, что препятствовало совершению богослужения. "Смирил нас на месте злострадания, и покрыла нас тень смертная" (ст. 20). Другой (Акила): на необитаемом, Третий (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): на месте сирен . "И покрыла нас тень смертная". Другой (Акила): ты покрыл нас. Это противоположение, кажется мне, относится к вышесказанным словам, в которых описываются бедствия: "Стыд лица моего покрыл меня, от голоса обидчика и клеветника смирил нас на месте злострадания".

Если же относить это к словам: "Ты уклонил стези наши от пути Твоего", то здесь есть соответствие с той мыслью, которую мы высказали. Он объясняет, как Бог уклонил их от путей их, т.е. от отечества и законов, удалив их в места пустынные и оставив между врагами. Это означают слова: "покрыла нас тень смертная", т.е. опасности, производящие смерть, к которым близка смерть, которые Писание называет также муками смертными и вратами адовыми. А "тенью" и "покрытием" он выражает здесь неизбежность этих бедствий и невозможность найти как-нибудь избавление от них и даже малое облегчение. "Если бы мы забыли имя Бога нашего, и если бы простерли руки наши к богу чужому, то не взыщет ли сего Бог? Ибо Он знает тайны сердца" (ст. 21, 22). Это свойственно признательным рабам – не оставлять служения господину даже среди тяжких страданий; это – уроки любомудрия. Здесь они научают и слушателей не лицемерить, но служить Богу от всего сердца. "Он знает тайны сердца". Это говорят они, устрашая слушателей, чтобы они не помышляли ничего, недостойного Бога. Посмотри и на величие их добродетели, потому что далее пророк говорит: "Но ради Тебя нас умерщвляют каждый день, считают за овец закалаемых" (ст. 23). Великое дело – не оставлять служения Богу и не уклоняться к другому; но гораздо важнее при непрестанных смертных мучениях и ежедневных опасностях – сохранять такую любовь к Нему. Представь, как велик этот вид любомудрия, когда и Павел указывает на него, исчисляя в послании к Римлянам множество апостольских опасностей (Римл. 8:36). Каких же венцов достойны они, являясь в ветхом завете достигшими меры новозаветных подвигов? Как Павел говорит: "я каждый день умираю" (1Кор.15:31), так и они, – не на опыте, не на деле, но в душе. Почему они говорят: "ради Тебя"? Нам можно бы, говорят они, отступить, оставить отеческие уставы и быть в безопасности; но мы решились лучше тяжко страдать и хранить отеческие обычаи, нежели наслаждаться миром, отступив от законов отеческих. "Считают за овец закалаемых". Так легко, говорят, враги истребляют нас. Здесь выражается и покорность их. Не смотря на то, что находимся в таком опасном положении, мы остаемся непреклонными в душе. Здесь справедливо можно также удивляться силе Божией, которая находящихся в таком положении, как овцы заколения, сохранила, и умирающих каждый день не допустила подвергнуться смерти. "Восстань, почему спишь, Господи? Восстань и не отринь до конца" (ст. 24). Другой переводчик говорит (Симмах): что ты, как спящий. Востань. Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): пробудись. Третий (Симмах): проснись. "Восстань и не отринь до конца. Почему Ты отвращаешь лице Твое? Забываешь нищету нашу и скорбь нашу?" (ст. 24, 25). Другой (Симмах): скрываешь. "Забываешь нищету нашу и скорбь нашу". Другой (Симмах): зло наше. Смысл этих слов следующий: Ты можешь прекратить бедствия, потому что они происходят не по бессилию Твоему, а попущению. Под сном здесь разумеется покой, под восстанием – отмщение, под лицом – защита, промышление, попечение, помощь.

9. "Забываешь нищету нашу"? Посмотри опять, какое любомудрие. Не сказано: наши подвиги; не сказано: непоколебимость мыслей; не сказано: испытанную в искушениях душу. На это они указывают тогда, когда оправдывают себя; а когда ищут помощи, тогда просят спасения, указывая, на что они обречены: так как, говорится, они уже наказаны, так как уже крайне пострадали. Тоже часто делает и Павел, и другие пророки. Притом они говорили это, еще не зная ничего ни о геенне, ни о царстве, и не будучи научены такому любомудрию, и между тем переносили все легко. "Ибо душа наша унижена до праха, утроба наша прилипла к земле" (ст. 26). Сказав: "забываешь нищету нашу", т.е. огорчение, говорят потом, в чем состоит их огорчение. Смысл этих слов следующий: мы погибли, мы погребены, положение наше нисколько не лучше положения мертвых. По справедливости можно сказать и о тех, которые привязаны душою к настоящему, что они также "унижены до праха", и о тех, которые преданы чревоугодию, – что "утроба наша прилипла к земле".

Действительно, кто предан земной любви, прилепился к праху, и бестелесную силу, находящуюся в нем, поработил пеплу, о том справедливо можно сказать, что он находится в таком положении. В самом деле, что иное телесная красота, как не земля и прах, или даже еще хуже того? Если не веришь, то загляни в человеческие гробы, и увидишь там прах и пепел. Когда лицо лишается настоящей жизни, тогда оно и оказывается тем, что есть, и даже еще прежде смерти. Когда настанет старость, когда поразит болезнь, и тогда можешь видеть тоже явление, потому что это – прах. Но Бог, как мудрый художник, и из ничтожного вещества создал превосходную красоту, не для того, чтобы ты предавался прелюбодеянию, но чтобы показать тебе свою премудрость. Поэтому не оскорбляй Художника и дело премудрости Его не обращай в предмет распутства и прелюбодеяния. Удивляйся красоте, но столько, чтобы прославлять Художника, а далее не простирайся, чтобы не возбуждать своей страсти. Прекрасно – создание: поэтому тебе должно покланяться Создателю, а не оскорблять Его. Скажи мне: если бы кто-нибудь, взяв золотую статую или изображение царя, осквернил их грязью или чем-нибудь другим подобным, то не подвергся ли бы он крайнему наказанию? Если же поступающий неуважительно с вещами человеческими подвергается такому наказанию, то чему подвергнется поступающий бесчестно с творением Божиим, особенно, если делающий это имеет собственную жену? Не указывай мне на естественное пожелание. Для того и дозволен брак, чтобы ты не выходил за свои пределы. Смотри, какого ты будешь достоин наказания. Бог позаботился и о твоем спокойствии и о твоей чести, чтобы ты и укрощал естественное раздражение при помощи жены, и делал это с безопасностью и не подвергаясь никакому бесчестию; а ты по невоздержанию оскорбляешь Того, Кто столько промышляет о тебе? Скажи мне: если бы Он не благоволил законом дозволить брак, то какое ты терпел бы насилие, какое мучение? Поэтому тебе следовало бы благодарить и славословить Его, что Он сократил для тебя затруднения, даровав немалое утешение; а ты неблагодарно оскорбляешь Его, забываешь стыд, переступаешь установленные пределы и посрамляешь свою честь. Разве ты не слышишь, что говорит Павел и ныне, громко вещая всем: "бегайте блуда" (1Кор. 6:18), или лучше Сам Христос, управлявшей его душою? Для чего ты занимаешься чужою красотой? Для чего засматриваешься не на твое лицо? Для чего стремишься в пропасть? Для чего ввергаешь себя в сети? Ограждай свои глаза; прикрывай свое зрение; положи закон очам своим; послушай Христа, Который, угрожая, поставляет бесстыдный взгляд наравне с прелюбодеянием (Мф.5:28). Что пользы в удовольствии, если оно рождает червей, если подвергает предающегося ему непрестанному страху, вечному мучению? Не гораздо ли лучше, немного воздержав силу своих помыслов, сподобиться вечной радости, нежели за малое удовлетворение порочных пожеланий мучиться бесконечно? "Нет, дети мои, нехороша молва, которую я слышу" (1Цар.2:24). Знаю, что слова мои относятся только к некоторым, а не ко всем; но где они найдут рану, там пусть прилагают и врачество. Для чего ты оскорбляешь брак? Для чего оскверняешь ложе? Для чего причиняешь вред своему сочлену? Для чего унижаешь свою честь? Отсеки страсть, истреби сластолюбие. Сластолюбие и пьянство суть источники прелюбодеяния. Если ты не будешь пользоваться удовольствием, как должно, то оно причинит тебе скорбь. Послушай, что потерпели иудеи, когда прелюбодействовали, не приобщаясь тела Христова, не вкушая духовной трапезы: "не станем блудодействовать", говорит апостол, "как некоторые из них блудодействовали, и в один день погибло их двадцать три тысячи" (1Кор.10:8). "Восстань, Господи! Помоги нам и избавь нас имени ради Твоего!" (ст. 27). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: восстань защищая нас, и освободи нас по милости твоей (Акила и Симмах). Смотри, чем они заключили свою речь. После бесчисленных своих подвигов, откуда они ожидают спасения? От милости, от человеколюбия, "имени ради" Божия. Что значит: "имени ради Твоего"? (Они говорят так), дабы не нарушить того, что сам Он часто говорит: Я творю ради имени моего. Видишь ли смиренномудрие и сокрушенное сердце? Откуда они ожидают себе спасения? От человеколюбия, от милости. Как бы не имея заслуг, как бы не имея никакого права на спасение, а между тем изобилуя трудами и опасностями, они возлагали все на Бога. Будем же и мы, находящиеся под благодатию, подражать им и воздавать славу Богу, Которому слава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 44

Объяснение слов: "Излило сердце мое слово благое". – Отличие пророков от языческих прорицателей. – Какое разумеется дело, о котором Псалмопевец говорит: Царю? Новое указание на то, что он говорит под благодатным озарением. – "Прекраснейший" есть Христос. – "Излилась благодать из уст Твоих". – Отличие пророческого слова о Христе от евангельского. – В словах: "благословил Тебя Бог во век" разумеются излияние благодати на человеческую природу Иисуса Христа. – Предъизображение Его, как вооруженного Царя, блистающего красотою, поражающего врагов Своею божественной силою и устрояющего царство "ради истины и кротости и правды". Двоякий смысл слов: "стрелы Твои изощрены…" Почему Псалмопевец говорит о божестве Христовом после указания на вочеловечение? Обличение осуждающих действия божественного Промысла. Помазание Христа "более общников". – Прославление Иисуса Христа предстоящею Ему Церковью, обращение Его к Церкви и заповедь. – Слава Церкви, ее внутренняя красота и распространение по вселенной.


1. Желал бы я, чтобы теперь находились здесь все иудеи и язычники; при них, взяв у иудеев книгу псалмов, я и прочитал бы этот псалом. Вы знаете, что и в судилищах и везде свидетельство о делах тогда особенно бывает свободно от подозрения, когда оно представляется со стороны врагов. Поэтому, дабы тоже самое было и теперь, мы представляем свидетельство из ветхого завета, чтобы устыдились и иудеи и язычники, – иудеи, которые читают и не разумеют, и язычники, которые видят, что эти книги доставляются нам врагами. Тогда они уже не станут говорить, что они сочинены нами, когда не мы, но сами распявшие Христа доставляют нам эти книги, возвещающие о Его силе. Но будут ли они здесь, или не будут, мы сделаем свое и приступим к изъяснению. Этот псалом написан о Христе; потому имеет и надпись: о возлюбленным и: о изменяемых. Христос совершил в нас великую перемену, и во всех делах переворот и изменение. Указывая на эту перемену, и Павел говорил: "кто во Христе, тот новая тварь" (2Кор.5:17). Потому и в начале пророк сказал: "(отрыгнуло [в русском переводе этого слова нет]) излило сердце мое". Так как изрекаемое им не было чем-нибудь человеческим, но он начинал возвещать небесное и духовное, не от собственного изобретения, а от божественного действия, то он и выражает это словом: "излило". Мы отрыгаем не тогда, когда хотим, а слова произносим, когда хотим, и произносим их и удерживаем; при отрыгании же – не так. Поэтому, желая показать, что изрекаемое им происходит не от человеческого усилия, но от божественного вдохновения, которое возбуждало его, он и назвал пророчество отрыгновением. Как отрыжка зависит от качества кушаний, так и в духовном учении: что вкусил пророк, то и отрыгнул. Так и в другом месте другой пророк представляет тоже действие чувственным образом, съедая книжный свиток, и съедая с удовольствием: "было", говорит он, во "в устах моих сладко, как мед" (Иезек.3:3). Так как они принимали духовную благодать, то и изрыгали соответственное ей. А что здесь говорится не о чувственной отрыжке и не о кушаньях, послушай, что изрыгается и кто отрыгает. Это – не желудок, принимающий кушанье, а сердце: "(отрыгну) излило", говорит, "сердце мое". Что отрыгает? Не пищу, не питие, но сродное такой трапезе: "слово благое", слово о Единородном, потому что Он преимущественно благ. "Не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него" (Ин.12:17). Все в Нем кротко, все далеко от наказания. Пророк отрыгает это потому, что очистил свое сердце. Как желудок, когда бывает наполнен нечистыми соками, отрыгает сродное им, а когда находится в здоровом состоянии, то производит соответственную и отрыжку, так и сердце пророка, будучи очищено от грехов и приняв благодать Духа, отрыгает "слово благое". Отсюда мы познаем и нечто другое, именно то, что пророки не были подобны (языческим) прорицателям. У тех, когда бес овладевал их душою, то ослеплял ум и помрачал мысли, и они произносили все так, что их ум нисколько не понимал произносимого, точно какая-нибудь бездушная флейта издавала звуки. Это подтвердил и один из философов в следующих словах: "прорицатели и гадатели, хотя говорят много, но нисколько не понимают того, что говорят" (Платон в Апологии Сократа и в разговоре: Менон). Но Дух Святый действует не так, а напротив, Он оставляет сердцу разумение изрекаемого. В самом деле, если бы пророк не разумел, то как он сказал бы: "слово благое"? Бес, как враг и неприятель, действует на природу человеческую враждебно; а Дух Святой, как благопопечительный и благодетельный, приемлющим Его оставляет сознание и открывает уму их смысл своих вещаний. "Изрекаю о делах моих Царю". Другой переводчик (Акила и Симмах) говорит: творения (poi°mata) мои. О каких делах говорит он? О пророчестве. Как дело кузнеца – сделать кирку, дело строителя – построить дом, дело корабельщика – соорудить корабль, так и дело пророка – составить пророчество. А что и это есть также дело, послушай Христа, Который говорит об апостолах: "трудящийся достоин награды за труды свои" (Лк.10:7). И Павел говорит: "особенно тем, которые трудятся в слове и учении" (1Тим.5:17). Если бы оно не было делом, то как оно заключало бы в себе труд? И что может быть достопочтеннее этого дела, – что полезнее? Оно выше всех искусств. Какое же именно дело, о котором он "изрекает Царю"? Это самое песнопение, это самое пророчество. Он не сказал, какому именно царю, выражая, что это – Богу всех. Как мы, когда говорим о царе персидском, то называем его не просто царем, но прибавляем персидский, также и о царе армянском, а когда говорим о нашем царе, то не имеем нужды в прибавлении, но довольствуемся одним названием "Царя", – так и пророк, говоря об истинном Царе, довольствуется одним названием: "Царь". Как, говоря о Вседержителе, мы не имеем нужды в каком-нибудь прибавлении, потому что нет другого Вседержителя, так и говоря об этом Царе, мы не имеем нужды в каком-нибудь другом прибавлении, потому что нет другого Царя-Бога. Притом и говорящий сам был царь. Отсюда очевидно, что он говорил не о человеке, но о Боге всех. Поэтому он не сказал: βασιλεί но: τω βασιλεί, прибавлением члена означая господство (божественное).

2. Далее, опять желая показать, что изрекаемое не было произведением человеческого ума, размышления и сочинения, но божественной благодати, а он сам послужил одним только языком, пророк говорит: "Язык мой – трость книжника скорописца". Трость пишет то, что велит рука, которая держит ее. Другой переводчик (Симмах) говорит: язык мой как грифель писца быстрого. Для чего сказано: "скорописца"? Для того, чтобы и этим указать на благодать. Кто говорит от самого себя, тот останавливается и медлит, обдумывая, сочиняя, затрудняясь и незнанием, и неуверенностью, и мнительностью, и во многом встречает остановку быстрота его речи; а когда Дух движет умом, тогда ничто не препятствует, но как водяной поток, изливаясь, течет с великой стремительностью, так и благодать Духа несется с великой скоростью, производя все легко, все удобно. Потом, объясняя тоже самое и показывая, что в изрекаемом нет ничего человеческого, он продолжает: "прекраснейший из сынов человеческих! Излилась благодать из уст Твоих, посему благословил Тебя Бог во век" (ст. 3).

Некоторые утверждают, будто это сказано об языке, что он есть трость "прекраснейшая"; но мне кажется, что пророк говорит уже о Христе. Поэтому другой переводчик (Акила) и говорит: красотою украшен ты от сынов человеческих. По великой, пламенной любви ко Христу, он обращает речь к Нему, подобно как и Иаков говорил: "молодой лев Иуда, с добычи, сын мой, поднимается. Преклонился он, лег, как лев" Быт.49:9). Исполнившись вдохновения, он уже беседует со Христом, и к Нему обращает речь свою. Притом говорит не сравнительно; не сказал: прекраснее, но: "прекраснейший из сынов человеческих". Его красота, говорит, иная, нежели эта. И смотри, как он в самом начале говорит о домостроительстве (Христовом). А что это относится к домостроительству, видно из следующего. Сказав: "прекраснейший из сынов человеческих", пророк присовокупляет: "излилась благодать из уст Твоих". Бог не имеет уст, но здесь говорится о домостроительстве. Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз), сказав: вылилась благодать устами твоими, выразил тоже еще яснее. Слово: вылилась не то ли значит, как если бы кто-нибудь сказал: находясь внутри, она переполнилась, прорвалась? Как же другой пророк говорит: "Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его" (Ис.53:2,3)?

Он говорит не о безобразии, – да не будет, – но об уничижении (Христовом). Благоволив сделаться человеком, Христос прошел все степени уничижения, не избрал себе матерью царицы, в пеленах был положен не на золотом ложе, но в яслях, и воспитан не в великолепном доме, но в бедной хижине плотника; также, при избрании учеников, взял не риторов, не философов, не царей, но рыбарей и мытарей, и проводил самую простую жизнь, не имея дома, не облачаясь в драгоценные одежды, не наслаждаясь таковою же трапезой, но получая пропитание от других, претерпевая обиды, презрение, гонение, преследование. Это делал Он для того, чтобы совершенно попрать гордость человеческую. Вот потому-то, что Он не окружал себя пышностью и великолепием, не имел при себе телохранителей и копьеносцев, но ходил иногда и один, как простой человек, пророк и говорит: "нет в Нем ни вида, ни величия". А Давид говорит: "прекраснейший из сынов человеческих", указывая на благодать, премудрость, учение, чудеса Его. Далее, изображая эту красоту, говорит: "излилась благодать из уст Твоих". Видишь ли, что здесь говорится о домостроительстве? Какая же это благодать? Та, которою Он учил, которою творил чудеса. Пророк говорит здесь о благодати, нисшедшей на плоть (Христову). "На Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым" (Ин.1:33. Мф.3:16). В этот храм излилась вся благодать, потому что "не мерою дает Бог Духа" (Ин.3:34). "От полноты Его все мы приняли и благодать на благодать" (Ин.1:16), а сам этот храм получил всецелую благодать. Тоже выражает и Исаия, когда говорит: "и почиет на нем Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия; и страхом Господним исполнится" (Ис.11:2,3). Здесь – всецелая благодать, а в людях – только малая часть, капля этой благодати. Поэтому Бог и не сказал: дам Духа, но: "излию от Духа Моего на всякую плоть" (Иоиль 2:28).

3. Так и сбылось. Вся вселенная получила от этого Духа. Дар начался с Палестины, и распространился в Египет, Финикию, Сирию, Киликию, на Евфрат, в Месопотамию, Каппадокию, Галатию, Скифию, Фракию, Элладу, Галлию, Италию, всю Ливию, Европу, Азию, на сам океан. Но для чего исчислять много? По всякой земле, какую озаряет солнце, распространилась эта благодать; эта капля, эта частица Духа наполнила ведением всю вселенную. Ею совершались знамения, разрешались грехи всех. Между тем эта благодать, подаваемая в столь многих странах, есть только некоторая часть и залог дара. "И дал", говорит Павел, "залог Духа в сердца наши" (2Кор. 1:22), разумея часть Его действия, потому что Утешитель не разделяется. И смотри, каков этот источник. "Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков" (1Кор.12:8-10). Столько дарований в столь многих народах распространила по всей земле благодать, подаваемая в крещении; и все это совершает капля Духа. А что это действительно была капля, открывается из слов: "излию от Духа Моего", и из названия ее обручением (залогом). Отсюда видно, что дана (людям) только некоторая малая часть целого. Потому и Иоанн, выражая это, говорит: "от полноты Его все мы приняли" (Ин.1:16), или, так сказать, от преизобилия, от преизбытка, от переполнения мы все получили. Представь же, как вседовольна благодать Духа, когда ее достает на такую вселенную, на столько веков, и притом она не уменьшается и не истощается, но всех наполняет благодатным богатством, а сама нисколько не оскудевает. И так как слово: дух имеет много значений, – потому что этим именем называется и ангел, и душа, и ветер, и многое другое, – то прибавлено: "от Духа Моего". Как дух человека сроден человеку, так и Дух Божий (Богу), пребывая впрочем, и в собственном Лице. Выражая это, и Павел говорит: "кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем" (1Кор.2:11), не сливая (Божеских) лиц, – да не будет, – но показывая превосходство естества Духа. Каково, следовательно, согласие души с самой собою, таково и сродство Духа с Отцом. Как Сын называется Словом, и однако Он не безличен, но из этого мы познаем Его сродство с Отцом, так и Дух Божий называется Духом, и однако Он не безличен. И как Сын потому сообщает нам усыновление, что он есть истинный Сын Отца, так и Дух потому сообщает нам дарования, что Он по природе есть существо Божеское. Так и человек потому, что он человек, может написать образ человека. "Посему благословил Тебя Бог во век". Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: для сего.

Видишь ли, как пророк постоянно обращает речь ко Христу, из любви к Нему? Поэтому и в других местах он не просто изрекает пророчество, но в виде обличения, когда, например, говорит: "зачем волнуются народы и племена замышляют тщетное?" (Пс.2:1). Так точно и здесь говорит: "посему благословил Тебя Бог во век". Не сказав ничего ни о рождении Его, ни о воспитании, ни о прочем, пророк этим ограничивает речь свою о Нем. Почему? Потому, что говорить обо всем по порядку свойственно евангелистам; им он и предоставил это; и действительно, им надлежало повествовать о том, а пророчеству свойственно брать некоторые черты и об них говорить. Так пророки всегда и поступают: они упоминают о немногих обстоятельствах события, и при том прикровенно, и оставляют их. Так и этот пророк говорит: "благословил Тебя Бог во век", выражал, какой благодати исполнены были слова Его. И посмотри на силу благодати Его. Однажды проходит Он близ моря, и находит Иакова и Иоанна, и говорить им: "идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков. И они тотчас, оставив сети, последовали за Ним" (Мф.4:19-20). Потом, в другое время, Он говорит всем ученикам: "не хотите ли и

вы отойти? Симон Петр отвечал Ему: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога живаго" (Ин.6:67-69). Но что я говорю об учениках? Сами фарисеи, послав к Нему служителей, услышали от них: "никогда человек не говорил так, как Этот Человек" (Ин.7:46). И другие также говорили: "никогда не бывало такого явления в Израиле" (Мф.9:33). "И народ дивился учению Его", говорит евангелист, – "ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи" (Мф.7:28-29).

4. Если и ты хочешь познать эту благодать, то послушай, как строги заповеди Его, и увидишь ее силу. "Кто любит отца или мать более, нежели Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня; и берегший душу свою", сказал Он "не достоин Меня" (Мф.10:37; Лк.14:26). И, однако, это слово смогло осуществиться на деле: так велика благодать Его! Что для человека ближе души? Но и она была презираема по Его заповеди. Впрочем, слыша слова: "благословил Тебя Бог", ты не преткнись, не представь чего-нибудь низкого. Здесь, как я прежде сказал, идет речь о плоти Его, которая имеет уста, принимает благодать, принимает благословение. Бог не имеет нужды ни в благословении, ни в благодати, потому что Божество ни в чем не нуждается. "Ибо, как Отец", говорит Христос, "воскрешает мертвых и оживляет, так и Сын оживляет, кого хочет" (Ин.5:21); и еще: дела, "что творит Он, то и Сын творит также" (Ин.5:19); и еще: "как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца" (Ин.10:15). Слова: так, также, тоже, выражают безразличие. А здесь говорится о домостроительстве (Христовом во плоти). Мы слышим, как еще Он сам говорит о себе: "потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою" за овец (Ин.10:17). Но разве прежде Отец не любил Его? Как же он говорил: "Сей есть Сын Мой возлюбленный", (Мф.3:17)? Нет: те слова изрек Он для того, чтобы показать величие подвига. Поэтому, как там причина приводится не без основания, так и здесь причина очевидна. Сказав наперед: "прекраснейший из сынов человеческих", и: "излилась благодать из уст Твоих", пророк потом и говорит: "посему благословил Тебя Бог во век", обращая речь к домостроительству (воплощения), чтобы, когда опять будет говориться что-нибудь не соответственное (Божескому) Его достоинству, ты не преткнулся, но знал, о ком идет речь. Так и Иаков, указывая на тоже домостроительство, после того, как сказал многое, говорит: "блестящи очи [его] от вина, и белы зубы [его] от молока" (Быт.49:12). Но Божество не имеет зубов. И другой пророк говорит: "и жезлом уст Своих поразит землю, и духом уст Своих убьет нечестивого" (Ис.11:4), выражая тоже самое, что Павел говорит: "которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего" (2Фес.2:8).

Итак, чтобы ты, услышав это, не имел низких мыслей (о Христе), пророк показывает тебе силу божества Его. Он не отделяет в Нем ни плоти от божества, ни божества от плоти, впрочем, не сливая этих естеств, – да не будет, – но показывая их единение. Потому и говорит: "посему благословил Тебя Бог во век". Каким же образом совершается это благословение? Ангелы и архангелы предстоят ему; престолы, господства, начала, власти воссылают Ему хвалу; вся земля от конца до конца славословит, воспевает и величает воплотившегося Бога. Первый Адам подвергся великому проклятью; а этот напротив – великому благословению. Тот услышал: "и ныне проклят ты" (Быт.3:17; 4:11); также и бывшие после него: "проклят, кто дело Господне делает небрежно" (Иер.48:10), и еще: "проклят [всякий человек], кто не исполнит [всех] слов закона" (Втор.27:26), и еще: "проклят пред Богом [всякий] повешенный [на дереве]" (Втор.21:23). Видишь ли, сколько проклятий? От них освободил тебя Христос, Сам соделавшись клятвою (Гал.3:13). Как Он уничижил Себя для того, чтобы тебя возвысить, и умер для того, чтобы тебя сделать бессмертным, так и сделался клятвою для того, чтобы тебя исполнить благословения. Что может сравниться с этим благословением, когда посредством клятвы подается благословение? Не Сам Он имел нужду в благословении, но подает его тебе. Как тогда, когда я говорю, что Он уничижился, я разумею не какую-нибудь перемену в Нем, но домостроительное Его снисхождение, так и тогда, когда говорю, что Он получил благословение, разумею не то, будто Он имел нужду в благословении, но опять выражаю домостроительное Его снисхождение. Итак, благословение относится к человеческой Его природе. Христос, воскресши из мертвых, уже не умирает (Рим.5:6,9) и не подлежит клятве; или, лучше сказать, Он и прежде не подлежал ей, но принял на Себя клятву для того, чтобы тебя избавить от нее. "Препояшься мечем Твоим по бедру Твоему, Сильный" (ст. 4). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: опояши саблю твою по бедру; третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): надень как саблю твою по бедру. "Красотою Твоею и добротою Твоею". Другой (неизвестный. см. Ориг. Экз.): хвалу твою и достоинство твое. Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): славою твоею и благолепием твоим. Что значит такой переход и такая перемена речи? Говоря об учителе, – а таков смысл слов: "излилась благодать из уст Твоих", – пророк внезапно изображает нам вооруженного Царя, и притом не в виде пророчества, но в виде просьбы. Он не сказал: препояшется мечом своим; но просит и говорит: "препояшься мечем Твоим". Потом к этому вооружению присовокупляет красоту, представляя Его то вооруженным, то прекрасным: "красотою", говорит, "твоею и добротою твоею"; а далее – стрелком: "стрелы", говорит, "Твои изощрены, Сильный" (ст. 6); и опять – победоносным и торжествующим: "народы", говорит, "пред Тобою падут, - они в сердце врагов Царя" (ст. 6); наконец этого самого воина, царя, стрелка, победителя, представляет намащенным благовониями: "смирна", говорит, "и алой и кассия - от одежд Твоих" (ст. 9).

5. Что общего между оружием и благовониями, между мечом и намащением, между ратоборством и учением, между луком и украшением? Последние – знаки мира, а первые – войны и сражения. Кто же этот мирный и вместе воинственный, источающий благовония и вместе облекшийся в оружие, исходящий из великолепных чертогов и вместе истребляющий тысячи врагов и производящий такие поражения? Как мы разрешим это недоумение? Если верно узнаем, что и об Отце Его говорится тоже. Так и Отца пророк в другом месте представляет вооруженным, когда говорит: "если не обратитесь, то Он оружие Свое изощрит, лук Свой Он натянул и приготовил его" (Пс.7:13). И еще в другом месте говорится: "облечется в броню – в правду" (Прем.5:18). Видишь одинаковую их власть. Как там говорится: "то Он оружие Свое изощрит", не по чьему-либо повелению, но Сам Собою, так и здесь: "стрелы Твои изощрены, Сильный, народы пред Тобою падут, – они в сердце врагов Царя". Потом, желая выразить, что Господь совершает все собственной силою, пророк говорит: "и поведет Тебя дивно десница Твоя" (ст. 5). Ты не от кого-нибудь другого, говорит, получаешь силу, но Сам в Себе довольно имеешь ее. И сам Бог мира, послушай, что говорит ученикам: "не мир пришел Я принести, но меч" (Мф.10:34), и еще: "огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся" (Лк.12:49). А пророк говорит и о том, как он придет: "сойдет, как дождь на руно и как капля, падающая на землю" (Пс.71:6). Все это я говорю для того, чтобы вы были внимательны и, уразумев в точности смысл выражений, разрешили для себя недоумение. Приведенные выражения означают действия Божии. Так и здесь, когда ты слышишь: "препояшься мечем Твоим по бедру Твоему, Сильный", то знай, что этим означается Его действие, равно как и словами: "лук" и "стрелы". Как, приписывая Богу гнев, Писание не страсть усвояет Ему, но означает этим выражением наказующее действие Его и имеет в виду тронуть людей грубых, так и приписывая Ему оружие, оно выражает тоже. Так как мы наказываемся не сами собою, но посредством других орудий, то пророк, желая показать наказующую силу Божию, выражает ее знакомыми нам названиями, не для того, чтобы мы представляли у Бога оружие, а чтобы ощутительнее уразумели Его наказание. Но, скажешь, многие потерпели от этого вред? Без причины, напрасно, и по собственному неразумию. Уже и по тому самому, что говорится о Боге, они должны были понять, что здесь говорится в переносном смысле; но Писание еще и другими выражениями не преминуло вразумить их, что Бог бесстрастен. В другом месте, послушай, как пророк выражает скорость божественного наказания: "да воскреснет Бог и расточатся враги Его" (Пс.67:2). Нужно ли оружие, нужен ли меч? Довольно, говорит, одного только воскресения. Но и это еще чувственное выражение. Поэтому в другом месте он говорит: "посмотрит на землю, и заставит ее трястись" (Пс.103:32). И еще: "от лица Господа подвинулась земля" (Пс.113:7). Но и это еще чувственное выражение. Послушай более высокое: "все, что восхотел Господь, сотворил" (Пс.134:6), – для Него довольно только захотеть. Впрочем, и здесь, смотри, как в самых чувственных выражениях пророк внушает, что Бог ни в чем не имеет нужды. Он не прежде упомянул об оружии, как назвав Его "Сильным"; и исчислив оружие, всю победу приписал Его деснице, т.е. Его существу и Его могуществу. И другой пророк, выражая то же, сказал: "владычество на раменах Его" (Ис.9:6), – сказал не для того, чтобы ты представлял в Боге рамо, – да не будет, – но чтобы знал, что Бог не нуждается в содействии других. "Препояшься мечем Твоим по бедру Твоему, Сильный, красотою Твоею и добротою Твоею". О чем говорит здесь пророк? Этими чувственными выражениями он означает силу Христа, которою Он восстановил вселенную, которою Он окончил войну и поставил трофей. Подлинно, была война жестокая, жесточе всех других войн, – не против враждебных варваров, но против бесов, нападающих на нас и развращающих всю вселенную. Потому и Исаия сказал: "между великими, и с сильными будет делить добычу" (Ис.53:12); и еще: "Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, проповедывать пленным освобождение" (Ис.61:1). Потому Павел везде в надписании посланий говорит: "благодать вам и мир от Бога Отца нашего" (Рим.1:7); и еще: "Он есть мир наш, соделавший из обоих одно" (Еф.2:14). А чтобы ты, слыша слова: "препояшься мечем Твоим", не разумел меча чувственного, то выслушай следующее. Сказав: "препояшься мечем Твоим", пророк присовокупил: "красотою твоею и добротою твоею", т.е. меч Его – красота Его, доброта Его, слава, достоинство, величие, великолепие. Божественное Существо ни в чем не имеет нужды для исполнения своих предначертаний; Оно – вседовольно. Таким образом, пророк призывает Его выйти на брань за вселенную. Далее от выражений высоких опять нисходит к чувственным. После слов: "меч" и "бедро", упомянув о "красоте", он опять переходит к чувственным выражениям и говорит: "и напрягись, и поспеши, и царствуй". Словом: "напрягись" он указывает нам на лук и стрелу; а потом, опять желая показать, что для Него не нужно оружие, присовокупляет: "и поспеши, и царствуй". Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: преуспевай. Царство же разумеется здесь то, которое Он, пришедши, устроил в последние времена, – царство общения и ведения.

6. Сказанные слова выражают сильное желание пророка, уже созерцающего деяния (Христа) и вселенную, руководимую Им к истине. Поэтому он и употребил эти выражения в повелительном наклонении. Такие выражения обыкновенно употребляют и низшие из пламенной любви к высшим. "Ради истины и кротости и правды". Приводит имя "истины". Видишь ли, как Писание объясняет само себя и показывает, что эта победа – умосозерцаемая и духовная? Упомянув об оружии, мече и луке, для чего пророк говорит здесь о кротости? Какая связь между кротостью и войною, смирением и сражением? Великая, если рассмотреть внимательно. Так и Давид и Моисей были мужи кроткие. О первом Писание говорит: "помяни, Господи, Давида и всю кротость его" (Пс.131:1), также и о Моисее: "Моисей же был человек кротчайший из всех людей на земле" (Числ.12:3). И, однако, эти мужи, кротчайшие из всех, были строжайшими из всех. Впрочем, если желаете, скажем наперед об их кротости. Блаженный Давид, неоднократно улавливая Саула и имея возможность умертвить его, не наложил на него руки; когда и другие советовали ему умертвить, он пощадил Саула и укротил свой гнев. Также, когда Семей столько оскорблял его и смеялся над его тогдашним несчастьем, и когда военачальники хотели догнать и убить дерзкого оскорбителя, то какие произносит он слова, исполненные всякой мудрости (2Цар. гл. 16)! Равно и об отцегонителе и бесстыдном юноше как он просит своих военачальников: "сберегите", говорит, "мне отрока Авессалома" (2Цар.18:5)! И в начале, когда он разговаривал с братьями своими, негодовавшими и завидовавшими будущей его победе, представь, как он кротко отвечает: "не слова ли это" (1Цар.17:29)! А Моисей? Послушай, что говорит он о тех, которые бросали в него камнями и хотели умертвить его, если бы могли: "прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал" (Исх.32:32). Также, когда другие возбуждали в нем ревность и хотели раздражить его, он произносит следующие любомудрые слова: "если бы все в народе Господнем были пророками, когда бы Господь послал Духа Своего на них" (Числ.11:29)? Также за сестру свою, порицавшую его, какую он возносит молитву (Чис.12:13)! И во многих других случаях можно видеть кротость его; когда, например, возбранено было ему войти в землю (обетованную), в Палестину, он со всею кротостью беседует с иудеями. И, однако, этот кроткий муж нашел справедливым, чтобы Дафан, Авирон и Корей, восставшие против священства, были поглощены землею, а другие, принесшие чуждый огонь, были сожжены. И кроткий Давид поразил Голиафа, прогнал войско и одержал победу. Вообще кроткому свойственно – прощать обиды, нанесенные ему, и мстить за обиды, нанесенные другим. Так поступал и Христос. Он на кресте говорил: "Отче! прости им, ибо не знают, что делают" (Лк.23:34), и, оплакивая Иерусалим, говорил: "сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст" (Мф.23:37,38); будучи заушаем, Сам не заушал, но и оправдывался пред заушающим; будучи называем беснующимся, изгонял бесов; будучи называем обманщиком и нечестивцем, руководил людей в царство (небесное). И ученикам Своим Он заповедал всегда переносить мучения, преследования, гонения, и занимать низшее место: "а кто хочет", говорил Он, "между вами быть большим, да будет вам слугою" (Мф.20:26), и в пример приводил самого себя: "так как", говорил, "Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих" (Мф.20:28). Если же Он изгонял бесов, поражал диавола и истреблял заблуждения, то и это есть доказательство особенной кротости, – чтобы всякое зло истреблять, а одержимых им освобождать от него, враждующих бесов поражать, а страждущих от них избавлять от бедствий. Что же значит: "ради истины и кротости и правды"? Сказав о войне, сказав о приготовлении к борьбе, показав вооруженного Воителя, пророк говорит теперь о доблестных делах Его царствования, показывает род трофея, объясняет свойство победы. Другие цари – люди – все ведут войну или за города, или за деньги, или по вражде, или по тщеславию; а Он не по чему-нибудь подобному, но "ради истины", чтобы насадить ее на земле, – "ради кротости", чтобы сделать кроткими людей, которые свирепее диких зверей, – "ради правды", чтобы страждущих под игом беззакония сделать праведными, сначала по благодати, а потом и за добрые дела их. "И поведет Тебя дивно десница Твоя". Другой переводчик (Акила) говорит: и просветит тебя на страшное десница твоя. Третий (Симмах): и покажет тебе страшное десница твоя.

7. Видишь ли, как пророк опять открывает достоинство Совершающего все это? Выше он, сказав об оружии и мече, перешел к красоте и воззвал слушателя к невещественным понятиям; потом, нисшедши к чувственным выражениям, к луку и стрелам, мало-помалу опять возвел слушателя, сказав о причинах борьбы: истине, кротости и правде; а теперь он изображает и сам образ победы. Какой же именно? "И поведет Тебя дивно", говорит, "десница твоя". Смысл слов его следующий: это Существо сильно само собою; сила Его сама по себе достаточна как для того, чтобы видеть все нужное к исполнению, так и для того, чтобы привести все это к окончанию.

Хорошо выразился и другой переводчик: покажет страшное десница твоя. Действительно, дела Его весьма страшны и ужасны: разрушена смерть, расторгнут ад, отверст рай, открыто небо, обузданы бесы, соединилось горнее с дольним, Бог сделался человеком, человек восшел на царский (небесный) престол, оживилась надежда воскресения, чаяние бессмертия, вкушение неизреченных благ и все прочее, что совершилось Его пришествием. Потому другой переводчик и говорит: наставит тебя на страшное десница твоя, выражая, что это Существо сильно само собою, что сила Его достаточна и для составления и для исполнения предначертаний. А семьдесят толковников сказали: наставит тебя дивно десница твоя, т.е. не только дела Его достойны удивления, но и то, как чудно они совершены. Смертью попрана смерть; клятвою разрушена клятва и подано благословение; чрез вкушение мы изгнаны прежде из рая, чрез вкушение опять введены в рай; дева изгнала нас из рая, чрез деву мы обрели вечную жизнь; чем осуждены, тем и увенчаны. Созерцая все это, пророк и говорит: "поведет Тебя

дивно десница Твоя". Нужно ли для Него оружие? Нужен ли меч, лук и стрелы? Видишь ли, как это Существо сильно само собою? Но смотри, как пророк опять, подобно искусному художнику, нисходит от высоких выражений к чувственным. "Стрелы Твои изощрены, Сильный, народы пред Тобою падут, – они в сердце врагов Царя" (ст. 6). Другой переводчик (Акила и Симмах) говорит: в сердце враги царевы.

Упомянув о стрелах, смотри, как он опять прибавляет слово: "Сильный", дабы ты знал, что Христос не имеет нужды в стрелах, а силен Сам собою. Порядок мыслей такой: "Стрелы Твои изощрены, Сильный, в сердце врагов Царя". А слова: "народы пред Тобою падут" поставлены в средине. Здесь, мне кажется, двоякий смысл: или пророк говорит о пленении иудеев, покорении и разрушении их города, или в переносном смысле называет стрелами силу слова (евангельского). Подлинно, быстрее стрелы это слово прошло по всей вселенной и коснулось сердца прежних врагов Царя, не для того, чтобы умертвить их, но чтобы привлечь их к себе, как случилось и с Павлом. Не погрешит, кто назовет стрелою то слово, которое, сшедши с неба, коснулось сердца прежнего врага и сделало его другом. "Народы пред Тобою падут". Видишь ли успех войны, примирение бывших прежде противниками, научение их, оглашение? Это падение и подпадение под власть Его служит для всех основанием и источником возвышения, потому что Он покорил их Себе, освободив от гордости, тщеславия и бесовского заблуждения. Другой пророк представляет Его обагренным кровью и говорит: "Кто это идет от Едома, в червленых ризах от Восора" (Ис.63:1)? Здесь не говорится об оружии, луке и стрелах, а об одежде, – выражение также чувственное, но менее чувственно, нежели у Псалмопевца; и здесь также, при самой чувственности выражений, пророк возводит мысль к предметам бестелесным. На вопрос "Отчего же одеяние Твое красно", он отвечает: "Я топтал точило один" (ст. 2-3), выражая легкость победы и то, что Он не имел никого Своим помощником, что Он силен сам по себе. Как там сказано: "поведет Тебя дивно десница Твоя", так и здесь: "Я топтал точило один". Как легко для виноделателя выжимать ногами виноград, так легко и для Бога совершать, что хочет, или даже не так, а гораздо легче. "Престол Твой, Боже, во век века. Жезл правоты – жезл царства Твоего: Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие, посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более общников Твоих" (ст. 7, 8). Другой переводчик (Симмах) говорит: престол твой, Боже, вечный и более. В еврейском: Боже, Бог твой (Елоим Елоах). Что скажет здесь иудей? О ком это говорится? Что скажет еретик? Если скажет, что говорится об Отце: "Престол Твой, Боже, во век века", то как отнесет к Нему следующие слова: "посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой"? Отец – не Христос, и помазан был не Он. Отсюда ясно, что здесь говорится о Единородном, о Котором и выше было говорено, о Котором и Исаия сказал, что царству Его не будет конца (Ис.9:7).

8. Но, может быть, кто-нибудь спросит: почему пророк говорит теперь о божестве (Христовом), между тем как прежде говорил о домостроительстве (воплощения)? Так поступает и евангелист Матфей. Он начинает с воплощения и в самом начале говорит: "родословие Иисуса Христа" (Мф.1:1). Подобным образом поступают Лука и Марк; один только Иоанн – иначе. Он сначала говорит о божестве: "в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог", и, сказав о Нем многое, потом уже говорит: "и Слово стало плотию, и обитало с нами" (Ин.1:1,14). Впрочем, хотя он при написании Евангелия поступил противоположно другим евангелистам, но и при этом показал великое с ними согласие. Но, скажешь, сообразно ли с разумом, чтобы в противоположном было согласие? Разве ты не знаешь, что есть и не есть, пить и не пить, давать и не давать, суть действия, противоположные между собою? И, однако, врач нередко употребляет то и другое вместе, не противореча самому себе, но, действуя вполне согласно с самим собою; он имеет в виду только одно – здоровье больного. Тоже было и с евангелистами. Также лето противоположно зиме, но у них одна цель – возрастание и созревание плодов. И весь мир состоит из противоположностей, но в нем видна великая стройность ко благу нашей жизни. И Христос шел путем, противоположным Иоанну (Крестителю). Он вкушал, а тот не вкушал. "Пришел", говорит Он, "Иоанн Креститель: ни хлеба не ест, ни вина не пьет; и говорите: в нем бес. Пришел Сын Человеческий: ест и пьет; и говорите: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам" (Лк.7:33,34). Но, хотя действия их были противоположны, они имели в виду одну цель – спасение уловляемых. Так и в порядке повествования о божестве и воплощении, хотя Иоанн поступает противоположно прочим евангелистам, однако он весьма согласен с ними. А почему так, я объясню. Это потому, что вначале, когда слово еще не было посеяно, надлежало останавливаться на учении о домостроительстве и внушать учение о воплощении, начиная с более чувственного и вещественного; а потом, когда это учение утвердилось, когда эта проповедь принята, благовременно было восходить и выше. Потому и пророки, когда говорят о Христе, прежде всего, начинают речь с домостроительства (воплощения). Так, смотри, Михей начинает: "и ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле" (Мих.5:2). Из Вифлеема, конечно, произошло не божество, а плоть. Но, не останавливаясь на одном этом, он восходит и к божеству: "и Которого происхождение из начала, от дней вечных". Так и Исаия говорит: "се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил, что значит: с нами Бог" (Ис.7:14; Мф.1:23). Видишь ли, как и он от плоти восходит к божеству? Также поступает он и в другом месте, когда говорит: "ибо младенец родился нам – Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира" (Ис.9:6). Видишь ли, как он опять, начиная с отрочества и воплощения и как бы восходя по ступеням, останавливается на божестве? Так и Отец Его сначала был познаваем из творения. "Невидимое Его", говорит Павел, "вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы" (Римл.1:20). И сам Бог часто является в чувственном образе, мало-помалу возводя род человеческий к невещественным понятиям. Впрочем, удивительно ли, что Он делал такое распоряжение касательно догматов, если и в предписаниях и заповедях Он поступает точно также? Потому и пророк здесь так располагает речь свою, восходя от плоти к божеству – "уста" относятся к плоти (Пс.44:3), – от божества нисходя опять к плоти, и таким разнообразием, речи устрояя спасение поучаемых. "Престол Твой, Боже, во век века".

"Престолом" называется здесь не просто престол, но царство. Здесь он называется вечным, а в другом месте высоким: "видел я Господа", говорить Исаия, "сидящего на престоле высоком" (Ис.6:1); и еще: "Господи! рука Твоя была высоко поднята" (Ис.26:11). Другой пророк видел Господа сидящим на престоле славы (Дан.7:9); а Давид указывает на престол человеколюбия: "правда и суд – основание престола Его" (Пс.96:2).

9. Все это сказано о царстве Его, т.е. что оно бесконечно, – таков смысл слов: "во век века", – что оно славно, высоко, крепко и могущественно. А что оно безначально, это выражает пророк в другом месте, когда говорит: "Царство Твое – царство всех веков" (Пс.144:13). Как престол есть знак царства, так жезл – знак и царства и судебной власти. Потому пророк и говорит: "жезл правоты – жезл царства Твоего". Там чистая справедливость, там чистая праведность, там нет ничего прикровенного. Пусть выслушают это люди, неистовствующие и сумасшедшие, или того худшие. Кто же эти люди? Те, которые осуждают Промысл Божий и спрашивают: почему то и то произошло таким образом? Подлинно, не безумно ли, – тогда как от плотника, разрубающего и распиливающего дерево, присутствующие и видящие это не требуют ни объяснения, ни отчета, и у врача, рассекающего и прижигающего тело, или заключающего больного в тесной комнате и предписывающего ему диету, ни один из присутствующих, ни сам больной, не спрашивают о причине его распоряжений, и кормчего, натягивающего веревки и распускающего паруса, или спускающего и погружающего бока корабля, не допрашивают, и не исследуют причины действий каждого из этих мастеров, но молчат и остаются спокойными, хотя они часто погрешают в своем деле, – от неизреченной премудрости, от неизреченного человеколюбия, от беспредельного Промысла спрашивать причины и требовать отчета? Не безумно ли это? Оказывать помощь и отдавать имущество в пользу обижаемых и бедных решаются не скоро, а постоянно допытываются, почему такой-то стал нищим, почему такой-то беден, почему такой-то богат. Раб лукавый и неразумный, почему ты не опускаешь очей своих вниз, не осуждаешь самого себя, не обуздываешь своего языка, не удерживаешь своего ума, почему, перестав исследовать все это, не обращаешь своей любознательности на собственную жизнь? Посмотри на свои дела, на бездну своих грехов и, если ты заботлив и любознателен, потребуй от самого себя отчета в словах, которые ты говорил, и делах, которые ты делал. А теперь ты, оставив себя самого без исследования, между тем как такая беспечность принесет наказание, а такое исследование послужило бы ко спасению, осмеливаешься судить Бога и прилагаешь новый грех к грехам своим. Разве не слышишь пророка, взывающего к Богу: "жезл правоты – жезл царства Твоего"; и другого, который говорит: "суд Мой, как восходящий свет" (Ос.6:5)? Если ты не знаешь в точности всех дел Господа своего, то за это прославляй Его, за это особенно покланяйся Ему, – за неизреченное Его величие, за непостижимое Его промышление, за многообразное и премудрое Его попечение. "Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие, посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более общников Твоих" (ст. 8). Сказав выше о славных делах Христовых, победах, трофеях, спасении вселенной, которую Он исполнил истины, кротости, правды, и желая показать, что всему этому и следовало быть, пророк далее говорит о достоинстве Совершившего это, – что Он есть Бог, Царь, бесконечный, неподкупный Судия, любящий праведных и ненавидящий злых. Так как Он таков, говорит, то Им и совершено все это. Поэтому никто пусть не сомневается. Совершивший все это совершил, как могущий и желающий этого. Сказав возвышенно о божестве Его, пророк опять низводить речь к плоти Его и говорит: "посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой". Другой переводчик (Акила) говорит: на это помазал Тебя, – на то, чтобы исполнить сказанное, истребить беззаконие, насадить правду, совершить то, что Ты совершил. Но не смущайтесь, когда слышите, что все это приписывается и Отцу. Писание говорит так, не отнимая у Него этих дел, но приписывая Отцу свойственное Сыну, равно как и свойственное Отцу приписывается Сыну. "И все Мое Твое", сказал Господь, "и Твое Мое" (Ин.17:10). Так и Павел, беседуя о воскресении, говорит: "Бог воскресил Господа" (1Кор. 6:14), а Иоанн говорит: "разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его" (Ин.2:19). Что значит "елей радости"? Христос помазан быль не елеем, а Духом Святым. Поэтому пророк и присовокупил: "более общников Твоих", выражая то самое, что никто не был помазан так, как Он. Прежде Христа было много помазанников, но ни одного такого; было много агнцев, но Он – превосходнейший; было много сынов, но Он – Единородный. Все это свойственно Ему преимущественно, не только по божеству, но и по домостроительству (воплощения), потому что никто кроме Его не был помазан таким Духом. Не удивляйся, что пророк называет это елеем; Он, как пророк, говорит прикровенно. Хорошо сказал он: "радости", чтобы показать, что это дело радостное, так как "плод же духа: любовь, радость, мир" (Гал.5:22). Другой переводчик (Симмах) говорит: елеем красоты (Âglaïsmoû). В еврейском: сасон, т.е. украшения, славы, красоты. Если же сказать: веселия, то и это справедливо. Как слыша о мече, стрелах и луке, ты разумеешь не меч, стрелы и лук, но силу Христову, совершившую все то, о чем я выше сказал, так и, слыша о елее, не разумей простой елей, но помазание. Елей был только знаком Духа, а главное и необходимое – Дух.

Если так, то не сомневайся называть Его помазанником, как назывался помазанником Авраам и пророки, хотя не все они были помазаны елеем, как сказано: "не прикасайтесь к помазанным Моим и пророкам Моим не делайте зла" (Пс.104:15). Когда же помазан был Христос? Когда сошел на Него Дух в виде голубя. "Общниками" пророк называет здесь всех, исполненных Духа, как говорит Иоанн: "и от полноты Его все мы приняли" (Ин.1:16). А о Христе говорит: "не мерою дает Бог Духа" (Ин.3:34). Еще сказано: "излию от Духа Моего на всякую плоть" (Иоиль 2:28); а там не говорится: от Духа, но весь Дух сошел на Него, почему и сказано: "не мерою дает Бог Духа". "Смирна и алой и кассия – от одежд Твоих, из чертогов (сделанных из) слоновой кости, возвеселяют Тебя" (ст. 9). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см, Ориг. Экз.) говорит: на одежду твою. Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): есть одежды твои.

10. Некоторые говорят, что этими словами пророк указывает на погребение, а другие говорят, что он выражает особый род помазания. В древности помазание совершалось не этими благовонными мастями, а другими. И дабы ты убедился, что это – особый род помазания, он и означил различием веществ различие силы. Слова: "от одежд Твоих" показывают, что, и одежды Христовы были исполнены благодати. Так кровоточивая остановила потоки крови, прикоснувшись к краю одежды Его (Мф. 9:20). Впрочем, то или другое объяснение принять нет никакого препятствия; по моему мнению, можно принять то и другое. Притом, – нам ничто не препятствует опять сказать то же, – как слыша о луке, мече и подобных вещах, ты не разумеешь их чувственно, так и слыша о смирне и касии, ты разумей их не чувственно, а духовно. "Из чертогов (сделанных из) слоновой кости, возвеселяют Тебя Дочери царей – в почете у Тебя, предстала Царица одесную Тебя, в одежде расшитой золотом, преукрашенная" (ст. 9-10). Другой переводчик (Симмах) говорит: от храмов слоновых, где возвеселили тебя, при почитании тебя. Третий (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): в славных твоих.

Сказав о том, что Христос совершил, пророк говорит теперь о чести, последовавшей за Его делами, – что Ему будут поклоняться в драгоценных храмах. Слоновая кость в древности была самым дорогим и любимым веществом. Вот почему и другой пророк сказал: горе вам, "вы, которые лежите на ложах из слоновой кости" (Ам.6:4). Здесь опять показывается, что проповедь коснется не только бедных, но покорит и царства, и воздвигнуты будут Христу великолепные храмы. Это уже, как видно, и сбывается на самом деле. Желая показать силу проповеди, пророк говорит, как она уловила, как пленила жен и мужей, бедных и богатых, самих венценосцев и супруг их, и как везде воздвигла храмы Богу. Потом, так как уже до этого дошла речь, он еще более распространяет ее, изображая и тех, которые совершают пред Ним служение и молитвы. Показав, как народы пали пред Ним, как Он коснулся сердца их, как победил врагов, как наставила Его десница Его, как Он насадил истину, кротость и правду, теперь пророк употребляет переносный образ речи, изображая как бы на картине Церковь; и то, что впоследствии сказали апостолы, один в словах: "обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою" (2Кор.11:2), другой: "имеющий невесту есть жених" (Ин.3:29), третий: "Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего" (Мф.22:2), – тоже самое и он предвозвещает, представляя невесту и вместе царицу. "Предстала", говорит, "Царица одесную Тебя". Другой переводчик (Акила) говорит: поставлена в виде столба, т.е. твердо стала, неподвижно стала, как и Христос говорит в другом месте: "и врата ада не одолеют ее" (Мф.16:18). Видишь ли величие чести? Видишь ли высоту достоинства? Попранную, униженную Он возвел на такую высоту, что она предстоит Богу. Пленная, отринутая, прелюбодейная и нечистая, видишь ли, какого достигла достоинства? Она предстоит Богу вместе с служебными силами. Сын, как равночестный Отцу, сидит одесную Его, а она стоит, потому что она, хотя и царица, есть существо сотворенное. Как же Павел говорит: "и воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе" (Еф.2:6)? Но вникни внимательнее. Он не просто сказал: "воскресил" и "посадил", но во "Христе", т.е. через Христа. Так как, говорит, Глава наша горе, а мы тело Его, то, когда Глава сидит горе, и мы участвуем в этой чести, хотя и стоим. "В одежде расшитой золотом, преукрашенная". Другой (Феодотион): в диадеме золотой из суфира. Как у Царя мы разумеем не вещественные лук и стрелы, так и у невесты разумей не вещественные одежды, но от чувственных вещей возвышайся к богоприличным мыслям. А чтобы никто не разумел здесь чего-нибудь подобного, пророк присовокупил: "вся слава Дщери Царя - внутри Ее" (ст. 14). Одежда более всего прочего открыта и на виду у всех, кто смотрит; впрочем, таковы одежды телесные, а когда говорится о духовных, то устремляй око ума своего внутрь. Эту одежду Царь соткал и облек ею Церковь в крещении: "все вы", говорит апостол, "во Христа крестившиеся, во Христа облеклись" (Гал.3:27). Прежде она была нага и безобразна, доступна для всех, проходящих по пути; но как скоро облеклась в эту одежду, то вознеслась на высоту и удостоилась стоять одесную Бога. Хорошо пророк называет ее и "преукрашенная". Одежда ее не однообразна, потому что для спасения нужна не благодать только, но и вера, а с верою и добродетель. Впрочем, теперь идет речь не об одеждах. Дух не имел особенной цели описывать золотые одежды жены. Если Исаия обличает жен, которые украшают себя, и везде роскошь осуждается, то как Он стал бы хвалить украшения жены? "Слушай, Дщерь, и смотри, и приклони ухо Твое, и забудь народ Твой и дом отца Твоего! И возжелает Царь красоты Твоей, ибо Он – Господь Твой, и поклонишься Ему" (ст. 11,12). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: чтобы воэжелал. Потому что тот есть Господь твой Другой (Симмах): потому что Сам Он Господь твой. И покло- нятся Ему. Другой (Симмах): и поклонись Ему. "И дочь Тира с дарами: и богатые из народа будут умолять лице Твое" (ст. 13). Другой (Симмах): дочь же державная дары принесет. "И богатые из народа будут умолять лице Твое".

11. Видишь ли, что здесь нет ничего чувственного, ничего телесного, а все духовное? В самом деле, каким образом невеста есть и дочь одного и того же лица? Каким образом дочь может быть и невестою? В делах плотских этого не бывает, но иное то, и иное это; а у Бога бывает то и другое вместе. Он сам родил Церковь крещением и сам сделал ее невестою Своею. "Слушай, Дщерь, и смотри". Он даровал ей два блага: учение в словах и видение в чудесах и вере; притом одно уже даровал ей, а другое обещал. Послушай, говорит, слов Моих, посмотри на чудеса и дела Мои и внимай увещаниям. Какую же заповедь дает Он ей прежде всего? "Забудь народ Твой и дом отца Твоего". Так как Он избрал ее из язычников, то прежде всего заповедует отвергнуть это родство, забыть о нем, исторгнуть его из души, не только бежать от него, но и не вспоминать о нем. "Забудь народ Твой и дом отца Твоего". Словами: "народ" и "дом" пророк выражает все, там у них происходящее, и жизнь и учение. "И возжелает Царь красоты Твоей". Видишь, что здесь говорится не о телесной красоте. Если сделаешь это, говорит, тогда будешь прекрасной, тогда Царь возлюбит красоту твою. Но этого не производить красота телесная. И у неверных мы видим телесную красоту, и между язычниками есть благообразные женщины. Дабы ты убедился, что здесь речь не о телесной красоте, он говорит, что она состоит в послушании Ему; а послушание составляет не телесную красоту, но душевную. Если сделаешь это, говорит, тогда будешь прекрасной, тогда будешь любезною Жениху. "Ибо Он – Господь Твой". Вот один и тот же является и Отцом, и Женихом, и Господом. Заповедав оставить отцов своих, забыть народ свой, отвергнуть родство, Он доказывает, что эти заповеди весьма справедливы, что в речи Его есть великая последовательность, что это так должно быть. В самом деле, если и Отец твой Он, и Жених Он же, и Господь Он же, то справедливость требует оставить всех других и прилепиться к Нему. Не сказал: ибо есть Отец твой, но: "ибо Он – Господь Твой", дабы тем особенно привлечь ее, что Господь, Владыка и Отец благоволил быть и Женихом ее. И то уже доказывает великое промышление и человеколюбие Его, что Он благоволил быть ее Господом, что избрал Себе ту, которая была рабою бесов и находилась под игом заблуждения, и сделал ее не только рабою Своею, но дочерью и невестою, "Забудь народ Твой и дом отца Твоего", потому что ты идешь не к чужому кому-нибудь, а к тому, Кто создал тебя, Кто всех тех ближе к тебе, Кто печется и заботится о тебе; Он – Господь и Отец твой; Он все даровал тебе. "И поклонишься Ему. И дочь Тира с дарами". Какая здесь связь речи? Превосходная. Здесь предлагается самое сильное убеждение. Приди, говорит, потому что велика сила Его, и все будут повиноваться Ему. Не говоря о всей вселенной, пророк указывает на соседний город, который тогда был предан нечестию, был твердыней диавола и весьма славился своим богатством; от части он намекает на целое.

Мне даже кажется, что он назвал так всякое нечестие и разврат. Писание обыкновенно именами городов выражает нравы людей, как, например: "слушайте слово Господне, князья Содомские; внимай закону Бога нашего, народ Гоморрский" (Ис.1:10). Это говорится к иудеям, но так как они совершали дела содомские, то и называются содомлянами. И удивительно ли, что оно прозывает их таким отечеством, когда дает им таких же и отцов, например, когда говорит: "отец твой Аморрей, и мать твоя Хеттеянка" (Езек.16:3). И на этом не останавливает укоризны, но даже низводит речь к зверям, – как, например, в новом завете говорится: "порождения ехиднины" (Лк.3:7), и в ветхом: "высиживают змеиные яйца и ткут паутину" (Ис.59:5), и еще: "не таковы ли, как сыны Ефиоплян, и вы для Меня" (Ам.9:7)? Так и здесь живущих нечестиво и развратно Он назвал тирянами. Но и их, говорит, Я преодолею и покорю Себе, и покорю так, что они поклонятся, и не просто поклонятся, но и принесут дары и начатки, что составляет высший вид служения и есть знак совершенной покорности. "Богатые из народа будут умолять лице Твое". Что значит: "умолять"? Почтут, прославят те, которые теперь велики и высоки. Так и сбывается в Церкви: живущих добродетельно почитают и уважают все. даже и те, которые изобилуют богатством и знатностью, потому что добродетель выше всякого богатства.

12. И вы видите, как Церковь почитается всеми. Хорошо сказал пророк: "лице Твое", т.е. славе твоей, красоте твоей, великолепию твоему. Так как он упомянул о лице, одеждах и красоте, то, чтобы кто-нибудь из людей грубых не стал представлять чего-нибудь чувственного, далее говорит: "вся слава Дщери Царя – внутри Ее; одета она золотою бахромою, преукрашенная" (ст. 14). Проникни, говорит, в сердце ее, познай красоту души ее; о них я говорю тебе; хотя упоминаю об одежде, красоте, золоте, бахромах, драгоценностях и другом подобном, но речь – о сердце, учение – о душе, слово – о добродетели, о внутренней славе. Потом, когда уже вразумил грубого слушателя сказанными словами, он опять смело обращает речь к чувственным изображениям. "Одета она золотою бахромою, преукрашенная". Другой переводчик (неизвестный переводчика, см. Ориг. Экз.) говорит: бахромами золотыми испещрена. Под именем золота пророк опять разумеет добродетель. Так и Павел говорит: "строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы" (1Кор.3:12), обозначая названиями этих веществ добродетель и порок. Чтобы ты не представлял себе таким заключающееся внутри, – он не дозволяет тебе останавливаться на внешности, но устремляет мысль твою внутрь. Как тело, облеченное золотом, является прекрасным, – так прекрасною является и душа, облеченная добродетелью. "Приведутся к Царю девы во след Ее, ближние Ее приведутся к Тебе" (ст. 15). Другой (неизвестный, См. Ориг. Экз.): последуют. Третий (неизвестный, См. Ориг. Экз.): вознесутся. "Приведутся с веселием и радостию, введутся в чертог Царя" (ст. 16).

Видишь ли украшенную одежду, видишь ли золотое облачение – цвет девства? Это – одежда Церкви. И посмотри, с какой точностью говорит пророк. Так как не тотчас, по основании Церкви, процвел прекрасный цвет девства, но уже после, спустя несколько времени, то он и говорит об этом после прочего, когда сказал, что она забыла народ и дом отца своего, украсилась внутренней красотою, просияла добротою. Поэтому он и говорит: "ближние Ее приведутся к Тебе". Т.е. близкие, не по месту только, но и по образу жизни и по учению согласные с нею, какими нельзя назвать дев еретических, потому что они – не близкие к этой царице. "Приведутся с веселием и радостию". Посмотри, как и здесь сияет апостольское учение, и у пророка раскрывается апостольское изречение. Какое же именно? "Но таковые (женившиеся) будут иметь скорби по плоти" (1Кор.7:28). Как эти имеют скорбь, так те – веселие и радость. Замужняя должна заботиться и о детях, и о муже, и о доме, и о слугах, и о родных, и о свекрах, и о зятьях, и о внуках, о многочадии и бесчадии (впрочем, теперь не время описывать множество забот брачной жизни); а дева, распявшись (для плоти), отрешившись от настоящего, ставши выше забот житейских, удалившись от волнения (мирского) и каждодневно взирая на небо, наслаждается радостью Духа, вкушает веселие. Впрочем, пророк говорит не только о настоящем, но и о будущем, когда девы с чистыми и светлыми светильниками выйдут на встречу Жениху (Мф.25:7). Храмом царевым он называет здесь жилище Царя и чертогами (слоновыми) – брачный чертог. "Вместо отцов Твоих были сыновья Твои: Ты поставишь их князьями по всей земле" (ст. 17). Другой (Акила): будут у тебя сыны твои. Так как он выше упомянул о народе И отцах, сказав: "забудь народ Твой и дом отца Твоего", – то желая показать, что она и в таком состоянии будет наслаждаться великим благоденствием, он прибавил и эти слова. Бесплодная делается матерью бесчисленных детей. Хотя ты, говорит, отторгнута от родителей, но у тебя будут сонмы детей, столь славные, светлые и знаменитые, что они наполнят всю вселенную.

13. Мне кажется, что он говорит здесь об апостолах, бывших учителями в Церкви. Далее, описывая силу, могущество и славу их, прибавляет: "поставишь их князьями по всей земле". Нужно ли объяснять эти слова? Я не думаю; о солнце не нужно говорить, что оно светло, а сказанное яснее солнца. Подлинно, апостолы обошли всю вселенную и сделались владыками выше всех князей и сильнее царей. Цари господствуют при жизни, по смерти же теряют власть; а они по смерти еще более господствуют. Законы царей имеют силу в своих пределах; а заповеди рыбарей распространились по всей вселенной. Царь римский не может предписывать законов персам и персидский – римлянам; а эти палестиняне дали законы и персам, и римлянам, и фракийцам, и скифам, и индийцам, и маврам, и всей вселенной. Законы их имеют силу не только при жизни их, но и по смерти; и принявшие их скорее решились бы отдать душу свою, чем отступить от этих законов. "Помяну имя Твое в род и род, посему и народы будут славить Тебя во век и в век века" (ст. 18). Другой переводчик говорит (Акила, Симмах и Феодотион): припомню имя твое во всяком роде: поэтому народы будут славить тебя постоянно. Третий (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): за то народы исповедятся тебе. Пророк объяснил величие власти Церкви пространством земли, обширностью вселенной, множеством покорившихся ей народов. Теперь объясняет достоинство Церкви с другой стороны, именно тем, что она распространится не только по всей вселенной, но и на все века. Бессмертна, говорит, будет память твоя, начертанная в наших книгах, начертанная в общественном устройстве, начертанная в заповедях. Посмотри, как он пророчествует о продолжительности и собственного пророчества, – потому что и эту мысль он выразил словами: "помяну имя Твое в род и род". Хотя я умру, говорит, но и по смерти буду воспевать тебя; тело мое разрушится, а писания останутся, и закон вечен. "Посему и народы будут славить Тебя". Чем начал пророк, тем и кончил, т.е. Христом. "Посему". Чего? Того, что Ты совершил столь великие дела, поставил таких властителей, обуздал зло, насадил добродетель, обручил себе наше естество, доставил такие неизреченные блага, – "посему" вся вселенная будет возносить Тебе хвалебную песнь не в краткое время, не десять, двадцать, или сто лет, и не в какой-нибудь части вселенной, но земля и море, обитаемые и необитаемые страны во все века будут петь, воссылая благодарность за дарованные блага. Будем же и мы благодарить за все это человеколюбивого Христа, чрез Которого и с Которым Отцу, со Святым Духом, слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 45

Божественная помощь могущественнее всякой земной силы; она не исключает, однако внимания к обстоятельствам времени. – Под "горами" и "морскими глубинами" разумеются великие опасности, не наводящие однако страха на уповающих на Бога. – Божественное попечение об иудеях и скорая им помощь от "Господа сил". – Будущее водворение мира на земле; применение слов Псалмопевца об этом к временам христианским. – "Успокойтесь и познайте, что Я есмь Бог".

1. Пророк, с свойственным ему любомудрием, отклоняет здесь слушателя от дел житейских и возводит к надежде высшей. Не указывай мне, говорит, на оружие, стены, ограды, богатство, воинское искусство, множество коней, луки, стрелы, брони, толпы соратников, отряды воинов, телесную силу, опытность воюющих; все это слабее паутины и тени. Если ты хочешь видеть силу непобедимую, прибежище неизменное, крепость непреодолимую, ограду непоколебимую, то прибегни к Богу, обратись к Его силе. Хорошо сказал он: "Бог нам прибежище и сила", выражая, что иногда мы побеждаем убегая, а иногда показывая твердость и сопротивление. Действительно нужно делать то и другое, – иногда наступать, а иногда уклоняться. Так поступал и Павел, иногда уклоняясь, а иногда восставая на противящихся слову истины. Так и Христос поступал и научал нас. Так должно поступать и нам, – должно тщательно наблюдать обстоятельства времени и молиться, чтобы не впасть в искушение, по слову Евангелия, а когда оно постигло нас, то не малодушествовать, а стоять мужественно. "Помощник в тяжких скорбях, постигших нас". Как я часто говорил прежде, так скажу и теперь: Бог не препятствует постигать нас скорбям; но, когда они постигли, Он помогает нам, доставляя нам таким образом пользу и опытность. Слово: зело [слова зело (очень) не в русском переводе] нужно отнести к слову: "Помощник". Подлинно, Бог помогает не как-нибудь, но обильною Своею помощью подает великое утешение в скорбях. Он подает нам не такую помощь, какая бывает нужна по свойству скорбей, но гораздо большую. "Посему не убоимся, когда потрясется земля". Видишь ли, как Он подает помощь большую и с великим преизбытком? Не сказал: не будем побеждены, не падем, но не потерпим и того, что вообще свойственно человеческой природе: "не убоимся", не устрашимся. Почему? Потому, что помощь Божия чрезмерна. Называя здесь землю, горы и сердце морей, пророк говорит не о стихиях, но под именем их разумеет невыносимые опасности. Хотя бы мы видели, говорит, все разрушающимся, хотя бы видели невыносимое смятение, хотя бы случилось то, чего никогда не бывало, хотя бы вся природа, так сказать, восстала на саму себя, хотя бы горы подвиглись с своего места, хотя бы все поколебалось в своем основании и смешались самые первые стихии, хотя бы произошло столь великое смятение, и тогда мы не только не будем побеждены, но и "не убоимся". А причиною то, что нам помогает, подает руку, содействует Владыка всего этого. Если же и в таком случае мы не устрашились бы и не впали бы в малодушие, то тем более не устрашимся, если враги нападут на нас и противники вооружатся против нас. "Шумели и вздымались воды их, тряслись горы от силы Его" (ст. 4). Другой переводчик (Симмах) говорит: когда шумят и мятутся воды и колеблются горы в прославлении его. Сказав, что мы не устрашимся, хотя бы все пришло в смятение, пророк говорит потом о силе Божией, что сила Его непобедима. Поэтому справедливо говорит: "не убоимся"; и как всегда, так и теперь указывает силу Божию то в природе, то в событиях с людьми.

Смысл слов его следующий: Бог все потрясает, колеблет, изменяет по Своей воле; для Него все удобно и легко. Мне кажется, что пророк разумеет здесь толпу храбрых людей, искуснейших из врагов, бесчисленное множество противников. Но сила Божия, говорит, такова, что от одного мановения Его совершается все. Как же можем мы страшиться, имея такого Владыку? Διαψαλμα – перемена тона (в славянском нет этого слова). Другой (Акила): постоянно. "Течения реки". Другой (Акила, Симмах, Феодотион): разделения. В еврейском: потоки (фалагав). "Течения реки веселят город Божий: освятил селение Свое Вышний" (ст. 5). Другой (Симмах): святилище селения Вышняго. "Бог посреди его, и он не поколеблется: поможет ему Бог с раннего утра" (ст. 6). Другой (Симмах): около утра. Третий (Акила): когда настанет утро. Сказав о могуществе и силе Божией, о том, что для Бога все легко, пророк переходит к промышлению Божию об иудеях, изображая в кратких словах оказанные им благодеяния. Он, столь сильный, столь могущественный и страшный, все держащий и носящий, все потрясающий и движущий, преставляющий и изменяющий, исполнил город наш бесчисленных благ. "Река" означает здесь обильное, беспрепятственное и щедрое излияние высших благ. Пророк как бы так говорит: все блага изливаются на нас, как из источников. Как река, разделяясь на множество потоков, орошает страну, по которой протекает, так и промышление Божие окружает нас со всех сторон, обильно изливаясь, стремительно притекая и наполняя все. Оно не только доставляет нам безопасность и непреодолимую помощь, но и духовную радость. Поэтому пророк и говорит: "освятил селение Свое Вышний". И то не малое благодеяние – назвать это место своим селением.

2. Не напрасно сказал он: "Вышний". Существо столь высокое, необъемлемое никаким местом, неизреченное, удостоило назвать наш город Своим селением и со всех сторон охраняет его. Таков смысл выражения: "посреди его", как и в другом месте Он говорит: "Я с вами" (Мф.28:20). Бог объемлет его со всех сторон; поэтому он не только не потерпит никакого бедствия, но и "не поколеблется". А причиною то, что он получает помощь самую скорую, решительную и всегда готовую, – это именно значит выражение: "с раннего утра", помощь немедленную и не долго ожидаемую, но всегда готовую и действующую быстро и в надлежащее время. "Пришли в смятение народы, уклонились царства, Вышний дал глас Свой: поколебалась земля" (ст. 7). Другой переводчик (Акила) говорит: собрались народы. Здесь пророк изображает силу помощи Божией. Не в маловажных опасностях, говорит, но когда цари и народы нападали со всех сторон, окружали и осаждали один наш город, он не только не потерпел от них никакого бедствия, но и победил, преодолел и рассеял нападавших. Это и значит выражение: "уклонились царства, Вышний дал глас Свой", т.е., как бы одним только гласом покорил города. Выражение чувственное и человекообразное; Бог побеждает не гласом и восклицанием, а одним мановением и произволением; однако он употребил здесь выражение возвышеннее прежних, желая возвести слушателя выше понятий чувственных. Представляя Бога постоянно вооруженным, и желая показать, что все это сказано в смысле переносном, образном и приспособленном к нам, – ведь ни в чем подобном Бог не имеет нужды, – он теперь прибавил: "дал глас Свой: поколебалась земля", выражая, что не только города, народы и селения, но и саму эту стихию Бог потрясает. Впрочем, землею Писание часто называет и людей, как, напр.: "на всей земле был один язык" (Быт.11:1). "Господь сил с нами, заступник наш – Бог Иакова" (ст. 8). В еврейском вместо "сил" сказано: Саваоф. Смотри, как пророк от земли обращает речь свою к небу, к бесчисленным сонмам ангелов, к ликам архангелов, к высшим силам. Что указываешь мне, говорит, на войска, на варваров, на людей побеждаемых? Представь силу Его в небесном царстве, сколько воинств невидимых сил Он имеет в своей власти. Справедливо он назвал их "силами", показывая их могущество, как и в другом месте говорит: "сильные крепостью, творящие слово Его" (Пс.102:20). Так один ангел некогда сошедши умертвил сто восемьдесят пять тысяч (4Цар.19:35). Если же Он столь силен, то неужели не захочет подать нам руку помощи? Не опасайся, говорит, этого; поэтому и прибавляет: "заступник наш". Бог и может и хочет этого: потому не бойся. А что, если мы недостойны? Но Он благоволил к отцам нашим. Поэтому и прибавляет "Бог Иакова", и как бы так говорит; так Он поступает всегда издавна, от начала. Διαψαλμα – перемена тона (в славянском нет этого слова). Другой (Акила): всегда. "Придите и увидите дела Божии, чудеса, какие Он совершил на земле: Он прекратит брани до концов земли, лук сокрушит и сломит оружие, и щиты сожжет огнем" (ст. 9,10). Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): сломил. "И щиты сожжет огнем". Другой (неизвестный, см. Ориг. Экз.): и колесницы сожжет огнем. Сказав о земле, море, горах, о духовном заступлении и помощи, оказанной им, пророк опять обращает речь к зрителям, указывая на эти трофеи, по великой радости и любви своей к Господу, и возвещая победы, которые Он одержал для них. Хорошо пророк сказал: "чудеса", а не сказал: победы и трофеи. Действительно, эти события происходили не по обыкновенному порядку вещей, победы одержаны не оружием и телесной силою, а мановением Божиим, и сами дела показывают, что сам Господь был их предводителем. Так как слабые побеждали сильных, немногие многих, притесненные притеснителей, и все это совершалось сверх чаяния, то справедливо он называет это чудесами, как случившееся чудесно и распространившееся по всей земле.

3. Не погрешил бы тот, кто приложил бы это в переносном смысле и к настоящему времени. Христос прекратил жестокую войну с бесами и распространил по всей вселенной мир. Изображая это, Исаия сказал: "и перекуют мечи свои на орала, и копья свои – на серпы: не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать" (Ис.2:4). До пришествия Христова все люди облекались в оружие, и никто не был свободен от этого занятия, города воевали с городами и везде был слышен шум сражений; а теперь большая часть вселенной в мире, все безопасно занимаются ремеслами, возделывают землю, переплывают моря, и только небольшая часть носит звание воинов для охранения всех прочих. И в них не было бы нужды, если бы мы исполняли должное и не нуждались в напоминании посредством наказаний. "Огнем" пророк называет здесь гнев Божий и говорит, что они сожгут свое оружие и колесницы, одержав великую победу, что и случилось, как повествует Иезекииль (Иез.39:10). Любознательным известно это событие. "Успокойтесь и познайте, что Я есмь Бог: буду превознесен в народах, буду превознесен на земле" (ст. 11). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: исцелитесь и разумейте. Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): утихните, чтобы вам познать. В еврейском: уарфу, уаду. Мне кажется, что пророк здесь вещает к язычникам и как бы так говорит: познайте силу Его и могущество, являющееся во всей вселенной; но для этого вы должны быть спокойными, должны иметь здравую душу. Слово – "успокойтесь" означает это самое: оставьте заблуждения, отстаньте от прежнего образа жизни, выйдите из тьмы окружающих вас злых дел, дабы, руководясь указанием чудес и имея спокойную душу, вы познали Владыку всех. Для этого недостаточно только знать чудеса, но нужно иметь и признательную душу. У иудеев также были чудеса, и, однако, это нисколько не послужило к их спасению. Как лучи солнечные недостаточны для того, чтобы видеть, но нужен и глаз чистый и здравый, так и здесь одних чудес недостаточно. Вот почему пророк, сказав о чудесах, желающим получить от них пользу внушает отрешиться от окружающих их зол, чтобы познать Бога всех. "Успокойтесь и познайте, что Я есмь Бог", а не идолы и истуканы. Утихните, и Я представлю вам много доказательств. Это означают слова: "буду превознесен в народах, буду превознесен на земле", т.е. посредством дел явлюсь вам великим и высоким. Существо Божие, нетленное и неизреченное, высоко и само по себе; но так как вы не видите этого, то я покажу вам это делами, не только в Палестине и в Иерусалиме, но и между вами – язычниками. Так Бог прославляется, преодолевая и побеждая, творя чудеса и в Вавилоне, и в Египте, и в пустыне, и во всей вселенной, чтобы они везде могли познать Его. "Господь сил с нами, заступник наш – Бог Иакова" (ст. 12). Этот Бог, везде великий, везде высокий, есть с нами всегда. Итак, не бойтесь и не смущайтесь, имея такого непобедимого Господа, Которому подобает всякая честь и слава, со безначальным Отцем и животворящим Его Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 46

Как нужно понимать призыв Псалмопевца к рукоплесканию и восклицанию? – Объяснение слов Псалма в переносном смысле: предъизображение победы Христа. – Божественное Его величие в самом уничижении, затем – в распространении Его учения по вселенной. – Почему Христос не помог Себе на кресте? – Божественная Его сила в делах Апостолов. – Пророчество об обращении иудеев, как достояния Божия. "Вознесся Бог при восклицании ..." Призыв вселенной к разумному прославлению Господа. – "Избранники Божии на земле весьма превознесены".

1. Этот псалом такого же содержания (как и предыдущий). В нем пророк изображает победы и трофеи над врагами и призывает всю вселенную к прославлению совершившегося. Но, может быть, некоторым кажется недостойным начало увещания божественного Духа, и это повеление, – рукоплескания, клики, шумные возгласы. Может быть, скажет кто-нибудь: не собирающимся в это почтенное училище, а действующим на зрелищах и пиршествах свойственно рукоплескать и производить шум руками; людям, наставляемым благодатью Духа, прилично спокойствие и благочиние. Что же означают эти слова? О каком восклицании и рукоплескании говорит пророк? Действительно, на войне и в сражении есть такой обычай, т.е. восклицать и рукоплескать, чтобы устрашить неприятелей; а мирной душе это не свойственно. Между тем псалом призывает к тому и другому – к рукоплесканию и восклицанию. Что же означает сказанное? Означает не что иное, как радость и победу. Так и в другом месте пророк представляет реки рукоплещущими: "да рукоплещут вместе и реки" (Пс.97:8). Также Исаия представляет дерева делающими тоже (Ис.55:12), и Псалмопевец еще в другом месте представляет горы и холмы скачущими (Пс.113:14), не для того, чтобы мы буквально разумели, будто горы и холмы скачут и реки рукоплещут, как бы имея руки, – это было бы крайне безрассудно, – но чтобы видели высшую степень радости. То же самое можно видеть и у людей. Почему же пророк не сказал: радуйтесь и веселитесь, но: "восплещите" и "воскликните"? Чтобы показать нам величайшую радость. Как Христос, когда говорит: "ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое" (Мф.17), повелевает не на самом деле помазываться, – никто из нас не делает этого, – но показывать радость и веселое расположение духа (ведь Он заповедует поститься с радостью, а не с унынием), – так и здесь заповедуется нам не рукоплескать, но веселиться и радоваться, воспевая псалом. Впрочем справедливо можно разуметь этот псалом более в переносном смысле, возвышаясь над историческими событиями. Хотя пророк начинает речь с чувственных изображений, но он руководит слушателя к духовным предметам.

Как я прежде говорил, так и теперь скажу: иное в Писании должно понимать так, как сказано, а иное в смысле переносном, – напр., когда говорится: "волк будет жить вместе с ягненком" (Ис.11:6). Мы не разумеем здесь ни волков, ни агнцев, ни пастбищ, ни вола, ни тельца, но под видом бессловесных представляем нравы людей. А иное нужно принимать в двояком смысле, чувственном и духовном, – как, например, в событии с сыном Авраамовым (Быт. гл. 22): мы видим, что сын был приносим в жертву, но под этим действием с сыном разумеем и нечто другое таинственное, именно - крест. Также в агнце египетском мы видим образ страданий (Христовых). Тоже нужно сделать и здесь. Пророк говорит не об арабах и других соседних народах, но призывает "все народы". "Ибо Господь Вышний страшен, Царь великий на всей земле". В самом начале он возбуждает слушателя, призывая к слушанию столь важного благовестия, к всеобщему славословию, к некоторому божественному и духовному празднеству, к тайноводству, принесенному с небес. Потому и говорить: "восплещите руками", т.е. радуйтесь, восхищайтесь. То же самое заповедует и евангельское учение, когда говорит: "возрадуйтесь" (Лк.6:23), повелевая, конечно, не скакать и плясать, – это было бы неприлично, – но выражая особенно сильную радость, потому что совершившееся достойно великой радости. Где только светит солнце, везде распространилось евангельское учение, на всю вселенную простерлось спасение, и те, которые прежде были преданы заблуждению, явили любомудрие выше иудейского служения. "Все народы, восплещите руками". Руками, которые прежде были нечисты, отвратительны, ежедневно оскверняемы кровью от нечистых жертв, которыми вы убивали детей, совершали гнусные дела и действовали вопреки самой природе, этими руками восплещите ныне. "Воскликните Богу гласом радости". Языком, которым вы вкушали нечистое, которым произносили слова богохульные, этим языком возгласите победную песнь. Так и воины имеют обычай, когда неприятельское войско уступает, не продолжать упорного боя, но дружным криком и воплем потрясать уже пораженные души противников; и это служит знаком блистательной победы и величайшего торжества, когда считается достаточным окончить сражение не руками, а одним криком вместо рук и оружия.

2. Все это было делом Христа. Он сам прекратил жестокую войну, связал "сильного" и расхитил сосуды его (Мф.12:29). Но, как человеколюбивый, Он предоставляет наслаждаться победою и трофеями тем, которые нисколько не подвизались, и повелевает воспевать победную песнь, как будто они сами совершили это и одержали победу. Потому все мы восклицаем не тихим, но громким голосом: "смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?" (1Кор.15:55). И еще: "вознесся Бог при восклицании". Так сказано в настоящем псалме (ст. 6). И в другом месте: "Ты взошел на высоту, пленил плен, принял дары от людей" (Пс.57:19). Воспели некогда и иудеи победную песнь, когда потонуло войско египтян: "Пою Господу, ибо Он высоко превознесся" (Исх.15:1); но наша песнь гораздо торжественнее, потому что ныне погибли не египтяне, а бесы, побежден не фараон, а диавол, отнято не чувственное оружие, а умерщвлен грех, не в Чермном море, а в купели возрождения, и мы идем не в землю обетованную, а стремимся на небо, вкушаем не манну, а принимаем тело Господне, пием не воду от камня, а кровь от ребра Христова. Поэтому пророк и взывает: "восплещите руками"; вы освободились от камней и дерев (ветхозаветных), и взошли на небо и на небо небес и стали пред престолом Царя. Итак "воскликните Богу", т.е. принесите благодарность Ему, приписывайте победу Ему, трофей Ему. Это – не человеческая война, не чувственная борьба, подвиг не для чего-нибудь житейского, но для самого неба и благ небесных. Он сам руководил этою войною и даровал нам победу. "Ибо Господь Вышний страшен, Царь великий на всей земле". Где ныне те, которые унижают славу Единородного? Вот Сын называется великим Царем, как называется и Отец. Не клянись, говорит Христос, "ни небом, потому что оно престол Божий, ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя" (Мф.5:34-35). И в другом месте: "Бог крепкий, Отец вечности", т.е. Царь (Ис.9:6). Итак, когда ты слышишь, что Господь твой был пригвожден, повешен на кресте, погребен, нисшел в преисподние места земли, то не смущайся и не унывай: Он – "Вышний", и вышний по естеству; а то, что высоко по естеству, не падет с высоты, не сделается низким, но и в самом уничижении остается и является высота Его. Так и Христос, когда умер, тогда особенно и явил Свое могущество против смерти. "и свет во тьме светит", говорит евангелист, "и тьма не объяла его" (Ин.1:5). Так и Его высота открылась в уничижении. Смотри, как Он, и находясь во аде, потряс все высокое; тогда солнце сокрыло свои лучи, камни распались, завеса раздралась, земля поколебалась, Иуда удавился, Пилат и жена его устрашились, сам судия оправдывался. Итак, когда ты слышишь, что Он быль связан и подвергался бичеванию, то не смущайся, но смотри, как Он и в узах являл Свою силу. Он только спросил: "кого ищете?", и все пали на землю (Ин.18:4). Видишь ли, как Он "страшен", – какие дела совершает одним словом и мановением? Когда ты видишь Его мертвым, то представь камень отваленный, ангелов, со страхом сидящих при гробе, ад расторгаемый, смерть попираемую, узников разрешаемых, и тогда уразумеешь, как Он страшен. Если же Он, во время Своего уничижения, явил такую силу, на небе, на земле, во аде, то какою же явит во время будущего Своего пришествия? Послушай, что во время Его уничижения говорят бесы, источая пену, разрывая узы, ходя по местам непроходимым: "что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас" (Мф.8:29). Если же так говорили они тогда, то что скажут, когда Он опять придет, и силы небесные поколеблются и солнце померкнет, и луна не даст света своего? Поэтому пророк и говорит: "Вышний страшен". Или лучше, кто достойно выразит все, повествуя о том дне, когда Он пошлет ангелов по всей вселенной, когда все сотрясется, земля поколеблется, возвращая залог умерших, бесчисленные тела восстанут, небо совьется, как свиваемое полотно; когда поставится страшный престол (Дан.7:9), потекут огненные реки, отверзутся книги, совершенное каждым во мраке сделается явным; когда будут невыносимые наказания и мучения, ужасные силы, обнаженные мечи, отведение в геенну; когда прекратятся всякие отличия, и царей, и военачальников, и градоначальников, и предстоятелей, явится множество ангелов и сонмы мучеников, пророков, апостолов, священников, монахов; когда последуют неизреченные награды, воздаяния, венцы, блага, превосходящие разумение?

3. Кто может выразить это словом? Если пророк, описывая творения, утомился и отступил, сказав: "как величественны дела Твои, Господи!" (Пс.91:6), и если Павел, рассматривая один вид промышления Божия, воскликнул: "о, бездна богатства" (Рим.11:33), то что скажет тот, кто станет описывать этот день? Все это предвидел пророк и сказал: "Господь Вышний страшен, Царь великий на всей земле", указывая на спасение вселенной. Он и прежде был великим Царем, но не был познан: "в мире был, и мир Его не познал" (Ин.1:10); а теперь Он сделал и это, стал великим Царем и для нас, которых усвоил Себе. В самом деле, не велик ли тот, Кто, послав по всей вселенной рыбарей бедных, неученых, простых, числом одиннадцать, незнатных, оставивших отечество, безгласных, как рыбы, с одною одеждой, без обуви, почти нагих, уловил всех как бы по повелению? Истинно Он – великий Царь, очистивший вселенную от заблуждения, распространивший истину в короткое время и уничтоживший владычество диавола; Он и без подчиненных – великий Царь, имеющий силу и власть не от рабов, не по внешнему виду и одежде, но по самому своему естеству. "Я на то родился" (Ин.18:37). Он – великий Царь, имеющий честь не отвне откуда-нибудь, не нуждающийся ни в чем для того, чтобы быть Царем, делающий все, что хочет. "Идите по всему миру и проповедуйте", сказал Он (Мк.16:15), – и слово стало делом. "Хочу, очистись" (Мф.8:3); "Иисус запретил духу нечистому, сказав ему: дух немой и глухой! Я повелеваю тебе, выйди из него" (Мк.9:24); "умолкни, перестань" (Мк.4:39); "идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его" (Мф.25:41); "приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира" (Мф.25:34). Видишь ли везде Его власть? Видишь ли Его силу? Он так привлек к Себе покорившихся Ему, что они готовы скорее положить душу свою, нежели нарушить Его заповеди. Обыкновенный царь принимает честь от своих подданных; а Он сам дарует честь Своим подчиненным. Вот почему там одно только название, а здесь – дело. Он – великий Царь, сделавший всю вселенную небом, научивший варваров любомудрствовать и подражать ангелам. "Он покорил нам народы и племена под ноги наши" (ст. 4). О, чудо! Распявших Его убедил поклониться Ему; оскорблявших, богохульствовавших, преданных каменным истуканам научил полагать душу свою по Его произволению. Подлинно не апостолами совершено это, а Тем, Кто руководил их и управлял их душою. Как мог рыбарь или делатель палаток произвести такую перемену во вселенной, если бы глаголы Его не устранили всех препятствий? Волшебников и тиранов, ораторов и философов, и всех противившихся апостолы рассеивали, как прах, и разгоняли, как дым, и таким образом, распространяли свет истины, не оружием, не богатством, но простым словом; или лучше, слово их было не простое, а сильнее всякого дела. Когда они призывали имя Распятого, – смерть удалялась, бесы убегали, болезни исцелялись, телесные повреждения исправлялись, зло истреблялось, опасности исчезали, стихии изменялись.

Поэтому, когда скажут нам: почему же Он не помог самому себе на кресте? – то мы ответим: это еще более удивительно. В самом деле, не одно и тоже – сойти со креста, или, будучи распятым, именем Своим воскресить столько умерших. А что Он остался тогда на кресте добровольно, это доказали последствия. Если Он избавлял других от постигавшей их смерти, то тем более мог избавить себя самого прежде, нежели они постигла Его; если Он даровал жизнь другим, то тем более мог даровать самому себе, что и сделал через три дня, воскресши с великою силою. Это доказали последствия. Если имя Его над чужими телами оказывало такую силу, что, будучи произносимо, отгоняло смерть, то никто не может сомневаться, что и над собственным телом Он мог показать великую силу и покорить смерть. "Он покорил нам народы и племена под ноги наши". Посмотри на мудрость пророка, как он выражает все точно. О чем впоследствии говорили апостолы: "что дивитесь сему, или что смотрите на нас, как будто бы мы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит?" (Деян.3:12), о том же гораздо прежде говорит и пророк. Слово: "под ноги" означает покоренное, или лучше, великую покорность. Если хочешь знать, сколь велика эта покорность, послушай: "все, которые владели землями или домами", говорит Писание, "продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов" (Деян.4:34-35). Иные вместе с имуществом отдавали и душу свою. "голову свою", говорит Павел, "полагали за мою душу" (Рим.16: 4), и о других говорит: "если бы возможно было, вы исторгли бы очи свои и отдали мне" (Гал.4:15); и в послании к Коринфянам говорит: "то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие, какие извинения, какое негодование на виновного, какой страх, какое желание, какую ревность, какое взыскание! По всему вы показали себя чистыми в этом деле" (2Кор.7:11). Так они почитали и боялись апостолов! Также Лука пишет: "из посторонних же никто не смел пристать к ним, а народ прославлял их" (Деян.5:13). И еще Павел говорит: "чего вы хотите? с жезлом придти к вам, или с любовью и духом кротости?" (1Кор.4:21)

4. Видишь ли достоинство и власть апостолов? Все это сделано тем словом, которое Он изрек, посылая их: "и се, Я с вами" (Мф.28:20). Он сам, предшествуя им, уничтожал препятствия; сам уравнивал все и делал трудное легким. Прежде все дышало войною, все было исполнено утесов и пропастей, и негде было ни поставить ноги, ни остановиться, все пристани были закрыты, все дома заперты, уши всех заграждены; но как скоро апостолы вышли и стали проповедовать, то разрушили все преграды врагов, так что слушатели отдавали души свои и подвергались бесчисленным опасностям за проповеданное. "Избрал нам наследие Свое, красу Иакова, которую возлюбил" (ст. 5). Другой переводчик (Симмах) говорит: прославление Иаковле. Посмотри на точность пророчества. Выше пророк сказал: "покорил нам народы и племена". И действительно, наперед обратились иудеи, сначала в числе трех тысяч, потом пяти, а после них язычники. И сам Господь сказал: "есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь" (Ин.10:16). Далее, чтобы кто-нибудь, услышав слова: "избрал нам наследие Свое", не стал недоумевать, сомневаться и говорить: почему же иудеи не веруют ныне? – пророк дополнительными словами разрешил недоумение. Бог с Своей стороны избрал и их и, сколько от Него зависело, не оставил никого. Если хочешь знать и причину, то выслушай следующее: "красу Иакова, которую возлюбил", присовокупляет пророк. Мне кажется, что он здесь разумеет верующих, как Павел объяснил, сказав: "но не то, чтобы слово Божие не сбылось: ибо не все те Израильтяне, которые от Израиля; и не все дети Авраама, которые от семени его, но сказано: в Исааке наречется тебе семя. То есть не плотские дети суть дети Божии, но дети обетования признаются за семя" (Рим.9:6-8). Верующих справедливо можно назвать "красою" народа, так как что прекраснее тогдашних верующих?

"Наследием" же Его называет пророк этот народ не потому, чтобы Бог когда-нибудь оставлял прочие народы, но чтобы выразить сильную к нему любовь Божию, близость и особенное промышление. А чтобы тебе видеть точность пророка, посмотри, как он употребляет выражение, которое обыкновенно употребляют люди о вещах покупаемых. Многие, покупая что-нибудь, часто называю добротою ("красою")то, что превосходит прочие вещи. Так и пророк, желая показать, что не все спасутся, говорит: "красу Иакова". Тоже и в евангелиях выражается многими притчами. "Вознесся Бог при восклицании" (ст. 6). Не сказал: вознесен, но: "вознесся", выражая, что Христос вознесся не при помощи кого-нибудь, ведшего Его, но сам шел этим путем. Илия и не таким путем восшел, каким Христос, и вознесен был посторонней силою, потому что человеческое естество не может идти несвойственным ему путем, а Единородный "вознесся" собственной властью. Потому и Лука сказал: "когда они смотрели на небо, во время восхождения Его" (Деян.1:10).

Не сказал: когда Он был взят, или возносим, потому что это было Его собственное восхождение. Если Он еще прежде распятия ходил по водам, будучи облечен вещественным и подверженным страданью телом, то удивительно ли, что, приняв тело нетленное, Он вознесся по воздуху? Где же "восклицание"? Кто восклицал, когда Он восходил? Тогда было молчание, и только одиннадцать учеников присутствовали при этом. Видишь ли, что не нужно принимать эти выражения в буквальном смысле, но постигать означаемое ими? Как я в начале псалма говорил, что воскликновением он означает нечто другое, именно победу, трофей, так и здесь он говорит: "при восклицании", т.е. выражает, что Христос восшел с победою, поправ смерть, разрушив грех, прогнав бесов, истребив заблуждение, переменив все на лучшее, возведши наше естество в прежнее, или гораздо лучшее отечество. И когда Он восходил, то ничто не противостало Ему, ни власть греха, ни могущество смерти, ни сила клятвы, ни владычество тления и нечестия, ничто подобное, но, расторгнув все это, как паутину, ниспровергнув сонмища бесов и силы диавола и все прочее, Он восшел, совершив то, что благоволил.

5. Вот почему и Павел, изображая победу Христову, сказал: "отняв силы у начальств и властей, властно подверг их позору, восторжествовав над ними Собою". И еще: "истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас, и Он взял его от среды и пригвоздил ко кресту" (Кол.2:14,15). "Господь при звуке трубном".

Этим пророк выражает тоже самое, т.е. блистательную победу. Впрочем, здесь можно разуметь и нечто другое, именно известность, ясность, торжественность. Хотя при самом событии никто не знал о нем, но оно сделалось так известным, как будто прозвучала труба, или еще более. Это событие происходило тогда тихо, но оно не укрылось почти ни от кого из жителей вселенной и самое существо дел так прославило его, как будто прозвучала труба, или еще более. Действительно, звучная труба не могла бы так созвать всех на это зрелище, как впоследствии глас дел доказал вознесение (Христово), возвестив о нем сильнее всякого грома. Не так мог бы гром огласить вселенную, как ясно дела огласили людей и тогдашних и будущих. Гром слышен только для присутствующих; а эти дела возвестили о событии всем поколениям яснее трубы и слышнее грома.

Впрочем не погрешил бы тот, кто назвал бы трубами уста апостолов, трубами не медными, но лучше золота и драгоценнее драгоценных камней. А для чего пророк не сказал: в трубе, но: "при звуке трубном"? Для того, чтобы выразить их единодушное согласие, как и Павел говорит: "я ли, они ли, мы так проповедуем" (1Кор.15:11), – и еще говорится: "у множества же уверовавших было одно сердце и одна душа" (Деян.4:32). Апостолы возвещали, как трубы, не на войну призывая, но благовествуя победу. Как войскам, когда они идут на сражение, вместе с знаменами предшествуют и трубы, чтобы ободрять присутствующих, действуя не на зрение только, но и на слух, – так было и тогда. Когда апостолы входили в какой-нибудь город, то как бы звучали трубы, и все стекались слушать их. "Пойте Богу нашему, пойте! Пойте Царю нашему, пойте! Ибо Царь всей земли – Бог, пойте разумно! Воцарился Бог над народами, Бог сидит на престоле Своем святом" (ст. 7-9). Сказав о величии события, пророк призывает вселенную к прославлению Бога с великим усердием, почему и повторяет несколько раз: "пойте"; и притом призывает петь не просто, но с великим разумением. Что значит: "пойте разумно"? Познав случившееся, говорить, уразумев величие событий. И еще нечто другое, мне кажется, выражает он словом: "разумно", именно петь не голосом только, но и делами, не устами только, но и жизнью. "Воцарился Бог над народами". Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: выше языков. О каком царстве говорится здесь? Не о царстве вследствие сотворения, но о царстве вследствие усвоения нас Богу, Бог царствовал над всеми и прежде, как Творец и Создатель; а теперь воцарился над людьми, добровольно и с благодарностью покорившимися Ему. Действительно, достойно величайшей хвалы и удивления то, как Христос, поносимый иудеями, произвел в людях такую перемену, что прославляется по всей вселенной. Те, которые никогда не читали пророков, не знали закона, но по образу жизни были подобны диким зверям, внезапно изменились, оставили все заблуждения и покорились, не два, три, четыре, или десять народов, но живущие по всей вселенной.

"Бог сидит на престоле Своем святом". Что значит: "сидит на престоле"? Царствует, управляет. Хорошо сказал пророк: "на святом", потому что Он не только царствует, но и царствует свято. Что значит: царствует свято? Чисто. Люди, достигнув такой власти, употребляют свою силу на неправду, а Его владычество чуждо всего подобного, чисто и свято. Его судилище не изменяется и не искажается ни обольщением, ни чем-нибудь подобным, но всегда чисто, праведно, сияет светлее всякой чистоты, блистает неизреченною славою. "Князья народов собрались к Богу Авраама, ибо мощные (избранники) Божии на земле весьма превознесены" (ст. 10).

6. Здесь указывается на распространение евангелия, которое коснулось не только простых людей, но и облекающихся в диадему и сидящих на царском престоле. Потом выражая, что один и тот же Бог и нового и ветхого завета, пророк говорит: "к Богу Авраама"; иначе сказать; один и тот же Бог – Бог праотцев, и давший закон. Потому и Иеремия говорил: "завет, который Я заключу с домом Израилевым, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской" (Иер.31:31,32), – выражая, что один и тот же Законодатель и нового и ветхого завета. Также Варух говорил: "сей есть Бог наш, и никто другой не сравнится с Ним. Он нашел все пути премудрости и даровал ее рабу Своему Иакову и возлюбленному Своему Израилю. После того Он явился на земле и обращался между людьми" (Вар.3:36-38), – выражая, что Давший закон есть и Воплотившийся, а Воплотившийся есть и Давший закон. То же и этот пророк говорит в словах: "собрались к Богу Авраама". В еврейском, вместо: с Богом, сказано: ем Елои Авраам. Каким образом это произошло? "Мощные (избранники) Божии на земле весьма превознесены". Кто же эти "избранники Божии", как не апостолы и все верующие? Так как сила их столько просияла, то пророк и говорит, что они вознеслись над всеми. Хорошо назвал он их державными. В самом деле, не державны ли те, которые противостали всей вселенной, бесам, диаволу, народам, городам, язычникам, тиранам, наказаниям, мучениям на сковородах и в печах, обычаям, силе природы, преодолели все, стали выше всего и ничем не были побеждаемы? Не державны ли те, которые и по смерти явили такую силу? Не державны ли те, которых слова крепче адаманта, и никакое время не сокрушает их, но с каждым днем более и более возрастают, так как проповедь евангельская распространяется везде, по всем странам вселенной? За все это возблагодарим человеколюбивого Бога, Которому слава и держава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 47

Псалом 47-й есть пророческая песнь Господу от лица возвратившихся из Вавилонского плена иудеев. В каком смысле назван здесь город – Божиим и гора – святою? "Благоукореняя" радости всей земли. – Говоря о Сионских горах, почему пророк упоминает о севере словами: "северные стороны" – Что значит: "Восприняли мы, Боже, милость Твою"? – Слава дивных дел Божиих, совершаемых ради божественной "правды"; призыв к. веселию, изысканиям и вечному помятованию о Боге и Его непрестанном промышлении.

1. И здесь пророк изображает прекращение войн и избавление от борьбы. Иудеи, возвратившись из земли Вавилонской, избавившись от продолжительного плена, получив опять отеческую землю и избежав многих войн, в благодарность за все эти блага воспевают Виновнику их песнь и говорят: "Велик Господь и славен весьма". "Велик", а как велик, не говорит пророк, потому что этого никто не знает, – почему и прибавляет: "и славен весьма". Величию Его нет предела. Смысл этих слов следующий: должно прославлять и величать Его одного, и притом выше всякой меры, прославлять как за беспредельное и непостижимое величие существа Его, так и за чрезвычайные благодеяния Его к нам. Он и хотел, и имел силу сделать, что хотел. "В городе Бога нашего, на горе Его святой". Что говоришь ты? Здесь заключаешь славу Его, великого и хвального, в этом городе и в этой горе? Нет, не то говорю я, отвечает пророк, но то, что мы прежде других познали Его. Или это он выражает словами: "в городе Бога нашего", или желает показать, что в нем явилась слава и величие Божие посредством бывших здесь чудес, когда тех, которые были пленены, рассеяны, унижены, содержимы в стране врагов, как во гробе, он внезапно возвеличил так, что они преодолели своих притеснителей, достигли прежнего благосостояния и наследовали отечество в древнем виде. Хотя величие Его, говорит, возвещают и видимые твари, но так как многие люди издревле неразумны, то Он внушает познание о Себе и посредством врагов и победы, часто воздвигая чудные трофеи, изменяя обстоятельства к лучшему и совершая такие чудеса сверх всякого чаяния и надежды. А Божиим пророк называет этот город не в том смысле, будто прочие города лишены Промысла но, выражая, что иудеи имели некоторое преимущество пред другими в познании Его. Тогда как другие города могли быть названы Божиими только в отношении сотворения, этот был таков и по особенной близости к Богу, и потому, что все чудеса были совершены здесь. Итак, тогда этот город назывался Божиим; а ныне все мы называемся Божиими. "Те, которые Христовы", говорит апостол, "распяли плоть со страстями и похотями" (Гал.5:24). Видишь ли силу добродетели? И гора названа Божиею потому, что на ней совершалось служение Богу. "Благоустроенной (в славянском тексте – благокоренным), радости всей земли". Эти слова весьма неясны; поэтому нужно быть внимательным. Читающий их поверхностно приходит в великое недоумение, а тщательно вникающий в них увидит последовательность и точную связь мыслей. Смысл этих слов следующий: "велик Господь и славен весьма в городе Бога нашего, на горе Его святой, благоустроенной, радости всей земли", т.е. хорошо укореняя, хорошо утверждая, хорошо укрепляя его на радость и веселие всей вселенной. То же выразил и другой переводчик, сказав: предопределенным просвещением всей земли, т.е. сделал его просвещением и утехою всей вселенной. Отсюда – источник благочестия, корни и начала богопознания. Так, Господь укоренил его и крепко утвердил на украшение всей вселенной, на радость и веселие всей земли, Иерусалим был тогда училищем земли, и хотевшие получить радость, украситься и просветиться здесь, научались нужному. Вот почему пророк, выражая это, и не сказал: укореняя, но: "благокоренный". Впрочем, если желаешь принимать эти слова и в переносном смысле, то увидишь истину их на делах. Действительно оттуда произошло утешение для всей вселенной, оттуда радость и веселие, оттуда источники любомудрия, там распят Христос, оттуда вышли апостолы: "от Сиона выйдет закон и слово Господне – из Иерусалима" (Мих.4:2). И эта радость имеет корни бессмертные. "Горы Сионские, северные стороны, город Царя Великого!". Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: горы Сионские, бедра северова. В еврейском: гора Сион, на северной стране (ар Сион иерхеи сафун). Почему, скажи мне, пророк упоминает теперь о севере и описывает нам местоположение? Потому, что отсюда часто воздвигались войны на иудеев, от нашествия варваров, и пророки часто говорят об этом, называя войну северной и описывая "поддуваемый ветром кипящий котел, и лицо его со стороны севера" (Иер.1:13). На севере в отношении к Палестине лежит страна персов. Удивляясь бывшему, пророк прибавил это, желая выразить: Ты сделал Палестину непобедимою с той стороны, откуда она постоянно терпела нападения. Как если бы кто-нибудь сказал о теле: ты сделал слабую часть его самой крепкою, так точно и пророк выражает ту же мысль: откуда вопли и слезы, откуда причины бедствий – те части исполнились удовольствия и благоденствия; откуда угрозы, ужасы и опасности – оттуда радость и веселие, и никто уже не боится той северной страны мира, никто не опасается, никто не имеет подозрения, но все радуются, потому что Ты укоренил ее в радости. "Бог в жилищах его ведом, когда защищает его" (ст. 4). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: познан. Третий (Симмах): Бог в царских чертогах его будет познан в крепости. Четвертый (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): Бог в тягостях его познан в избавлении его.

2. Пророк возвещает достоинство, славу, венец этого города словами: "город Царя Великого". Потом, показывая, почему он есть "город Царя Великого", прибавляет: "Бог в жилищах его ведом, когда защищает его", Который являет великое о нем промышление, спасает его всего со всех сторон, печется о нем не только в совокупности, но и о каждом доме его промышляет. Нам Он известен и без этого, но врагам Он показал силу Свою и таким образом. Так, когда на Езекию напали толпы варваров и окружили весь город, как бы сетью, то отступили от него, оставив после себя множество мертвых (4Цар.19). Многие и другие враги приступали к нему и удалялись с бесчестием. Все это, говорит пророк, совершено промыслом Божиим и сделало этот город славным, и он сталь велик, не потому, что славен, но потому, что прославился таким образом. "Ибо вот, цари земли собрались, сошлись вместе" (ст. 5). Другой переводчик (Симмах) говорит: вот цари соединились строем. "Они, видя сие, удивились, смутились, поколебались. Трепет объял их: там (постигли их) болезни как бы рождающей" (ст. 6, 7). "Ветром бурным". Другой (Симмах): ветром сильным. Третий (Акила): ветром жгучим. "Ты сокрушишь корабли Фарсийские". Другой (Симмах): разрушишь. В еврейском сказано: фарсис. Он описывает здесь войну тяжкую и поднявшуюся со всех сторон, а потому и славнейшую победу, Сказав, что Господь защищает этот город и оказывает великое о нем промышление, теперь объясняет, как Он защищал его. Когда напали на него, говорит, многочисленные народы, – их разумеет он под множеством "царей", – и не просто напали, но "собрались, сошлись", тогда произошли такие дела, что сами они, удивившись чудесам, отступили. Война приняла такой оборот, что они сами, пришедши в изумление и страх, рассеялись и с великим расстройством обратились назад, испугавшись многие немногих, собранные вместе несобранных, и были в положении нисколько не лучше жены рождающей. Отсюда видно, что война происходила не по устроению человеческому, но Бог был распорядителем борьбы, не только приводя в смятение мысли врагов, но и потрясая сердца их, повергая их в болезни рождения и производя в них невыразимый страх. И случилось тоже, как если бы собрался большой флот, и бурный ветер поднявшись сокрушил все корабли, потопил суда, и привел все внезапно в великое смятение. Этим примером, кажется мне, пророк выражает легкость победы и чрезвычайность смятения. И те, которые владели флотом и пришли из отдаленной и чужой страны, погибли все от гнева Божия, как бы от бурного ветра. Поэтому он означил и место, откуда они пришли, прибавив: "Фарсийские". Тоже выражено и в еврейском этим словом, которое мы привели для вас в чтении текста. Таким образом, или это можно разуметь, или то, что я прежде сказал. т.е.: как бурный ветер, поднявшись, часто сокрушал корабли фарсийские, так точно Бог рассеял эти толпы. "Как мы слышали, так и видели в городе Господа сил, в городе Бога нашего: Бог основал его на век" (ст. 9). Видишь ли, как он объясняет вышесказанное выражение: благоукореняя? Не сказал: благоукоренив, но: благоукореняя, т.е. постоянно промышляя, постоянно заботясь, постоянно ограждая. Сказав о том, что случилось в его время, он обращается к древним событиям и показывает, что первое согласно с последним. О чем, говорит, мы слышали на словах, то видели и в делах, т.е. победы, трофеи, Божие промышление, дивные чудеса. Господь никогда не переставал совершать их. Ему свойственно и избавлять от опасностей, и руководить к богопознанию. Не напрасно пророк напомнил и о случившемся за долгое время. Нужно было научить и древними событиями, и новыми делами, чтобы грубейшие из слушателей от настоящего научались верить и давно бывшему, получали двоякую пользу и, таким образом, слух заменял бы у них зрение. "Восприняли мы, Боже, милость Твою среди народа Твоего" (ст. 10). Другой переводчик (Симмах) говорит: мы признали Боже, милость твою среди людей твоих (eicásamen). В еврейском: в храме твоем исповедали (ихалах деммину). "Как имя Твое, Боже, так и хвала Тебе, – до концов земли: правдою наполнена десница Твоя" (ст. 11).

3. Сказав: "как мы слышали, так и видели", пророк говорит далее, что он слышал и что видел. Что же он слышал и что видел? То, что благодать Божия делает город крепким и непоколебимым; она – его основание и сила; она делает его неприступным, не человеческая помощь и содействие, не сила оружия, не башни и стены, а что? Бог хранит его. Иудеев особенно нужно было учить этому, почему пророк часто и внушает им это. "Восприняли мы, Боже, милость Твою среди народа Твоего". Что значить: "восприняли"?

Надеялись, ожидали, и познали человеколюбие Твое. Сказав, что Господь укоренил город, основал и оградил, и желая показать, что это попечение бывает не по достоинству получающих, а по благости Дающего, и вместе желая смирить гордость их, он как бы так говорит: все это дела Твоей милости, Твоей славы, Твоей благости. Поэтому и прибавляет: "как имя Твое, Боже, так и хвала Тебе, – до концов земли: правдою наполнена десница Твоя". "Хвала Тебе", говорит, совершает дела столь великие и дивные, столь высокие и славные. Не по мере и достоинству получающих благодеяния Ты оказываешь попечение, а по Своему величию. "Хвала", т.е. благая весть о делах сделала их известными. Хотя они совершались в Палестине но, по величию и важности своей, достигли последних пределов вселенной, и живущие далеко узнавали все. Так, о бывшем в Египте иерихонская блудница знала точнее присутствовавших при этом (Иис. Нав.2:10); случившееся в Палестине рассказывали жившие в стране персидской; о происходившем в самой Персии знали жившие на крайних пределах земли. Для этого царь и отправил послания по всей вселенной, возвещавшие о случившемся в пещи вавилонской (Дан.3:98). Поэтому пророк, сказав: "хвала Тебе, – до концов земли", присовокупил: "правдою наполнена десница Твоя". Как он обыкновенно поступает, восходя от бывающего у людей к тому, что свойственно существу Божию, так поступает и в настоящем месте: не потому, чтобы можно было разуметь в Боге что-нибудь прибывающее или убывающее, – да не будет, – но потому, что слово и язык человеческий слабы, и потому нужно соединять с словом богоприличную мысль.

Итак, говоря здесь о принадлежностях естества Божия, он выражает то, что существенно свойственно Богу. Что же такое? "Правдою наполнена", говорит, "десница Твоя"; показывают, что случившееся было следствием не достоинства облагодетельствованных, но существенного свойства Божия, потому что самое существо Его радуется правде, утешается человеколюбием. Это Его дело, Его обычай; потому они и получали такие благодеяния. Как огню свойственно согревать и солнцу светить, так и Богу свойственно благотворить, и даже не так, а гораздо более. Потому пророк говорит: "правдою наполнена десница Твоя", выражая щедрость, свойственную существу Божию. "Да возвеселится гора Сионская и да возрадуются дочери Иудеи, ради судеб Твоих, Господи!" (ст. 12). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: о судах твоих. "Обойдите Сион и обоймите его". Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): и окружите. "Возвестите в башнях Его" (ст. 13) Другой (Симмах): исчислите столпы его. Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): восхвалите. "Обратите сердца ваши к укреплению его". Другой (Симмах): в ограду. Третий (Акила): благосостояние. "И рассмотрите дома его". Другой (Симмах): измерьте царские чертоги его. "Чтобы возвестить иному роду" (ст. 14). Другой (Симмах): роду последующему. "Ибо сей есть Бог наш во век и в век века. Он упасет нас во веки" (ст. 15). Нам не нужно объяснять, для чего пророк заповедует все это, – обойти город, исчислить столпы, обратить внимание на здания, рассмотреть его красоту, определить его ограды и стены, измерить дома и дворцы; слово его ясны сами по себе. Сказав это, он тотчас присовокупил и причину. Какую? "Чтобы возвестить иному роду". Смысл слов его следующий: исполнитесь удовольствия, возрадуйтесь, возвеселитесь, но не просто и как случится, а тщательно изучив крепость города. Когда он сделался развалинами, был разрушен до основания, и самое место его почти исчезло, так что предки наши уже отчаялись в его исправлении и говорили: "иссохли кости наши, мы умираем, погибаем, все погибаем" (Иез.37:11; Чис.17:12), и не надеялись возвратить его, тогда и получили его опять, и притом не таким, каким оставили, а гораздо лучшим, красивейшим, славнейшим, большим, богатейшим, крепчайшим, обширнейшим и по зданиям, и по торговле, и по силе, и по обилию богатства. "Слава", говорит пророк, "сего последнего храма будет больше, нежели прежнего" (Агг.2:9). Итак, он увещевает народ и как бы так говорит ему: вот этот самый город, который был в отчаянном положении, без надежды, и обратился в развалины, как опять достиг блистательнейшего состояния? Посмотрите на все это, на его здания, блеск, красоту, и познав отсюда могущество Божие, как Бог возвеличил его из отчаянного состояния, возвестите потомкам вашим о силе Божией, о постоянном Его промышлении, о том, что Он всегда печется о нас, защищает, и пасет нас. Такие повествования послужат и для потомков предметом великого любомудрия, уроком ревностнейшего богопознания и побуждением к добродетели. Для того пророк и заповедует обойти город, чтобы они могли быть опытными учителями потомков своих.

4. Так и мы, всегда и постоянно созерцая его, будем иметь в уме город наш Иерусалим, будем непрестанно представлять красоты этого города, который есть столица Царя веков, в котором обитают духи праведных, сонмы патриархов, апостолов и всех святых, где все постоянное, а не преходящее, где красоты нетленные и невиданные, составляющие наследие только тех, которые совершенно забыли о тленных и временных житейских попечениях, т.е. о богатстве, роскоши и пагубных удовольствиях диавола. Будем же каждый день преуспевать в братолюбии и дружелюбии к нуждающимся, в любви к ближним и сердечном прощении оскорбляющими нас, чтобы таким образом, проведши жизнь хорошо и богоугодно, мы могли сделаться, наследниками небесного царства во Христе Господе нашем, Которому слава и держава, с Отцем и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 48

На что указывает призыв всех народов к вниманию? – Внушение призываемым смирения и равенства пред Богом. – Псалмопевец возвещает не собственное, а божественное учение. – Что значит: в притчу? – Прикровенная речь в Писании имеет своею целью – возбудить внимание. – Нужно бояться не житейских скорбей, а только греха, от наказания за который на божественном суде не избавит ни богатство, ни родство; но не напрасны ли и молитвы святых? – Высокая цена человеческой души пред Богом, вечная жизнь потрудившихся здесь праведников и спокойствие их при виде смерти считающихся премудрыми. – Безумие людей любостяжательных и тщеславных. – Истинный путь к славе. – Крайнее унижение человеческого достоинства людьми, преданными страстям. – "Сей путь их - соблазн им, и после того устами своими будут одобрять (его)". – Быстрая гибель таких людей и торжество над ними добродетельных. – Но не господствуют ли над последними порочные? – Бессилие и бесславие порочных и спасение праведников. – Почему не нужно бояться настоящего, временного? – Не смотря на почести и лесть при жизни, порочный человек по смерти не увидит света и уподобится бессловесным животным.

1. Теперь пророк хочет сказать нам нечто великое и таинственное. Он не призывал бы к слушанию жителей всей земли, не составлял бы зрелища вселенского, если бы не намеревался сказать нам что-нибудь великое, славное и достойное великого собрания. Он уже не иудеям только, живущим в Палестине, изрекает пророчество, но, как апостол и евангелист, обращает речь ко всему роду человеческому. Закон научал народ в одном углу вселенной, а слово проповеди (евангельской) возвещено по всей земле и распространилось по всем странам, какие только освещает солнце. Тот был некоторым руководством и предуготовлением и служил к осуждению и смерти, а это – благодать и мир. Итак, если он призвал к слушанию весь род человеческий, то приступим, и мы и посмотрим, что хочет сказать нам Псалмопевец, общий наставник рода человеческого. Как, хотя бы то были варвары, хотя бы мудрецы, хотя бы простолюдины, ты всем повелеваешь приступить? Да, говорит; поэтому и начинает так: "все народы", и еще присовокупляет: "земнородные и сыны человеческие", разумея все человечество. О, какое учение! Как оно полезно всем и относится ко всем! Поэтому он и призывает всех не только просто слушать, но и повелевает внимать возвещаемому с великим усердием и ревностью. Не сказал только: "услышьте сие, все народы", но и: "внемлите". Выражение: "внемлите" значит не что иное, как слушать с усердием и напряженным вниманием. Слово "внемлите" употребляется собственно тогда, когда кто-нибудь говорит к самому уху, и сам, внимая, и другого, заставляя внимать внушаемому. "Внемлите, все живущие во вселенной". Если есть племена, еще не сложившиеся в народы, рассеянные и кочующие, то и их, говорит, я призываю к слушанию. И посмотри на мудрость проповедника. Прежде всего он возбудил внимание и возвысил душу слушателей, призвав всех их вместе к слушанию; а потом, когда призвал, смиряет гордость их, чтобы они по многочисленности своей не стали превозноситься. Действительно, кто намеревается говорить о предметах любомудрия, тому особенно нужны такие слушатели, сокрушенные и смиренные, чуждые гордости и тщеславия. Как же он смирил их душу? Напомнив им об их природе. Сказав: "народы", он присовокупил: "земнородные и сыны человеческие"; указал на природу, из которой начало бытия нашего, напомнил об общей матери всех нас. Для чего он прибавил: "сыны человеческие"? Так как он сказал: "земнородные", то чтобы кто-нибудь не подумал, подобно языческим баснословам, будто люди в начале выросли из земли, как некоторые баснословили, представляя людей посеянными, он и прибавил: "сыны человеческие". Отцы ваши – люди, но начало бытия у вас и у них – земля. "Что гордится земля и пепел?" (Сир.10:9) Представь свою мать, и смири гордость, укроти высокомерие; вспомни, что ты "прах ты и в прах возвратишься" (Быт.3:19), и оставь всякое тщеславие. Мне нужен такой слушатель; для того я смиряю тебя, чтобы сделать тебя способным к принятию возвещаемого. "Богатый вместе с убогим". Видишь высокое достоинство Церкви. В самом деле, не высокое ли это достоинство, что она не делает выбора между слушателями по званиям, но равно преподает все учение, предлагает общую трапезу и богатому и бедному? Сказав о том, что соединяет всех, т.е. что все – земнородны, все – сыны человеческие, указав на общую всех природу, пророк потом обращается к кажущемуся различию и неравенству в житейском отношении и отвергает это различие, призывая всех вообще, потому что у нас общая природа. Призываю, говорит, всех вообще, потому что у нас общее жилище – вселенная; вы придумали различие по богатству и бедности, и ввели неравенство, но я опять отвергаю его, не предпочитая богатых и не унижая бедных, равно не призывая и одних бедных и не отгоняя богатых, но призывая тех и других, и не просто тех и других, тех прежде, а этих после, или этих прежде, а тех после, но "вместе". Пусть будет общее собрание, общее слово, общее слушание. Хотя ты богат, но ты произошел из того же праха, явился на свет так же, как и бедный, одинаковым рождением: и ты – сын человеческий, и он.

2. Если же самое главное и существенное у всех вас одинаково и равно, то для чего ты превозносишься тенями и призраками, из-за ничтожного расторгая общее? У вас общая природа, общее рождение, общая собственность: для чего же ты делаешь внешнюю принадлежность поводом к разделению? Я не терплю этого, и потому призываю тебя вместе с бедным: "богатый вместе с убогим". В других местах не увидишь вместе богатого и бедного, ни в судилищах, ни в царских чертогах, ни на торжищах, ни на пиршествах; там один в чести, другой в презрении, тот с дерзновением, этот со стыдом: "мудрость бедняка пренебрегается, и слов его не слушают" (Еккл.9:16); "заговорил богатый, – и все замолчали и превознесли речь его до облаков; подвергся несчастью бедняк, и еще бранят его; сказал разумно, и его не слушают" (Сир.13:27,28). А здесь не так. В церкви я не терплю такого преимущества и такого безумия, но предлагаю всем общее учение. Посмотри на мудрость учителя, как он еще прежде, нежели начал проповедь, одним воззванием преподал величайший урок. Призвав всех вместе, он не попустил ни богатому превозноситься, ни бедному оставаться в унижении, и показал, что как богатство не есть благо, так и бедность не есть зло, но то и другое относится к вещам излишним и внешним. Для меня, говорит, нет никакого различия, будешь ли тем, или этим; ни в богатстве твоем я не вижу преимущества, ни в бедности недостатка. Но, может быть, кто-нибудь скажет ему: если ты человек, имеющий такую же природу, то как ты считаешь себя достойным и способным быть учителем вселенной и призываешь всех с концов земли? Разве ты имеешь сказать что-нибудь достойное такого собрания? Да, говорит он. Призвав вселенную, и тем сделав слова свои достоверными, послушай, что говорит он: "уста мои изрекут премудрость и размышление сердца моего – разумение" (ст. 4). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: прошепчет сердце мое разумение. В еврейском: произнесет (уагие). Видишь ли, как он скоро объяснил слова свои? Не о богатствах, говорит, я буду беседовать, не об отличиях, не о власти, не о силе телесной, не о другом чем-нибудь из вещей тленных; я намереваюсь обстоятельно говорить о премудрости, которая не напрасно и не случайно досталась мне. "Приклоню к притче ухо мое, открою в псалтири загадку мою" (ст. 5). Другой (неизвестный переводчик, см, Ориг. Экз.): приклоню к притче ухо мое. В еврейском сказано: к притче (ламасал). "Открою в псалтири загадку мою". Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): загадку мою. В еврейском: идафи. Какая связь этих слов с выше сказанными? Вместо учителя я вижу теперь слушателя. Он призвал всех к слушанию чего-то полезного, и когда все пришли и собрались, когда обещал сказать нечто мудрое, тогда, еще не сказав ничего, оставляет место учителя и переходит на место слушателя: "приклоню", говорит, "к притче ухо мое". Почему же он поступает так? Весьма благоразумно и согласно с предыдущим. Так как он сказал: "уста мои изрекут премудрость", то, дабы кто-нибудь не подумал, что будет сказано нечто человеческое, и в словах: "размышление сердца моего" не подозревал собственного его изобретения, он удостоверяет здесь, что возвещаемое божественно и что он не проповедует ничего собственного, но что слышал, то и говорит. Я приклонил, говорит, слух мой к Богу, услышал от Него, и что низошло свыше в душу мою, то и возвещаю. Подобным образом говорил и Исаия: "Господь Бог дал Мне язык мудрых, пробуждает ухо Мое, чтобы Я слушал" (Ис.50:4). Также Павел: "вера от слышания, а слышание от слова Божия" (Рим.10:17). Видишь ли, что и он был прежде слушателем, а потом стал учителем? Потому другой переводчик и сказал: и прошепчет сердце мое. Что значит: прошепчет? Пропоет, произнесет некоторую духовную песнь. Если же он называет ее "размышлением сердца моего", не смущайся; что он принял от Духа, тому постоянно поучался, о том часто размышлял в самом себе, и уже размыслив возвещал другим. Что значит: "к притче"? Это слово имеет много значений. Оно означает и молву, и пример, и порицание, как, напр., когда говорится: "сделал нас притчей у язычников, кивают на нас головою народы" (Пс.43:15). Притчею называется также загадочная речь, которую многие называют вопросом, требующим разрешения, когда она выражает нечто, но из самих слов не ясна, заключая в себе сокровенный смысл, каковы, напр., слова Сампсона: "из ядущего вышло ядомое, и из сильного вышло сладкое" (Суд.14:14), и – Соломона: "чтобы разуметь притчу и замысловатую речь" (Притч.1:6). Называется притчею и подобие: "другую притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем" (Мф.13:24). Называется притчею и переносное выражение, напр.: "сын человеческий! предложи загадку и скажи притчу: большой орел с большими крыльями..." (Иез.17:2-3), где орлом называется царь. Притчею называется также прообраз и предначертание, как показывает Павел, когда говорит: "верою Авраам, будучи искушаем, принес в жертву Исаака и, имея обетование, принес единородного" (Евр.11:17), т.е. в прообразе и предначертании.

3. Итак, что же здесь называет он притчею? Мне кажется, так называет он повествование. Не смущайся, что он употребляет речь загадочную и весьма трудную для разумения; он делает это для того, чтобы возбудить слушателя; так как речь легкая для разумения доводит многих до невнимательности, то он и говорит притчею. Потому и Христос многое говорил в притчах, а наедине ученикам объяснял их. Притча отличает слушателя достойного от недостойного; достойный старается узнать смысл сказанного, а недостойный оставляет его без внимания. Так и было тогда, иудеи и трудною для разумения речью не возбуждались и не располагались делать вопросы: так мало они внимали сказанному! Прикровенная речь вообще может сильно побуждать к исследованию. Поэтому и Христос поступал так, говорил в притчах, для того, чтобы возбудить и расположить иудеев, беспечных и сонливых, к внимательнейшему слушанию. Но они, не смотря и на это, не были внимательны; а ученики слушали прилежно, и когда не разумели, тогда особенно и были внимательны из-за того, что не разумели. Потому Он и объяснял им притчи наедине. Потому и пророк говорит: "приклоню к притче ухо мое, открою в псалтири загадку мою". "Загадка" есть речь прикровенная и загадочная, как он говорит и в другом месте: "открою в притчах уста мои, возвещу изначальные гадания" (Пс.77:2). Ее он осмелился назвать премудростью потому, что был подвигнут божественным откровением; сказал: "в псалтири", для того, чтобы показать духовный смысл учения и бывшее ему вдохновение свыше; предложил наставление в виде песнопения для того, чтобы сделать речь свою приятною. Видишь ли, какое составил он предисловие? Призвал вселенную, отверг неравенство, бывающее в жизни, напомнил о природе, смирил высокомерие, обещал сказать нечто великое и высокое, сказал, что ничего не будет говорить от себя, но только то, что слышал от Бога, заметил, что речь его будет весьма неясна, чтобы сделать нас внимательнее, обещал научить нас духовной мудрости, о которой размышлял он постоянно. Будем же внимательны и не пропустим ничего. Если слово его есть премудрость, притча и загадка, то требуется напряженное внимание. Что же это за поучение, что за загадка, что за притча, что за премудрость, которую он слышал свыше? "Зачем ", говорит, "бояться мне в день бедственный?" Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: во дни лукавого. Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): зла. В сирском бедствия (ра); в еврейском также: ра. "Беззаконие ноги моей окружит меня" (ст. 6). Другой (Симмах): следов моих. В еврейском: злоба гонителей моих окружает меня (аон акувваи исуввуни). Видишь ли, как слова его загадочны, приточны, прикровенны и весьма неясны? Но, если угодно, узнаем наперед, о каком говорит он "дне бедственном". Какой день Писание обыкновенно называет лютым? День бедствий, наказаний, скорбей. Так и в другом месте он говорит: "блажен помышляющий о бедном и убогом! В день лютый избавит его Господь" (Пс.40:1). Таков день будущего суда, страшный и ужасный для грешников. Видишь ли первый урок высочайшего любомудрия, который научает тебя, что, достойно страха и что – презрения? Кто не делает этого превосходного различия, тот находится как бы в глубоком мраке и расстройстве, и не знает, что делать.

Если мы не станем различать, чего должно страшиться и что презирать, то жизнь наша будет исполнена многих заблуждений, многих опасностей. В самом деле, крайне безумно – бояться того, что недостойно страха, и смеяться над тем, чего должно страшиться. Тем и отличаются люди взрослые от детей, что последние, не имея зрелого разума, боятся масок и людей, одетых в мешок, между тем как оскорбить отца или мать считают за ничто; бросаются на огонь и горящие светильники, а боятся какого-нибудь шума, не имеющего в себе ничего страшного; а взрослые не подвержены ничему такому. Но так как многие неразумнее детей, то пророк и делает такое различие, говоря, чего должно страшиться, – не того, что для многих кажется страшным, т.е. бедности, незнатности, болезни, которые для многих кажутся не только страшными, но даже ужасными и невыносимыми, – ничего подобного он не внушает, – а только одного греха. Это означают слова: "беззаконие ноги моей окружит меня". Итак, вот приточное слово, вот новое и необыкновенное учение! Действительно, для многих кажется новым и необыкновенным – говорить, что не должно бояться никаких житейских скорбей. "Зачем бояться мне в день бедственный"? Только одного, говорит, боюсь я, чтобы беззаконие на пути моем и в жизни моей не окружило меня. Пятою (ногой) Писание называет коварство. "Который ел хлебы мои", говорит пророк, "поднял на меня пяту" (Пс.40:10), Также Исав сказал об Иакове: "запнул меня уже два раза" (Быт.27:36). Таков грех: он коварен и способен к обольщению. Его, говорит, боюсь я, – греха, который обольщает меня, который окружает меня.

4. Поэтому и Павел называет грех "запинающим" (Евр.12:1), выражая, что он часто, легко и удобно овладевает нами. В здешних судилищах люди опасаются многого, и богатства, и власти, и клеветы, и обмана; а там нет ничего подобного, но страшен один только грех, окружающий предающихся ему со всех сторон и поступающий свирепее неприятельского войска. Потому нужно всячески стараться, чтобы не быть окруженным от него, и, если видим, что он хочет напасть на нас, то убегать от сетей его, как делают на войне искусные воины; если же будем уловлены от него, то немедленно разрывать узы его, как сделал Давид, сокрушив силу его покаянием. Он был пленен грехом, но скоро избавился от него. Кто боится греха, тот никогда не будет бояться ничего другого, но будет смеяться над благами настоящей жизни и презирать скорби, потому что один только страх греха потрясает душу его. Кто имеет этот страх, для того ничто, поистине ничто другое не страшно, ни сама смерть, которая страшнее всего, но только – один грех. Почему? Потому, что грех предает человека геенне, подвергает вечным мучениям. С другой стороны такой страх ведет ко всякой добродетели. Представь, как важно не превозноситься житейскими благами, не малодушествовать в бедствиях, не прилепляться ни к чему настоящему, заботиться о будущем, ожидать последнего дня, проводя жизнь в этом страхе. Такой человек сделается ангелом, опасаясь только одного греха и ничего другого; он не будет бояться ничего другого, если будет одного этого бояться, как должно бояться, и напротив, кто не боится этого, тот испытает много страшного. "Надеющиеся на силу свою и множеством богатства своего хвалящиеся" (ст. 7). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см., Ориг., Экз.) говорит: гордящиеся. "Брат не избавит, избавит ли (вообще) человек? Не даст он Богу выкуп за себя. И цену искупления души своей, (хотя бы) он и трудился вечно" (ст. 8, 9). Может быть, кто-нибудь спросит: какая здесь связь речи? Великая, непрерывная и весьма близкая. Так как он говорит о суде, будущем страшном отчете, о неподкупном приговоре, а в здешних судилищах многие извращают правду, подкупают судей и избегают наказания, то возвещая неподкупность того суда и усиливая страх, о котором сказал выше, он присовокупляет и это, объясняя, что подлинно хорошо, как он сказал, страшиться одного только греха и ничего другого. Там нельзя извратить правды деньгами, или избавить себя от геенны подарками; там не спасает ни покровительство, ни красноречие, и ничто другое подобное. Как бы ты ни был богат, какую бы ни имел власть, с кем бы ни был знаком, все это тщетно и бесполезно; там каждый наказывается и увенчивается по делам своим. И современник Лазаря был весьма богат, но богатство не принесло ему никакой пользы (Лк.16); и девы были знакомы с другими девами, но эта близость нисколько не помогла им (Мф.25), потому что там требуется только одно. Поэтому вы, говорит пророк, надеющиеся на богатство и облеченные властью, напрасно и тщетно превозноситесь; с вами не пойдет на тот суд ни обилие богатства, ни сила власти; ни дружба, ни родство, и ничто другое не избавит вас. Там нельзя дать деньги, выкуп или цену за душу свою, чтобы спастись. Как же говорит Писание: "приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители" (Лк.16: 9)? Что значат эти слова? Они не заключают в себе ничего противного, ничего несогласного с вышесказанными, но весьма согласны с ними. Здесь говорится, что нужно приобретать друзей в настоящей жизни, употребляя богатство и расточая имущество на нуждающихся; здесь заповедуется не что другое, как только щедрая милостыня. Если ты отойдешь туда, не сделав ничего такого, то никто не будет ходатайствовать за тебя. Не дружба людей ходатайствуем за нас, но то, что друзья приобретены богатством; потому Господь и присовокупил: "друзей богатством", дабы ты знал, что тебя защитят сами эти дела твои: милосердие, человеколюбие, щедрость к нуждающимся. А что ни родство, ни дружба не принесут никакой пользы без дел, об этом послушай, что говорит пророк: "если бы нашлись сии три мужа: Ной, Даниил и Иов, не спасли бы ни сыновей, ни дочерей" (Иез.14:14,18). Но что я говорю о будущей жизни, если и в настоящей дружба нисколько не защищала? Так, сколько плакал и рыдал Самуил, и, однако, не спас Саула (1Цар.15:35)! Сколько молился Иеремия, и, однако, ни в чем не помог иудеям, но еще получил запрещение молиться (Иер.14:7,11)! И удивительно ли, что Иеремия нисколько не помог им, когда даже Моисей, как сказано, если бы он был в то время, не мог бы спасти тогдашних иудеев, которые предавались нечестию и сами от себя не оказывали ничего доброго (Иер.15:1)?

5. Сколько скорбел об иудеях Павел, сказавший: "Братия! желание моего сердца и молитва к Богу об Израиле во спасение" (Рим.10:1), и, однако помогла ли им его молитва? Нисколько. Но что я говорю о молитве, когда он желал даже быть отлученным за них от Христа (Рим.9:3)? Итак, не напрасны ли молитвы святых? Нет; напротив, они имеют великую силу, если и ты содействуешь им. Так Петр воскресил Тавифу не только по своей молитве, но и потому, что она отличалась милосердием (Деян.9:36). Так и другим помогали молящиеся святые. Но так бывает здесь, где еще продолжаются труды и подвиги; а там нет ничего такого, но спасение зависит только от дел. Потому пророк и смеется весьма сильно над богатыми и гордыми. Он не сказал: имеющие богатство, или приобретшие силу, но: "надеющиеся на силу свою и множеством богатства своего хвалящиеся", смеясь и укоряя их за то, что они надеются на тени и превозносятся дымом. Хорошо также сказал он: "не даст цену искупления души своей", потому что цена души выше даже целого мира, как говорит Господь: "какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?" (Мф.16:26) А чтобы ты убедился, что цена души выше целого мира, послушай, что говорит Павел о других святых: "скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин" (Евр.11:37-38). Подлинно, мир – для души. Как отец не взял бы дома за сына, так и Бог не взял бы мира за душу; но от нее требуются дела и подвиги. Хочешь ли знать, как велика цена душ наших? Единородный Сын Божий, желая искупить их, принес в жертву не мир, не человека, не землю, не море, но честную кровь Свою. Так и Павел говорит: "вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков" (1Кор.7:23). Видишь ли великость цены? Следовательно, когда ты погубишь душу свою, купленную такою ценою, то как можешь опять искупить ее? "Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает" (Рим.6:9). Видишь ли, как велика цена, как высоко достоинство души? Не пренебрегай же ею и не делай ее пленницей. "Будет (ли) жить до конца, не увидит погибели?" (ст. 10). Другой переводчик (Акила) говорит: и успокоился во век. Третий (Симмах): успокоившись в веке сем, будет жить во век. Сказав о богатых и сильных и показав, что от этого нет им никакой пользы, пророк говорит теперь о живущих добродетельно, в трудах и скорбях, и ободряет подвижников любомудрия. Не говори мне, продолжает он, что здесь труды и огорчения, но представь плоды, вспомни, что человек бессмертен, что за ними следует вечная жизнь, не имеющая конца. Поэтому, не гораздо ли лучше, – немного потрудившись здесь, получить вечный покой, нежели, насладившись немного, мучиться бесконечно? Далее, желая показать, что не только там награды и венцы, но еще и здесь бывает начало воздаяния, он продолжает: "ибо он видит, что мудрые умирают (и) одинаково (с ними) безумный и неразумный погибают и оставляют чужим богатство свое" (ст. 11). Не возражай мне: ты говоришь только о будущем; нет, я и здесь даю тебе задаток (будущих) венцов, или лучше, залог их и сами награды. Как и каким образом? Человек любомудрый, руководящийся надеждою будущего, и саму смерть не будет считать смертью, но, видя пред глазами своими лежащего мертвеца, не предастся скорби, подобно многим другим, представляя венцы; награды, неизреченные блага, "не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце" (1Кор.2:9), тамошнюю жизнь, ликование с ангелами. Как земледелец, видя истлевающее зерно, не падает духом и не отчаивается, а напротив тогда особенно и радуется и восхищается, зная, что это истление бывает началом новой жизни и причиною обильнейшего плодоношения, так и праведник, украшенный добрыми делами и ежедневно ожидающий царства, видя пред глазами своими смерть, не унывает, как многие другие, не смущается и не сокрушается; он знает, что для живущих праведно смерть есть перемена к лучшему, переход к блаженнейшему состоянию, путь к венцам. Кого здесь пророк называет "мудрыми"? Не истинно премудрых, а считающихся премудрыми. Мне кажется, что он разумеет языческих мудрецов, смеясь над ними и потому, что они, "называя себя мудрыми, обезумели" (Рим.1:22), нисколько не думая о воскресении. Когда праведник увидит этих мудрецов погибающими, плачущими, проливающими слезы, рыдающими, тогда сам не испытает ничего подобного, но будет выше таких стрел, ободряясь благими надеждами и зная, что эта гибель есть не погибель существа, а истребление смертности, уничтожение тления. Эта смерть не тело погубляет, а истребляет тление; сущность же остается во веки, чтобы воскреснуть в большей славе, – впрочем не у всех, потому что хотя воскресение будет общим для всех, но воскресение во славе только для живших праведно. "И гробы их – жилища их на век, селения их в род и род, (хотя) и нарекли они имена свои на землях" (ст. 12). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: находящееся внутри домов их во век. Третий (Симмах): жилища их в род, назвавшие по именам своим земли. В еврейском: на землях (алиадамоф).

6. Видишь ли, как пророк не только будущими, но и здесь случающимися обстоятельствами отклоняет от зла и любостяжания и руководит к добродетели, истребляя страсть к богатству, называя людей, привязанных к настоящим благам, безумными и доказывая это самими делами? В самом деле, скажи мне, что может быть безумнее человека, который трудится, заботится и собирает богатство для того, чтобы другие наслаждались плодами трудов его? Что может быть хуже этого тщетного труда, когда употреблявший усилия и подвергавшийся изнурению сам окончит жизнь, а наслаждение благами предоставит другим, и притом не родным и знакомым, а, как часто бывает, врагам и противникам? Поэтому пророк и не сказал: другим, но: "чужим" оставят богатство свое. Что значит: "одинаково безумный и неразумный погибают"? Т. е. вместе с теми, о которых сказано выше. Здесь, мне кажется, он говорит о людях нечестивых, привязанных к благам настоящим и нисколько не думающих о будущем, называя их безумными и в этом отношении. Если ты думаешь, что после настоящей жизни ничего не будет, то для чего и мучишься и беспокоишься, собирая отовсюду бесчисленные богатства, подвергая себя трудам, а плодами их не наслаждаясь? "И гробы их – жилища их на век". Это говорит он сообразно с их мнением. "Селения их в род и род, (хотя) и нарекли они имена свои на землях". Что может быть хуже такого безумия – считать гробницы вечным жилищем и превозноситься ими?

Так, многие часто строят гробницы великолепнее домов. Они трудятся и беспокоятся или для врагов, или для червей и праха, расточая имущество без всякой пользы. Таков образ мыслей у тех, которые ничего не надеются в будущем. Но при этом мне нужно оплакивать и многих других, которые, и надеясь на будущее, подражают не имеющим никакой надежды в будущем, созидая гробницы, воздвигая великолепные памятники, зарывая золото в землю, расточая имущество свое на других и, таким образом, оказываясь хуже тех людей. Кто не ожидает ничего после настоящей жизни, тот заботится о здешних благах хотя неразумно, но по крайней мере потому, что не ожидает ничего лучшего; а ты, человек, знающий о жизни будущей, о тамошних неизреченных благах, о том, что, по изречению евангельскому, "тогда праведники воссияют, как солнце" (Мф.13:43), какое можешь получить прощение, какое можешь иметь оправдание? Какому не подвергнешься ты справедливому наказанию, когда все расточаешь здесь на прах, на пепел, на памятники, на противников, на врагов? "И нарекли они имена свои на землях". Вот другой род безумия: давать свои названия зданиям, полям, баням, и считать это величайшим для себя утешением, гоняться за тенью вместо истины. Если ты, человек, хочешь приобрести себе вечную память, то не названия свои давай зданиям, а воздвигай трофеи добрых дел, которые и в настоящей жизни сохранят твое имя, и в будущей доставят тебе вечный покой. Если ты желаешь и домогаешься оставить по себе память, то я укажу тебе путь к ней, истинный и несомненный: старайся быть добродетельным. Ничто так не делает имени человека бессмертным, как добродетель. Это доказывают мученики, доказывают останки апостолов, доказывает память живших добродетельно. Сколько царей воздвигали города, строили пристани, давали им имена свои, и по смерти не получили себе никакой пользы, преданы молчанию и забвению? А рыбарь Петр, не сделавший ничего такого, но преданный добродетели, занял царственный город и после смерти сияет светлее солнца. Но то, что ты делаешь, смешно и постыдно. Эти самые памятники не только не делают тебя славным, но делают даже смешным, раскрывая против тебя уста всех. Тогда как твое любостяжание могло бы со временем быть предано забвению, эти здания стоят везде, как столбы и трофеи, свидетельствующие о твоем любостяжании. "Но человек, будучи в чести, не уразумел (сего), сравнялся с несмысленными скотами и уподобился им" (ст. 13). Здесь, мне кажется, пророк сожалеет о том, что человек, существо разумное, которому вверено господство на земле, унизился до бессловесных животных, трудясь напрасно, делая противное своему спасению, занимаясь тщеславием, предаваясь любостяжанию, беспокоясь о вещах бесполезных. Честь человека состоит в добродетели, в помышлении о будущем, в том, чтобы делать все для той жизни и презирать настоящее. Жизнь бессловесных животных ограничивается настоящим существованием, а наша направляется к другой жизни, лучшей и не имеющей конца. Вот почему люди, не знающие ничего о будущем, хуже бессловесных животных, и не только они, но и те, которые ведут жизнь развратную, делаясь змеями, скорпионами и волками по коварству, волами по глупости, псами по бесстыдству.

7. Скажи мне, в самом деле, что может быть безумнее людей, занимающихся гробницами и памятниками и удивляющихся надписаниям чужих имен? Ничто не оставляет о нас памяти, кроме одной добродетели, ни дом, ни статуя, ни дети, и ничто другое подобное. Дом есть дело строителя, статуя – дело художника, дети – дело природы, а к твоей славе это нисколько не относится. Вот почему пророк и называет такого человека безумным, так как он, наложив на себя ярмо безумия, становится хуже бессловесного животного. Животное бывает хоть полезно и способно к земледелию; а человек, предавшись безумию, делается чрез это и его хуже. Сказав выше о том, как грубы, земляны и низменны понятия таких людей, как бесполезны труды их в собирании богатства, и желая сильнее выразить вину их, пророк упоминает и о благодеяниях Божиих, как и в других местах обыкновенно поступают пророки. Так Исаия, намереваясь обличить иудеев, прежде всего, упоминает о чести, оказанной им Богом, и говорит: "Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против Меня" (Ис.1:2). Так и здесь пророк, выражая одним словом благодеяния, оказанные Богом роду человеческому, говорит: "человек, будучи в чести, не уразумел". О какой чести говорит он? Послушай, что говорит он в другом псалме: "умалил его малым чем пред Ангелами, славою и честью Ты увенчал его", и, объясняя эту честь, продолжает: "все покорил под ноги его: овец и волов всех, а также и скот полевой, птиц небесных и рыб морских, проходящих стези морские" (Пс.8:6-9). Действительно, величайшая честь – предоставить ему владычество над всем видимым, и притом еще ему не сделавшему ничего доброго. Еще не создав его, Бог сказал: "сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему", и потом, желая объяснить выражение: "по подобию", прибавил: "и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями" (Быт.1:26). Это существо небольшое, величиною в три локтя, и столь малое по телесной силе в сравнении с бессловесными животными, Он сделал превосходнейшим пред всеми ими способностью разума, одарив его разумною душою, что и служит знаком величайшей чести. При помощи этой способности человек построил города, рассек моря, возделал землю, изобрел бесчисленные искусства, сделался обладателем свирепейших животных, и – что всего важнее и главнее – познал своего Создателя Бога, приступил к добродетели, узнал, что хорошо, и что нет. Он один из видимых тварей молится Богу; он один удостоился откровений, познал много сокровенного, научился небесному; для него земля, для него небо, для него солнце и звезды, для него течение луны, перемены времен года и разнообразие погоды, для него произрастание плодов, растения и столь многие роды животных, для него день и ночь; для него были посланы апостолы и пророки, для него часто были посылаемы ангелы. Впрочем, нужно ли исчислять многое? Всего исчислить невозможно. Для него Единородный Сын Божий сделался человеком, был распят, погребен, и по воскресении для него было столько страшных знамений; для него закон, для него рай, для него потоп. Действительно, и это величайший для него роль чести – получать исправление посредством благодеяний и наказаний. Для него все бесчисленные дела промышления, совершенные в прежнее время; и сам будущий суд совершится для его чести. Вот почему и говорит Иов: что есть человек, что Ты привел его на суд (Иов.14:3), подобно как говорит Псалмопевец в другом месте: "что такое человек, что Ты помнишь его?" (Пс. 8:5) Для него опять придет Единородный Сын Божий с бесчисленными благами, потому что одни блага Он уже даровал нам, сообщив их чрез крещение и другие таинства и тайноводства, и наполнив землю разными чудесами, а другие обещал даровать, как-то: царство небесное, жизнь вечную, чтобы нам сделаться наследниками Его и царствовать вместе с Ним. Поэтому и сказал Павел: "если терпим, то с Ним и царствовать будем" (2Тим.2:12). Представляя все это, пророк справедливо сравнивает с бессловесными животными тех людей, которые предпочли своему благородству порок и сами себя предали страстям животных. Тоже делают и другие пророки, желая таким сравнением возбудить стыд в бесстыдных слушателях. Так один из них говорит: "это откормленные кони: каждый из них ржет на жену другого" (Иер.5:8), а другой: "вол знает владетеля своего, и осел – ясли господина своего" (Ис.1:3), выражаясь еще сильнее, нежели Давид; Давид сказал: "сравнялся с несмысленными скотами и уподобился им", а этот говорит, что они сделались даже безумнее скотов, потому что и "вол знает владетеля своего, и осел – ясли господина своего, а Израиль не знает [Меня], народ Мой не разумеет" (Ис.1:3).

8. Другой премудрый муж, желая показать, что человек ленивый, беспечный и преданный праздности хуже муравьев, отсылает его к ним учиться трудолюбию: "пойди", говорит, "к муравью, ленивец, посмотри на действия его, и будь мудрым. Нет у него ни начальника, ни приставника, ни повелителя; но он заготовляет летом хлеб свой, собирает во время жатвы пищу свою" также повелевает ему идти к пчеле: "или пойди к пчеле и познай, как она трудолюбива, какую почтенную работу она производит; ее труды употребляют во здравие" (Прит.6:6-8. Еккл.11:3). Третий говорит: "судьи его – вечерние волки" (Соф.3:4). Еще иной: "сидела ты для них, как Аравитянин в пустыне" (Иер.3:2). А сын Захарии говорит: "порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева?" (Мф.3:7) Также Исаия: "высиживают змеиные яйца и ткут паутину" (Ис.49:5). И сам пророк Давид в другом месте говорит: "яд аспидов в устах их" (Пс.139:4); и еще: "ярость их подобна змеиной" (Пс.57:5). Таков порок: человека, столь великого, столь славного и украшенного таким достоинством, он доводит до низости бессловесных животных. Поэтому и в настоящем псалме пророк, указав на два вида порока и предоставив другие соображению слушателей, так укоряет преданных им. Подлинно, что может быть безрассуднее человека, который напрасно, тщетно и со вредом для головы своей обходит вселенную и собирает бесчисленные богатства не для себя, а для других, неизвестных ему и даже часто для врагов и ненавистников? Хорошо сказал он: "оставляют чужим богатство свое". Что может быть безумнее тех, которые на себя принимают труды и грехи при собирании богатства, а другим предоставляют наслаждаться им? Потом, вместе с любостяжанием, выставляя на вид тщеславие, он с великой силою обличает и этот порок: "нарекли", говорит, "они имена свои на землях". Что опять может быть безумнее тех, которые поручают свою память и вверяют свою славу камням, деревам, бездушному веществу? Они многих совершенно лишили имущества, ограбили вдовиц, разорили сирот, для того, чтобы сделать великолепное жилище для червей, создать величественные ограды для моли и тления, думая, что чрез это память их будет бессмертною, тогда как все это не может предохранить тела от смерти даже на одно краткое мгновение. "Путь их – соблазн им, и после того устами своими будут одобрять (его)" (ст. 14). Какой, скажи мне, "путь их"? Усильное искание всего этого, тщетная деятельность, великая страсть к богатству, ненасытная жажда славы. Еще прежде, говорит, будущего наказания, и здесь бывает им соблазн и преткновение. Действительно, этот путь – не малый соблазн, не малое преткновение, не малое препятствие к преуспеянию в добродетели. Поэтому он и говорит: "сей путь их – соблазн им". Хорошо назвал он этот путь соблазном для них. Они связывают сами себя, налагают узы сами на себя. "И после того устами своими будут одобрять (его)". Сказанное здесь есть самое тяжкое зло и причина прочих зол. Когда люди, совершающие столько грехов, беззаконий и безумств, ублажают и прославляют самих себя, называют себя достойными подражания и восхищаются своими делами, то, представь, какую великую силу получает злое желание порока, восхваляемого самими совершающими его. В самом деле, если он, и будучи осуждаем, порицаем и обличаем, подвергаясь в совести людей бодрствующих бичеванию, наказанию и ненависти, так бесстыдно процветает и с каждым днем усиливается, то, когда для него не только не будет препятствий, ни обличения, ни угрызения совести, ни сожаления о случившемся, ни раскаяния о сделанном, ни сокрушения, ни воздыханий, ни слез, а будет все противное тому, когда совершающие его будут одобрять самих себя, превозносить себя похвалами, считать себя за это самое лучше других и по совершении прославлять сделанное, – а это и означают слова: "и после того устами своими будут одобрять (его)", – то до чего не дойдут они? Действительно, есть люди столь развратные, так глубоко падшие, что и по совершении злого пожелания, когда при виде преступления им особенно следовало бы стыдиться, они радуются, восхищаются, услаждаются сделанным. Грех таков, что прежде его совершения он прикрывает свою гнусность, украшает свою отвратительность опьяняющим удовольствием; но, когда он совершен, когда удовольствие похоти мало-помалу проходит и наступает угрызение совести, наказующее освободившийся от него рассудок, тогда открывается вся его гибельность. А эти люди и после совершения греха, когда видят собранное богатство, воздвигнутые гробницы, оконченные тщеславные здания, вместо того, чтобы сокрушаться и воздыхать, – они и после этого, после совершения греха, после исполнения злого пожелания, еще более предаются недугу. Когда, таким образом, идет дело с их стороны, тогда Бог приступает к Своему делу.

9. Как осуждающие сами себя за свои грехи предупреждают и отклоняют от себя суд Божий, как говорит Павел: "если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы" (1Кор.11:31), так напротив страждущие неизлечимой болезнью, согрешающие и не раскаивающиеся в своих грехах, навлекают на себя строгое наказание Божие. Так как и эти люди, которые или похищают чужое, или тщетно и напрасно истрачивают свое, расточая на гробницы, на червей и на моль то, что следовало бы употреблять на бедных, не раскаиваются в делах своих, но остаются неисцельно больными, то, послушай, что потом бывает с ними. Что же бывает? Они подвергаются наказанию от Бога. Поэтому пророк и присовокупляет: "как овцы, в аду они положены, смерть будет пасти их" (ст. 15). Не кротость выражает он здесь названием овец (так как что может быть свирепее людей, которые остаются равнодушными при виде обнаженных и истощенных от голода бедных, а украшают жилища для тления, червей и моли?), – но легкость их погибели, скорость угрожающей им опасности, удобоуловимость их для врагов. Действительно, нет ничего слабее человека, живущего порочно. То же будет и с этими людьми: они так будут поражены, так скоро погибнут, отойдут в ад так удобно, легко, быстро, немедленно, как закалаемые овцы. Это – смерть, или еще хуже смерти. Они, после такой кончины, подвергнутся смерти вечной; они отойдут не в лоно Авраама и не в другое какое-нибудь место, но в ад, – место осуждения, наказания и конечной погибели. И здешняя кончина их унизительна и безотрадна, и тамошняя жизнь исполнена мучений. Так и мы имеем обыкновение говорить о людях, скоро погибающих: такой-то погиб, как овца. Как жили они подобно бессловесным животным, так и погибают подобно бессловесным животным, не имея благой надежды на будущее; и не только так, но еще к большему бедствию. "Смерть будет пасти их". Здесь, мне кажется, пророк называет смертью тамошнюю погибель, мучение, как и в другом месте говорит пророк: "душа согрешающая, она умрет" (Иезек.18:20), выражая не уничтожение бытия, а наказание. Он продолжает переносную речь. Сказав об овцах, показывает и их пастыря. Кто же этот пастырь? Это – ядовитый червь, нескончаемый мрак, неразрешимые узы, скрежет зубов. Видишь, как они терпят наказание во всем: в жизни, потому что встречали препятствия к добродетели, были рабами и пленниками порока, трудились трудом напрасным и постыдным, – в смерти, потому что окончили жизнь скоро и бесславно, – после смерти, потому что преданы вечной погибели. "И праведные скоро будут владычествовать над ними". Так как многие из людей огрубевших и дошедших до бесчувственности камней не имеют ясной и светлой надежды на будущее, но преданы настоящему и видимому, то он и устрашает их этою переносной речью. А потом, когда сказал кратко о будущем, опять говорит об унижении их и наказании в жизни настоящей, показывая, как они слабы, низки, презренны, и хотя бы обладали бесчисленными богатствами, хотя бы облечены были властью, бывают слугами в рабами тех, которые живут добродетельно. Поэтому и говорит: "и праведные скоро будут владычествовать над ними", т.е. скоро, постоянно, так что не нужно для этого ни времени, ни труда, ни ожидания. Таково свойство добродетели и порока, что последний служит первой, опасается ее и страшится, хотя бы он был украшен бесчисленными прикрасами и многими отличиями, а та была без всяких украшений и стояла сама за себя. Напротив, скажешь, мы видим, что порочные господствуют над добродетельными? Но не станем смотреть на ошибочное мнение многих, – такое суждение происходит от ложных понятий, – но будем правильно судить о вещах, и ты убедишься, что сказанные слова справедливы. Пусть будет злой господином, и добрый слугою, или лучше, если хочешь, приведем другой высший пример. Пусть будет злой царем, а добрый частным человеком; и посмотрим, кто из них господин другого, на чьей стороне власть, кто из них повелевает и кто – повинуется. Как нам узнать это? Пусть царь прикажет частному человеку сделать какое-нибудь порочное и нечестное дело: как поступит добрый подданный? Он не только не согласится, не послушается, но постарается и самого повелевающего отклонить от намерения, хотя бы за это ему надлежало умереть. Кто же из них свободный? Тот ли, кто поступает по своей воле и не страшится в этом случае царя, или тот, кто презирается подданным? Но, не останавливаясь на неопределенном примере, вспомним, не была ли египтянка, жена Пентефрия, царицею? Не владычествовала ли она над всем Египтом? Не была ли она супругою царя? Не облечена ли была великою властью? А Иосиф, не был ли рабом, пленником, купленным слугою? Не вооружилась ли она против юноши всеми своими средствами, не другому поручив вести войну, но сама, вступив с ним в борьбу? Но кто оказался тогда рабом и кто свободным? Она ли, убеждавшая, просившая, умолявшая, сделавшаяся пленницей не человека, но злейшей страсти, или он, призревший ее диадему, скипетр, и порфиру, и все внешнее великолепие, и разрушивший ее замыслы? Не вышла ли она невыслушанною и потом поработившеюся еще другой страсти, безумному гневу, мщению? А он не вышел ли с главою, украшенной бесчисленными венцами, и не показал ли в самом рабстве еще блистательнее свою свободу?

10. Нет ничего столь свободного, как добродетель, и ничего столь раболепного, как порок. Потому и в другом месте некто говорит: "разумный раб господствует над беспутным сыном" (Притч.17:2).

Как пленник, хотя бы он обладал бесчисленными богатствами, потому самому еще более подвергается нападению всех, так и преданный страстям бывает слабее паутины. Например, на войне не добродетельных ли мы видим побеждающими? Также в делах и советах не их ли мнения оказываются твердыми, хотя бы никто не соглашался с ними? А в жизни будущей? Не богатый ли просил, как нищий, капли воды и не получил? А бедный, который был умерен и добродетелен, не наслаждался ли величайшим блаженством, получив одинаковый жребий с Авраамом? Также апостолы, будучи заключаемы в узы, подвергаясь бичеванию и бесчисленным страданиям, не побеждали ли тех, которые подвергали их этому? Вспомни, в какое недоумение приводили они гонителей своих, которые говорили: "что нам делать с этими людьми?" (Деян.4:16)? Они были связываемы и приводимы в судилища, но, тогда как те занимали место судей и начальников, а эти стояли на месте подсудимых, последние побеждали первых. И всегда, если посмотреть внимательно, добродетельный окажется одерживающим победу над нечестивым, победу истинную, не такую, какая обыкновенно бывает у многих, не ложную, суетную и легко ниспровергаемую, но прочную и непоколебимую. "А помощь им истощится в аду", т.е. будет бессильна. Смысл этих слов следующий: не только здесь они бывают удобоуловимы, без всякого защитника и без всякого помощника, и открыты для нападения всех, но – что гораздо хуже – не будут иметь и там никакого ходатая, защитника и помощника, который утешил бы их среди страданий. Так, мудрые девы не могли подать помощи неразумным, ни Авраам – богатому, ни Ной, Иов и Даниил – сынам и дщерям. Слово: "истощится" значит: ослабеет, уничтожится. "Ветшающее и стареющее близко к уничтожению" (Евр.8:13). "Из славы своей они низринуты".

Чего они особенно желали, для чего делали все и трудились, т.е. чтобы и по смерти достигнуть великой славы посредством богатства, зданий, гробниц, имен своих, начертанных на гробницах, – и этого, говорит, лишатся они, что причинило бы им величайшую скорбь, если бы они были живы и знали о том. Подобные памятники служат обвинителями умерших. Тело их сокрыто в земле, а камни издают голос, ежедневно осуждая их жестокость и бесстыдство, объявляя их общими для всех врагами, постоянно побуждая проходящих произносить им проклятия, обвинения, порицания. Что же это за слава – оставить после себя обвинителя, который не умолкает, но одним видом своим отверзает уста всех, побуждает всех видящих и проходящих произносить сильнейшие укоризны построившим его? Что может сравниться с таким безумием – воздвигать то, от чего сами они терпят наказание, от чего подвергаются стыду и осуждению, от чего и после смерти тревожатся многими, от чего бывают им проклятия, порицания и бесчисленные укоризны как обиженных ими, так и необиженных? "Но Бог избавит душу мою от власти ада, когда примет меня" (ст. 16). Сказав о наказании злых людей, о воздаянии за грех, пророк говорит и о наградах добрым. Так обыкновенно поступают и он и другие пророки, чтобы исправить слушателя и с той и с другой стороны, и наказаниями за грехи, и наградами за добродетели. Участь первых, говорит, бесчестие, тщетный труд, безумие, посмеяние, стыд, погибель, смерть, мучение, вечное наказание, сокрушение, лишение славы и безопасности и при жизни и по смерти, порицание, осуждение, отсутствие всякого утешения в бедствиях; а наша напротив – избавление от наказания, свобода души, безопасность, слава, честь. Все это он выразил словами: "но Бог избавит душу мою от власти ада, когда примет меня", называя здесь адом наказания, нестерпимые тамошние мучения. Размысли, сколько чести, не в этом только, но и в том, что сказал он в прибавленных словах. "Когда", говорит, "примет меня", тогда я узрю Его гораздо яснее, нежели теперь. "Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу" (1Кор.13:12). А когда душа будет спасена, тогда и тело получит участие в благах. "Не бойся, когда разбогатеет человек, или когда увеличится слава дома его" (ст. 17). Если же так, то почему, говорит, ты боишься настоящего? Почему огорчает тебя бедность? Почему ты страшишься человека богатого? Ты слышал учение о воскресении, награждении добрых и наказании злых: для чего же боишься теней? Тамошние блага тверды и постоянны, а здешние подобны цветам увядающим. Поэтому, оставив все прочее, пророк и нападает на твердыню всех зол – страсть к богатству, потому что когда она ниспровергнута, тогда разрушается и все прочее.

11. Но как, укажешь, мне не бояться людей столь сильных? Кратковременно могущество их, одночасна сила, непрочно благоденствие; теням и сновидениям подобны и богатство, и роскошь, и такая честь. Поэтому пророк и присовокупляет: "ибо при смерти он ничего не возьмет, и не сойдет с ним слава его" (ст. 18), показывая причину, почему не должно бояться временного. Пришла смерть, говорит, подсекла корень, и вся красота вместе с листьями исчезает, и дом предается на расхищение всем. Как овцы и козы нападают на срубленное и брошенное дерево, так точно и к умершим богачам приступают многие из врагов, многие из друзей, многие из облагодетельствованных ими, чтобы расхитить их имущество; и обладавший такими богатствами, имевший столько виночерпиев, поваров, серебряных и золотых чаш, столько десятин земли, домов, слуг, лошадей, мулов, верблюдов и рабов отходит один, так что никто не сопровождает его, отходит, оставляя здесь и сами одежды свои. Действительно, чем великолепнее он был бы одет, тем обильнейшую доставил бы пишу для червей, тем больше возбудил бы жадность гроборасхитителей и покушение на его несчастное тело. Подлинно, чем больше он украшается, тем сильнее навлекает на себя оскорбления, вооружая и призывая на себя руки разрывателей могил. Но скажешь: что в том? Зато он здесь веселится и торжествует до самой смерти. Весьма многие и не до смерти; а напротив, когда враги нападали на них, то они страдали более осужденных преступников, лишившись имущества, подвергшись бесчестию и будучи заключены в темнице. Так, сидевший вчера на колеснице, сегодня – в узах; вчера принимавший услуги от льстецов, сегодня окружен палачами; надушенный благовониями обагряется кровью; возлежавший на мягком ложе повергается на жесткий пол; всеми прославляемый презирается всеми. Но, скажешь, и по смерти он получает великолепное и славное погребение. А что в этом ему, ничего не чувствующему? Только больше зловония, больше посрамления, больше зависти; это великолепие служит поводом к постоянной вражде между детьми покойного. И посмотри, как точны выражения и велико любомудрие пророка. Он не только поражает богатого тем, что богатство не отходит вместе с ним, но и здесь разоблачает все его обольщение, показывая, что это – не его богатство, хотя человек и обладает им. Он не сказал: когда умножится слава его, но: "слава дому [в русском переводе этого слова нет] его". Все это, говорит, что я исчислил, фонтаны, портики, бани, золото и серебро, лошади и мулы, ковры и одежды, есть слава дома, а не человека, живущего в доме.

Слава человека есть добродетель, которая и отходит вместе с приобретшим ее. А эта слава остается славою дома, или, лучше сказать, не остается, а разрушается вместе с домом, и не приносит никакой пользы жившему в нем, потому что была не его славою. "Хотя душа его при жизни его будет прославляема" (ст. 19). Сказав о богатстве и славе, теперь пророк говорит о почестях. Так как богатые и об этом много заботятся, о лести на площади, об угождении народа, о похвалах общества, считают за нечто великое – встречать рукоплескания на зрелищах, на пиршествах и в судилищах, провозглашаться всеми и называться достойными подражания, то, смотри, как он показывает ничтожество и этого со стороны продолжительности времени. "При жизни его", говорит, т.е. эти угождения, эти прославления бывают только до конца настоящей жизни; а потом, вместе с прочим, уничтожается и это, как временное и тленное, и даже в устах тех же хвалителей обращается в противное после смерти его, когда спадает маска, внушавшая страх. "Будет прославляема и (даже) признательна тебе, когда оказываешь ему добро". Смотри, как он осуждает и благодеяния таких людей. Ты льстишь ему, угождаешь, притворно и лицемерно оказываешь какую-нибудь временную услугу; а он, хотя будет воздавать тебе благодарность, но с тем, чтобы ты сделал угодное ему, и когда, таким образом, совершенно подкупить тебя, тогда и будет благодарить тебя. Вот что означают слова: "будет прославляема и (даже) признательна тебе, когда оказываешь ему добро". Не сказал: когда сделаешь ему полезное, окажешь благодеяние, но: когда сделаешь угодное ему, окажешь услугу по желанию и по мысли его; указал таким образом вред с обеих сторон, и от лицемерного одобрения, и от злонамеренного угождения. "Но он пойдет к роду отцов своих: во век не увидит света. И человек, будучи в чести, не уразумел, сравнялся с несмысленными скотами и уподобился им" (ст. 20, 21). "Пойдет", т.е. будет подражать алчности отцов своих, и, происшедши от злых, наследует злобу их; или иначе: если не сделает ничего доброго, то окажется не получившим никакой пользы от богатства, останется вместе с почившими прежде него во прахе до суда, и не будет в состоянии видеть света по закону природы. Потом, повторяя прежде сказанное, пророк говорит: "и человек, будучи в чести, не уразумел, сравнялся с несмысленными скотами и уподобился им". Человек, говорит, который умер таким образом, не употребив на должное богатства своего, нисколько не отличается от бессловесного животного; он не познал чести, данной ему от Бога, и уподобился скотам, для которых смерть есть конец жизни; чего да избавимся все мы, как учащиеся этому, так и учащие, во Христе Иисусе Господе нашем. Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 49

Кто разумеется под именем богов в этом Псалме и других местах Св. Писания? – Общий предмет Псалма – изображение Бога, судящегося с иудейским народом. – Слава Сиона, как места откровения божественной благости, человеколюбия и милостей. – В отличие от первого, не явного для всех, пришествия Сына Божия на землю, Псалмопевец изображает второе, явное Его сошествие для суда пред лицем неба и земли. – Для чего названы преподобными подлежащее суду? – Божественная правда в осуждении не уверовавших во Христа иудеев; за что они распяли Христа? – Какие события указывали им на Его божественность? – Господь обвиняет иудеев не за малочисленность жертвоприношений (они установлены по снисхождению только к немощи иудеев), и не потому, что Владыка всего существующего имеет в них нужду. – Какая жертва действительно угодна Богу. – "И (тогда) призови Меня в день скорби твоей"... Грешник не должен учить других божественным законам. – Но так как все во грехах, а грешнику Бог запрещает "проведывать уставы" Его, то кто же будет возвещать их? – Тяжкие грехи, указываемые Псалмопевцем, несовместимые с званием учителя божественного закона, и нравственные наставления (не допускать до падения склоняющегося на грех, не злословить и не порицать не сделавшего ничего худого, не наносить себе вреда местью ближнему). – Обличение и предостережение Псалмопевца грешникам; средство смягчить гнев Божий и получить спасение.

1. И в другом месте тот же пророк говорит: "Бог стал в сонме богов"; и еще: "Я сказал: вы – боги" (Пс.81:1,6). Также Павел: "есть много богов и господ много" (1Кор. 8:5), и Моисей: "судей не злословь и начальника" (Исх.22:28), и в другом месте: "тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих" (Быт.6:2), и еще он же: "кто будет злословить Бога своего, тот понесет грех свой; хулитель имени Господня должен умереть, камнями побьет его все общество" (Лев.24:15,16). Также: "боги, которые не сотворили неба и земли, исчезнут с земли и из-под небес" (Иер.10:11). На кого же таким именем указывает Писание в этих свидетельствах и о каких здесь говорит богах? О властителях. Поэтому оно и присовокупляет: "судей не злословь и начальника в народе твоем не поноси" (Исх.22:28). Так же называет оно и тех, которые произошли от какого-нибудь благочестивого предка. Так Енос, отличавшийся великой добродетелью, был назван именем Божиим; и когда потомки его и потомки брата его стали смешиваться между собою, то Писание назвало сынами Божиими происшедших от этого добродетельного мужа. "Тогда начали", говорится, "призывать имя Господа Бога" (Быт. 4:26). Также народ иудейский почтен этим названием в словах: "Я сказал: вы – боги и все – сыны Вышнего" (Пс.81:6). Бог назвал так этот народ по своему человеколюбию. Таким образом объясняется и следующее изречение: "кто будет злословить Бога своего, тот понесет грех свой", т.е. кто злословит властителя, "хулитель имени Господня должен умереть, камнями побьет его все общество", т.е. кто присвояет имя истинного Бога неистинным богам. Такой грех не простителен, почему и наказание за него тягчайшее. Называются этим именем и языческие боги, но не по достоинству и не по праву на такое название, а по обольщению заблудившихся и назвавших их таким именем. Потому и Павел говорит: "хотя и есть так называемые боги" (1Кор.8:5), выражая, что они не суть истинные боги и называются так не по достоинству. О каких же богах пророк говорит здесь: Бог богов? Мне кажется – о языческих, не как об истинных, но как почитаемых такими от людей заблудившихся. Так как иудеи были еще грубы и не вполне чужды идолослужения, но были склонны к идолам и имели много остатков беззакония, то он очищает мысли их и от этого, показывая, что Бог есть Господь и тех богов. Действительно Он есть Господь и бесов, т.е. самого существа их; а злые мысли и всякое зло от них происходит. Мне кажется, что этот псалом имеет связь с предыдущим. И здесь написано обличение и осуждение грешников; только там пророк призывал к слушанию всю вселенную, а здесь – сами стихии, распростертые по всей вселенной. Здесь другое зрелище, другое собрание: там – народы, земнородные, богатый, бедный; здесь – небо и земля, и сам Бог представляется судящимся и оправдывающимся пред народом иудейским. Поэтому нам нужно иметь и больше внимания. Тоже делает и другой пророк, – представляет Бога судящимся и призывает в судии дебри и основания земли: "слушайте", говорит, "горы, суд Господень, и вы, твердые основы земли: ибо у Господа суд с народом Своим, и с Израилем Он состязуется" (Мих.6:2); и еще: "Я еще буду судиться с вами, говорит Господь, и с сыновьями сыновей ваших буду судиться" (Иер.2:9). И во многих местах Писаний можно видеть такое изображение; оно особенно поразительно, достойно человеколюбия Божия, и показывает неизреченную благость Бога, снисходящего до того, чтобы судиться с людьми. "От Сиона благолепие красоты Его" (ст. 2). Это изречение заключает в себе нечто и пророческое и историческое, потому что и в ветхом завете отсюда же было благолепие Его. Храм, святое святых, все богослужение и учреждение ветхозаветного законодательства, множество священников, жертвы; и всесожжения, священные песнопения и псалмы, и все прочее отсюда; и образ будущих благ там же был предначертан. Когда наступило время придти истине, то опять она там же открылась в начале. Оттуда воссиял крест; оттуда бесчисленные благодеяния. Вот почему Исаия, описывая закон нового завета, говорит: "от Сиона выйдет закон, и слово Господне – из Иерусалима" (Ис.2:3). Сионом он называет здесь целую страну и город, лежащий в ней, столицу иудеев. Оттуда апостолы, как быстроногие кони из какой-нибудь ограды, были посланы во всю вселенную; оттуда они начали совершать знамения; там было воскресение и вознесение (Христово); там – преддверие и начало нашего спасения; там первоначально стали возвещаться неизреченные догматы; там прежде открылся Отец, познан Единородный Сын, дана такая благодать Духа; там апостолы начали проповедь о бестелесных предметах, о дарованиях, силах и обетовании будущих благ. Все это представляя, пророк называет "красотою Его", потому что благолепие и красота Божия есть Его благость, человеколюбие и благотворение всем. "Бог явно придет, Бог наш, и не будет безмолвен: огонь пред Ним возгорится и вокруг Его сильная буря" (ст. 3). Видишь, как он постепенно прояснеет речь, раскрывает сокровище, бросает светлейший луч: "Бог явно", говорит, "придет". Когда Он приходил не явно? Когда? В первое Свое пришествие. Тогда Он пришел без шума, для многих оставаясь неизвестным и долго не открываясь. Что я говорю – для многих, когда и сама Дева, носившая Его во чреве, не знала (всей) неизреченной тайны, и братья Его не веровали в Него, и мнимый отец не думал видеть в Нем ничего великого?

2. Но что я говорю о людях? И сам диавол не знал Его, потому что если бы он знал, то не спрашивал бы Его спустя столько времени на горе: "если Ты Сын Божий", – сказав это один, два и три раза (Мф.4:3,6). Потому и Иоанну, который начинал открывать Его, Он сказал: "оставь теперь", т.е. умолчи теперь, потому что еще не пришло время открыться тайне домостроительства; Я хочу еще скрываться от диавола; умолчи же, "ибо так надлежит нам" (Мф.3:15). Также сходя с горы, Он повелел не сказывать никому, что Он – Христос (Мф.17:9). Тогда Он приходил, как пастырь, найти заблудшую овцу и уловить одичавшую добычу, почему и прикрывал Себя. Как врач не вдруг показывает себя страшным больному, так и Он хотел открыться не в самом начале, но мало-помалу и постепенно. Вот почему тот же пророк, изображая тихое пришествие Его, сказал впоследствии: "сойдет, как дождь на руно и как капля, падающая на землю" (Пс.71:6). Он пришел не с шумом, не производя смятения, не колебля земли, не метая молний, не потрясая неба, не посылая множества ангелов, не расторгая тверди и не сходя на облаках, но мирно носимый во чреве Девы в течение девятимесячного времени, рождается как сын плотника, полагается в яслях и бедных пеленах, терпит гонение и бежит с матерью в Египет. Потом, по смерти беззаконника, возвращается, ходит то туда, то сюда, по виду как один из обыкновенных людей, имея бедную одежду и скудную пищу и постоянно путешествуя, так постоянно, что даже утомляется на пути. А после Он придет не так, но столь явно, что пришествие Его даже не будет иметь нужды в провозвестнике. Поэтому Он Сам, показывая очевидность своего будущего пришествия, говорил: если услышите: "вот, Он в пустыне", – не выходите; "вот, Он в потаенных комнатах", – не верьте; ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого" (Мф.24:26); оно само покажет себя и возвестит о себе. И с молнией бывает то же: мы не имеем нужды, чтобы кто-нибудь возвещал о ней; но как скоро она является, то и делается видимою для всех, и в одно время для всех. Так и Павел говорит: "Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба" (1Фес.4:16). Так и пророк видел Его несомым на облаках, реку, текущую пред Ним, страшное седалище и неумолимый суд (Дан.7:9). Тогда будет время суда и осуждения; поэтому тогда Он явится уже не как врач, но как судия. Таким образом Даниил видел и престол Его, и реку, протекающую пред Его седалищем, и все это являлось ему огненным, и колесница и колеса. А вначале, при первом Своем пришествии, Он не являл ничего такого, ни огня, ни реки, ни чего-нибудь другого подобного, но тогда были ясли, гостиница, хижина и бедная мать. С другой стороны пророк выражает здесь Его непреложность и неизменяемость. Так как он сказал, что Седящий на престоле имеет волосы чистые, как волна, и одежду белую, как снег, то, чтобы ты разумел не волосы и одежду, а чистоту и светлость, он представляет все в огне. "Огонь пред Ним возгорится и вокруг Его сильная буря". Такими подобиями и этот пророк выражает непреложность, неизменяемость, светлость и неприступность Божию. Он не ограничивается только огнем, но, желая показать силу Его наказания, присовокупляет: "сильная буря". Словом: "буря" (cataigìV) называется или тяжелая глыба снега, которая увлекает и ниспровергает все ей встречающееся, или сильное стремление ветра, которое производит то же самое и бывает невыносимо для идущих ему навстречу. Желая выразить тяжесть этого наказания, он и употребляет такие сравнения. "Он призовет небо свыше и землю рассудить народ Свой" (ст. 4). Опять упоминает о стихиях, от которых произошло бесчисленное множество благ для рода человеческого, не только в отношении к жизни и составу тела, но и в отношении к богопознанию. В самом деле, красота, величие, расположение и сущность этих стихий и всего, что происходит из них, что бывает вообще во всякое время, и что часто в отдельных явлениях, все это питает и устрояет тела наши и руководит к познанию Создателя. Потому и Павел говорит: "невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы" (Рим. 1:20); и еще: "когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией" (1Кор.1:21), т.е. премудростью, которая является в тварях и составляет не малое, но весьма великое и весьма ясное вразумление. И то, что происходит чрез них хотя ежедневно, кажется совершающимся по естественному порядку вещей, но также возвещает Создателя. Подлинно, Господь есть создатель природы.

3. Не удивляйся, что пророк, говоря о всеобщем суде, обращает речь к иудеям. Так и Павел говорит: "ярость и гнев, скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое, во-первых, Иудея, потом и Еллина!"; и еще: "те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся" (Рим.2:8,9,12). "Соберите Ему преподобных Его, принявших завет Его о жертвах" (ст. 5). Для чего он называет здесь преподобными тех, которых намеревается обвинять и судить? Для того, чтобы усилить обвинение и указанием на их достоинство выразить большее наказание. Так и мы, когда видим кого-нибудь согрешившим и хотим сильнее укорить его, называем его по его званию, чтобы тем сделать для него осуждение более тяжким, и говорим: призови диакона, или священника. Иудеи назывались царским священием и народом избранным и много превозносились этим: отсюда он и раскрывает важность их преступлений. "Принявших завет Его о жертвах". Так как они, совершая бесчисленное множество грехов, допуская столько видов зла, похищая чужое, предаваясь корыстолюбию, убивая, прелюбодействуя, смешивая кровь с кровью, думали, что они совершают много доброго и исполняют закон и завет, когда приносят в жертву овец и тельцов, то он с этой стороны укоряет их и, смеясь над ними, говорит: "принявших завет Его о жертвах", т.е. думающих, что для их спасения достаточно приносить в жертву тела бессловесных животных. "И возвестят небеса правду Его, ибо Бог есть Судия" (ст. 6). Здесь он опять, желая показать светлость, ясность, очевидность, непререкаемость, известность правды Божией, представляет неодушевленные стихии возвещающими ее таким же образом, как сказано было прежде. "Ибо Бог есть Судия", т.е. определяющий должное каждому. Не напрасно он употребил здесь слово: "Судия", но дабы показать, что Бог и Сам праведен и другим воздает тем же. О Боге слово: судия употребляется вместо: праведный, как и Павел выражается в словах: "Ибо иначе как Богу судить мир?" (Рим.3:6) В том ведь преимущественно и состоит суд, то преимущественно и значит быть судиею, чтобы не только произносить приговор, но произносить его справедливо. Судимы же будут как иудеи, жившие тогда, так и грешившие после в новом завете: первые будут иметь своими обвинителями природу и закон, а последние кроме того все сделанное для них Христом. В самом деле, что они могут сказать, или какую представить причину, почему они не уверовали? Но, прошу вас, внимайте словам моим, чтобы вы могли заграждать уста противникам. Лучше им теперь потерпеть от нас поражение и исправиться, нежели отойти туда, считал себя победителями, и быть осужденными общим Судиею вселенной. Что же могут сказать иудеи, почему они умертвили Христа? Какую вину, малую или великую, они находят в Нем? "За то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом" (Ин.10:33)? Но не эти были слова их во время крестных Его страданий, а другие; тогда они не говорили: "делаешь Себя Богом", но: "всякий, делающий себя царем, противник кесарю" (Ин.19:12). Между тем они же часто хотели поставить Его царем, а Он скрывался. Но прежде, скажешь, они обвиняли Его, что Он делал Себя Богом. Что же? Если бы Он называл Себя Богом ложно и несправедливо, на самом деле, не будучи Богом, то обвинение имело бы основание; если же справедливо, то следовало покланяться Ему, а не распинать Его. Посмотрим же, точно ли Он, не будучи Богом, делал Себя Богом, т.е. показывал и называл. Но откуда хочешь ты узнать это? Из тогдашних ли событий, или настоящих, или бывших при Его рождении? Кто родился когда-нибудь от Девы? Кто показал такую звезду? Кто вел волхвов таким путем, не силою и принуждением, но убеждением и откровением? Видишь ли, как вся тварь узнала Владыку? Природа первая уступает, не противится, не противоречит, не говорит: не допускаю такого рождения, я не умею производить дитяти из девственного чрева, я не могу сделать матерью без брака, – но отступает и переходит свои пределы, потому что узнала своего Владыку. Потом, когда Он родился, сошли ангелы, возвещая, что Живущий на небесах явился на земле; земля стала небом, так как здесь был царь, и волхвы поклонились Ему, пришедши издалека; младенец лежал в яслях в Палестине, а пришедшие из варварской страны оказали Ему такую честь и почитание, какие следует оказывать Богу. Впрочем, может быть, они не примут этих знамений, а потребуют других, бывших при настоящем поколении. Но у нас нет недостатка и в таких доказательствах. Такова истина: она изобилует доказательствами. Здесь-то особенно они и не могут представить никакой тени опровержения. Так, хотя ты не был тогда, когда Он рождался от Девы, но должно верить пророку, который говорит: "се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил" (Ис.7:14). Хотя ты не был тогда, когда Он, облекшись плотью, ходил по земле, и Владыка обращался с рабами, но спроси Иеремию, и он скажет тебе так: "сей есть Бог наш, и никто другой не сравнится с Ним. Он нашел все пути премудрости и даровал ее рабу Своему Иакову и возлюбленному Своему Израилю. После того Он явился на земле и обращался между людьми" (Вар.3:36-38).

4. И касательно всех прочих событий пророки, которых книги ты доселе напрасно пересматриваешь и перевертываешь с этою целью, ясно возвещают все. Впрочем, опровержения против иудеев мы часто высказывали, и будем высказывать; теперь же обратимся к своему предмету. "И возвестят небеса правду Его, ибо Бог есть Судия". Здесь, кажется мне, он говорит об Его правде, о великом Его попечении, о человеколюбии к самым иудеям, о многоразличном и разнообразном промышлении Его о всех людях, посредством творения, закона, благодати, видимого, невидимого, пророков, ангелов, апостолов, наказаний, благодеяний, угроз, обетований, порядка вещей во времени. "Слушай, народ Мой, и Я буду говорить тебе, Израиль! И Я засвидетельствую тебе: Я Бог, твой Бог" (ст. 7). Посмотри опять, какая благость и кротость в самом начале речи. Как человек стал бы говорить человеку беспокойному и беспорядочному: если ты будешь слушать, то я буду говорить, если будешь внимать, то я скажу, – так и Владыка говорит рабам: если "слушаете" Меня, то "буду говорить". Действительно, они были ленивы и беспечны и даже на краткое время не прилагали спокойно слуха своего к чтению законов. Выражая это, один пророк, живший в Персии, говорил: "ты для них – как забавный певец с приятным голосом" (Иез.33:32). Они часто говорили пророкам, чтобы те не пророчествовали, и даже прогоняли их и казались недовольными. И царь угрожал одному пророку и приказывал не проповедовать народу (Иер.32:3). "Я Бог, твой Бог". Не напрасно здесь употреблено повторение, но так как Он говорил к людям бесчувственным, ожесточенным и ослепленным, то и напоминает о Своем владычестве, полагая прекрасное начало дальнейшему наставлению и внушая, что они обязаны Ему свободою, и, по справедливости, должны были бы отдать Ему долг, как рабы Владыке, как творения Творцу, как получившие величайшие благодеяния и удостоившиеся такой чести. "Не за жертвы твои Я буду укорять тебя - всесожжения твои предо Мною всегда" (ст. 8). Так обличают их и другие пророки, потому что они, презрев важнейшую часть добродетели, в жертвоприношениях полагали надежду спасения. В оправдание свое они готовы были говорить: мы приносим жертвы, мы совершаем всесожжения. Но Я, говорит Бог, пришел не за это судить вас, и не за то обвинять, будто вы презрели это. Исаия еще сильнее укоряет их так: " к чему Мне множество жертв ваших? говорит Господь. Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота, и крови тельцов и агнцев и козлов не хочу. Когда вы приходите являться пред лице Мое, кто требует от вас, чтобы вы топтали дворы Мои?" (Ис.1:11,12) Хотя (в законе) много сказано о жертвах, но Бог давал законы о них не потому, чтобы особенно желал их, но по снисхождению к немощи иудеев. Также Иеремия говорит: "для чего Мне ладан, который идет из Савы, и благовонный тростник из дальней страны?" (Иер.6:20) Вообще все пророки говорят, что в этом нет ничего важного. Поэтому и сам Бог, начиная речь, говорит так: "Я Бог, твой Бог", выражая и этим, что тот способ служения не достоин Его.

Подлинно, Бога должно чтить не дымом и смрадом, но доброю жизнью, не телесной, а духовной. Не так поступают бесы языческие; они даже требуют себе жертв. Это выражает и один из греческих стихотворцев, когда говорит: мы получили этот жребий (Илиад. 4:49). Но не таков наш Бог. Те, жаждая крови людей, желая мало-помалу приучить их к убийствам, постоянно требовали этого; а Он, желая мало-помалу отклонить их от убиения и бессловесных животных, сделал им только снисхождение, дозволил жертвы, чтобы уничтожить жертвы. "Не приму от дома твоего тельцов и от стад твоих козлов. Ибо Мои – все звери лесные, скот на горах и волы. Я знаю всех птиц небесных и украшение полей всегда предо Мною" (ст. 9-11). Смотри, как Он мало-помалу возводит мысли преклонившихся к земле, очищая ослепленный ум их и внушая, что Он учредил жертвы не потому, чтобы нуждался в них, и установил в законе не потому, чтобы одобрял их. Если бы, говорит, Я хотел принимать такое служение, то, имея в Своей власти всю подсолнечную и будучи Создателем всего, назначил бы Себе для приношения обильнейшие жертвы. Далее, смеясь над ними и стыдя их, чтобы сделать обличение более разительным, Он говорит: "если бы Я взалкал, не сказал бы тебе (о сем): ибо Моя вселенная и что наполняет ее" (ст. 12). Так как Он дозволил жертвоприношения для того, чтобы мало-помалу отклонить от них иудеев, а они привязались к столь маловажной вещи и не получили себе никакой пользы от такого снисхождения, то, беседуя с ними несколько чувственно и человекообразно, Он говорит: "если бы Я взалкал, не сказал бы тебе (о сем)", т.е. Я не алчу, потому что Бог ниже взалчет, ниже утрудится; и если бы Я хотел принимать такое служение, не имел бы недостатка в бесчисленных жертвах и всесожжениях. Все это предо Мною в великом изобилии; но будучи Господом и Владыкою всего, Я хочу получать от тебя Свое, чтобы этим путем привлечь тебя к Моей любви и отклонить от привязанности к пустым вещам.

5. Потом, опять возводя их к высшему, Он говорит: "ужели Я ем мясо волов и пью кровь козлов?" (ст. 13) Я, говорит, запретил и людям делать это и назначил величайшее наказание тем, которые едят кровь (Лев.7:16): как же могу Я нуждаться в крови, когда отклоняю рабов Своих от такой пищи? Отвергнув, таким образом, все это, показав, что это недостойно Его, присоединив к обличению и насмешку, Он не останавливается на этом, но показывает другой способ жертвоприношения, который составляет род превосходнейшего врачевания, отклоняя от вещей бесполезных и прилагая к ранам то, что может исцелить их. Окончив речь о вышесказанном, он говорит: "принеси Богу жертву хвалы и исполни пред Всевышним обеты твои" (ст. 14). Как? Без крови, – потому что такая жертва особенно достойна Бога. Поэтому, сказав: "принеси Богу", он прибавляет: "жертву хвалы", т.е. благодарности, священных песнопений, прославления Его посредством дел. Смысл слов его следующий: живи так, чтобы прославлялся твой Владыка. Этому и Христос учил, сказав: "да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного" (Мф.5:16). "Хвала" есть не что иное, как похвала, слава, прославление. Живи так, чтобы прославлялся твой Владыка, и ты принесешь совершенную жертву. Такой жертвы требует и Павел, когда говорит: "представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу" (Рим.12:1); и тот же пророк в другом месте говорит: "восхвалю имя Бога моего песнею, возвеличу Его хвалением. И (это) будет угодно Богу более, нежели юный телец, с подрастающими рогами и копытами" (Пс.68:31,32). Такую жертву приносил Иов, когда, после ударов, превышавших природу человеческую, благодарил и говорил такие слова: "Господь дал, Господь и взял; [как угодно было Господу, так и сделалось;] да будет имя Господне благословенно!" (Иов.1:21). "И исполни пред Всевышним обеты твои". Здесь пророк говорит о молитвах, чтобы мы постоянно пребывали в молитве и с поспешностью воздавали Богу то, что обещали. Хорошо сказал он: "исполни", потому что после обещания дело становится долгом. Так Анна отдала сына, как величайший долг (1Цар.1:28). Так и ты, если дашь обет милосердия, целомудренной жизни, или чего-нибудь другого подобного, спеши исполнить его. Если же кто выполнил в точности обещанное, то, хотя бы он и не давал других обетов, и для него обязательны дела добродетели. Внушая это, Христос говорил: "сделали, что должны были сделать", и при этом сказал притчу о рабе, которому назначена была самая малая работа, но по исполнении ее приказано не возлечь, а ходить и служить (Лук. 17:7-10). И другой некто говорит: "когда даешь обет Богу, то не медли исполнить его, потому что Он не благоволит к глупым: что обещал, исполни" (Еккл.5:3). Ты сделал обет? Исполни его, чтобы смерть, пришедши не воспрепятствовала. Но что, скажешь, мне до этого, когда я не властен в своей жизни? Потому-то и не следует медлить, что тебе неизвестна кончина, что ты не властен в своей жизни и смерти. Так, кажущееся оправдание служит обвинением. Не смерть бывает причиною неисполнения обета, но твоя запоздалость и медленность. "И (тогда) призови Меня в день скорби твоей, и избавлю тебя, и ты прославишь Меня" (ст. 15). Видишь ли великий преизбыток воздаяния? Что может сравниться с таким человеколюбием, когда Бог дает награды за саму добродетель, награды гораздо большие трудов, и притом дает в самое нужное время? Для чего сказал Он: "призови Меня"? Для чего Он ожидает, чтобы мы призвали Его? Для того, чтобы произвести в нас большую привязанность, пламеннейшую любовь к Нему чрез то, что Он будет давать, а мы – призывать Его и получать. Подлинно, добродетель производит привязанность к Богу, и воздаяние производит то же самое, и молитва также укрепляет эту привязанность. Потому Он и говорит: дай Мне, и Я дам тебе. Даже вместе с тем, как ты даешь, ты получаешь, – потому что Он не нуждается ни в чем. Так, если ты будешь кроток, умерен, целомудрен, то Богу не прибавляешь ничего, а самого себя делаешь чистыми лучшим, – и, однако за это Он назначает тебе величайшие награды и венцы, как будто ты доставил Ему пользу. И еще прежде тех венцов ты наслаждаешься не малым удовольствием, пользуясь спокойствием совести и окрыляясь благими надеждами. "Днем скорби" пророк называет здесь не дни несчастий или неблагоприятных обстоятельств, но то время, когда грех нападает на тебя, когда диавол осаждает тебя, внушая злые пожелания, ты получишь, говорит, великую помощь. "И избавлю тебя, и ты прославишь Меня". И это опять Бог говорит не потому, чтобы Он имел нужду в прославлении от нас, – как может нуждаться в нем Бог славы? – но потому, что при благодарственных песнопениях бывает воспоминание о благодеянии, возбуждается пламеннейшая к Нему привязанность, и, прежде всего, получается высочайшее блаженство.

6. Не погрешит тот, кто скажет, что "днем скорби" пророк называет здесь и будущий день: там будет скорбь непрестанная. Здесь и смерть наступающая прекращает бедствия, и друзья утешающие, и конец вожделенный, и часто надежда на перемену обстоятельств, и продолжительность времени смягчают страдания души, равно как и бедствия ближних, потому что иметь участников в скорбях и видеть другие подобные примеры для многих кажется великим утешением. А там нет ничего такого; нет никого утешающего, но все лишены друзей; ни продолжительность времени не смягчает страдания, потому что как это может быть, если пламень действует постоянно? – ни надежда на освобождение, – потому что это наказание вечно, – ни ожидание смерти, – потому что это мучение бесконечно и наказываемые тела бессмертны, – ни то, что для многих кажется утешением, т.е. чтобы видеть других страждущими. Во-первых, там невозможно видеть других страждущих, потому что мрак, подобно какой-нибудь ограде, затемняет зрение; притом чрезмерное страдание не позволяет даже чувствовать такое утешение. Так богач не получал отсюда никакого утешения, равно как и скрежещущие зубами. "Грешнику же сказал Бог: зачем ты проповедуешь уставы Мои и содержишь завет Мой устами твоими?" (ст. 16). Видишь ли совершенную лиру, стройную цитру, издающую в различных звуках гармоническую песнь? Ту же мысль можно находить и у апостолов и у других пророков; и Павел также внушает, что тому нет никакой пользы учить других, кто предварительно не научил самого себя. Так как иудеи превозносились и жертвами, и тем, что имели закон, и называли себя учителями других, то он доказывает, что они получают от того небольшую пользу, если сами остаются невеждами, и, сильно укоряя их, говорит: "как же ты, уча другого, не учишь себя самого? Проповедуя не красть, крадешь? говоря: "не прелюбодействуй", прелюбодействуешь? гнушаясь идолов, святотатствуешь? Хвалишься законом, а преступлением закона бесчестишь Бога?" (Рим.2:21-23). Поэтому и о себе он говорил: боюсь, "проповедуя другим, самому не остаться недостойным" (1Кор.9:27), низлагая гордость тех, которые превозносились красноречием, а сами были чужды добродетели. Ту же речь с другой стороны он обращает к иудеям, когда говорит: "ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон"; и еще: "не слушатели закона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут" (Рим.2:14,13). И пророк говорит: "учители закона не знали Меня" (Иер.2:8); и еще: "лживая трость книжников и его превращает в ложь" (Иер.8:8). Почему? Потому, что "аист под небом знает свои определенные времена, и горлица, и ласточка, и журавль наблюдают время; а народ Мой не знает определения Господня" (Иер.8:7). А этот пророк говорит, что не соблюдающий добродетели не только не получает никакой пользы, поучая других, но и сам лишается своего преимущества. Если в мирских судилищах погрешивший наказывается бесчестием молчания, то как, говорит, в общем училище может иметь голос тот, кто предан греху? Это училище гораздо важнее того судилища. Там осужденные получают наказания, а здесь все делается для того, чтобы согрешившие не наказывались, но покаянием исправляли грех. И в царских дворцах не может быть истолкователем царского слова никто из обличенных в развратной жизни. Для чего же ты "проповедуешь уставы Мои", и учишь других, тогда как сам делаешь противное, опровергая жизнью своею слова свои, и отвращаешь тех, кто хотел бы слушать тебя? Ведь ты не столько научаешь словами, сколько отвращаешь делами. Поэтому и Христос хвалит того учителя, который преподает совершенное учение и делами и словами: "кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном" (Мф.5:19). Итак, пусть твоя жизнь чистым голосом научает тому же; тогда, хотя бы ты заградил свои уста, ты будешь провозглашать громче трубы не только для присутствующих, но и для находящихся вдали. Так небо возвещает славу Божию, не имея уст, не двигая языком, не испуская дыхания, но красотою вида располагая зрителя удивляться Создателю. Что там на небесах – красота вида, тем же пусть будет в твоей душе добродетель. Если же ты, будучи сам осквернен и имея против себя множество обвинителей и, прежде всего собственную совесть, домогаешься занять кафедру учителя, то, когда станешь обличать пороки, будешь обличать не столько других, сколько самого себя. "И содержишь завет Мой устами твоими", – потому что сердце бывает чуждо плодов, происходящих отсюда, и уста движутся напрасно и даже к осуждению самого говорящего. А если бы кто посмотрел в его душу, то увидел бы великую борьбу. "Ведь ты возненавидел наставление и поверг слова Мои вспять" (ст. 17). "Наставлением" здесь он называет изучение закона, которое исправляет душу, прогоняет порок и насаждает добродетель. Как же ты берешься сеять его в других, когда сам не имеешь его в делах своих? Ты ведь "возненавидел", говорит, "и поверг слова Мои вспять".

7. Таким образом ты не только не получил никакой пользы от изучения закона, но исказил и то, что имеешь от природы. Основания того, что должно делать и чего не должно, внедрены в нас от природы; а ты отверг их и не содержишь в памяти. "Если ты видел вора, то спешил вместе с ним, и с прелюбодеем имел участие" (ст. 18). Так как невозможно найти человека совершенно безгрешного, о чем некто сказал: "кто может сказать: "я очистил мое сердце, я чист от греха моего?" (Притч.20:9), и Павел, сказав: "хотя я ничего не знаю за собою", прибавил: "но тем не оправдываюсь" (1Кор.4:4), и праведный себя самого обвиняет в первословии, т.е. грехов своих (Притч.18:17), то, чтобы никто не мог сказать: если все во грехах, а грешнику Бог запрещает "проповедовать уставы Его", то кто же будет возвещать их? – чтобы кто-нибудь не сказал этого, пророк исчисляет роды грехов в частности. "Есть грех к смерти" (1Ин.5:16), как и Илий говорил: "если согрешит человек против человека, то помолятся о нем Богу; если же человек согрешит против Господа, то кто будет ходатаем о нем?" (1Цар.2:25) И по закону одни грехи были неисцелимы, так что наказывались смертью, а другие получали весьма скорое врачевание. Так и Христос в новом завете говорит: "если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь" (Мф.18:15-17). В другое время, когда Петр спросил: "сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня?", то услышал в ответ: "до седмижды семидесяти раз" (Мф.18:21,22); а здесь Христос учит, что после двух внушений грех делается великим, и не позволяет ожидать долее. Что же? Не противоречит ли одно другому? Нет; но "до седмижды", говорит, "семидесяти раз" тогда, если тот покается. А как станет кто-нибудь отпускать тому, кто не сознается, что он согрешил, и не кается? Так и врачу, от которого желаем получить лекарство, мы показываем рану. О каком же грешнике говорит здесь Писание? Выслушаем внимательно. Пророк описывает его следующим образом: "если ты видел вора, то спешил вместе с ним, и с прелюбодеем имел участие. Уста твои размножали злословие, и язык твой сплетал коварства. Сидя (в собрании) на брата твоего ты клеветал и для сына матери твоей полагал соблазн" (ст. 18-20). Видишь ли черты порока, изображенные как бы на картине, и как чрез пороки нечестивый делается подобным зверю, искажая благородство своей природы? Поэтому мы не поверхностно взглянем на эту картину, но рассмотрим ее тщательно и подробно. "Если ты видел вора", говорит, "то спешил вместе с ним".

Это – причина всех зол; то особенно вредит добродетели и ослабляет ревность многих к добру, когда некоторые не только не обличают грешников, но еще сорадуются им. Это не меньше самого греха. Послушай Павла, который говорит: "не только их делают, но и делающих одобряют" (Рим.1:32). Не маловажен и тот грех, когда кто-нибудь, хотя сам не делает зла, но сорадуется злу. Согрешающий может указать на крайность, сослаться на бедность, хотя такие оправдания не основательны, а ты почему одобряешь сделанное им, даже не получая от того никакого удовольствия? Он, может быть, раскается; а ты затворяешь для себя и эти двери, отвергаешь и это врачество, лишаешь себя и этого утешения, заграждая для себя со всех сторон путь к покаянию. Когда он увидит, что ты, не участвующий в грехе и обязанный обличать, не только не обличаешь, но и прикрываешь, и не только прикрываешь, но и содействуешь, – то, что он подумает о себе самом, что – о сделанном поступке? Многие из людей часто не по одному собственному соображению судят о том, что должно делать, но и соблазняясь мнением других. Если согрешивший увидит, что все отвращаются от него, то подумает, что он сделал великое зло; а если увидит, что другие не только не оскорбляются и не отвращаются, но кротко сносят и благосклонно обращаются с ним, то, исказив суд своей совести, при содействии одобрения многих неправому его мнению, на что он не решится? Когда же он осудит себя и перестанет грешить безбоязненно? Итак, кто делает зло, тот должен осуждать самого себя, потому что это путь к удалению от зла; и кто не делает добра, тот должен хвалить добро, потому что готовность есть путь к деятельности. А здесь пророк говорит о человеке, который одобряет совершаемые грехи, почему и справедливо обличает его со всею силою. Если порок, будучи обличаем, так цветет, а добродетель, будучи прославляема, едва вызывает своих деятелей на подвиги, то что было бы, если бы этого не было? То же не редко можно видеть и в сонме священников. Но если это тяжкий грех в учениках, то тем более в учителях.

8. Что делаешь ты, человек? Закон нарушен, целомудрие пренебреженно, столько грехов сделано кем-либо из лиц освященных, все низвращено, а ты не беспокоишься? Пророк призывает даже неодушевленные стихии принять сильнейшее участие в плаче о всех вообще грехах: "подивитесь сему", говорит, "небеса, и содрогнитесь, и ужаснитесь" (Иер.2:12); и еще: "плачет сок грозда; болит виноградная лоза" (Ис.24:7).

Неодушевленные твари плачут, воздыхают и гневаются вместе с Владыкою; а ты, существо разумное, не скорбишь, не обличаешь, не являешься грозным мстителем за божественные законы, но еще сообщаешься с грешниками? Как же ты можешь получить прощение? Правда, Бог не требует мстителя, не нуждается в помощниках; но Он хочет иметь тебя служителем Его в этом деле, чтобы ты сам не впал в тоже самое, сделался целомудреннее от негодования на другого, и показал чрез то любовь Свою к Нему. Когда другой грешит, а ты проходишь мимо, не обличаешь и не скорбишь, то делаешь свою душу более беспечною и склонною к падению, и располагаешь ее весьма часто впадать в те же самые грехи; а тому не мало вредишь своею неблаговременною снисходительностью, делая для него отчет в будущем более трудным и в настоящем приучая его к большей беспечности. Это сказано не о ворах только, но и о всяком грехе; пророк же указал на меньший из грехов, чтобы ты знал, что не получивший прощения за этот грех тем более не получит такого утешения при другом. А далее, послушай, что он говорит: "и с прелюбодеем имел участие" он переходит к важнейшему греху, так как тот меньше этого. Сравнивая эти грехи, некто сказал: "не спускают вору, если он крадет, чтобы насытить душу свою, когда он голоден" (Притч. 6:30). Если же воровство непростительно, то тем более – прелюбодеяние. "Прелюбодеянием" здесь он называет блуд. Итак, если ты узнаешь, что кто-нибудь из одной с тобою паствы блудодействует и приступает к тайнам, то скажи служащему при их раздаянии: такой-то не достоин таин, отстрани святотатственные руки. В самом деле, если он не достоин поведать оправдания, то представь, какому подвергнется он наказанию, если еще прикоснется к священной трапезе, и не только он, но и тот, кто прикрывает его. Не сказал пророк: и прелюбодействовал, но "с прелюбодеем имел участие". О, сколь великое зло – прикрывать гнилые раны других, если прикрывающему он полагает наказание вместе с согрешающим, и тому, не меньшее, чем и этому! Тот может сослаться на страсть, хотя такое оправдание не уважительно, равно как и вор – на голод; а ты не можешь сказать и этого. Для чего же ты, не получая удовольствия, разделяешь с другим наказание и делаешься его соучастником? Потому и мирские судьи наказывают не только сделавших преступление, но и слуг их, о которых известно, что они знали о преступлении, и господа, которые выдают их, охотно выпили бы их кровь и сели бы их плоть, приписывая им вину преступления не меньше, как и жене прелюбодействовавшей. Они, не подняв завесы, доставили большую свободу тайным делам; они подвергли бесчестию и прелюбодейцу, и оскорбленного мужа, и самого прелюбодея, потому что, если бы они наперед объявили о том, если бы сделали известным, то прекратили бы всякую ловлю. И как преимущественно те ввергают добычу в сети, которые расставляют сети, стерегут будущую добычу, всячески скрывают свою хитрость и стараются не допустить ни шума, ни чего-нибудь другого, что может отогнать зверя, так точно и здесь, если ты сидишь при расставленной диаволом сети и, видя прелюбодея, готового попасть в нее, не производишь шума и смятения, то преимущественно ты губишь его.

Не говори мне этих слов, исполненных великой бесчувственности: "для чего мне беспокоиться? – Я забочусь о своем". Тогда ты особенно и будешь заботиться о своем, когда будешь искать своего в пользе ближнего. Поэтому и Павел говорит: "никто не ищи своего, но каждый пользы другого" (1Кор. 10:24). Чтобы тебе, говорит, найти свое, ищи того, что полезно другому. "Уста твои размножали злословие, и язык твой сплетал коварства. Сидя (в собрании) на брата твоего ты клеветал и для сына матери твоей полагал соблазн". Пусть никто не говорит: "я делаю это по человеколюбию". Какое человеколюбие – не остановить и не удержать готового упасть в пропасть, благоприятствовать преступному удовольствию, не обращать внимания на пьющего гибельный яд? Впрочем, ты не можешь говорить и этого. Если это действительно происходит от человеколюбия, а не от сонливости, небрежности и лености, то почему ты, оставив виновного, злословишь брата, который ни в чем не виновен? Дня чего ты клевещешь на того, кто не сделал ничего худого и ни в чем не согрешил? Видишь, до какой крайней степени доходит порок твой с той и другой стороны. Тому, кто опьянел от похоти, ты не препятствуешь упиваться, и не вразумляешь его; а тому, кто не сделал ничего худого, делаешь вред. "Сидя (в собрании) на брата твоего ты клеветал и для сына матери твоей полагал соблазн".

9. Смотри, как пророк самыми выражениями своими усиливает обличение. Того, говорит, кто одной с тобою матери причинил болезни рождения, родился из одного с тобою чрева, разделял с тобою дом, стол и пищу, вырос из одного корня, получил одно с тобою происхождение, с ранних лет вместе с тобою воспитывался, – ты злословишь, и не только злословишь, но и приводишь в дело клевету свою. Таков смысл слов: "полагал соблазн". Если же не должно злословить того, кто соединен с тобою естественным рождением, то тем более духовным. Итак, склоняющегося на грех не допускай до падения; и не сделавшего ничего худого не злословь и не порицай. Одно происходит от зависти, другое от бесчувственности; не удерживать готового упасть свойственно бесчувственности, а низвергать стоящего свойственно зависти. И заметь: он описывает не просто клеветника, но такого, который делает это с хитростью и коварством: "сидя", говорит, "на брата твоего ты клеветал". Каин, убив брата, лишил настоящей жизни только его одного; а эти люди своими клеветами губят многих, и, прежде всего самих себя. Подлинно, они вредят не тому только, на кого клевещут, но и другим, или, лучше сказать, только тем, которые принимают клевету их. В самом деле, тот, кто слышит о себе ложную клевету, не только не терпит вреда, но еще получит величайшую награду. Не тот, кто терпит, а кто делает зло, достоин наказания; так точно не тот, кто слышит о себе, но кто произносит клевету, будет наказан, если только и слышащий не подал справедливого повода к его осуждению. Будем поэтому стараться не о том, чтобы нам не слышать о себе чего-нибудь худого, – так как это невозможно, и притом есть изречение Христово: "горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо" (Лк.6:26), – но чтобы нам самим не подавать к тому поводов. Кто хочет, чтобы все говорили о нем хорошо, тот часто губит свою душу, питая любовь к славе человеческой, оказывая услуги людям в том, в чем не должно, угождая в том, в чем не следует, чтобы купить себе их расположенность. С другой стороны и тот, кто презирает всеобщую худую молву о себе, губит самого себя. Как для добродетельного невозможно, чтобы все говорили о нем хорошо, так невозможно, чтобы все не говорили худо о том, кто во многих отношениях подает много поводов к худой о себе молве. Если же, не смотря на твое безукоризненное поведение, являются злословящие тебя, то тем большая ожидает тебя награда, как было с апостолами и другими доблестными мужами. Впрочем, нужно заметить, что, хотя бы порицали нас в таком деле, за которое совесть не укоряет нас, и тогда мы не должны презирать порицателя и причиняемый им вред, но с надлежащей осторожностью принимать все меры к уничтожению неосновательной молвы. Потому и Павел в денежных делах посылал многих относить пропитание для бедных (1Кор.16:3), и причину этого приводит следующую: "остерегаясь, чтобы нам не подвергнуться от кого нареканию при таком обилии приношений" (2Кор.8:20). Зная, что другие могут соблазняться, он не оставил без внимания и не пренебрег этим, но так как было в его власти уничтожить соблазн, то заблаговременно позаботился и о самих соблазняющихся. Также в другом месте он говорит: "если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего" (1Кор.8:13). Несмотря на то, что эти вещи безразличны, но если, говорить, они производят соблазн, то, хотя мне самому не причиняют вреда, я не пренебрегаю спасением соблазняющихся. Если вред (от приспособления к другим) больше спасения, то не смотри на соблазняющегося; если же нет, то не пренебрегай им. Пусть это будет общим правилом и руководством, когда должно оставлять без внимания соблазняющихся, и когда не должно. Например: иудеи соблазнялись тем, что Павел не соблюдал закона, и потому многие тысячи отступали и колебались в вере. Что же он делает? Желая прекратить соблазн, – потому что важнее было спасение стольких тысяч, – и исправить их колебание, он не допустил им оставаться в том мнении, будто он не соблюдает закона; а это и было очень важно. С другой стороны они соблазнялись тем, что он проповедовал Распятого (1Кор.1:23); но в этом случае он не обратил внимания на соблазнявшихся, – потому что гораздо важнее была польза проповеди. Так поступал и Христос. Когда Он беседовал о пище и некоторые соблазнились Его словами: "не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека: всякое растение, которое не Отец Мой Небесный насадил, искоренится" (Мф.15:11-13). Когда же требовали от Него податей, то, хотя Он знал, что не должен платить, но так как еще не пришло время открыться Его достоинству, то сказал: "чтобы нам не соблазнить их, пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми, и, открыв у ней рот, найдешь статир; возьми его и отдай им за Меня и за себя" (Мф.17:27). Когда Он давал закон, исполненный великой мудрости, а они оставались неисцелимыми, то справедливо Он не обратил на них внимания и отменил (ветхий) закон; а когда они еще не были способны принять учение об Его достоинстве, то справедливо Он снисходит к ним и уплатою подати прикрывает учение о своем божестве. "Сидя (в собрании) на брата твоего ты клеветал". Для того, скажешь, чтобы исправить его?

10. Но для этого тебе следовало бы не клеветать на него скрытно, а призвать и исправлять его наедине, как Христос заповедал. Обличения, высказываемые пред всеми, часто делают обличаемых более бесстыдными, и многие из грешников, если видят, что им можно быть незаметными, легко решаются исправиться; а если они уже у многих потеряли хорошее мнение, то иные из них впадают в отчаяние и предаются бесстыдству. Но ты обижен им? Для чего же обижаешь еще самого себя? Кто мстит, тот поднимает меч на самого себя. Если ты хочешь и себе сделать добро и ему отмстить, то отзывайся хорошо об оскорбившем тебя, – тогда ты вместо себя сделаешь многих обвинителями его, и сам получишь великую награду; если же будешь отзываться худо, то никто не поверит тебе, подозревая в тебе вражду. Таким образом твои усилия обращаются против тебя самого. Ты хочешь повредить его доброму имени, а выходит противное, потому что эта цель достигается похвалою, а не порицанием; а ты поступаешь совершенно напротив, и себя более бесчестишь, и его не касаются стрелы твои. Вражда, касаясь души слушающих, не позволяет им принять слышанное, и бывает то же, что в судебных приговорах. Когда кто-нибудь в судилище станет возражать, то испортить все; так и здесь подозрение во вражде не допустить принять отзыв. Итак, не клевещи, чтобы тебе не осквернить самого себя; не смешивай навоза с грязью и глиной, но сплетай венцы из роз, фиалок и других цветов; не носи помета во рту, подобно жукам, – а так делают клеветники, сами первые испытывая зловоние, – но держись цветов, подобно пчелам, и составляй соты, как они, и будь со всеми дружелюбен. От клеветника все отвращаются, как от издающего зловоние и питающегося бедствиями других, как пиявка кровью и жук навозом; а человека, имеющего уста доброречивые, все принимают как общего сочлена, как родного брата, как сына, как отца. Но что я говорю о настоящем и о мнениях людей? Представь страшный день, неподкупный суд, и то, что говоря ложь, ты прибавляешь новые грехи к грехам своим. "Говорю же вам", говорить Господь, "что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда" (Мф.12:36). Хотя бы, говорит, было справедливо сказанное тобою, и в таком случае ты не избегнешь осуждения, открывая несчастья и позор ближнего. Вспомни о фарисее. Он не был мытарем, но стал грешнее мытаря, потому что произнес злословие на мытаря. Мытарь не был фарисеем, но стал праведнее фарисея, потому что осудил самого себя. "Ты это сделал, а Я умолчал; ты подумал беззаконие, будто Я буду тебе подобен. Я обличу тебя и представлю пред лицем твоим грехи твои" (ст. 21). 11. Видишь ли неизреченное человеколюбие? Видишь ли величайшую благость? Видишь ли беспредельное богатство долготерпения? Молчанием пророк называет здесь долготерпение. Ты осмелился сделать, говорит, столько грехов, и я не наказывал тебя, но терпел и переносил, давая тебе возможность покаяться. А ты, не только не извлек отсюда никакой пользы, но еще больше предался пороку; ты не только не переменился, не только не устыдился и не осудил себя за дела свои, но еще сталь думать, что Я, – долготерпевший, ожидавший, молчавший и столько переносивший, – переношу это не по долготерпению и человеколюбию, но потому, будто не хочу исправлять этого и не огорчаюсь такими делами. "Уразумейте же это, забывающее Бога, дабы Он не восхитил (вас), и (тогда) никто не избавит" (ст. 22). Что же именно? Сказанное. Что значит: "уразумейте"? Вникните, что же здесь сказано прикровенного и требующего особенного внимания? Сам вид учения указывает на новый образ жизни. Сказав немного о жертвах, он предлагает евангельские законы; а с другой стороны, так как слушатели его были покрыты великой нечистотой грехов, он, желая извлечь их из нечестия, как бы из болота, и очистить прежний путь их порочных наклонностей, как бы гной глазной, побуждает их вспомнить о бывшем прежде, чтобы они, предав это забвению, не остались без плода. Подлинно, греховный навык производит в душе великое ослепление, делает людей безрассудными и потемняет светлое око ума. "Дабы Он не восхитил (вас), и (тогда) никто не избавит". О, неизреченное человеколюбие! Это – слова нежно любящей матери, или, лучше, слова благости, беспредельно превосходящей такую любовь. Сделав такое обвинение, показав такой гнев, он сам предостерегает их. Сказав: "обличу тебя и представлю пред лицем твоим грехи твои", произнесши осуждающий приговор, он опять отменяет решение, не предавая их наказанию, как осужденных, но, как имеющих исправиться от увещания и совета, удерживая и вразумляя страхом: "дабы", говорит, "не восхитил", как лев, "и (тогда) никто не избавит. Жертва хвалы прославит Меня: и это путь, коим Я явлю ему спасение Мое" (ст. 23). Показав Свое человеколюбие, сделав увещание, совет, угрозу, внушив страх, назначив строгое наказание и сделав предостережение, Он указывает и способ, каким можно исправить сделанное: "жертва хвалы", говорит, "прославит Меня". Смысл слов Его следующий: она не только прекратит Мой гнев, отменит осуждение, но и прославит Меня. Видишь, как велико это дело, если чрез него прославляется Бог. "И это путь, коим Я явлю ему спасение Мое". Видишь ли неизреченную награду? Видишь ли крайнее человеколюбие? Обещает показать путь Божий и истинное спасение Божие поступающим так. Покоримся же обещающему и будем прославлять Его правою жизнью и жертвою хвалы. Этот путь, посредством такой жертвы, ведет ко спасению, которого да сподобимся все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Ему же слава и держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 108

Недоумение, возбуждаемое содержанием псалма, как служащего выражением сильнейшего гнева и наполненного проклятиями врагу. – Кто этот враг, так огорчивший Св. Духа, что божественный гнев распространяется на детей, жену и родителей? – И каким образом апостол Петр относит слова этого псалма к Иуде? – Псалом содержит пророчество в виде проклятия, которое относится частью к Иуде, частью к другим, которые восстают против священства и ближних с коварством и злобою. Объяснение отдельных выражений, указывающих на то, что особенно прогневляет Бога, в чем проявляется крайняя жестокость при преследовании человека, и где главная причина бедствий, испытываемых людьми. Псалмопевец просит божественного заступления ради милости Божией и крайних своих страданий, усиливаемых насмешками врагов. – Спасительность славословия Господу за Его милости.

1. Здесь нам нужна великая внимательность, потому что сказанные слова, при одном их произношении и с первого взгляда, смущают многих из невнимательных. Весь этот псалом наполнен проклятиями; вся речь проникнута ими и обнаруживает в говорящем сильный и пламенный гнев, который не останавливается на самом нечестивце, но простирает наказание и на детей, и на отца, и на мать его, и не довольствуется одним несчастьем, но прилагает бедствия к бедствиям. В самом деле, посмотри, чего просит он. "Поставь над ним грешника, и диавол да станет одесную его", т.е. пусть будут обвинителями его люди порочные и коварные, и пусть он не преодолеет их. Это и значит: "когда будет судиться он, да выйдет осужденным". Не довольствуется и этим наказанием, но при таком осуждении просит еще, чтобы кто-нибудь другой получил после него честь его: "и достоинство его", говорит, "да приимет другой". Не останавливается и на этом, но заграждает для него единственную оставшуюся пристань, прося, чтобы он не удостоился никакой милости от Бога: "и молитва его", говорит, "да будет в грех". Притом просит, чтобы он подвергся преждевременной смерти: "да будут", говорит, "сыновья его сиротами". Не останавливается и здесь, хотя и этого было бы достаточно, но еще продолжает. Душе весьма воспламенившейся свойственно не удовлетворяться одним или двумя наказаниями, но просит столь многих. Следующее затем еще более тяжко: просит сиротства и вдовства остающимся после него. Хотя по смерти его это необходимо должно случиться, но, пылая гневом, полагает и это в ряду проклятий. Не останавливается и на сиротстве, но и после таких бедствий простирается далее, увеличивает бремя, просит, чтобы потомки его были изгнанниками и переселенцами: "скитаясь, да переселяются", говорит, "сыновья его", т.е. пусть блуждают, не останавливаясь, пусть не имеют даже необходимой пищи и не перестают переходить с места на место, будучи гонимы и преследуемы по всей земле и нигде не находя себе места для пристанища. Вместе с этим просит им нищеты, и нищеты крайней и невыносимой, так чтобы они не получали помощи даже от родных, но, скитаясь, искали ее у иноплеменников и незнакомых. И послушай, как выражает это. Сказав: "да переселяются сыновья его и просят", прибавляет: "да будут изгнаны из домов своих. Да взыщет заимодавец все, что есть у него, и чужие да расхитят нажитое трудами его". Это – новый вид несчастья, чтобы имущество его было предано расхищению, чтобы он подвергался нападениям заимодавцев, переносил всякого рода оскорбления и, что всего тяжелее, среди таких бедствий не имел защитника, так как и этого просит: "да не будет", говорит, "у него заступника" (ст. 12). Несчастья и сами по себе невыносимы; но когда нет и защитника, тогда они еще более тяжки. "Да не будет щедрого для сирот его". О, какой великий гнев, когда и преждевременное сиротство не находит себе сострадания, и не только сострадания, но еще осуждается на крайнюю погибель: "да будут", говорит, "дети его истреблены, с одним родом да изгладится имя его" (ст. 13). Видишь ли речь, исполненную гнева и ни на чем не останавливающуюся? Просит, чтобы они жили в различных и разнообразных несчастьях, чтобы преданы были всякого рода бедствиям и погибли в неизвестности. И как бы недостаточно было несчастья детей его, прибавляет еще: "да будет вспомянуто беззаконие отцов его пред Господом, и грех матери его да не очистится. Да будут они всегда пред Господом, и да будет истреблена с земли память их" (ст. 14, 15). Это особенно свойственно гневу – раскрывать подробно несчастья, о которых сказано вообще, и часто повторять одно и тоже. Сказав: "да будет вспомянуто беззаконие отцов его", прибавляет: "да не очистится". Хотя это – одно и тоже, но гнев побудил сказать и то и другое; а смысл этих слов следующий: умертви его, убей, уничтожь. Видишь ли, какое множество проклятий? Если хочешь, я опять с начала перечислю их. Пусть, говорит, попадет он к злым людям, будет обвинен, предан в их власть, осужден, подвергнется преждевременной смерти, лишится чести и увидит, что она перешла не к потомкам его, но к кому-нибудь чужому; пусть жена его погибнет, и дети терпят бедность и сиротство, проводят жизнь в нищенстве, будут осуждены и отовсюду изгоняемы, не имеют никакого защитника, будут лишены и благоволения Божия, не находя себе никакого ни пристанища, ни убежища; пусть изгладится имя его с земли, и погибает он в неизвестности; пусть и отец и мать его будут наказаны за грехи свои и погибнут несчастным и злополучным образом.

2. Все выше сказанное не поражает ли слушателя? Хочешь ли узнать, кто этот человек, так осуждаемый? Если мы, слыша, что какого-нибудь человека порицают, спрашиваем у присутствующих, о ком это говорится, то тем более, слыша такие проклятия от пророка, необходимо узнать, и узнать со страхом и сокрушенным сердцем, кто этот человек, подвергшийся столь сильному гневу, так огорчивший Св. Духа, что об нем говорится столько и таких страшных бедствий. Поэтому, если угодно, прочитаем опять этот псалом с начала с великим вниманием. Не шумите. Я буду изъяснять его со всею тщательностью, сколько могу. Предмет исследования не маловажен. И во-первых: почему, когда осуждается сам согрешивший, наказываются вместе с ним и дети, и жена, и родители? Во-вторых: кто этот, подвергающийся проклятию? В-третьих: каким образом верховный из апостолов доказывает, что этот псалом относится к Иуде, или лучше, не весь псалом, а часть псалма? "В книге же Псалмов написано: да будет двор его пуст, и да не будет живущего в нем; идостоинство его да приимет другой" (Деян.1:20)? Здесь опять представляется нам другой вопрос, так как не все это написано в настоящем псалме; потому он и указал не на один псалом, а на целую книгу. Именно слова: "да будет двор его пуст" находятся в другом псалме (Псал.68:26), а в этом: "и достоинство его да приимет другой": но Петр соединил то и другое в одно свидетельство. Так и Павел часто поступает; например, когда говорит: "придет от Сиона Избавитель, и отвратит нечестие от Иакова. И сей завет им от Меня, когда сниму с них грехи их" (Рим.11:26,27). Что же, скажет кто-нибудь, вышесказанное есть пророчество или проклятие? Пророчество в виде проклятия. Тоже мы можем находить и в других местах; тоже сделал и Иаков. Так как слушателей нужно вразумлять тем, что случалось с другими, то многие пророчества составлены так, чтобы самим образом выражения увеличить страх в обществе. В самом деле, не одно и тоже – сказать, что такой-то пострадает так и так, или произнести тоже самое в виде гнева и негодования. А что я говорю не без основания, объясню вам это пророческими изречениями. Когда Иаков готовился умереть, то сказал сыновьям своим: "соберитесь, и я возвещу вам, что будет с вами в грядущие дни" (Быт. 49:1); и, намереваясь пророчествовать, с самого начала как бы воспламеняется гневом и начинает пророчество с проклятия: "Рувим", говорит, "первенец мой! ты – крепость моя и начаток силы моей, верх достоинства и верх могущества; но ты бушевал, как вода, – не будешь преимуществовать" (Быт.49:3,4), в виде проклятия предсказывая будущую его погибель. Он же, говоря о благах, произносит в виде молитвы (Иосифу): "да благословит тебя благословениями небесными свыше, которые превышают благословения гор древних и приятности холмов вечных" (Быт.49:27,28), хотя и это есть пророчество. Но очевидно, что все это происходит не от человеческой страсти. Тоже самое делает и с Ханааном дед его: "Ханаан", говорит, "будет рабом" (Быт. 9:26), – дабы ты знал, что Бог, защищающий обижаемых, наказывает обижающих. И Христос употреблял тот же образ речи, призывая к себе людей под видом пророчества и сетования: "горе", говорил Он, "тебе, Хоразин! горе тебе, Вифсаида!"; и еще: "Иерусалим! Иерусалим! избивающий пророков" (Лк.10:13; 13:34). О ком же говорит псалом? Отчасти об Иуде пророчествовал здесь Дух чрез Давида; а в остальной части о других. Пророчество бывает и в таком виде. Мы неоднократно увидим такой состав псалма, что начало его относится к одному лицу, а остальное к другому. Вышесказанное можно видеть и из другого места: когда иудеи вступили в землю обетованную, то сын Навинов получил повеление от Бога разделить двенадцать колен на двенадцать частей и произнести отчасти благословения, а отчасти проклятия. Эти благословения и проклятия были предсказанием будущего: "проклят ты", говорил он, "в городе и проклят ты [будешь] на поле" (Втор.28:16), и бесчисленные подобные проклятия, касающиеся колен, составили длинную речь.

Тоже можно сказать и здесь, т.е. под видом проклятия составлено пророчество, которое означает и предвозвещает события, имевшие случиться с Иудою, а потом касается и другого предмета, именно: говорит против некоторых людей, восстающих на священство, – чтобы мы знали, как велико зло – восставать на священников Божиих и употреблять против них коварство и неправду. Сказанное здесь есть не что иное, как внушение, что постигнет тех, которые обижают ближних и восстают с коварством и злобою против людей, не сделавших ничего худого. Если же псалмопевец просит, чтобы и дети его были наказаны, не смущайся этим, возлюбленный; детьми он называет здесь тех, которые сами участвуют в пороках таких людей. Писание часто называет детьми и сынов по естественному родству и соучастников нечестия, хотя бы они и не были естественными сынами, как, например, когда говорит: "ваш отец диавол" (Ин.8:44). Хотя иудеи не были сынами диавола по природе, – как облеченные плотью могли быть сынами бесплотного? – однако по участию в нечестии они вступили в родство с ним. Потому оно называет их чуждыми для Авраама: "если бы вы", говорит, "были дети Авраама, то дела Авраамовы делали бы" (Ин.8:39). А что сын не наказывается за отца, равно как и отец за сына, это всякому известно, – и в законе сказано об этом, – разве когда отец худо воспитывал сына; но и тогда он наказывается не за сына, а за собственное нерадение, как, например, Илий (1Цар. 3:13).

3. Если угодно, повторим этот псалом с начала. "К хвале моей не будь безмолвен". Другой переводчик (Акила) говорит: Боже, хвалению моему не не внемли. Третий (Симмах): не умолчи, т.е. не оставь без наказания, но накажи за такие дела, потому что Ты славен, велик и силен исправить их. "Ибо уста грешника и уста льстивого открылись против меня, наговорили на меня языком льстивым, и словами ненависти окружили меня и вооружились на меня без вины (моей): вместо того, чтобы любить меня, они лгали на меня, а я молился".

Видишь ли сильную злобу? Видишь ли коварный замысел? Видишь ли злоумышленников? Бога особенно прогневляет и то, когда грешник делает зло с намерением, с умыслом и с великим усилием. Иное, когда кто пал по увлечению и обольщению; иное, когда кто, совершая зло, делает как бы дело; иное, – и это величайшее преступление, – когда злоумышляют против того, кто сам не злоумышляет. Сказав: "вместо того, чтобы любить меня", псалмопевец выражает не что иное, как то, что благодетелю, который достоин любви, которому следовало воздавать добром, они воздавали противным тому. "А я молился". Видишь ли любомудрие? Видишь ли смирение? Видишь ли кротость? Видишь ли благоговение души? Я не вооружался, говорит он, не вступал в борьбу, но прибегал к Тебе, призывал Твою помощь и Твое содействие, – это сильнейшее оружие и непобедимое заступление. Далее, сказав об Иуде, как он сам себя подверг осуждению, произнес сам на себя смертный приговор, как удавился, как апостольство его перешло к другому, он опять обращается к прежнему предмету. Таково свойство пророчества, что в нем иногда прерывается речь, вносится другое событие и, по изложении его, опять делается обращение к прежнему. А прикровенно было это пророчество по причине неблагодарности иудеев. Оно указывает, как я прежде сказал, на некоторого человека, злоумышлявшего против священства, после времени возвращения иудеев из вавилонского плена. Любознательнейшим это известно из истории. Ему-то псалмопевец предсказывает великие бедствия, лишение защитников, – просит, чтобы для него было заграждено всякое прибежище, чтобы ему не было оказываемо никакого долготерпения, ни сострадания, ни прощения. Это, по-видимому, есть проклятие, как я выше сказал и не перестану часто говорить, но на самом деле есть пророчество, доказывающее, как гневается Бог, когда злоумышляют против священства. Потом он подробно излагает бедствия и говорит: "за то, что он не думал оказывать милость и преследовал человека бедного, и нищего, и сокрушенного сердцем, чтобы умертвить (его)" (ст. 16).

Это – крайняя жестокость, великое бесчеловечие, когда кто-нибудь не только злоумышляет, но злоумышляет против того, кто может преклонить на милость и возбудить сострадание. Такой человек дошел до зверской свирепости и даже сделался хуже. Зверям свойственна свирепость по природе; а он, будучи одарен умом, предал свое благородство пороку. И звери показывают некоторую приязнь и кротость к одноплеменным и однородным с ними; а эти люди не постыдились даже единства природы, но того, кого следовало бы миловать, поддерживать и одобрять, они отогнали и отвергли. "И возлюбил он проклятие - и оно постигнет его, и не восхотел благословения – и оно удалится от него" (ст. 17). Так как псалмопевец просил ему много бедствий, то показывает, что начало и причина их не в ком-нибудь другом, а в нем самом, своими делами отвергшем помощь Божию и навлекшем на себя гнев Божий. "И облекся он проклятием, как одеждою, и оно вошло, как вода, в утробу его и, как елей, в кости его" (ст. 18).

Здесь показывается сила наказания и продолжительность мучения и вместе внушается, что бедствия у всех людей происходят от них самих, от собственной их вины, когда они своими делами и поступками сами отвергают добро и сами себя подвергают наказаниям. "Да будет оно ему, как одежда, в которую он одевается, и как пояс, которым он всегда опоясывается" (ст. 19). Говорит так, чтобы показать неизреченный гнев Божий, который постигнет таких людей. Смысл этих слов следующий: бедствия так охватят их, что не будет никакой перемены, но прильнуть к ним и останутся при них постоянно. Далее внушая, что Бог наказывает нечестие и исправляет порок, и что такой приговор падет не на одного только этого грешника, но и на всех виновных в том же, прибавляет: "такова участь клевещущих на меня пред Господом и говорящих злое о душе моей" (ст. 20), т.е. таково наказание, таков суд восстающим, злоумышляющим, враждующим против меня. "Говорящих злое о душе моей". Следовательно, и за слова полагаются наказания, и наказания жесточайшие.

4. Окончив речь об этом, он опять прибегает к Богу, испрашивая Его заступления. Не останавливается на наказании злоумышленников, но, желая показать, что страждущие имеют мстителя за наносимые обиды и получают великое заступление, присовокупляет: "но Ты, Господи, Господи, сотвори со мною по имени Твоему, ибо блага милость Твоя" (ст. 21). Посмотри на его признательность, посмотри на смиренномудрие. Хотя он имел достаточную причину к испрашиванию заступления в самом своем страдании, – так как из многих мест Писания можно видеть, что страждущие несправедливо от людей имеют великое дерзновение к испрошению себе помощи от Бога, – но он, не указывая на это, прибегает к одному человеколюбию Божию и говорит: "сотвори со мною по имени Твоему", т.е. как бы так говорит: не потому, чтобы я был достоин того, но ради Себя Самого, ради того, что Ты человеколюбив и милостив. Поэтому и присовокупляет: "ибо блага милость Твоя". Хорошо сказал он: "ибо блага милость Твоя". У людей милость часто бывает не такова, но иногда служит ко вреду и погибели, а у Бога всегда к пользе. "Избавь меня, ибо я нищ и убог и сердце мое смущено во мне" (ст. 22). Видишь ли, что он опять просит спасти его не как достойного, не как праведного, но как совершенно изнуренного, как измученного, как претерпевшего бесчисленные бедствия? "И сердце мое смущено во мне". Такова сила бедствий: они не только разрушают тело, но и возмущают душу. "Как тень, когда уклоняется она, я исчез, был изгоняем, как саранча" (ст. 23). Изображает силу коварства злоумышленников, невыразимую их злобу, и ту деятельность, которую сам он показывал в таких обстоятельствах. "Колена мои изнемогли от поста, и тело мое изменилось от (лишения) елея" (ст. 24). Видишь ли, какое он употреблял оружие против козней и злобы на него? "И я стал посмешищем для них: они, видя меня, кивали головами своими" (ст. 25). Таковы суждения порочных: они не только не отступают, когда видят, что праведник противопоставляет им благочестие, но и порицают, насмехаются, поносят. Что же он? Он прибегает к непобедимой помощи и непреодолимой защите: "помоги мне", говорит, "Господи, Боже мой, и спаси меня по милости Твоей. И да уразумеют, что такова рука Твоя и Ты, Господи, соделал это" (ст. 26, 27). Что значит: "что такова рука Твоя"? Твоя помощь, Твоя защита. Я хочу не только спастись, но так, чтобы и они знали, Кем я спасен, дабы иметь мне двойной трофей, двойной венец, высшую славу. "Они проклянут, а Ты благословишь, восстающие на меня да постыдятся, а раб Твой возвеселится" (ст. 28). Здесь он научает слушателя любомудрию; показывает, что хотя бы люди предавали праведника бесчисленным проклятиям, от них не будет ему никакого вреда, потому что Бог благословляет его, а на них же самих обратится стыд и бесчестие. "Раб Твой возвеселится".

Хорошо сказал он: "возвеселится", выражая, что эта радость оттуда же, откуда подаются блага; ничто, говорит, прискорбное уже не может смутить меня, когда у меня будет пребывать радость, происходящая от Тебя. "Да облекутся клевещущие на меня срамом, и покроются, как одеждою, стыдом своим" (ст. 29). Смотри, как он просит еще, чтобы они были не только подвергнуты наказанию, но и стыду и бесчестию, чтобы это послужило для них уроком к исправлению и поводом к перемене на лучшее. "А я буду громко исповедовать Господа устами своими и среди множества (людей) восхвалять Его, ибо Он стал одесную убогого, чтобы спасти от гонителей душу мою" (ст. 30, 31). В воздаяние за все это он воссылает Богу славословие, благодарение, хвалу, возвещает пред всеми дела Его, становится среди всех проповедником дарованных ему благ. Это и есть жертва, это – приношение, чтобы хранить всегда в памяти благодеяния Божии, напечатлевать их в уме, проповедовать устами, делать многих слушателями благодеяний Его. Таким образом, и принявший благодеяние, получит воздаяние за благодарность свою и удостоится от Бога еще большей милости, и слушающие сделаются более ревностными от случившегося с другими, и благодеяние, оказанное другим, сделается для них величайшим побуждением к преспеянию в добродетели.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 109

Возбуждение внимания слушателей указанием на высокое значение Псалма, особенно для обличения различных еретиков и, во-первых, иудеев: Господь, Которому говорит Бог, есть, вопреки мнениям иудеев, Единородный Сын Божий, и такое объяснение не разногласит с основным учением Ветхого Завета; заповедь о почитании единого Бога дана ради немощи иудеев; пророчества о Христе, как исполнившиеся, служат неопровержимым доказательством истинности Ветхого Завета, в который веруют иудеи. Во-вторых, Псалом служит обличением Павла Самосатского, Ария, Маркиана и др. – Что значит: " сиди одесную Меня" и: "доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих"? "Жезл силы" означает божественную силу, с которою Апостолы обошли вселенную и покорили ее Христу, не смотря на противодействия царей и властителей. – Враги Сына суть враги и Отца. – Сын имеет силу в Себе Самом, каковую Он явил во время земной Своей жизни и явит при втором пришествии; доказательствами этой же силы служат: торжество христианства, путешествия ко Гробу Господню, сила Креста Господня, величие христианских праведников. – Словами: "из чрева прежде денницы Я родил Тебя" выражено не рождение Христа по плоти, а предвечное рождение Сына Божия. – Пророчество о Христе, как Первосвященника по чину Мельхиседека. – Подкрепление плоти Христовой от Бога Отца и победа над врагами Церкви. – Смирение Христа по плоти и прославление. – Увещание – презирать пышность и тщеславие.

1. Встанем, прошу вас, и усилим внимание. Этот псалом возвещает нам весьма великие истины и опровергает не один какой-нибудь вид ересей, но различные и разнообразные. Он опровергает и иудеев, и Павла Самосатского, и ариан, и маркионитов, и манихеев, и всех неверующих воскресению. Если же он направлен против так многих, то и нам нужно иметь много глаз, чтобы в точности заметить способы этого ратоборства. В мирских ратоборствах, если что-нибудь и будет не досмотрено, то нет никакого вреда для зрителя, потому что там зрелище устрояется не для назидания, но для удовольствия. А здесь, если ты не заметишь с точностью, каким образом противник нападает, и каким образом мы можем поражать его, то потерпишь не малый вред. Итак, чтобы тебе не испытать этого, возбуди твой ум, открой твой слух. Прежде всего мы будем поражать иудеев и устремимся против них, взяв в союзники себе пророка с вышесказанными словами. Когда мы утверждаем, что это ясно сказано о Христе, иудеи не принимают этого, но сочиняют нечто другое. Опровергнем же наперед их учение, а потом изложим и наше. Спросим их: кто этот Господь праведника? "Сказал", говорит он, "Господь Господу моему". Здесь упоминается не об одном лице, но представляется беседа одного с другим. Кто же, по словам их, говорит здесь? Бог. А кто слушает? Авраам. Другие разумеют – Зоровавеля, а иные – иное лицо, не говоря ничего согласного, как опьяневшие, или лучше, как блуждающие во мраке и толкающие друг друга. Что же, скажи мне, разве Зоровавель есть Господь Давида? Основательно ли это, когда он сам вменял себе в великую честь называться Давидом? И последующее показывает, что здесь ничего не сказано ни о Зоровавеле, ни о Давиде, потому что ни один из них не был почтен священством; а здесь говорится о некотором Лице, имеющем Необыкновенное и дивное священство: "Ты - священник во век по чину Мелхиседека" (ст. 4). Но раскроем предложенное. Говорят они и еще нечто более пустое именно утверждают, будто это сказано о народе (иудейском), но народ не был священником, да и прочее, сказанное здесь, никак не может быть отнесено к нему. Итак, оставив это, как пустое и не требующее опровержения, представим то, что они еще говорят. Что же такое? Иные из них утверждают, будто здесь говорит сын Авраама о своем господине. Что может быть неосновательнее этого? В самом деле, что хочет сказать здесь сын Авраамов? Когда был священником господин его, который сам обращался к священнику Мелхиседеку и просил у него благословения? Основательно ли относить к Аврааму слова: "из чрева прежде денницы Я родил Тебя" (ст. 3)? Как можно отнести это и к Давиду, или Зоровавелю, или народу? Сказанное здесь превышает человеческую природу. И какой смысл имели бы слова: "сиди одесную Меня", если бы здесь разумелись эти лица? Никакого. Как можно сказать: "сиди одесную Меня" об Аврааме, который сам вменял себе в величайшую честь стоять пред ангелами? Но какое у них есть основание? Они говорят: как ты допускаешь другого Господа, когда Писание ясно говорит: "Господь, Бог наш, Господь един есть; Ему одному служи; и нет еще кроме Его" (Втор.6:4,13;4:39)? Но ради кого, скажи мне, это сказано? Преимущественно ради твоего, иудей, невежества. Почему ничего подобного не было сказано ни Аврааму, ни Исааку, ни Иакову, ни Моисею, а только тебе одному, когда ты, вышедши из Египта, слил себе тельца? Почему, скажи мне?

Если же ты не знаешь, то узнай причину от меня. Так как ты, вышедши из Египта, слил себе тельца, стал служить Веельфегору и обращаться к множеству богов, допуская беззаконное многобожие, то, желая уврачевать твою болезнь, Бог и сказал: "един", для отличия от мнимых богов, а не для того, чтобы отвергнуть Единородного. Иначе, почему в начале было сказано: "сотворим человека по образу Нашему и по подобию" (Быт.1:26), и еще: "сойдем же и смешаем там язык их" (Быт.11:7), и еще Давид говорит: "посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более общников Твоих" (Пс.44:8)? Если же Моисей говорит: "Господь, Бог наш, Господь един есть", то причиною этого была ваша немощь. И удивительно ли, что так было с догматами, если и в делах Бог низводил речь от совершеннейшего к менее совершенному, снисходя к вашей немощи? Так, Он дозволил отпускать одну жену и брать другую, хотя вначале не такой дал закон. И касательно пищи Он сделал великое различие, хотя вначале напротив говорил: "как зелень травную даю вам все" (Быт.9:3). И касательно места (богослужения) Он установил много законов, не дозволяя везде совершать молитвы, хотя вначале не дал такого закона, но являлся Аврааму и в земле персидской, и в Палестине, и везде, и Моисею впоследствии являлся в пустыне.

2. Что же, скажешь, Писание противоречит само себе? Нет; но оно распределяет все на пользу, сообразно с временем, исправляя немощь каждого поколения. Поэтому тебе и было сказано: "Господь, Бог наш, Господь един есть". А что Он имеет и Сына, об этом еще пророки говорили в своих книгах, впрочем говорили не очень ясно, чтобы не повредить тебе по твоей немощи, и не скрывали, чтобы дать тебе возможность впоследствии образумиться и из собственных их книг узнать догматы истины. Этим преимущественно мы можем доказать, что пророки суть истинные пророки, когда будем говорить с язычниками, и показать достоверность ветхого завета. Если ты это отвергнешь, то каким образом заградишь уста язычнику? На что укажешь ты? На исход ли из Египта и на пророчества касательно тебя? Но он не примет их. Если же ты укажешь на предсказанное в ветхом завете о Христе, и покажешь истинные события, свидетельствующие об исполнении пророчества, тогда он не в состоянии будет противиться. А если ты, иудей, будешь отвергать наши писания, то каким образом защитишь ветхий завет? Когда кто-нибудь спросит тебя: откуда видно, что писания Моисеевы истинны, тогда что ты скажешь? Не скажешь ли: мы уверовали в них? Тем достовернее наши писания, потому что и мы уверовали в них; притом вы – один только народ, а мы – вся вселенная; и не столько вас убедил Моисей, сколько нас Христос; все ваше прошло, а наше пребывает. Укажешь ли на предсказания? Но у нас их больше. Таким образом, если ты отвергаешь наше, то набрасываешь тень и на свое. Или на чудеса? Но вы не можете показать теперь ни одного Моисеева знамения, – они были и прошли; а мы имеем многие и различные знамения Христовы, которые еще и теперь совершаются, и предсказания, которые сияют яснее солнца. Или на законы? Но наши заключают в себе более любомудрия. Или на то, что вы вышли из Египта, тогда как египтяне препятствовали? Но не одно и то же – победить противящуюся вселенную, или преодолеть одних египтян. Впрочем, я говорю это не с тем, чтобы противопоставить ветхий завет новому, – нет, – но чтобы обуздать неблагодарность иудеев. И тот и этот завет даны одним и тем же Богом и от Него произошли; но я хочу доказать, что иудей, отвергая пророчества о Христе, извращает большую часть пророчеств, и что он не может доказать важности ветхого завета, если не будет принимать нового. А что вышесказанные слова изречены не о человеке, это для имеющих разум очевидно из слов: "сиди одесную Меня", и из того, что Он называется "Господом", подобно Господу, который говорит к Нему, и из того, что Он рожден "из чрева прежде денницы", и из того, что Он есть "священник во век по чину Мелхиседека", и из слов: "с Тобою власть в день силы Твоей" (ст. 3).

Теперь пред нами является другой иудей, хотя он и носит вид христианина, именно Павел Самосатский; и против него можно говорить из нового завета. Но, чтобы не показалось, будто мы, оставив одну, переходим к другой части противников, будем опровергать и его отсюда же. Что же говорит он? Говорит, будто Христос есть простой человек и существует только с того времени, как родился от Марии. А что, скажи мне, скажешь ты против этого изречения: "из чрева прежде денницы Я родил Тебя"? Можно и все прочее, что сказано против иудеев, сказать и против его последователей. В этом виновны не мы, а они сами, имея великое сходство с иудеями в учении; потому мы и можем употреблять против них одно и тоже оружие; одинаково нападающих нужно и отражать одними и теми же стрелами. Итак, что значит общение престола? Этим означается равенство чести (Отца и Сына). Это может заградить уста и тем, которые держатся мыслей Ария. Потому и Христос иудеям, говорившим, что Он есть сын Давидов, сказал: "как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?" (Мф.22:43,44) А впоследствии апостол Павел, излагая учение о домостроительстве и яснее раскрывая это место, наносит смертельный удар и Маркиону, и Манихею, и всем тем, которые страдают подобною болезнью; он, с свойственною ему мудростью, объясняет, как Христос стал иереем по чину Мельхиседекову (Евр.гл.7). Но возвратимся к нашему предмету. "Сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня". Видишь ли равенство чести? Престол – знак царствования; где один престол, там одинаковая честь одного и того же царствования. Поэтому и Павел говорит: "об Ангелах сказано: Ты творишь Ангелами Своими духов и служителями Своими пламенеющий огонь. А о Сыне: престол Твой, Боже, в век века" (Евр.1:7-8). И Даниил видел все твари, ангелов и архангелов, предстоящими, а Сына человеческого идущим на облаках и доходящим даже до "Ветхого днями" (Дан.7). Если эти слова соблазняют некоторых, то пусть они узнают, что Он "сидит одесную", и перестанут соблазняться. Как мы не говорим, что Он больше Отца, хотя имеет почетнейшее седалище "одесную", так и ты не говори, что Он меньше и ниже, но равночестен и равен Отцу: это именно означает общение седалища. "Доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих". Каких врагов? Послушай Павла, который говорит: "первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его, а затем конец. Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои" (1Кор.15:23-25).

3. Видишь ли согласие слов пророческих и апостольских? Там говорится: "доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих"; а здесь: "доколе низложит всех врагов под ноги Свои". Но ни там, ни здесь слово "доколе" не означает предела времени. Иначе как стояло бы пророческое изречение: " владычество Его – владычество вечное", царство, которое "не разрушится", "и Царству Его не будет конца" (Дан.7:14; Лк.1:33), если бы Он имел царствовать только до известного времени? Видишь ли, что нужно обращать внимание не на одни выражения, но восходить к их разумению? Слыша слова пророка, что Отец полагает врагов под ноги Его, не смущайся; это сказано не потому, будто Сын не имеет силы. Павел говорит, что Он сам полагает врагов под Ноги Свои: "Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои" (1Кор.15:25), и все приписывает Ему: "когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу" (1Кор.15:24), т.е. когда устроит царство, тогда прекратит всякую власть. Таков смысл слова: "упразднит". Приписывая все Сыну, он не отделяет от Него Отца, равно как не отделяет и Сына от Отца, потому что все, принадлежащее Сыну, принадлежит и Отцу, и принадлежащее Отцу принадлежит и Сыну. Так и сам Христос сказал: "и все Мое Твое, и Твое Мое" (Ин.17:10). Итак, когда слышишь, что Отец покорил, не думай, что Сын не участвует в этом деле; и когда слышишь, что Сын покорил, не говори, что Отец не причастен этому, потому что эти дела общи Им, равно как и все дела. "Жезл силы пошлет Тебе Господь от Сиона и господствуй среди врагов Твоих" (ст. 2).

Жезлом силы пророк называет саму силу; а о Сионе упоминает потому, что оттуда получили начало эти дела: там Он дал закон, там совершал чудеса, оттуда началась проповедь и распространилась по всей вселенной. Если же хочешь принимать это изречение в переносном смысле, то послушай Павла, который говорит: "но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и церкви первенцев" (Евр.12:22). "Жезл силы пошлет Тебе Господь от Сиона". "Жезл" иногда означает наказание, иногда благодеяние, иногда утешение, а иногда есть знак царства. А что все это действительно так, послушай пророка, который говорит: "жезл Твой и посох Твой – они утешили меня" (Пс.22:4), и еще: "будешь пасти их жезлом железным, как сосуды горшечника сокрушишь их" (Пс.2:9); также Павел говорить: "чего вы хотите? с жезлом придти к вам, или с любовью и духом кротости?" (1Кор.4:21) Видишь, как он бывает жезлом наказания; посмотри же, как бывает и жезлом царства. Исаия говорит: "и произойдет отрасль (жезл) от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его" (Ис.11:1); и Давид: "престол Твой, Боже, во век века. Жезл правоты – жезл царства Твоего" (Пс.44:7). Здесь он назвал жезлом ту силу, с которою ученики обошли вселенную, исправляя нравы и возводя людей от неразумного греха к разумной человеческой природе, по повелению Христову: "идите, научите все народы" (Мф.28:19). Моисей также имел жезл, но он получал силу от Бога, посредством которой и совершал все. Его жезл разделял воды, а этот сокрушил нечестие вселенной. Не погрешил бы тот, кто бы назвал и крест жезлом силы, потому что этот жезл изменил землю и море и исполнил их великой силы. С этим жезлом апостолы прошли по всей вселенной и совершили все; с ним они успевали во всем, начав от Иерусалима. "И господствуй среди врагов Твоих". Посмотри на пророчество, сияющее яснее солнца. Что же значит: "господствуй среди врагов Твоих"? Иначе сказать: среди язычников, среди иудеев. Так церкви были насаждены среди городов; так апостолы преодолевали и побеждали. Это знак славной победы – воздвигать жертвенники среди врагов, быть как овцы среди хищных зверей и как агнцы среди волков. Так и Христос сказал, посылая их: "Я посылаю вас, как овец среди волков" (Мф.10:16). Это не меньше того чуда; победить тем, которые окружены со всех сторон, значит не меньше, чем овцам преодолеть волков, даже гораздо больше, потому что они в числе двенадцати привлекли всю вселенную. "И господствуй среди врагов Твоих". Не сказал: побеждай среди врагов Твоих, но: "господствуй", чтобы показать, что это – не трофей, приобретенный сражением, но господство, достигаемое повелением. Действительно так побеждали апостолы, имея в себе Христа и совершая все как бы по повелению. Поэтому и каждый дом был открыт для них, и верующие повиновались им покорнее всякого раба, продавая свои имения и полагая цену их к ногам апостолов, не смея даже брать что-нибудь для своих нужд и оказывая такое к ним уважение, что не осмеливались даже присоединяться к ним (Деян.5:13).

4. И не только над верными они имели такую силу, но и над неверными. В самом деле, скажи мне, какой признак раба? Не делать ли то, что приказывает господин его? Какой признак господина? Не делать ли чрез рабов то, чего он хочет? Кто же делал, что хотел, с тогдашними царями и властителями? Не апостолы ли? Очевидно, так. Цари и властители хотели держать вселенную в нечестии и приказывали служить бесам; а апостолы желали противного – и желание их исполнилось. Если же укажешь мне на их узы, бичевания, мучения, то еще более докажешь их господство. Как и каким образом? Потому, что и при всем этом желание их исполнилось. Они не по закону, свойственному многим господам, но посредством добродетели достигли этого господства, не имевшего нужды ни в каких внешних пособиях, но торжествовавшего среди всеобщих козней. Обыкновенных господ рабы нередко своими кознями доводили до погибели, потому что господство их было несовершенно и весьма слабо; а господства апостолов никто не мог уничтожить, но сами козни делали его еще более блистательным. Какой же господин славнее: тот ли, который имеет нужду в бесчисленных пособиях, чтобы держать рабов в покорности, или тот, который без всего этого со властью действует и распоряжается подчиненными? Очевидно, последний. Господа, имеющие власть, свойственную многим, часто лишались бы вместе с властью и жизни, если бы не имели в помощь себе законов и не жили в городах, а Павел господствовал и в пустынях и везде. Хочешь ли видеть, как он был даже славнее царей? Он ввел законы во всей вселенной, так что люди, оставив законы царей, стали повиноваться его предписаниям. Притом цари имеют власть только над телами, а апостолы имели власть над душами. Какой раб господину, или поданный царю повиновался с такою охотою, как верующие – Павлу, писавшему к ним только послания? Кто выразит их любовь и усердие к нему, когда они готовы были вырвать для него даже глаза свои? Имел ли кто когда-нибудь таких рабов? Вот почему пророк, представляя все это, – как они покоряли себе верных, как были страшны для неверных, которых властью своею обращали в бегство, и как чрез них господствовал Христос, – сказал не просто: будь господином (curíeue) среди врагов Твоих, но: господствуй (catacuríeue), выражая особенно сильную власть. Враги, видя это, не могли сделать ничего против них, хотя имели на своей стороне и законы, и палачей, и всякую власть. Впрочем, они были так могущественны силою Того, Кто обитал в них. Он господствовал чрез них; не просто был господином, но господствовал, имел великую власть. Силою Обитавшего в них они смело шли и на огонь, и на железо, и на диких зверей, и на все. Подлинно, всегда с ними был Христос, и потому они так радовались и восхищались, подвизаясь как бы в чужих телах, отрешившись от всех житейских скорбей, покоряясь владычеству Христа, не щадя ни имущества, ни тела, ни настоящей жизни. Так поступали и те, которые были некогда врагами и противниками, непобедимая же сила Христова не только избавила их от вражды, но и довела до такой покорности и преданности. Вот почему, хотя говорится, что Отец полагает врагов под ноги Его, но говорится не в том смысле, будто Сын нисколько не действует, – все это было делом Единородного, – но, как я выше сказал, дабы ты почитал Отца и Сына одним Богом, с свойственными каждому из них особенностями, и не представлял двух существ нерожденных. А что все это было сделано Сыном, ты усматривай из самих дел, и не принимай сказанного просто в смысле человекообразном, потому что иначе выйдет много нелепых следствий. Но чтобы тебе убедиться в этом, послушай, что я хочу сказать. Одни из людей, будучи прежде врагами, сделались друзьями; а другие и доселе остаются врагами. Что врагов Он сделал друзьями, это объясняет Павел, когда говорит: "когда Он предаст Царство Богу и Отцу" (1Кор.15:24); объясняет и сам Спаситель, когда говорит Своему Отцу: "Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить" (Ин. 17: 4). А покорение врагов – дело Отца. Между тем первое важнее последнего, потому что не одно и тоже – наказать упорных врагов и сделать врагов друзьями. Впрочем, ни Сын от этого не меньше Отца, ни Отец не меньше Сына. А дабы ты знал, что и последнее так же свойственно Сыну, как и первое Отцу, послушай. "Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его" (Мф.25:41). И Посылающий ангелов собрать плевелы есть также Единородный (Мф.13:30), и везде мы видим Его наказывающим диавола. Это признают и сами бесы, когда говорят: "пришел Ты сюда прежде времени мучить нас" (Мф.8:29), следовательно Он будет мучить их. Видишь ли, что все это, хотя приписывается Отцу, но есть дело и Сына? А что дела Сына принадлежат также и Отцу, послушай, как Он Сам говорит: "никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец" (Ин.6: 44), и еще: "никто не приходит к Отцу, как только через Меня" (Ин. 14:6). Итак, не должно понимать всего этого человекообразно. Поэтому и выражения: "врагов Твоих" не должно принимать так, будто они – враги одного Сына, потому что "кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца" (Ин.5:23).

5. Таким образом иудеи суть враги не только Сына, но и Отца. Поэтому Бог и подверг их величайшим бедствиям, разрушил город их и превратил его в развалины, впрочем, не тотчас после распятия Христова, но дал им много времени для покаяния, если бы только они захотели покаяться, и послал апостолов, чтобы, чрез них познав силу Его, они когда-нибудь, хотя поздно, обратились. Но так как они имели болезнь неисцельную, то Бог и послал на них крайние бедствия, желая и чрез это призвать их к покаянию, чтобы они, лишившись своей прежней жизни, самою необходимостью приведены были к истине, видя, что Тот, Кого они оскорбляли, стал предметом поклонения, а все им принадлежавшее разрушилось. Если же и после этого они не сделаются лучшими, то, как недостойные никакого помилования, подвергнутся вечному наказанию. Слыша слово: "подножие", разумей не что-нибудь чувственное, но покорность. А что враги покорятся и Отцу, это видно из дальнейших слов, потому что как престол один, так и подножие одно.

"С Тобою власть в день силы Твоей" (ст. 3). Так как пророк выше сказал: "доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих", то чтобы кто не подумал, будто Сын не силен и имеет нужду в содействии, как кто-либо из апостолов, послушай; как он разрешает такое недоумение: "с Тобою", говорит, "власть в день силы Твоей". Что значит "в день силы"? В Тебе говорит, начальство, не после пришедшее, но всегда существующее в Тебе самом. То же выразил и Исаия, когда сказал: "владычество на раменах Его" (Ис.9:6), т.е. в Нем самом, в существе Его, в природе Его, не так как у (обыкновенных) царей. Власть царей основывается на множестве войска; а у апостолов не так. Впрочем и их власть происходила от внешней, содействовавшей им силы; а Христос имеет власть по природе Своей, в существе Своем, не после рождения получив ее и не отвне приобретши, но и родившись с нею. Вот почему, когда Его спросили о царстве Его, Он сказал: "Я на то родился и на то пришел" (Ин.8:37). "С Тобою власть в день силы Твоей". Выражение: "с Тобою власть" означает не только то, что начальство Его не зависит от другого, но и то, что оно постоянно и вечно. Люди часто лишаются власти еще при жизни, а если не при жизни, то непременно по смерти, или – лучше сказать – и при жизни власть их находится не в них, но, как я выше сказал, в войсках, телохранителях, богатствах, укрепленных оградах и во всем прочем; а у Бога нет ничего подобного, но власть Его в Нем и притом постоянно; как невозможно, чтобы не было существа Его, так невозможно, чтобы не было и царства Его. "В день силы Твоей". Под "днем силы" можно разуметь и день уже прошедший, и день будущий. Тот и другой доказывают величайшую силу Христову. Не величайшее ли доказательство силы Его, когда смертью Его смерть упраздняется, медные врата сокрушаются, грех истребляется, клятва разрушается, когда все прежнее зло уничтожается, а вместо того подаются новые блага? Что может сравниться с этою силою, – посмотришь ли на чудеса, или на другие дела Его? Мертвые восстают, прокаженные очищаются, бесы прогоняются, море укрощается, грехи отпускаются, расслабленные укрепляются, рай отверзается, камни распадаются, завеса раздирается, лучи солнечные скрываются и тьма покрывает вселенную, тела усопших святых восстают, разбойник возвращается в древнее отечество, своды небесные раскрываются, униженное естество человеческое возносится выше неба небес и, что еще важнее, посаждается на царском престоле, и предстоят ему ангелы и силы, всякий порок изгоняется, добродетель возвращается, благодать Духа подается, рыбари, мытари и скинотворцы заграждают уста философов, обуздывают язык риторов, разрушают владычество бесов, жертвенники, храмы, праздники и торжества языческие отменяются, смрад и дым и все нечестивые жертвоприношения решительно прекращаются, все прорицатели, святотатцы, гадатели и все орудия диавола обращаются в бегство, церкви возрастают по всей вселенной, составляются сонмы девственниц и лики монашествующих, вместе с городами и пустыня наполняется благочестием, лики праведных и святых мужей стройно воспевают, стоя вместе с вышними ангельскими силами, сонмы мучеников и исповедников являются во множестве по всей вселенной, добродетель исполняется с великой легкостью, варварские народы научаются любомудрию, те, которые были свирепее диких зверей, соревнуют жизни ангелов, и везде, где только солнце освещает землю, распространяется учение Христово, после креста и воскресения. Представляя все это, пророк и говорит: "с Тобою власть в день силы Твоей".

6. Если ты хочешь видеть будущий день и узнать, что и этот день есть день силы Его, то представь, как небеса свиваются, вся поврежденная природа воскресает, по одному мановению все являются, диавол посрамляется, бесы приходят в отчаяние, праведники получают венцы, каждый дает отчет в грехах своих, а за добрые дела получает награды, как начинается другая жизнь, в которой уже нет ни смерти, ни болезни, ни старости, ни бедности, ни клевет, ни козней, ни жилищ, ни городов, ни искусств, ни мореплаваний, ни одежд, ни пищи, ни питья, ни кровлей, ни постелей, ни столов, ни светильников, ни злых умыслов, ни сражений, ни судилищ, ни браков, ни болезней рождения, ни рождений, но все это исчезает, как разметаемый прах, и настает другое, лучшее состояние жизни, телу даруется нетление, бессмертие и великая сила. Объясняя это, и Павел сказал: "проходит образ мира сего" (1Кор.7:31). Если же ты не веришь сказанному, потому что не видишь этого в настоящем, то из настоящего и заимствуй доказательство касательно будущего. Обойди мыслью всю вселенную, землю и море, Грецию и землю варваров, населенную и ненаселенную, на суше города, на море острова, горы и леса, и увидев, как везде сияет сила Христа, и как все прославляют досточтимое имя Его, сообрази, что Он же, имевший возможность сделать все это, обещал нам и будущее.

Если ты хочешь иметь частнейшее доказательство, то представь, почему вся вселенная стекается видеть гроб, в котором уже нет тела Христова, какая сила влечет людей с концов земли видеть, где Он родился, где погребен, где распят; представь и сам крест, какой силы он есть знамение. Этот крест прежде был знаком проклятой смерти, смерти позорной, смерти самой постыдной; но вот теперь он сделался драгоценнее самой жизни и славнее диадем, так что все мы носим его на челе, не только не стыдясь, но считая его своим украшением. Не только люди простые, но и те, которые облекаются в диадемы, на челе выше диадем носят крест; и весьма справедливо, – потому что он выше бесчисленных диадем. Диадема украшает голову, а крест ограждает душу. Он – гроза для бесов, врачество для болезней души, непобедимое оружие, неприступная стена, непреодолимая защита; он отражает не только нашествие варваров, не только нападение врагов, но и полчища самых свирепых бесов. "В блеске святых Твоих". Другой переводчик (Феодотион и неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: в благолепии святого. Третий (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): в славе святых. И это также сказано о настоящем и будущем дне. "Блеском" здесь пророк называет величие святых. Кто славнее Павла, кто знаменитее Петра, которые обошли всю вселенную, сияя светлее солнца, рассеивая семена благочестия? Они, как сшедшие с неба ангелы, были для всех неприступным предметом благоговения. Выражая это, писатель книги Деяний говорит, что "из посторонних же никто не смел пристать к ним" (Деян.5:13). Сами одежды их были исполнены великой благодати, и тени от тел их оказывали великую силу. Если же они были таковы здесь, то представь – в тот день, когда они получат тела нетленные и бессмертные, сияющие светлее всякого видимого света, каковы будут они и подобные им пророки, апостолы, праведники, мученики, исповедники и все отличавшиеся добродетельною жизнью по вере во Христа. Представь это собрание, эти светила, эти лучи, эту славу, благолепие, светлость, торжество. Кто может изобразить все это? Не может никакое слово; только сам опыт может объяснить этот "блеск" (людям) достойным такого зрелища. Тогда, я думаю, будет нечто подобное тому, как если бы засияли на небе многие солнца, или непрерывные молнии; а лучше, сколько бы я ни старался изобразить словами эту красоту, я не буду в состоянии выразить ее по достоинству. Все подобные сравнения чувственны; а та светлость, та слава, которая будет сиять там, блистательнее всякой подобной красоты. Тогда сами тела не только будут нетленными и бессмертными, но и облекутся неизреченною славою. "В блеске святых". Чтобы не представить Бога только страшным, пророк изображает Его также кротким и благодетельным и говорит: "в блеске святых". И это – знак силы Его, чтобы сделать их столь светлыми, как и Павел говорит: "уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его" (Фил.3:21).

7. Сказав о предмете так великом и невыразимом, далее апостол прибавляет: "силою, которою Он действует и покоряет Себе всё". Не спрашивай, говорит, как это и каким образом; для Бога возможно все, чего Он хочет. А почему пророк не сказал: во светлости святых, но: "в блеске святых"? Потому, что награды их многочисленны и разнообразны. "Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе. Так и при воскресении мертвых" (1Кор.15:41). И Христос сказал: "в доме Отца Моего обителей много" (Ин.14:2). Притом эта светлость не имеет конца. Она не сменяется ночью и не дает места тьме; но, будучи невыразимо великою и несравненно превосходнейшею всякого видимого света, отличается и тем величайшим преимуществом, что не имеет конца; и это опять есть дело невыразимой силы Царя – сообщить телам смертным и тленным такую силу и могущество. Сказав о предметах так высоких, окрылив слушателя надеждами, пророк далее показывает, что это сказано не без основания, а потому, что таков и Тот, Кто совершает это. Кто же совершающий? Единосущный Отцу. Выражая это, он и продолжает: "из чрева прежде денницы Я родил Тебя".

Те, которые перетолковывают эти слова по своему желанию, утверждают, будто здесь говорится о рождении Христа по плоти. Но как же, скажи мне, "прежде денницы"? Так назвал он, говорят, ночь, в которую родился Христос, потому что Он родился до рассвета. Но здесь не об этом шла речь, и не об исторических событиях говорит пророк. А с другой стороны они не могут доказать, что пророки, которые говорят о многом прикровенно, говорили только о том, о чем повествовали евангелисты. Здесь говорится: "прежде денницы", не прежде восхождения денницы, но прежде самого начала, прежде происхождения денницы. Писание обыкновенно различает, когда оно говорит о времени прежде бытия чего-нибудь, или прежде деятельности. Так, когда говорит Премудрый: "дабы известно было, что должно предупреждать солнце благодарением Тебе и обращаться к Тебе на восток света" (Прем.16:28), то разумеет здесь рассвет. Он не сказал: прежде света, но: прежде востока (света), не прежде бытия его, – прежде бытия солнца ничего не было, – но прежде восхода солнца, чем и указывает на рассвет. В другом месте, когда говорится о бытии, солнца, не говорится: прежде востока, но: прежде солнца. Так напр.: "пребудет с солнцем и прежде луны в роды родов" (Пс.71:5,17). Таким образом, не одно и тоже означают выражения: прежде солнца и прежде восхода солнца; второе относится к деятельности солнца и означает рассвет, а первое к существованию его. Так точно и здесь, если бы пророк хотел означить ночь, то не сказал бы: "прежде денницы", но: прежде восхода денницы, С другой стороны и сам Христос относит этот псалом не к плотскому Своему рождению, но к духовному. Когда Он спросил иудеев: "что вы думаете о Христе? чей Он сын?" и когда они отвечали: "Давидов", тогда Он привел этот псалом и сказал: "как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня. Если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему?" (Мф.22:42-45)? Что же означают эти слова? Здесь изображается истинное Его рождение (от Бога Отца). Что же, не прежде ли только денницы Он существует? Нет. И в другом месте говорится: "пребудет с солнцем и прежде луны в роды родов" (Пс. 71:5); но это не значит, будто только прежде луны. И об Отце говорится: "прежде, нежели появились горы и созданы были земля и вселенная, от века и до века Ты существуешь" (Пс.89:3); но Он существует не от века только, но еще прежде века, и не до века только, но бесконечно. Не соблазняйся выражениями, но разумей их богоприлично. И посмотри на мудрость пророка: он не в самом начале псалма сказал: "из чрева прежде денницы Я родил Тебя"; но прежде показал дела Его, и потом уже, когда изобразил Его в делах, прямо выражает божественное достоинство Его. Так и сам Христос сказал: "если Я не творю дел Отца Моего, не верьте Мне; а если творю, то, когда не верите Мне, верьте делам Моим" (Ин.10:37,38). Это для того, чтобы ты, узнав, что Он седит одесную Отца, называется Господом так же, как и Отец, имеет начальство в самом Себе, производит такую светлость и господствует среди народов, не изумлялся, когда услышишь, что Он есть Сын Божий и существует прежде всякой твари. Достойно удивления и то, как пророк одно говорит от лица Божия, а другое от своего лица. В словах: "сиди одесную Меня", и: "из чрева прежде денницы Я родил Тебя", которые выше его, он представляет говорящим самого Бога; а прочее говорит сам. Заметь еще, какие точные он употребляет выражения. Достаточно было сказать: "родил Тебя"; но он прибавил: из "чрева", для людей, пресмыкающихся по земле, желая показать им истинное Его рождение. И как говоря о руке Божией, он говорит так не для того, чтобы мы допускали у Бога руку, но выражает творческую Его силу, так и здесь упоминает о чреве для того, чтобы выразить истинное Его рождение.

8. Потом, желая составить пророчество в виде приговора судии, он обращает речь к самому Христу, в знак сильнейшей любви и чрезвычайной радости души, вполне объятой Духом Божиим, и говорит: "клялся Господь и не раскается: Ты – священник во век по чину Мелхиседека" (ст. 4). Видишь ли, как он опять низводит речь к предмету низшему, беседуя то о божестве, то о человечестве Христовом? Так поступают и евангелисты, чтобы и тот и другой догмат сохранить в точности. Почему он сказал: "по чину Мелхиседека"? И по причине таинства, которое прообразовал Мелхиседек, когда предложил Аврааму хлеб и вино, и потому, что это священство не зависит от закона, и потому, что оно не имеет ни конца, ни начала, как говорит Павел. То, что в Мелхиседеке было, как тень, на Иисусе Христе исполнилось, как истина. И как имена Иисус и Христос были и прежде, так и это. Мелхиседек представляется неимеющим ни начала дней своих, ни конца жизни, не потому, чтобы он действительно не имел их, но потому, что неизвестно его родословие. А Иисус Христос не имеет ни начала дней, ни конца жизни, не в том смысле, как Мелхисидек, но в том, что Он совершенно не имеет ни начала во времени, ни конца. Там тень, а здесь истина. Подобно тому, как слыша имя Иисус (в ветхом завете), ты разумеешь не истинного Иисуса, но принимаешь это имя только за прообраз и больше ничего не ищешь, так и слыша о Мелхиседеке безначальном и бесконечном, не ищи в нем истины, но довольствуйся одним названием, а истину находи во Христе. Слыша здесь о клятве, не разумей действительной клятвы. Как гнев в Боге не есть гнев, или страстное движение, но наказующее действие, так и клятва. Бог не клянется, но изрекает то, что непременно сбудется. Таким образом пророк, сказав о светлости (блеске) святых, о покорении врагов под ноги Его, о дне силы, говорит теперь о настоящем. Смотри, какой употребляет он порядок речи, желая тронуть грубого слушателя. Внушив ему сначала страх словами о суде, и тем смягчив упорство его, он потом говорит и о настоящем. Для этого он и употребляет смешанный состав речи. Смотри. "Доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих", – это о будущем; потом о настоящем: "жезл силы пошлет Тебе Господь от Сиона и господствуй среди врагов Твоих"; далее о будущем: "с Тобою власть в день силы Твоей в блеске святых Твоих"; затем опять о настоящем, но таком, в котором заключается уже не наказание, а благодеяние: "Ты – священник во век по чину Мелхиседека". Здесь говорится о прощении грехов и примирении с Богом. Остановившись на этом предмете столько, сколько хотел, он опять касается домостроительства (Христова), обращая речь к низшему предмету: "Господь", говорит, "одесную Тебя" (ст. 5), хотя выше сказал, что Он седит одесную Отца. Видишь ли, что не нужно держаться одних только выражений? Что значит: "Господь одесную Тебя"? Коснувшись домостроительства, он говорит о плоти (Христовой), которая получала подкрепление. Мы видим, что Христос был "в борении, и был пот Его", и в таком поте, "как капли крови, падающие", и был укрепляем (Лк.22:44). Такова природа плоти. "Поразит в день гнева Своего царей". Не погрешит тот, кто отнесет это и к настоящим врагам Церкви, и к будущим, которые отдадут отчет за свои грехи и нечестие. "Совершит Он суд над народами, наполнит (землю) трупами, сокрушит головы многих на земле" (ст. 6). Что значит: "совершит Он суд над народами"? Будет судить, говорит, осудит самих бесов. А что Он действительно судил их, послушай, что говорить сам Христос: "ныне суд миру сему; ныне князь мира сего изгнан будет вон. И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе" (Ин.12:31,32). Если же он употребляет несколько чувственное выражение, не соблазняйся этим: такие выражения часто употребляются в Писании. "Сокрушит головы многих на земле". Если принимать это в переносном смысле, то можно сказать, что Он низложит гордость; а если понимать буквально, то можно разуметь бедственную участь иудеев, которых Он поразил с великою силою.

"Из потока на пути будет пить, посему поднимет главу" (ст. 7). Здесь пророк указывает на скромный образ жизни Христа, на смиренное Его обращение, на то, что Он совершал все эти дела без всякой пышности, не имея у Себя копьеносцев, не окружая Себя чувственным великолепием, но проводя жизнь самую простую, до того простую, что даже пил из потока. Какова была у Него пища, таково же и питие; пищею Его был ячменный хлеб, а питием – вода из потока. Такую любомудрую жизнь Он вел для того, чтобы научить и других воздерживаться от чревоугодия, презирать пышность, отвращаться от тщеславия. Далее, желая показать плоды такой жизни, пророк говорит: "посему поднимет главу". Таков плод смиренномудрия и строгой жизни.

9. Это сказано не о божестве, но о плоти Христовой, которая пила из потока, которая и превознесена. Простота жизни не только не причинила ей никакого вреда, но и вознесла ее на невыразимую высоту. И ты, возлюбленный, имея такие примеры, презирай жизнь, исполненную тщеславия и пышности, веди жизнь простую и неизысканную, если хочешь сделаться славным и великим. Господь Твой приходил для того, чтобы научить тебя идти этим путем. Поэтому и пророк, сказав о делах Его, прибавляет и это, и как бы так говорит: когда ты слышишь о победе и трофеях, то не ожидай увидеть оружие, воинов, колесницы, коней, всадников, щитоносцев, услышать шум и смятение; Совершающий такие дела столь смирен, столь скромен, что пьет воду из потока; однако, будучи таким, Он совершит все это. Пусть выслушают это те, которые имеют пышные столы, вымышляют всякого рода яства и приправы, отвсюду собирают разного рода поваров, отправляют матросов, кормчих и гребцов привозить им необыкновенного рода вина, благовония и сласти, а вместе с тем и самих себя низвергают в пропасть и делают презреннее всех. То не делает человека высоким, что он нуждается во многом, и то не делает его низким, что он довольствуется малым. Если хотите, мы представим примеры тех и других. Пусть кто-нибудь имеет множество людей, доставляющих ему все, матросов и кормчих, художников и домашних служителей, ткачей и красильщиков, пастухов и погонщиков скота, конюхов и наблюдателей за конями, и все они пусть оказывают ему великие услуги; другой пусть не имеет ничего такого, но довольствуется одним хлебом, водою и простою одеждою. Кто из них высок и кто низок? Не ясно ли, что высок имеющий одну только одежду? Он может нисколько не чувствовать подчинения даже самому царю, а тот – раб всех, кто доставляет ему нужное; он унижается, льстит, услуживает всем, опасаясь, чтобы кто-нибудь не оставил его и тем не причинил ему существенного вреда. Подлинно, ничто так не делает человека рабом, как множество потребностей; и ничто так не делает свободным, как довольство лишь необходимым. Тоже можно видеть и на бессловесных животных. Какая польза ослу быть обремененным тяжелою ношею, хотя бы он мог пользоваться ею бесчисленное множество раз? И какая потеря для другого осла, который свободен от всякой тяжести, если он имеет необходимую пищу? Поэтому Христос, желая сделать учеников Своих высокими, как готовившихся проповедовать по всей вселенной, освободил их от всех забот, и, таким образом, окрылил их и сделал тверже адаманта. Подлинно, ничто не придает душе столько силы, как свобода от забот, и ничто столько не делает ее слабою, как бремя забот. Как там не скоро можно встретить печаль, так здесь не скоро можно найти удовольствие. Один из них имеет множество жестоких и бесчеловечных господ и госпожей; а другой не служит никому, но сам господствует над всеми, с великой свободою наслаждаясь лучами солнца, пользуясь воздухом и не имея никого, кто бы огорчал его. Не мучит его ни гнев, ни зависть, ни ненависть; не терзает его ни забота, ни ревность, ни тщеславие, ни гордость, и ничто другое подобное, – но как тихая пристань, свободная от волнения, так и его душа находится в спокойном состоянии и легко стремится к небу, не задерживаясь ничем настоящим. Итак, чтобы и нам наслаждаться такою свободою, спокойствием в жизни настоящей и безмятежностью при отшествии из ней, будем проводить такую жизнь, чтобы нам сподобиться и вечных благ, превосходящих всякое слово, всякий ум и разумение, во Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 110

Искренняя благодарность Богу особенно угодна Ему; она неизбежно является при беспристрастном рассмотрении дел божественного Промысла. – И смерть есть благо для человека; только худая смерть – зло. – Совершенство тварей, как способных исполнять волю Творца и приводить человека к Боговедению. – Важный урок со стороны тварей человеку в его жизни. – Благодарность и славословие Богу внушаются внимательным рассмотрением всего видимого в мире и совершающегося в нашей жизни, даже – того, что называется несчастьем. – Почему Господь не тотчас наказывает людей за грехи? – Бог никогда не переставал творить чудеса. – Божественная благость, выразившаяся в даровании (духовной) пищи боящимся Бога, в сохранении Завета, в необычайной помощи Своему народу, в установлении законов и даровании заповедей. – Что значит: "по истине и правоте"? – Какое "избавление послал Он народу Своему"? – Что составляет основу истинной премудрости? – Побуждение к благодарности Богу.

1. Что значит: "всем"? Со всею готовностью и усердием, отрешившись от житейских забот, устремившись горе, освободив душу от уз плоти. "Сердцем": не одними словами, не только языком и устами, но и умом. Так и Моисей заповедал: "люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею" (Втор.6:5). Под "исповеданием", мне кажется, пророк разумеет здесь благодарность; буду воспевать, говорит, буду благодарить. В этом проводил он всю свою жизнь; этим начал, этим и кончил; это было постоянным его занятием, – чтобы возносить благодарность Богу за благодеяния, оказанные как ему самому, так и другим. И Бог ничего так не требует, как благодарности: она есть жертва, приношение, знак признательной души, и вместе рана для диавола. Потому и блаженный Иов был увенчан и прославлен, что, когда постигли его бесчисленные искушения, когда и сама жена искушала его, он не поколебался, а продолжал благодарить Господа за все, не тогда только, когда был богатым, но и когда стал бедным, не тогда только, когда был здоровым, но и когда тело его было поражено болезнью, не тогда только, когда все дела его текли благополучно, но и когда страшная буря устремилась на весь дом его и на само тело его. Это свойственно особенно признательной душе – воздавать Богу великую благодарность во время скорбей и бедствий и всегда быть благодарною, на что и пророк ясно указал последующими словами. Так как многие из людей благодарят Бога в счастье, а в несчастье ропщут, некоторые же выражают свое недовольство случающимися событиями, то пророк, желая показать, что это зависит не от свойства событий, а от их развращенной души, присовокупляет: "в собрании и сонме праведных. Велики дела Господни; изысканы во всем желания Его!" (ст. 1-2). Этими словами он выражает, что нужно быть беспристрастному судии и неиспорченному собранию, и тогда дела Божии ясно окажутся великими, заключающими в себе много чудесного. Они сами по себе велики; но не кажутся такими, когда нет праведного судии. Так и солнце само по себе светло и лучезарно и освещает всю вселенную; но для больных глазами оно не таково; а виною – не солнце, но их болезнь. Поэтому, когда ты увидишь, что кто-нибудь порицает дела Божии, то не осуждай этих дел согласно с его злобою, но считай это величайшим знаком его безумия, при мысли о промысле Божием. Подобно тому, как тот, кто считает солнце темным, не унижает этого светила, но представляет ясное доказательство собственной слепоты, и как тот, кто называет мед горьким, не уменьшает его сладости, но обнаруживает собственную болезнь, так точно и осуждающий дела Божии. Как первый не причиняет вреда самым вещам, и даже не изменяет общего о них представления, а только обличает свое величайшее безумие, так точно и те, которые не имеют правильного понятия о делах Божиих, не видят даже действительных чудес, а тот, кто имеет беспристрастную и неиспорченную душу, удивляется каждому даже из таких событий, которые кажутся неприятными. И действительно, какое, скажи мне, событие не заслуживает удивления? Если хочешь, то мы, оставив все прочее, перейдем к таким событиям, которые многим кажутся тяжкими и невыносимыми, например, смерть, болезнь, бедность и тому подобные. Кто имеет правое сердце, тот принимает и это весьма охотно и с удивлением. Хотя смерть произошла от греха, но сила Божия, человеколюбие и промышление столь велики, что и ее обратил Он в пользу нашему роду. В самом деле, что тяжкого, скажи мне, заключает в себе смерть? Не есть ли она освобождение от трудов, избавление от забот? Не слышишь ли Иова, который в похвалу ее говорит: смерть мужу покой, егоже путь сокровен есть (Иов.3:23)? Не прекращает ли она пороки? Если умирает человек порочный, то смерть полагает конец грехам его: "умерший освободился от греха" (Рим.6: 7), т.е. уже не прилагает грехов ко грехам; если же умирает добродетельный, то все добрые дела его остаются в безопасности и в надежной сокровищнице. А живых, скажи мне, смерть не делает ли более благоразумными и кроткими? Не видишь ли, как часто богатые, надменные и высоко поднимающее свои брови, присутствуя при выносе покойника и видя тело его бездыханным и недвижимым, детей сиротами, жену вдовою, друзей унылыми, слуг в черных одеждах и весь дом в печальном виде, умиляются, смиряются, сокрушаются? Слышав прежде множество наставлений и не получив никакой пользы, они при таком зрелище вдруг делаются любомудрыми, познают ничтожество и тленность человеческой природы, слабость и непостоянство своей власти, и таким образом по несчастьям других заключают о собственной изменяемости.

2. Если и при существовании смерти так много грабежей, так велико любостяжание, и люди, подобно рыбам, сильнейшие пожирают слабейших, то до чего не дошло бы любостяжание, если бы не было смерти? Если и теперь, когда люди знают, что они не всегда будут пользоваться награбленным и должны будут волею или неволею предоставить это другим, они доходят до такого безумия и неистовства, то как могла бы когда-нибудь утихнуть злая страсть их, если бы они владели тем безопасно? Затем: не смертью ли сплетаются венцы мученичества? А Павел не чрез нее ли воздвиг бесчисленное множество трофеев? "Я каждый день", говорил он, "умираю: свидетельствуюсь в том похвалою вашею" (1Кор.15:31). Не смерть – зло, а худая смерть – зло. Поэтому пророк и говорит: "честна пред Господом смерть преподобных Его" (Пс.116:6). И в другом месте: "смерть грешников люта" (Пс.33:22); называет лютым то, когда кто отходит с нечистой совестью, обремененный и терзаемый сознанием многих грехов. А кто имеет чистую совесть, тот поспешает к наградам, переходит к венцу. Дабы тебе убедиться, что не сама смерть, но сознание приводит людей в смущение, послушай, как рассуждает об этом Павел; он в одном месте говорит: "находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем; и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего" (2Кор.5:4; Рим.8:23), и в другом месте объясняет это так: "но если я и соделываюсь жертвою за жертву и служение веры вашей, то радуюсь и сорадуюсь всем вам" (Фил. 2:17). Если же смерть не тяжела, но даже вожделенна для живущих праведно, то тем более бедность и все другое, тому подобное. "Изысканы во всем желания Его". Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: исследована (έζηχριβωμένα). Пророк говорит здесь, мне кажется, о творениях, возвещая премудрость Божию; а выше, говоря о "делах", – хотя в них мы открыли для малодушных другие мысли, – он разумел знамения и чудеса, которые Бог часто совершал, устрояя судьбу рода человеческого. Что значит: "изысканы во всем желания Его"? Значит: исследованы, как говорит другой переводчик, благоустроены, совершенно окончены, полны, способны исполнять волю Его, готовы свидетельствовать о силе Его, не уклоняются и не имеют в себе препятствий к исполнению повелений Его, как говорит он в другом месте: "огонь, град, снег, лед, ветер бурный, исполняющие волю Его", т.е. повеления Его (Пс.148:8); и еще: "Он сотворил луну для (указания) времен, солнце познало запад свой. Ты простираешь тьму, – и настает ночь" (Пс.103:19,20). И не только они исполняют то, для чего устроены, но когда Бог повелевает что-нибудь противное тому, и тогда они оказывают великое послушание. Так, Он повелел морю, и оно не только не потопило иудеев, – что по природе свойственно ему, – но, простерши свои волны, перенесло их безопаснее, нежели по камням (Исх.14:22). Разженная пещь не только не сожгла отроков, но и доставила им прохладительную росу (Дан.3:25). Звери не только не съели, но и послужили Даниилу вместо телохранителей (Дан.4:22). Кит не только не пожрал (пророка Ионы), но сохранил в целости вверенный ему залог (Ион. 2). Земля не только не снесла, но страшнее моря погубила, когда разверзшись поглотила Дафана и покрыла сонмище Авироново (Числ.16:32). И много других чудес можно видеть в творении, из которых безумцы, обоготворяющие природу, должны убедится, что все совершается не силою природы, но повинуется и покоряется воле Божией. Эта воля создала природу и по своему мановению управляет всем существующим, то сохраняя законы вещей неизменными, то легко изменяя их, когда захочет, и заставляя делать противное. "Изысканы во всем желания Его", т.е. к исполнению заповедей Его, повелений Его, и не только повелений, но и к тому, чтобы чрез них люди познавали Бога, что и составляет преимущественно волю Его, для чего особенно Он и создал их. Таким образом, смысл слов пророка следующий: создания Божии так совершенны, что людям внимательным и здравомыслящим доставляют точное, ясное и светлое о Нем познание. Действительно, воля Божия для того особенно в начале и устроила их, чтобы они своим величием, красотою, порядком, деятельностью, служением и всем прочим пробуждали душу зрителя и располагали ум его искать Творца и совершеннейшего Художника-Бога и покланяться их Создателю, чтобы весь состав творения служил для людей вместо книг и письмен.

3. И не только для богопознания, но и для житейского устроения, творения преподают нам величайший урок. Корыстолюбец, видя, как день уступает место ночи и солнце луне, должен устыдиться такого благоустройства стихии и, если он сильнее других, не домогаться принадлежащего слабейшим. Прелюбодей и развратник, видя, как море волнуется и потом удерживается берегами, также устыдится благоустройства беспорядочных вод, и скоро сможет укротить свою возбудившуюся похоть, обуздать ее стремление страхом Христовым, остановить всю силу порочного пожелания и возвратиться к целомудрию. Взирая на землю, человек легко сможет любомудрствовать и о воскресении, принять то, что говорится об этом предмете. Так, когда он увидит, как земля принимает твердое зерно пшеницы и сначала разлагает его и подвергает гниению, а потом произращает его в гораздо лучшем виде, когда он заметит, как виноградная лоза зимою стоит голою, без листьев, ветвей и гроздей, и сама бывает сухим деревом, подобным скелету, а потом при наступлении весны снова получает все свое благообразие, то сможет от растений и семян, возрождающихся после истления, заключать и о собственной плоти. Трудолюбию он научится у муравья, любви к порядку и общежитию у пчелы, как говорится в притче: "пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его, и будь мудрым. Нет у него ни начальника, ни приставника, ни повелителя; но он заготовляет летом хлеб свой, собирает во время жатвы пищу свою. Или пойди к пчеле и познай, как она трудолюбива, какую почтенную работу она производит; ее труды употребляют во здравие и цари и простолюдины; любима же она всеми и славна; хотя силою она слаба, но мудростью почтен" (Прит.6:6-8). Та же пчела научит тебя не удивляться одной красоте телесной, когда с нею не соединены добрые качества душевные, и не гнушаться безобразием, когда при нем – прекрасная душа. Это самое выражает и Премудрый так: "мала пчела между летающими, но плод ее – лучший из сластей" (Сир.11:3). Посмотри на птиц и от них научись любомудрию. Потому и Христос сказал: "взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их" (Мф.6:26). Если неразумные животные не заботятся о пище, то какое оправдание будешь иметь ты, когда не оказываешь даже такого презрения к настоящему, какое – птицы? Если хочешь научиться презирать украшения, то полевые цветы научат тебя не заботиться о внешних украшениях. Это объяснил Христос, сказав: "посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них" (Мф.6:28,29). Итак, когда ты вздумаешь заботиться о красоте одежды, то вспомни, что, сколько бы ты ни старался, за травою останется победа, что ты никогда не сможешь сравняться с нею, – и оставь свою неразумную страсть. Многому и другому можно научиться от бессловесных животных, от цветов и от семян. "Хвала и великолепие – дело Его, и правда Его пребывает в век века" (ст. 3), т.е. каждое из дел Его. Пророк говорит это не об одном каком-нибудь деле. Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: похвала и достоинство деятельность Его (έπαινοζ χαί αξίωμα ή έργασία άυτου). А этот говорит: "хвала", т.е. благодарность и слава. Каждая из вещей видимых может расположить зрителя к благодарности, к песнопению, к хвалению, к славословию. Не нужно спрашивать: для чего то, для чего это? – но и ночная тьма и день, и голод и обилие, и пустынная и необитаемая земля, и тучная и плодородная, и жизнь и смерть, и все видимое способно и достаточно для того, чтобы побудить внимательных к благодарности. Выражая это чрез одного пророка и представляя сами наказания за благодеяния, Бог сказал: "производил Я среди вас разрушения, как разрушил Бог Содом и Гоморру; поражал вас ржою и блеклостью хлеба" (Ам.4:11,9); и чрез другого пророка: "Я вывел тебя из земли Египетской и искупил тебя из дома рабства", обращая наказания в благодеяния (Мих.6; 4). Так, и сами наказания Божии суть благодеяния, служат к исправлению, назиданию, наставлению, пресечению зла. Люди одно делают, как благодеяние, другое по ненависти и отвращению; а Бог все делает по любви. Например, как благодетель, Он поселил человека в раю; как благодетель, Он и изгнал его из рая; как благодетель, Он произвел потоп; как благодетель, Он ниспослал огонь на Содом; вообще, на что ни укажешь, все делает Он для добра. Как благодетель, Он угрожает и геенною. Как отцы бывают отцами не тогда только, когда ласкают детей своих, но и когда наказывают их, и наказывая бывают отцами не меньше, как и лаская, так точно и Бог. Вот почему Павел и сказал: "есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец?" (Евр.12:7) И Соломон: "кого любит Господь, того наказывает и благоволит к тому, как отец к сыну своему" (Прит.3:12). "И правда Его пребывает в век века".

4. Это, мне кажется, пророк сказал для тех, которые соблазняются несчастьями, нечаянно постигающими некоторых, вразумляя их как бы так: не смущайтесь, видя людей, подвергающихся клевете, обижаемых, страждущих невинно; есть суд беспристрастный, приговор справедливый, воздающий каждому по достоинству. Если ты будешь требовать этого приговора теперь же, то смотри, чтобы тебе не произнести его против себя самого. Подлинно, если бы Бог стал каждый грех тотчас же поражать наказанием и над каждым преступлением приводить в исполнение праведный суд свой, то род человеческий давно был бы истреблен. Для чего говорить о таком-то и таком-то человеке? Я укажу в доказательство этого на величайшего из всех людей – Павла, проповедника вселенной, восхищенного до третьего неба, введенного в рай, причастника страшных таинств, сосуд избранный, друга Христова, проводившего ангельскую жизнь, достигшего таких добродетелей. Если бы Бог не хотел быть к нему долготерпеливым и милостивым, но, когда он грешил, хулил и гнал Церковь, тотчас бы исполнил над ним праведный суд Свой, то давно лишил бы его возможности покаяться. Сознавая это, сам он говорит: "благодарю давшего мне силу, Христа Иисуса, Господа нашего, что Он признал меня верным, определив на служение, меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик, но для того я и помилован, чтобы Иисус Христос во мне первом показал все долготерпение, в пример тем, которые будут веровать в Него к жизни вечной" (1Тим.1:12,13,16). Если бы Бог тотчас же наказал блудницу, то когда бы она обратилась (Лк.7:37)? Также Матфей, мытарь, если бы подвергся наказанию прежде обращения, в бытность свою мытарем, то не лишился ли бы возможности покаяться? Тоже было бы и с разбойником, и с волхвами, и с каждым из грешников. Поэтому Бог удерживает гнев Свой и откладывает праведное воздаяние, призывая людей к покаянию. Но если они останутся неисправимыми, то непременно подвергнутся праведному осуждению. Вот почему пророк, желая утешить обижаемых и вразумить обижающих, присовокупляет: "и правда Его пребывает в век века". Смысл слов его следующий: и ты, обижаемый, оканчивая жизнь, не отчаивайся в праведном воздаянии, – после отшествия отсюда ты непременно получишь награду за труды; и ты, грабитель, корыстолюбец и нарушитель правды, оканчивая свою жизнь в мире, не оставайся спокойным, – после отшествия отсюда ты за все отдашь отчет, за все зло получишь воздаяние. Бог существует всегда и правда Его пребывает всегда, не находя в смерти препятствия ни для воздаяния за подвиги добродетели, ни для наказаний за дела злые. "Памятными соделал Он чудеса Свои. Милостив и щедр Господь" (ст. 4). Что значит: "памятными соделал Он чудеса Свои"? Он никогда не переставал, говорит, творить чудеса. Это и значит: "памятными соделал Он чудеса Свои", т.е. не переставал, не оставлял в каждом поколении творить чудеса и пробуждать людей грубых чудесными действиями. Человек высокого ума и любомудрый не нуждается в знамениях: "блаженны невидевшие и уверовавшие" (Ин.20:29). Но так как Бог печется не о них только, а и о людях грубых, то почти в каждое поколение Он не перестает творить чудеса. Вся видимая природа есть достаточное чудо, но желая возбудить многих от беспечности среди такого зрелища, Бог совершал много дивных дел, и частных и общих, как например потоп, смешение языков, погибель Содома, события с Авраамом, Исааком, Иаковом, в Египте, при исходе евреев, в пустыне, в земле Палестинской, в Вавилоне, по возвращении из плена, при Маккавеях, после пришествия Христова и во время Его пришествия; также события, продолжающиеся доныне, каковы: падение Иерусалима, создание Церкви, проповедь распространившаяся повсюду, усилившаяся от волнений, умножившаяся от препятствий, сонмы мучеников, и все прочее. Много чудес можно видеть и в частной жизни, и в домах, и в городах. Но мы обратим внимание только на чудеса общие, очевидные и известные всем, происходящие в каждом поколении. Сколько таких чудес было при Юлиане, превзошедшем всех своим нечестием, при гонении на Церковь? Сколько при Максимиане? Сколько при предшествовавших им царях? Если угодно, укажу и на чудеса, бывшие в наше время, каковы: кресты, внезапно отпечатлевшиеся на одеждах, храм Аполлона, разрушенный молнией, перенесение мощей святого мученика Вавилы в Дафнах и явная победа его над бесом, необыкновенная смерть хранителя царских сокровищ, убиение самого царя Юлиана, превзошедшего всех своим нечестием, погибель дяди его, кучи червей и многое другое, голод, засуха, бездождье, постигшее вместе с тем города, и множество других событий повсюду.

5. Вы знаете также, что случилось тогда в Палестине. Когда иудеи хотели восстановить храм, разрушенный по определению Божию, то огонь, выходивший из основания, разгонял всех, в чем удостоверяет и то уже, что это дело осталось неоконченным. "Милостив и щедр Господь: пищу дал боящимся Его, будет помнить вечно завет Свой" (ст. 4,5). Сказав о благодеяниях Божиих, оказанных посредством чудес и дел, о попечении об нас, пророк еще усиливает речь, объясняя, что Бог, совершивший столь многие и столь великие дела спасения людей, всеми способами наставлявший их и руководивший к богопознанию и высокому любомудрию, устрояющий жизнь их, делает это не по долгу, – здесь действует величайшая благодать Его, – но по милости и человеколюбию, не потому, чтобы Он сам нуждался в них, но единственно по благости Своей. "Пищу дал боящимся Его". Почему Он говорит здесь о боящихся? Бог питает не их одних; и в Евангелии говорится: "Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных" (Мф.5:45). Почему же он сказал: "боящимся Его"? Мне кажется, что здесь Он говорит о пище не телесной, но духовной; потому и упомянул только о боящихся Господа: эта пища назначена для них. Как питается тело, так питается и душа. А что она действительно питается, послушай: "не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих" (Мф.4:4) Итак, он говорит о пище, которую Бог преимущественно дает боящимся Его, т.е. поучение посредством слова, наставление, все любомудрие. "Будет помнить вечно завет Свой". Желая опять низложить высокомерие иудеев и смирить гордость их, или лучше – показать, что блага, которыми они пользовались, они получили не за собственные заслуги, но по любви Божией к отцам их и вследствие заветов Его, бывших с ними, говорит: "будет помнить вечно завет Свой". Так и Моисей, при вступлении иудеев в землю обетованную, заповедал им говорить и думать. Когда ты построишь, говорил он Израилю, великолепные города и приобретешь богатства, то не говори, что все это сделано ради моей правды, но ради завета с отцами твоими (Втор.9:4,5). Нет ничего хуже гордости, почему Бог постоянно и поражает ее всеми мерами. "Силу дел Своих возвестил Он народу Своему, чтобы дать ему наследие язычников" (ст. 6). От общего пророк переходит к частному, от событий, происходивших во вселенной, к событиям, бывшим с иудеями. Впрочем, если рассмотреть внимательно, то и эти события имеют значение всеобщее. Все, случившееся с иудеями, послужило уроком для других: и войны, и трофеи, и победы их могут для внимательных служить вместо проповеди. В самом деле, все это происходило не по обыкновенному порядку дел человеческих, но неизъяснимым образом. По обыкновенному ли порядку вещей разрушаются стены при звуке труб, женщина предводительствующая преодолевает и побеждает, малый отрок одним метанием камня поражает полки неприятелей? Много и других необыкновенных событий случилось с ними. Так они победили врагов; так изгнали их из Палестины. Когда поэтому пророк говорит: "силу дел Своих возвестил Он народу Своему", то говорит не что иное, как то, что Бог явил силу Свою, изгнав народы не просто, но таким способом, из которого евреи особенно ясно могли видеть, – хотя для этого достаточно было и предшествовавших событий, – что поражение врагам было нанесено Богом и что под Его предводительством решена судьба их. И действительно, Бог наставлял иудеев не словами только, но и делами, обувью, одеждою, пищею, светом ночным и дневным, облаком, войною, миром, победами, земледелием, дождями, словом – все возвещало им Господа, пробуждало ослепленный ум их, и не было времени, когда Бог не являл бы им постоянно Своих знамений. "Дела рук Его – истина и правда, верны все заповеди Его" (ст. 7). Сказав о силе Божией, пророк говорит и о правосудии Его, о том, что Бог тогда являл не только силу в делах Своих, но и великое правосудие. Он изгнал народы из Палестины не потому только, что хотел поселить в ней иудеев, но по справедливости. Вот почему и Моисей сказал в одном месте: "мера беззаконий Аморреев доселе еще не наполнилась" (Быт.15:16). Это нужно сказать не об одних только иудеях и не только о событиях, бывших с ними, но о всем вообще. Все, совершаемое Им, есть истина и суд; суд, т.е. правда. А истиною Писание часто называет и человеколюбие. Слова эти, следовательно, означают, что Бог совершает все по правосудию и вместе по человеколюбию. Подлинно, если бы Он действовал только по правосудию, то все погибло бы.

6. Поэтому тот же пророк в другом месте говорит: "не войди в суд с рабом Твоим, ибо не оправдается пред Тобою никто из живущих" (Пс.142:2); и еще: "если беззакония будешь усматривать, Господи, Господи, кто устоит?" (Пс.129:3) Так, все, происходящее от Бога, исполнено того и другого. Если бы Он действовал только по правосудию, то все погибло бы; а если бы только по человеколюбию, то многие сделались бы еще более беспечными. Поэтому, для спасения людей Он разнообразит Свои действия, совершая тем и другим их исправление. "Верны все заповеди Его". Как поступает часто пророк в других местах, так и здесь: от премудрости Божией, являющейся в творении и в разных видах промышления, он переходит к Его законодательству, показывая и здесь новый вид промышления. В самом деле, Бог вразумляет род человеческий не только тем, что создал столь много таких тварей, но и тем, что установил закон. Вот почему и в восемнадцатом псалме пророк, различая эти два вида промышления, в начале его говорит: "небеса поведают о славе Божией"; а в средине, окончив речь о творении, присовокупляет: "закон Господень непорочен: обращает души; свидетельство Господне верно: умудряет младенцев. Оправдания Господни правы: веселят сердце; заповедь Господня светла: просвещает очи" (ст. 8,9). Так и здесь, сказав о знамениях, чудесах и делах Божиих, переходит к заповедям и говорит: "верны все заповеди Его, утверждены они на век века, начертаны по истине и правоте" (ст. 7,8). Не напрасно сказал он: "все", но употребил это выражение, имея в виду множество заповедей. Так, есть законы творения, которые соблюдают все создания, солнце и луна, день и ночь, звезды, земля и течение всей природы. Есть законы, данные природе человеческой в начале, при сотворении человека, о которых Павел говорит: "когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон" (Рим.2:14); и еще: "по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием" (Рим.7:22). Есть заповеди написанные: они все остаются доныне; если же некоторые из них отменены, то потому, что изменены не к худшему, а к лучшему. Так, заповедь: не убивай не отменена, но усилена; также заповедь: не прелюбодействуй не отменена, но получила большую силу. Поэтому и сказал Господь: "не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить" (Мф.5:17). В самом деле, тот, кто даже не гневается, тем более, будет воздерживаться от убийства; тот, кто не смотрит на женщину сладострастными глазами, тем дальше от прелюбодеяния. Таким образом, закон имеет то особенное преимущество, что он бессмертен, постоянен, и закон природы, и закон естественный, и закон (ветхозаветного) любомудрия, и закон нового завета. Потому и сказал Господь: "небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут" (Мф.24:35), выражая их неизменяемость. Чему пребывать суждено волею Божиею, все то пребывает постоянно, и того ничто поколебать не может. "Начертаны по истине и правоте". Что значит: "по истине и правоте"? Нет в них, говорит, ничего неправого, ничего уклончивого, ничего темного, ничего сказанного по пристрастию, или вражде, но все направлено ко благу и пользе, – не так, как законы человеческие, в которых заключается много изменчивого, много неясного, много человеческого. Многие из законов человеческих часто были установляемы под влиянием страстей человеческих; иной хочет отомстить врагу или сделать угодное другу, и сообразно с тем установлял законы. Не таковы законы божественные: они яснее солнца, направлены ко благу тех, для кого установлены, руководят их к добродетели и истине, а не к вещам ложным, как то: богатству и власти (это ложь, а дела Божии – истина), научают не тому, чтобы благоденствовать здесь и наслаждаться благами настоящей жизни, но чтобы приобрести блага будущие. В них все говорится о предметах истинных, верных, не имеющих ничего превратного. "Верны все заповеди Его". Что значит: "верны"? Тверды, постоянны. Когда они нарушаются, то следуют наказания, а сами они не колеблются; когда люди преступают их, то Бог отмщает за них. Поэтому не говори, будто это сказано для угрозы или преувеличенно. Никакой законодатель не говорит только для угрозы, но для вразумления. Если ты не веришь будущему, то убедись в этом из прошедшего. Потоп при Ное, сожжение Содома, погибель фараона, истребление иудеев, пленения, войны – были ли только угрозою или действительным наказанием? Если же события прообразовательные действительно были, то тем более исполнятся истинные, и настолько более, насколько греховнее проступки людей, совершенные после такого врачевания и исправления. "Избавление послал Он народу Своему, заповедал на век завет Свой" (ст. 9). В историческом смысле пророк говорит об избавлении иудеев; а в переносном – об избавлении вселенной, как объясняет в следующих словах: "заповедал на век завет Свой". Здесь он говорит о новом завете. Так как он упомянул о заповеди и законе, который был нарушен и подверг людей гневу Божию, то и говорит, что "избавление послал Он народу Своему" как и сам Господь сказал: "Я пришел не судить мир, но спасти мир" (Ин.12:47). Так как нарушенный закон подверг людей наказанию: "ибо закон производит гнев, потому что, где нет закона, нет и преступления"; и "потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его" (Рим.4:15; 3:23,24), то он и говорит: "избавление послал Он народу Своему".

7. Впрочем, не только избавление, но после избавления Господь дал и закон, чтобы мы вели жизнь, достойную благодати. "Свято и страшно имя его" [Пс.110:9]. Представив все, что возвышается о попечении и промышлении Божием, и в ветхом завете, и в новом, и в делах, и заповедях, и чудесах, и знамениях, пророк воодушевляется, и, удивляясь величию Божию, оканчивает речь славословием, вознося хвалу Виновнику всего этого. "Свято и страшно имя Его", т.е. вполне достойно удивления, изумления. Если же таково имя Его, то не тем ли более существо Его? А как имя Его "свято и страшно"? Его страшатся бесы, боятся болезни; этим именем апостолы исправили всю вселенную; его употребив вместо оружия, Давид поразил иноплеменника; им совершено множество великих дел; им мы совершаем священные таинства. Таким образом, представляя, сколько чудес совершает имя Его и сколько благодеяний, как оно поражает противников и укрепляет своих, размышляя о делах, превосходящих обыкновенный порядок вещей и превышающих человеческое разумение, он говорит: "свято и страшно имя его". Если же оно свято, то для прославления нужны и уста святые и чистые.

"Начало премудрости - страх Господень, разум добр у всех, руководящихся им. Хвала Ему пребывает в век века" (ст. 10) Что значить: "начало"? Источник, корень, основание. Сказав столь многое и столь великое о Владыке вселенной, и исполнившись изумления, пророк присовокупляет и это, выражая, что боящийся Его исполняется всякой премудрости и становится разумным. Потом, дабы кто не подумал, что мудрость ограничивается одним знанием, прибавляете: "разум добр у всех, руководящихся им". Недостаточно одной веры, если с нею не соединена и сообразная жизнь. А как "страх Господень" – "начало премудрости"? Он удаляет от всякого порока и наставляет на всякую добродетель. Пророк говорит о премудрости, состоящей не в словах, но в делах. И языческие мудрецы определяют премудрость знанием вещей божеских и человеческих. Этому познанию научает страх Божий, истребляя порок, насаждая добродетель, располагая презирать настоящее и стремиться к небу. Что же мудрее такой души? Здесь (пророк) указывает не слушателя только, но и исполнителя. "Разум добр у всех, руководящихся им", т.е. для исполняющих правила премудрости, для показывающих ее на деле, он есть "разум добр". Говорит о разуме благом, потому что есть разум и злой, как например: "умны на зло, но добра делать не умеют" (Иер.4:22). Но он требует разума, обнаруживающегося в добродетельной жизни.

"Хвала Ему пребывает в век века". Какая, скажи мне, хвала? Благодарение, славословие, которое за дела Его будет вечно воссылаться Ему, но прежде того приличествует самому существу Его. Бог бессмертен и Сам по Себе достоин хвалы; но Он получает хвалу и тогда, когда ты представляешь Его величие и все прочее, получает хвалу и за дела Свои, когда ты усматриваешь Его премудрость в вещах видимых. Пророк говорит это для того, чтобы побудить к благодарности и показать, что те люди не заслуживают никакого снисхождения, которые негодуют на происходящее. В самом деле, если хвала, благодарение и славословие, принадлежит Ему столь ясно, очевидно, несомненно, неизменно, твердо, постоянно, что она даже вечна, беспредельна и бесконечна, а они, не понимая этого, говорят противное, то они противоречат тому, что гораздо яснее солнца, и добровольно остаются слепыми, – потому что она не какая-нибудь временная, чтобы можно было не знать ее, не темная и неизвестная, но очевидная, постоянная, вечная, всегда пребывающая и никогда не имеющая конца.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 111

Связь этого Псалма с предыдущим. – Недостаточность одного страха Божия для спасения и необходимость вместе с этим усердного исполнения божественных заповедей. – Искренняя любовь к Богу делает нетрудным исполнение Его заповедей: добродетель в себе самой заключает награду. – Нет на земли ничего сильнее добродетели; она ведет к истинному богатству. "И правда его пребывает в век века": великая сила милосердия. – Радость посылаемая нередко праведным и здесь, при тяжелых скорбях и опасностях, и непременно ожидающая их по отшествии отсюда; это служит величайшим доказательством нашего воскресения. – "Устроит дела свои на суде". Непоколебимость праведника и недоступность его страху вследствие помощи свыше и спокойствия совести. – Слава милосердого праведника и напрасная злоба при этом грешника.

1. Мне кажется, что начало этого псалма находится в непосредственной связи с концом предыдущего и составляет с ним как бы одно неразрывное целое. Там пророк сказал: "начало премудрости – страх Господень", а здесь; "блажен муж, боящийся Господа"; другими словами, но теми же мыслями поучает страху Божию. Там он назвал такого человека мудрым, а здесь – блаженным. Действительно, в этом заключается истинное блаженство, а все прочее – суета, тень, ничтожество, укажешь ли на богатство, власть, красоту телесную, обилие богатства. Все это подобно падающим листьям, преходящим теням, мимолетным сновидениям. А страх Божий составляет истинное блаженство. Далее, так как и бесы боятся Господа и трепещут, то, дабы ты не подумал, что этого одного достаточно для спасения, он здесь поступает так же, как поступил выше. Как там, сказав: "начало премудрости – страх Господень", присовокупил: "разум добр у всех, руководящихся им", соединяя с учением и соответственную жизнь, так и здесь, сказав о страхе, говорит не об одном только страхе, происходящем от сознания величия Божия, который имеют и бесы, но присовокупляет: "заповеди Его он возлюбит весьма". Этими словами он требует строгой жизни, доброго поведения, любомудрой души. Не сказал: заповеди Его будет исполнять, но: "возлюбит", требуя чего-то другого, большего. Чего же именно? Того, чтобы исполнять их с усердием, иметь великую любовь к ним, неопустительно следовать их предписаниям, любить их не для награды, обещанной за исполнение их, но для Того, Кто установил их, предаваться добродетели с удовольствием, не по страху геенны, не из опасения наказания, не за обещание царства, но для Того, Кто дал эти заповеди. И в другом месте, выражая удовольствие, получаемое от заповедей Божиих, он говорит: "как сладки гортани моей слова Твои! Слаще меда для уст моих" (Пс.118:103). Того же требует, хотя и прикровенно, апостол Павел, когда говорит: "как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые" (Рим.6:19).

С каким, усердием, с какою готовностью вы предавались пороку, хотя он не доставляет никакой награды, а напротив наказание и мучение, – с таким же усердием предайтесь добродетели. Впрочем, говорит, предлагаемая мера еще умеренна. Желая выразить это, он говорит: "говорю по рассуждению человеческому, ради немощи плоти вашей" (ст. 19), внушая, что нужно оказывать не меньшую ревность к добродетели, какую оказывали мы к пороку. Смысл слов его следующий: если люди не окажут такой же добродетели, то какое они могут иметь оправдание или прощение, не имея к ней такого усердия (какое имели к пороку)? Поэтому пророк и говорит: "заповеди Его он возлюбит весьма". Кто боится Господа, как должно, тот принимает заповеди Его с великим усердием. Любовь к законодателю делает закон приятным, хотя бы по-видимому он и заключал в себе какую-нибудь трудность. Пусть никто не осуждает меня, если я употреблю некоторое сравнение, ведь и Павел употребил его, когда сказал: "как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые". Так, человек влюбленный в блудницу, хотя бы подвергался оскорблению, поношению, побоям, бесчестию, хотя бы изгнан был из отечества и лишен отцовского наследства и благоволения, хотя бы терпел что-нибудь другое ужаснейшее, с удовольствием переносит все это за свою постыдную любовь.

Если же все это принимают с удовольствием, то тем более не должно ли заповеди Божии, спасительные и славные доставляющие нам высокое любомудрие и делающие душу лучшею, принимать с великим удовольствием и не находить в них ничего трудного? Трудность происходит не от свойства заповедей, но от лености многих. Если же кто станет принимать их с усердием, тот найдет их легкими и удобоисполнимыми. Вот почему и Христос сказал: "иго Мое благо, и бремя Мое легко" (Мф.11:30). А дабы тебе убедиться, что это действительно так, что леность многим делает и легкое трудным, а усердие и трудное легким, примером тому служат иудеи, которые, питаясь манною, роптали и желали себе смерти; Павел же, мучимый голодом, радовался и восхищался. Те говорили: "ныне душа наша изнывает; ничего нет, только манна в глазах наших: разве нет гробов в Египте, что ты привел нас умирать в пустыне?" (Числ.11:6; Исх.14:11). А Павел говорил: "ныне радуюсь в страданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его" (Кол.1:24). В каких страданиях? В голоде, жажде, наготе и во всем прочем. "Заповеди Его он возлюбит весьма". Как это может быть? Если мы будем искренно и бояться и любить Бога, если будем понимать сущность самой добродетели. В самом деле, добродетель, прежде всех других наград, заключает награду в самой себе. Так, когда ты не прелюбодействуешь и не убиваешь, то представь, какое получаешь ты удовольствие, не испытывая упреков совести, не стыдясь домашних, взирая на всех светлыми глазами. Не то бывает с прелюбодеем, он всех боится и трепещет, и на сами тени смотрит с подозрением.

2. Тоже испытывает и корыстолюбец и завистник. А кто свободен от этих страстей, тот испытывает противное. "Сильно на земле будет семя его, род правых благословится" (ст. 2). "Семенем" Писание часто называет не детей по естественному рождению, но детей по общению в добродетели. Так и Павел, изъясняя слова: "и дам тебе и потомкам твоим после тебя землю", говорит: "ибо не все те Израильтяне, которые от Израиля; и не все дети Авраама, которые от семени его, но сказано: в Исааке наречется тебе семя" (Рим.9:6,7); и еще: "в тебе благословятся все народы" (Гал.3:8). А что здесь говорится не об иудеях, показывает само дело. Те, которые сами были под проклятием, как могли сделаться виновниками благословения для других? Здесь говорится о Церкви, которая по общению в вере стала семенем Авраама. Таковы люди добродетельные и дети людей, боящихся Бога. "Сильно на земле будет семя его".

Для чего он сказал: "на земле"? Дабы показать, что оно таково еще прежде отшествия отсюда и прежде вкушения тамошних благ. Добродетель, как я выше сказал, заключает награду в самой себе прежде других наград. А что человек добродетельный действительно имеет сильное семя и сам сильнее всех, это засвидетельствовали апостолы, доказали пророки. И Господь, имея в виду таких людей, говорит: "всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне" (Мф.7:24,25). Сколько народных возмущений, сколько гневных действий властителей, сколько мечей, сколько копий, сколько стрел, сколько печей, сколько звериных зубов, сколько пропастей, сколько морей, сколько козней, сколько клевет, сколько происков направлено было против апостолов? И однако ничто не повредило им, но они остались выше всего, носились недосягаемо для стрел злоумышленников, и самих врагов обращали в ряды свои. Подлинно, нет ничего сильнее добродетели: она тверже камня, крепче адаманта. Напротив, нет ничего ничтожнее и бессильнее порока, хотя бы он был окружен бесчисленным богатством, хотя бы имел великую внешнюю власть. Если же такова сила добродетельных на земле, то представь, какую силу они будут иметь на небесах. "Род правых благословится". Видишь ли, как этот род сияет и имеет множество провозвестников, которые прославляют его и удивляются ему, и притом не простых людей, а мудрых? Из людей, пресмыкающихся по земле, никто не может понимать его, но особенно будут хвалить, удивляться и превозносить его те, которые имеют неиспорченный разум. Представь же, как велико это приобретение, которое не лишается похвал ни от ангелов, ни от апостолов, ни от людей великих и дивных. Если таковы хвалящие этот род, то подумай и рассуди, каков должен быть он сам. "Слава и богатство - в доме его, и правда его пребывает в век века" (ст. 3). От чувственного пророк снова переходит к духовному, потому что Писание часто называет богатством добрые дела, напр., когда говорит: "чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами" (1Тим.6:18). Это и есть истинное богатство; а всякое другое носит только название богатства, но на самом деле не таково.

Впрочем, если кто будет разуметь здесь и вещественное богатство, не отступит от смысла речи. Кто был и по имуществу богаче апостолов, к которым все текло как бы из источников? "Все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов" (Деян.6:34,35). Видишь ли обилие богатства? Они владели имуществом всех, не имея заботы об нем, и были распорядителями его гораздо более, нежели сами владельцы. Владельцы отказывались от владения и приносили свое имущество к апостолам, сами принимая на себя продажу его и приобретение денег, а распоряжение ими предоставляя во власть апостолов. Потому Павел и говорит: "мы нищи, но многих обогащаем" (2Кор.6:10). И удивительно то, что, находясь среди такого богатства, они остались выше богатства, потому что обилие богатства не овладело ими. Это особенно и есть богатство, чтобы не нуждаться в богатстве. "Слава и богатство – в доме его". Здесь больше не требуется объяснений. Они имели славу от Бога, и она следовала за ними, по слову божественному: "ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам" (Мф.6:33). Кто славнее их? Их принимали, как ангелов Божиих, приносили имущество и полагали к ногам их; они были даже знаменитее носивших диадему. Какой царь шествовал с такою славою, с какою Павел приводил всех в изумление, везде проповедуя, разрешая узы смерти, прогоняя болезни, обращая в бегство бесов и даже посредством одежд своих совершая такие дела? Он делал землю небом и руководил всех к добродетели.

3. Если же так бывает на земле, представь, какой славы удостоятся добродетельные на небесах. Что значит: "в доме его"? Значит: с ним. Внешнее же богатство находится не с тем, кто владеет им, потому что оно находится не в безопасности, но в руках клеветников, льстецов, властителей, слуг; потому владеющий им и разбрасывает его повсюду, не надеясь всецело удержать его дома; для того и приставляются к нему стражи и хранители, хотя это нисколько не помогает, так как оно и при всем том может убежать. "И правда его пребывает в век века". Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: и милосердие его пребывает в век века (έλεημοσύνη). Здесь пророк говорит или о добродетели вообще, или о добродетели, противоположной несправедливости, или, как выражено у другого переводчика, разумеет человеколюбие, милосердие. Действительно, такова сила милосердия: оно бессмертно, нетленно и никогда не может погибнуть. Все дела человеческие разрушаются, а плод милосердия остается всегда неувядающим, не подлежащим никакой перемене обстоятельств. Хотя тело человека разрушится, но милосердие не погибнет вместе с жизнью, а пойдет приготовить ему обители, о которых говорит Христос: "в доме Отца Моего обителей много" (Ин.14:2). Таким образом оно превосходит все человеческое и своим постоянством и неизменяемостью, которых не имеет ничто житейское. Укажешь ли на красоту? Она увядает от болезни и истребляется старостью. Укажешь ли на власть? Она часто изменяется. Или на богатство, или что-нибудь другое, славное и знаменитое в настоящей жизни? Оно или покидает людей при жизни, или по смерти оставляет их нагими и ничего не имеющими. Не таков плод милосердия: он не истребляется временем, не разрушается смертью, но тогда особенно и становится обезопасенным, когда достигает этой безмятежной пристани. "Воссиял во тьме свет правым: он милостив и щедр и праведен" (ст. 4). Описывая блаженство человека, боящегося Бога, пророк говорит о том, что случается с ним в жизни настоящей, т.е. что стяжания его бессмертны, что он удостоится славы, будет выше всех, увидит подобных ему по добродетели, ставших детьми его, непобедимыми, и среди трудных обстоятельств будет наслаждаться великой безопасностью. Это и означают слова: "воссиял во тьме свет правым". Для таких людей, для ходящих праведно, среди тьмы воссияет свет. Что значит: "во тьме"? Хотя бы, говорит, они находились в скорби, затруднении, искушении и опасностях, – это и называет он тьмою, – Господь скоро пошлет им великую радость. Изъясняя это, и Павел говорит: "ибо мы не хотим оставить вас, братия, в неведении о скорби нашей, бывшей с нами в Асии, потому что мы отягчены были чрезмерно и сверх силы, так что не надеялись остаться в живых". Видишь ли тьму? "Но сами в себе имели приговор к смерти, для того, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых, Который и избавил нас от столь близкой смерти, и избавляет, и на Которого надеемся, что и еще избавит" (2Кор.1:8-10). Видишь ли, как воссиял свет? Тоже можешь видеть и на трех отроках. Они ожидали быть сожженными, но насладились чистейшею росою. Тоже было с Даниилом и другими пророками. Впрочем, если кто захочет принимать эти слова в другом, переносном смысле, тот увидит исполнение их на всей вселенной. Когда тьма покрывала землю и море и заблуждение распространилось повсюду, тогда долу воссияло Солнце правды. Так как тогдашние люди, оставив небо, искали Бога на земле, то Он оттуда и воссиял им, снисшедши к немощным, чтобы возвести их на беспредельную высоту. "Он милостив и щедр и праведен". Сказав, что правда человека добродетельного пребывает, и таким образом доставив ему утешение, но зная, что многие из людей милосердых и живущих праведно встречают здесь противное, он присовокупляет другое утешение: "милостив", говорит, "и щедр, и праведен", предлагая здесь двоякое убеждение. Если Бог "милостив", часто прощает и грешников, то тем более Он не оставит праведных, по отшествии отсюда, неувенчанными; если не воздаст им здесь, то непременно воздаст там. Потом прибавляете и "праведен"; если же Он "праведен", каков Он и действительно, то воздаст каждому по заслугам, хотя бы и не воздал здесь; это особенно и служит величайшим доказательством воскресения. В самом деле, если многие из людей добродетельных терпят бесчисленные бедствия, а многие из порочных наслаждаются великим спокойствием, то где каждый получит по достоинству, если не будет воскресения, и другой жизни, и суда, и воздаяния? Далее, упомянув о правосудии, и тем устрашив слушателя, имеющего отдать отчет во грехах своих, пророк тотчас предлагает врачество и говорит: "добрый муж, щедро дающий, устроит дела свои на суде, так что во век не поколеблется" (ст. 5).

4. Смотри, сколько наград пророк назначает человеку милосердому, именно: что плод его постоянно пребывает, что он освободится от искушений, что он уподобится Богу, – так как и Бог милосерд, – что он получит прощение своих грехов. Это и означают слова: "устроит дела свои на суде", т.е. найдет защиту, получит оправдание, не подвергнется тогда осуждению, потому что милостыня послужит ему прекрасной защитою. Другой переводчик (Симмах) говорит: устрояя дела свои с судом (οίχονομων τά πράγματα αύτού μετά χρίσεωζ). Т.е. он будет наслаждаться великим благоденствием, не испытает никакого затруднения, как превосходный распорядитель. Напротив, человек жестокий, бесчеловечный, немилосердый весьма не распорядителен. Действительно, что может быть хуже того, когда кто, при опасности для души его, бережет деньги, а душою пренебрегает? Потому и Христос похвалил того управителя, который, при виде опасности, разодрал расписки должников и велел написать новые (Лк. 16:б-8). Не безумно ли, в самом деле, – в случае опасности для настоящей жизни, жертвовать всем для избавления от опасности, а при опасности наказания в жизни будущей, не применять такой распорядительности? Господь называет мудрым распорядителем человека милосердого, который приобретает за малое многое, за деньги небо, за одежду царство, за хлеб и чашу холодной воды будущие блага. Действительно, что может сравниться с такой распорядительностью, когда человек, отдавая блага погибающие, скоропреходящие и тленные, приобретает будущие и неизменные, а чрез это и в настоящей жизни наслаждается безопасностью? Поэтому пророк и говорит: "устроит дела свои на суде", или, как говорит другой переводчик: устрояя дела свои с судом. На каком "суде"? Или на имеющем быть в последний день, или вообще все дела свои будет устроять хорошо, не будет встречать в них никакого замешательства, но все будет у него в порядке. все будет идти последовательно и своим путем, без всякого смятения и беспорядка, так как милосердие сделает все для него удобным. Это и выражает яснее другой переводчик словами: устрояя дела свои с судом, потому что милосердый распоряжается своим имуществом рассудительно, а всякий другой действует бесполезно, нераспорядительно. "Так что во век не поколеблется". Что может сравниться с такою распорядительностью, когда человек находит путь, который избавляет его от неожиданных обстоятельств, удаляет от житейских волнений, поставляет его в пристани, так что он, будучи человеком, не испытывает ничего человеческого, или, хотя испытывает, но не колеблется? И удивительно, как он при постигающих его искушениях не колеблется и не падает. Разве же не колебались многие из людей милосердых? Нет. Хотя они делались бедными, доходили до крайней скудости и подвергались несчастьям, но они не падали, представляя дела, совершенные ими, и благоволение к ним Божие, снискав себе небесную помощь, и имея у себя крепкий и надежный якорь – чистую совесть. Потому пророк и не сказал, что они не подвергнутся опасностям, но: "не поколеблется". Так и Христос о человеке, построившем здание на камне, не сказал, что он не испытает бури, но, и подвергшись ей, останется непоколебимым. То и удивительно, что он безопасен не от недостатка искушений, но и среди частых испытаний остается всегда непоколебимым. Действительно невозможно, чтобы душа, богатая милосердием, когда-нибудь погрязла в нечистоте страстей. "В память вечную будет праведник" (ст. 6). Смотри, как не только во время жизни, но и по смерти праведник поучает и наставляет многих. Как же он может при жизни испытывать что-нибудь злое, когда и по смерти он делается для других наставником благодушия? Дабы люди самые неверные убедились, что плод его пребывает бессмертным на небесах, представляется опыт этого еще здесь, тогда как тело его зарывается и предается земле, память о нем носится повсюду.

Такова сила добродетели: она не уступает времени, не увядает с течением дней. Впрочем, это делается для спасения людей порочных. Сами праведники не нуждаются в похвалах от людей; а живущие порочно имеют нужду в похвалах праведникам, чтобы они, слыша похвалы, воздаваемые другим, делались ревностнее и когда-нибудь отстали от пороков. Где те, которые строят драгоценные гробницы и воздвигают великолепные здания? Пусть они выслушают, что делает память вечною, – не каменные здания, не ограды и башни, а совершение добрых дел. Это говорит пророк для людей, крайне неверующих и не заботящихся о будущем, чтобы отклонить их от настоящего и видимого и направить к будущему; а с другой стороны показывает, что добродетель, как я часто говорил, прежде других наград заключает награду в самой себе. "Худой молвы не убоится" (ст. 7). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: вести худой не убоится (άγγελίαν κακήν). Как выше он не сказал, что добродетельный не подвергнется искушению, но – подвергшись не поколеблется, так и здесь не сказал, что он не услышит худой вести, но – услышав не устрашится.

5. Как не убоится? Хотя бы он видел приближающуюся войну, или землетрясение, разрушающее города, или разбойников и грабителей, отнимающих все, или варваров, делающих набег, или болезнь, угрожающую смертью, или гнев судии, или что-нибудь другое, – он не боится, потому что наперед положил свое богатство в безопасном месте; и при наступлении смерти не только не трепещет, но спешит скорее переселиться туда, где скрыты его сокровища. "Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше" (Мф.6:21). Если купцы, переслав домой большой груз товаров, каждый день спешат увидеть свое богатство, то тем более человек, сложивший все свои сокровища на небесах, желает оставить настоящее и стремится к будущему. Потому ничто не может возбудить в нем страх. "Сердце его готово уповать на Господа, непоколебимо сердце его, не убоится, пока не увидит (погибели) врагов своих" (ст. 8). Другой переводчик (Симмах) говорит: твердо сердце его (έδραία), выражая тоже самое и поясняя слово: готово. Смысл этих слов следующий: ничто не колеблет его и не привязывает к настоящему, но он весь всецело устремлен к Богу, пребывает в надежде, постоянно утвержден на уповании и ничем настоящим не расслабляется и не развлекается. Житейские заботы таковы, что они развлекают мысли, рассеивают ум. Итак, необходимо снова повторить это евангельское изречение: "ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше". "Непоколебимо сердце его, не убоится". Видишь ли человека, построившего дом свой на камне? Чего бояться ему, ничем не обремененному, препоясанному и не подающему никому никакого повода к нападению? Чего бояться тому, к кому Бог милостив и благоволит? Таким образом, он безопасен с двух сторон, и от помощи свыше, и от спокойствия снизу; ничто не может поколебать его, ни потеря имущества, ни оскорбления, ни клеветы; не в чем повредить тому, кто от земли устремился к небу, в страну, недоступную никакой злобе и никаким козням. Вы хорошо знаете, что все козни происходят от денег и для денег, и все заботы людей направлены к ним. "Пока не увидит (погибели) врагов своих". А кто враг его, кроме злых духов и самого диавола? "Он расточил: дал нищим, правда его пребывает в век века, мощь его вознесется во славе" (ст. 9). Так как пророк упомянул о милосердии, общительности и сострадательности, а между тем есть много степеней милосердия, – один подает меньше, другой больше, – то посмотрим, кого он называет милосердым: того ли, кто подает от избытка, или того, кто отдает все, что у него есть? Очевидно того, кто отдает все, кто не щадит при этом ничего. Того же требует и Павел, когда говорит: "кто сеет щедро, тот щедро и пожнет" (2Кор. 9:6). Заметь, какие превосходные выражения употребляет пророк. Не сказал: подал, или: разделил, но: "расточил", выражая и щедрость подающего, и уподобляя дело его сеянию. Действительно, так поступают сеющие, – они расточают то, что имеют и отдают видимое, чтобы получить будущее. Это лучше собирания богатства; расточать таким образом гораздо лучше, нежели собирать. Расточается имущество, а собирается праведность; расточается непостоянное, а приобретается постоянное. Подобным образом поступают и земледельцы; но они действуют не наверное, потому что от них принимает земля, а ты полагаешь в руку Божию, откуда ничто не может погибнуть. Итак, когда ты смотришь на красивое золото и колеблешься отдать его, то вспомни о сеющих, вспомни о дающих взаймы, вспомни о торгующих, которые начинают с издержек и трат, и притом каждый из них вверяет свое имущество неизвестности, потому что и волны, и недра земли, и расписки должников – все это неверно. Дающие взаймы часто теряли и сам капитал; а кто трудится для неба, тот не боится ничего подобного, но может быть уверен в целости и капитала, и процентов, если только можно назвать процентами приращение, которое гораздо больше самого капитала. Здесь капитал – имущество, а приращение – царство небесное. Видишь ли достоинство этого займа, приносящего проценты гораздо больше капитала? Это ты получишь в будущем, а в настоящем будешь наслаждаться совершенным спокойствием, не будешь подвергаться козням, охладишь страсти клеветников и завистников, проведешь всю жизнь в покое, не изнуряясь заботами о настоящем, но окрыляясь надеждою будущего. "Мощь его вознесется во славе". Чего особенно желают люди, то он часто и поставляет на вид, т.е. известность, знаменитость, которую добродетельные и там наследуют, и здесь получат в великом обилии, потому что никто не бывает столь знаменит и славен, как человек милосердый.

6. Если хочешь, представь с одной стороны людей, расточающих свое имение на конских ристалищах и зрелищах, а с другой человека милосердого, и увидишь, каков плод того и другого, как последнего все постоянно превозносят и удивляются ему, считая его общим отцом и прибежищем, а первых, если и похвалят в течение одного только дня, по непристойному и безрассудному увлечению, то потом порицают, как людей бесчеловечных, жестоких, тщеславных, как служителей невоздержания и рабов нечестия. В собраниях, когда начнется речь об этом предмете, первых упрекают за издержки и бесполезную трату, а последнего всякий, даже самый бесстыдный, преступный, жестокий и бесчеловечный похвалит и выразит ему удивление. Такова добродетель: она получает похвалы даже от тех, которые не следуют ей, тогда как порок отвратителен и ненавистен даже для тех, которые предаются ему. Вот почему людей расточительных не хвалят даже те, которые пользуются от них, блудницы, возницы, плясуны, а напротив отзываются об них худо; милосердых же не только бедные, получающие от них, но и все, не пользующиеся их щедростью, превозносят и любят. "Грешник увидит (сие) и разгневается, зубами своими поскрежещет и растает. Желание грешника погибнет" (ст. 10). Такова добродетель: она тягостна и невыносима для порока. Как огонь сжигает терние, так и человеколюбие раздражает людей бесчеловечных и жестоких, потому что оно служит обличением и укоризною их нечестия. Посмотри, как грешник, истаивая от гнева, не осмеливается произносить укоризну и прямо смотреть на светлое лицо добродетели; он истаивает в душе, выражает досаду зубами, но не смеет произнести ни слова, а только истаивает и терзается.

Таков порок: хотя бы он достиг самого скипетра, хотя бы стоял близ облеченных в диадему, он всего презреннее и боязливее; он подобен буре, смятению и волнующемуся морю, хотя бы облечен был безмерною властью. А добродетель напротив, хотя бы впала в крайнюю бедность, хотя бы заключена была в темницу, бывает славнее царей, наслаждается великим спокойствием, находится в тихой и безмятежной пристани, не только ничего не терпит от порочных, но и молча может отмщать им и призывать строгий суд на их нечестие. Что может быть несчастнее человека, живущего порочно, который, кроме того, что раболепствует имуществу, еще оскорбляется достоинствами других, славу других считает собственным наказанием, призывает суд сам на себя, терзается своею совестью, мучится в своей душе, становится палачом для самого себя? Видишь ли превосходную силу добродетели? Видишь ли бессилие и жалкое состояние порока? И не в этом только состоит его несчастие, но и во многом другом, на что указывает и пророк, продолжая: "желание грешника погибнет". Что значит: "желание грешника погибнет"? Значит: никогда не бывает постоянным. Так как предметы его желаний столь непостоянны и скоропреходящи, то сообразно с тем и сами желания изменяются, прекращаются и не имеют никакого корня. Если же таково состояние грешника здесь, то представь, каково оно будет в веке будущем. Поэтому, чтобы нам не потерпеть того же, будем избегать такого пути, и изберем путь добродетели, и будем постоянно идти по этому пути безопасному, недоступному для врагов, исполненному радости и славы, ведущему нас на небо, доставляющему нам во всем благоволение Божие, делающему нас любомудрыми, заключающему в себе такие блага, которых невозможно выразить словом, которых да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа; Ему слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 112

Прославление Господа какую заключает в себе трудность для нас? – Хвалить Бога можно и молча. – Заповедь Псалмопевца хвалить "имя Господне" и пророчество об исполнении ее в христианской Церкви. – Совершенная же хвала Господу где совершается? – Изображение для иудеев божественного вездесущия и всемогущества в участи людей и изменении законов природы: "поселяющий неплодную в дом матерью".

1. В Писании часто говорится об этой хвале, потому что она немаловажное дело, но составляет некоторую жертву и приношение, угодное Богу. "Жертва хвалы", говорит Псалмопевец, "прославит Меня" (Пс.49:23), и еще: "восхвалю имя Бога моего песнею, возвеличу Его хвалением. И (это) будет угодно Богу более, нежели юный телец, с подрастающими рогами и копытами" (Пс.68:31,32). И во многих местах священные книги заповедуют хвалу, и спасаемые приносят ее вместо великой благодарности. Но какую, скажешь, трудность она заключает в себе? Для кого даже из людей самых обыкновенных не легко совершать ее – хвалить Бога? Если рассмотришь внимательно, то увидишь и труд этого дела, и пользу от него. Во-первых, такое песнопение требуется от праведных; человеку нужно наперед исправить свою жизнь, и тогда возносить песнопения Богу, потому что "неприятна похвала в устах грешника" (Сир.15:9). Во-вторых, должно хвалить не только словами, но и делами, и Бог желает особенно такой хвалы, такой славы: "так да светит свет ваш", говорит Он, "пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного" (Мф.5:16). Так славят Его херувимы. Потому и пророк, услышав таинственную песнь, в сокрушении сказал: "и сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами" (Ис.6:5). Потому и Псалмопевец, заповедуя возносить хвалы, начинает с вышних сил и говорит: "хвалите Господа с небес, хвалите Его в вышних (селениях)" (Пс.148:1). Следовательно, нужно быть ангелом, и тогда хвалить Бога. Не будем же считать эту хвалу делом маловажным, но прежде уст пусть возносит ее жизнь наша, и прежде языка пусть взывает наше поведение. Тогда и молча мы можем хвалить Бога, и взывая будем совершать стройную песнь жизнью. Впрочем, не только этому научает нас псалом, но и тому, чтобы всем быть в согласии и составлять совокупный хор. Здесь говорится не одному, или двум, но целому народу. Как Христос, приводя нас к согласию и любви, заповедал совершать общую молитву, и от всей Церкви, как бы от одного лица, говорит: "Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь" (Мф.6: 9-13), употребляя постоянно множественное число и повелевая каждому, хотя бы он молился один, хотя бы вместе с другими, молиться и за братьев, так и пророк призывает всех вообще к согласию в молитве и говорит: "хвалите имя Господне". Что значит это прибавление имени? Оно особенно выражает расположение говорящего; но указывает и на нечто другое. На что же именно? На то, чтобы имя Его прославлялось чрез нас, чтобы оно было явно хвалимым и посредством нашей жизни. Оно достохвально по самому существу своему; но Бог хочет, чтобы и в нашем образе жизни сияла эта похвала. А чтобы тебе убедиться в этом, выслушай следующее. "Да будет имя Господне", продолжает пророк, "благословенно отныне и до века" (ст. 2). Что говоришь ты? Разве оно не благословенно, хотя бы ты и не молился? Видишь ли, что он говорит не о том благословении, которое присуще Богу и принадлежит Ему существенно, а о том, которое воздается Ему людьми? Об этом благословении и Павел говорит в словах: "прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии" (1Кор.6:20). Бог высок, велик и славен сам по Себе, но Он становится таким и у людей, когда служащие Ему являют такую жизнь, что все видящие их благословляют Господа. Христос заповедал нам говорить всегда в молитве: "да святится имя Твое", т.е. да прославится чрез нашу жизнь. Как порочною нашею жизнью оно хулится, так добродетельной прославляется, благословляется, освящается. Смысл слов Его следующий: удостой нас всегда вести жизнь добродетельную, чтобы имя Твое было благословенно и чрез нас. "От востока солнца до запада славно имя Господне" (ст. 3). Видишь ли, как он предначинает новую жизнь и открывает высокое достоинство (Христовой) Церкви? "Славно" уже не в Палестине, не в Иудеи, но во всей вселенной. А когда это сбылось, как не тогда, когда стала процветать наша Церковь? В древности оно не только не прославлялось в Палестине, но и хулилось обитавшими в ней иудеями. "И постоянно", говорит пророк, "всякий день имя Мое бесславится" (Ис.52:5). А ныне оно славится по всей вселенной. Выражая это, и другой пророк говорит: "истребит всех богов земли, и Ему будут поклоняться, каждый со своего места, все острова народов" (Соф.2:11), и еще иной: "приношение из рук ваших неблагоугодно Мне. Ибо от востока солнца до запада велико будет имя Мое между народами, и на всяком месте будут приносить фимиам имени Моему, чистую жертву; велико будет имя Мое между народами, говорит Господь" (Мал.1:10,11).

2. Видишь ли, как Бог отверг и прекратил иудейское служение и по всей вселенной предвозвестил и распространил жизнь и служение нашей Церкви? Пророк, сказавший это, жил после возвращения из плена вавилонского, и в то время проповедовал, дабы иудеи не говорили, что он возвещает о разрушении и плене вавилонском. Это возвещает ангел (Малахия) тогда, когда плен уже кончился и иудеи возвратились к прежней своей общественной жизни, предсказывая разрушение, бывшее при Веспасиане и Тите, после которого не будет перемены бедственных обстоятельству так как за ними последовали уже дела нашей Церкви. Поэтому пророк и говорит: "велико будет имя Мое между народами" (Мал.1:11), т.е. благословенно, прославляемо их жизнью, как и здесь говорится: "славно имя Господне".

"Высок над всеми народами Господь, выше небес слава Его" (ст. 4). Видишь ли опять, что народы принимают служение Ему, и не один, не два, или три, но все, живущие во вселенной? Что яснее этого пророчества? Почему же Господь "высок над всеми народами"? Потому ли, что мы величаем Его, не прибавляя впрочем Ему высоты? Нет, но потому, что в учении, богослужении, поклонении и во всем прочем не представляем ничего унизительного для Него, как иудеи, а все гораздо лучшее и возвышеннейшее. Такова и сама жизнь Церкви; сколько небо выше земли, столько эта жизнь выше древней. Поэтому он и говорит: "высок над всеми народами Господь". Величая Бога служением, мы знаем и то, что и это с Его стороны есть снисхождение, потому что, хотя наше служение и выше древнего, однако оно ниже Его достоинства. Павел, показывая различие ведения. существующего ныне и имеющего быть в будущей жизни, говорит: "когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое" (1Кор.13:11), и еще: "мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу" (1Кор.13:9,12). Этим он выражает, что ведение настоящее настолько отстоит от будущего, насколько младенец от мужа, достигшего совершенного возраста. "Выше небес слава Его". Сказав о хвалении и величании Бога посредством человеческой жизни и научив именно так величать Бога, так хвалить, так превозносить, пророк побуждает нас еще к большей добродетели, показывая, где особенно совершается такая хвала. Где же? На небесах. Там слава Его. Ангелы особенно прославляют Его, прославляют не только по собственной природе, но и чрез послушание людей, которым они служат, ревностно содействуя исполнению желаний и заповедей Его. Потому и говорит пророк: "сильные крепостью, творящие слово Его" (Пс.102:20). И в Евангелии Христос заповедал молиться так: "да будет воля Твоя и на земле, как на небе" (Мф.6:10), т.е. как ангелы святят имя Его, чуждаясь всякого порока и ревнуя о добродетели, – так да сподобимся и мы святить Его. Это выражает пророк и здесь: "выше небес слава Его". Итак, не смотри только на твари, видимые на земле, и на стройность неба, но вознесись умом от чувственного к духовному, к красоте тамошних существ и к светлости тамошней жизни, и тогда ты узнаешь, каким образом "выше небес слава Его".

"Кто, как Господь Бог наш, на высоте живущий, на смиренных взирающий на небе и на земле" (ст. 5-6)? Как возвышенны, по-видимому, эти слова! Но если представишь, о Ком они сказаны, то они будут весьма недостаточны. И здесь, как я говорил, не должно останавливаться на словах, но возноситься мыслью. В самом деле как может обитать на небесах наполняющий небо и землю, вездесущий, сказавший: "разве Я – Бог только вблизи, говорит Господь, а не Бог и вдали?" (Иер.23:23), измеривший "воды горстью своею и пядью измерил небеса; восседает над кругом земли" (Ис.40:12,22)? Но так как пророк говорил иудеям, то он и употребляет такие выражения, мало-помалу возвышая их душу, окрыляя и постепенно возбуждая их ум. Потому он и не сказал просто: "на высоте живущий и на смиренных взирающий"; но сказал прежде: "кто, как Господь Бог наш", а потом присовокупил: "на высоте живущий и на смиренных взирающий"; сказал первое, чтобы показать, для чего он говорит последнее, – именно, по причине немощи иудеев, склонных к идолослужению и покланявшихся богам, заключенным в определенных местах и храмах. Потому он и делает некоторое сравнение между ними, хотя Бог несравненно превосходит всех, приспособляя речь свою к немощи слушателей, как я прежде сказал и не перестану часто говорить. Он заботился не о том, как бы сказать что-нибудь достойное славы Божией, но как бы сказанное было понятно для слушателей. Потому он мало-помалу и возвышает их, впрочем, не останавливается на низших понятиях, но открывает опять другие, высшие. Сказав: "на высоте живущий и на смиренных взирающий", он опять возводит речь к высшему и говорит: "на небе и на земле" (ст. 6), выражая, что Бог – везде, и там и здесь. Он не издали смотрит на землю, как бы заключенный в небесах, но как вездесущий и всему соприсущий.

3. Видишь ли, как он мало-помалу окрыляет ум слушателей? Таким образом, возвысив слушателя от земли и устремив к небу, расположив его опять размышлять о предметах высших, далее он переходит к другому доказательству силы Божией и говорит: "поднимающий с земли нищего и от гноища возвышающий убогого" (ст. 7). И ничтожное возвышать – дело силы великой и неизреченной. В других местах говорится, напротив, что Бог смиряет высокое, напр.: "Он укрепляет опустошителя против сильного, и опустошитель входит в крепость" (Ам.5:9). А здесь сказано, что Он может возвышать и малых. Таков общий смысл речи. Если же кто захочет понимать ее в переносном смысле, тот увидит, что это исполнилось на язычниках, увидит это и на нас – людях, живущих по пришествии Христовом. Что беднее нашей природы? Однако Христос возвысил ее, вознес вместе с начатком нашим на небо, и посадил на престоле Отчем. "И от гноища возвышающий убогого, чтобы посадить его с князьями, с князьями народа Своего" (ст. 7,8). "Гноищем" он называет здесь тленность и происходящую оттого частую изменчивость, внушая, что для Бога все легко и удобно. Далее переходит к другому, важнейшему предмету. Какому? К тому, что Бог может не только изменять обстоятельства и недостатки заменять совершенством, но переменять законы самой природы, неплодную делать матерью. "Поселяющий", говорит, "неплодную в дом матерью, веселящейся о детях своих" (ст. 9). Это исполнилось над Анною, исполнялось и над многими другими. Видишь ли, как совершенно, как полно это песнопение? Пророк сказал, как совершится исправление вселенной, как прекратится иудейство, как воссияет новая жизнь Церкви, как везде будет приноситься жертва; потом, желая сделать слова свои достоверными и для людей грубых, подтвердил речь свою о будущем тем, что уже было. Смысл слов его следующий: не сомневайся, человек, что будет такая перемена, что Бог введет и отвергнутые народы в величайшую славу. Не видишь ли, как это ежедневно исполняется, как смиренные возвышаются и садятся с князьями? Не видишь ли, как поврежденная природа исправляется, бесплодные делаются матерями? Нечто подобное произошло и с Церковью: она была неплодною, но стала матерью многих детей. Поэтому и говорит Исаия: "возвеселись, неплодная, нерождающая; воскликни и возгласи, немучившаяся родами; потому что у оставленной гораздо более детей, нежели у имеющей мужа" (Ис.54:1), предвозвещая то, что имело произойти с Церковью. Таким образом, здесь пророк и окончил речь, доказав достоверность пророчества и событиями уже совершившимися, и величием Божиим. Все, что угодно Богу, легко совершается. Он может и природу изменить, и смиренных возвысить, и нравы исправить. Итак, зная все это, будем исполнять должное с нашей стороны, и мы удостоимся всякой славы, взойдем на неизреченную высоту, получая помощь от Бога, Которому слава и держава, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 113

Почему прежде сказано об исходе Израильтян из Египта, а затем уже о том, что Иудея сделалась "святыней" Господа, и что значат эти последние слова? "Израиль область Его". – Особенное божественное благодеяние Израилю при переходе через Иордан и образно выраженная Псалмопевцем радостная готовность сил природы исполнять волю Творца. – Имя: "Бога Иаковлева" и высота добродетели этого патриарха. – Повиновение камней Творцу и ослушание людей. – Молитва Псалмопевца о новых божественных милостях не ради достоинства просящих, а для прославления имени Божия и по Его человеколюбию. – Божественный промысел и долготерпение. – Бесчувственность идолов, бесстыдство совершаемого им служения, и несравнимое превосходство Бога Израилева. – Благословение Божие Израилю и всем обращающимся к Нему из других народов (прозелитам). – "Да приложит Господь (благ) вам, вам и сыновьям вашим". – Различие благословения Божия в Ветхом и Новом Завете. – Как нужно понимать: "превысшее небо – Господу, а землю Он дал сынам человеческим"? – Нескончаемое прославление Господа живущими действительною (добродетельною) жизнью, а не умершими в нечестии.

1. Здесь пророк свидетельствует о великом снисхождении и милости Божией. Какой? Той, что Он наперед являет собственную силу, а потом и требует поклонения Себе. Это выражает пророк словами: "по исходе Израиля из Египта, Иудея стала святынею Его". Тогда, говорит, Он явил силу Свою знамениями в Египте и в пустыне, тогда и усвоил Себе народ израильский. Так поступил Он и с Адамом: наперед сотворил мир и явил могущество Своей премудрости и силы, а потом создал человека и потребовал от него поклонения Себе. Так и Единородный Сын Божий наперед являл многие и различные знамения, а потом требовал веры. Потому и людям, приходившим к Нему вначале, как еще не получившим от Него залога и доказательства Его божественности, Он не говорил: веруете ли, что могу сотворить это? – а только показывал знамения. Когда же он по всей Палестине оставил памятники Своей силы, исцеляя телесные недуги, истребляя зло, проповедуя о царстве, преподавая спасительные законы, тогда и стал требовать веры от приходивших к Нему. Люди стараются наперед приобрести власть, и тогда уже начинают благодетельствовать; а Бог начинает с благодеяний. Но что я говорю о других благодеяниях, когда Он наперед претерпел сам крест и потом победил вселенную, доказав делами Свое о ней попечение? Это и выражает здесь пророк в словах псалма: "по исходе Израиля из Египта, дома Иакова – из варварского народа, Иудея стала святынею Его".

"По исходе", т.е. при удалении, при освобождении из Египта. Не сказал просто: из Египта, но присовокупил: "из варварского народа", названием врагов показывая попечение Божие. От столь жестоких, бесчеловечных, варварских египтян они не могли бы освободиться, если бы не получили помощи от крепкой руки и непобедимой десницы. Действительно, египтяне были свирепее диких зверей, грубее камней; будучи поражаемы бесчисленными ударами, они не смягчались. Так, назвав египтян народом варварским, пророк выразил превосходство силы Божией, которою Он столь дикий и столь жестокий народ отчасти убедил, отчасти принудил против воли отпустить рабов, а потом потопил противников в море, и таким образом освободил народ Свой.

Что значит: "Иудея стала святынею Его"? Иначе сказать: сделалась народом служащим Ему, народом преданным Ему, народом усвоенным Ему. Собственно же святынею назывались храм, святилище, святое святых, как и Захария говорит о некоторых спрашивающих: если вниде (рус. вошел, вошла) здесь святыня, или будем поститься [этих слов – η νηστεύσομεν – нет ни у 70 в данном месте, ни в еврейском] (Зах.7:3), указывая на возвращение кивота и всего прочего. "Иудея стала святынею Его". Прежде она была страною нечистою и презренною; а когда вступил в нее народ израильский, тогда сделалась "святынею Его", т.е. святыня введена в нее соблюдением закона, жертвоприношениями, богослужением и другими священными обрядами. "Израиль – областью Его". Что значит: "Израиль – областью Его"? Значит: подвластен Ему. Хотя вся вселенная находится под властью Его, но эти люди подвластны и по особенной близости к Нему. Им он сообщал пророчества, беседовал с ними и преимущественно устроял дела их. Еще и в другом отношении эти люди были Его народом, именно в том, что по Его мановению они часто и выходили на войну и предпринимали многое другое. Освободив их из рук варваров, от насилия, рабства, крайней опасности и несчастья, Он сделался царем их. Потому и в другом месте, оправдывая Себя и показывая, что Он наперед Сам от Себя давал им, а потом требовал Себе воздаяния от них, Он сказал: "был ли Я пустынею для Израиля? был ли Я страною мрака?" (Иер.2:31) Смысл этих слов следующий: был ли. Я бесплодным для вас? Не сообщал ли Я вам бесчисленные блага? Не изменял ли саму природу? Не заставлял ли стихии служить вам? Не даровал ли вам жизнь, свободную от трудов человеческих? Поэтому Он и говорит: "был ли Я пустынею для Израиля?" Т.е. не сообщил ли Я вам бесчисленные блага; освобождение из Египта, избавление от варваров, явление чудес, жизнь в пустыне, наследие Палестины, покорение язычников, постоянные трофеи, непрерывные победы, чудные знамения, непрерывные чудеса, плодородие земли, умножение вашего рода, славу по всей вселенной, и многие другие? Видишь ли благодеяния Божии? Поэтому Он и присовокупляет: "был ли Я страною мрака?". Т.е. не пользовались ли вы от Меня бесчисленными плодами? Не благословлял ли Я вход ваш и исход ваш, стада ваши и паствы ваши, хлеб ваш и воду вашу? Не оградил ли Я вас безопасностью? Не сделал ли вас неприступными, страшными и непобедимыми? Не текло ли к вам все, как из источников, с земли и с неба? Владыка тем особенно и являет Себя, что промышляет о подданных, печется и заботится о них.

2. Потому и Христос не сказал: "пастырь добрый" принимает честь и служение, но "полагает жизнь свою за овец" (Ин.10:11). В том и заключается власть, в том и состоит мудрость пастырская, чтобы презирать свои выгоды и заботиться о благе подчиненных. Начальник – тоже, что врач, или даже больше врача. Врач доставляет исцеление своим искусством, а начальник, кроме того, и собственными опасностями. Так поступал и Христос, претерпевший заушения, распятие и бесчисленные страдания. Поэтому Павел и сказал: "ибо и Христос не Себе угождал, но, как написано: злословия злословящих Тебя пали на Меня" (Рим.15:3). Итак, пророк исчисляет здесь два или три и более благодеяний, говорит, что Бог избавил иудеев от варваров, освободил от иноплеменников, вывел из рабства, прекратил их труды и бедствия, совершил бесчисленные чудеса, а потом удостоил их сделать Своею святынею и подданными, потому что и это немалый род благодеяния, что Он избрал их в Свои подданные. "Море увидело и побежало, Иордан возвратился вспять" (ст. 3). Смотри, как он усиливает речь и указывает на большие благодеяния. Для чего, говорит, упоминать о варварах и язычниках, когда и сама природа покорялась, отступала и возвращалась назад, видя Предводителя и давая путь Вождю народа? Действительно, все тогда покорялось и уступало народу еврейскому, дабы он знал, что все происходившее с ним было не следствием усилий человеческих, но чудесным действием божественной, неизреченной силы. И заметь выразительность речи, как прекрасно пророк составил ее. Он не сказал: отступало, или удалялось, но что? "Море увидело и побежало". Выражением: "побежало" он хочет показать быстроту отступления, силу страха, легкость действия Божия.

А дабы кто не подумал, что это явление было периодическое или случайное, оно с того времени более не происходило, но было только однажды, когда повелел Бог, и притом действовало различно на различные лица. Беспорядочное течение вод, как бы разумное и одушевленное, по повелению Божию, одних спасло, а других погубило, для одних сделалось гробом, а для других колесницею. Тоже можно видеть и в пещи вавилонской. Огонь, действовавший простым и обыкновенным образом, обнаружил великую разборчивость, когда Бог повелел, – одних, находившихся внутри его, он спас, а других, находившихся вне, объял и умертвил. "Иордан возвратился вспять". Видишь ли, как чудеса совершались в различные времена и в различных местах? Дабы иудеи знали, что сила Божия распростерта везде и не ограничивается местом, Бог являлся совершающим чудеса везде, и в пустыне, и в стране варваров, и в море, и в реках, и при Моисее, и при Иисусе; и везде сопровождали их знамения, чтобы, смягчив чудесами свою бесчувственную душу и грубый ум, они сделались покорными и способными к принятию богопознания. "Горы прыгали, как овны, и холмы, как ягнята у овец" (ст. 4). Здесь представляется нам немаловажный вопрос. Некоторые в недоумении говорят: о вышесказанном мы знаем, что оно было; история передала нам, что и Чермное море разделилось при исходе Израильтян, и Иордан обратился назад, когда проходил кивот; а о том, чтобы горы и холмы скакали, мы не видим нигде письменного свидетельства. Что же сказать на это? То, что пророк, желая сильнее выразить радость и величие чудес, представляет и сами неодушевленные твари играющими и скачущими, как бывает с веселящимися. Поэтому он и употребляет подобие: "как ягнята у овец"; эти бессловесные, когда радуются, скачками выражают свою радость. Как другой пророк, изображая бедствия, говорит, что и виноград рыдал и вино плакало (Ис.24:7), не в том смысле, будто виноград действительно рыдал, – разве может рыдать виноград? – но, желая выразить чрезмерность скорби, усиленным образом представляет и неодушевленные твари как бы участвующими в скорби; так и здесь пророк представляет тварь участвующею в радости, чтобы показать величие этой радости. Так и мы, встречая какого-нибудь почтенного мужа и желая выразить происходящую от того радость, обыкновенно говорим: ты наполнил дом радостью, разумея не стены дома, но выражая чрезмерность радости. "Что с тобою, море, что ты побежало? И что с тобою, Иордан, что ты возвратился вспять? (что с вами) горы, что вы запрыгали, как овны, – и холмы, как ягнята у овец?" (ст. 5,6) Продолжает речь в виде вопроса и обращается к стихиям опять в том же смысле, в каком изобразил их скачущими. Как там он говорил о них, не усвояя им чувства, но желая показать чрезмерность радости и величие совершившихся дел, так и здесь предлагает им вопрос не потому, чтобы они имели чувство и могли отвечать, но чтобы яснее выразить предмет и показать его чудесность.

3. Так как произошло нечто новое и необыкновенное, то он и делает такой вопрос, и сам предлагает ответ. Какой? "От лица Господа подвинулась земля, от лица Бога Иаковлева" (ст. 7). Здесь опять названием движения выражает удивление, изумление, восторг, чтобы показать величие событий.

Желая при этом показать, как велика добродетель этого мужа (Иакова), имя раба соединяет с именем Господа. Так и Павел вменяет это в великую честь святым, и приписывает тому, что они отрешились от всего житейского. Он не только упоминает об этой чести, но излагает и причину ее, чтобы показать слушателю тот путь, которым он может достигнуть такого преимущества. Какого? Того, чтобы Бог назывался именем рабов. Потому и сказал: по этой причине не "не стыдится их, называя Себя их Богом" (Евр.11:16). Как же Бог назывался их именем? Он говорил: "Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова" (Исх.3:6). Излагая наперед причину такого названия, апостол говорит: "все сии умерли в вере, не получив обетований, а только издали видели оные, и радовались, и говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле". Вот причина, – потому и продолжает: по этой причине "и Бог не стыдится их, называя Себя их Богом" (Евр.11:13-16). Какая же, скажи мне, причина этого? Та, что они исповедали себя странниками и пришельцами, не имели никакой привязанности к настоящему, но, отрешившись от всего житейского, жили таким образом в земле чужой. "Обратившего камень в озёра воды и нерассеченный – в источники вод" (ст. 8). Могут ли, скажи мне, получить прощение люди жестокие и упорные, когда камень, несекомый, твердый и грубый, повинуется велению Божию, а человек, украшенный разумом, самое нежное создание, становится бесчувственнее камня? "Нерассеченный" (άχρότομον) пророк называет здесь камень, как не легко уступающий железу и только с поверхности (έχ των άχρων) едва раздробляемый ударом. Но и он изменил, говорит, свои естественные свойства и произвел источники вод. Творец природы может изменять сами законы ее и являть противоположные им действия, как и поступал Он часто во многих случаях, показывая, что Он же создал все из ничего. Таким образом, сказав о древних благодеяниях, чудесах, знамениях, – как Бог избавил иудеев от рабства иноплеменникам, как вывел на свободу, как изменял стихии и все исполнял радостью, пророк обращается теперь к настоящему, прибегая к той пристани. И как прежнее совершалось не за заслуги людей, получавших благодеяния, а по человеколюбию Божию и "ради имени Моего", чтобы, как говорил Он, "чтобы оно не хулилось" (Иез.20:9), но чтобы все видели из дел силу и могущество Его и посредством их поучались, – так и теперь пророк представляет тоже основание и говорит: если мы неисправны по жизни и безответны по делам, то сделай это ради имени Твоего, что говорил некогда и Моисей. Согласно с ним и псалмопевец говорить: "не нам, Господи, не нам, а имени Твоему дай славу, по милости Твоей и истине Твоей!" (ст. 9). Не для нас, говорит, не для того, чтобы нас сделать более славными и знаменитыми, но чтобы стала известною сила Твоя. А имя Его как тогда прославляется, когда Он защищает и помогает, так прославляется и тогда, когда мы живем добродетельно и блистаем своим поведением. "Так да светит свет", сказал Господь, "ваш пред людьми чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного" (Мф.5:16). И как добродетельною жизнью нашею оно прославляется, так напротив порочною жизнью хулится. Указывая на это, Он сказал через пророка: вас ради имя мое хулится во языцех (Пс.52:5). Таким образом, не имея возможности ничем оправдать их, псалмопевец прибегает к этому, как делал и Моисей.

Впрочем, Бог, пекущийся о спасении людей, не всегда так поступает. Если бы Он всегда так поступал, то многие из людей беспечных сделались бы еще худшими, имея величайшую надежду на безопасность от бедствий в том, что Бог будет постоянно спасать их для Своей славы. Но этого не бывает, потому что Бог заботится не столько о своей славе, сколько о спасении людей. Если люди иногда презирают славу, то тем более Бог, Который ни в чем от нас не нуждается. Но пророк, принимая на себя ходатайство за них, как я сказал, представляет в защиту их то, что было возможно, и два раза повторяет выражение: "не нам, Господи, не нам", показывая великое недостоинство спасаемых, "а имени Твоему дай славу". Мы достойны бесчисленных бедствий, но "по милости Твоей и истине Твоей!". Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: по милости твоей (διά τό έλεόζ σου). Видишь, как ясно и сам пророк знал, что Бог часто, забывая о собственной славе, заботится только об исправлении грешников. Поэтому он и присовокупляет: "по милости Твоей и истине Твоей", т.е. по милости Своей окажи нам помощь; если Ты не желаешь Себе славы от людей, то – "по милости Твоей и истине Твоей". Бог может, да – может, не только милуя, но и наказывая, достигнуть славы; но не так, говорит, поступи с нами, а "по милости Твоей". Нам следовало бы воздать славу имени Твоему своею жизнью и поведением; но так как мы этого не сделали, то поступи с нами по Своему снисхождению, по милости и человеколюбию. "Пусть никогда не говорят язычники: "где Бог их?" (ст. 10)

4. Слышу, как и ныне многие, когда молятся, повторяют эти слова; но боюсь, чтобы когда-нибудь не пришлось им в другом смысле говорить: "где Бог их?" – когда многие станут похищать, обижать и делать бесчисленные неприятности.

"Бог же наш на небе и на земле: все, что захотел, сотворил" (ст. 11). Здесь пророк говорит против заблуждения неразумных. Так как многие из них не знают, что есть Бог, то для истребления такого заблуждения он говорит: "Бог же наш на небе и на земле: все, что захотел, сотворил". Если на небе, то тем более на земле. Что же значит "на небе все, что захотел, сотворил"? Здесь он разумеет или горние силы, бесчисленные сонмы их, или повеления Божии, которые легко исполняются. Если же на земле существует великое смятение и беспорядок, то не удивляйся. Это происходит от злобы людей, от порочности виновников этого, а не от бессилия Божия. О силе и могуществе Божием свидетельствует все, совершающееся на небе. Если же на земле не так, виновны в этом люди, сделавшие самих себя недостойными. Можно и иначе понимать это выражение, именно так, что Бог по долготерпению Своему за многое еще не наказывает по достоинству. Потому и нечестивые торжествуют над праведными, что человеколюбивый Бог не хочет тотчас же наказывать за каждое преступление; иначе род наш давно был бы истреблен. Пророк говорит здесь, что Бог силен, могуществен и в состоянии наказать, – это видно из дел Его на небе, – но Он не делает этого, соблюдая во всем долготерпение и располагая живущих порочно к покаянию. "Идолы язычников – серебро и золото – дела рук человеческих: уста имеют, но не проговорят, глаза имеют, но не увидят; уши имеют, но не услышат; ноздри имеют, но не обоняют; руки имеют, но не осяжут; ноги имеют, но не пойдут; не издадут голоса гортанью своею. Подобны им да будут делающие их и все надеющиеся на них!" (ст. 12-16).

В сто пятом псалме, описывая безумие идолопоклонников, пророк сказал: "и приносили в жертву сыновей своих и дочерей своих бесам" (ст. 37); в настоящем же он показывает бесчувственность их, по которой они прилепляются к бездушному веществу, и перечисляя все члены идолов, пространно посмевается им. Потом присовокупляет: "подобны им да будут делающие их и все надеющиеся на них". Хотя уподобеление Богу есть добродетель, но здесь оно послужило к проклятию. Представь же, каковы должны быть языческие боги, когда уподобление им подвергает решительному проклятию. Хорошо пророк составил речь свою, выставляя на вид крайнее их безумие и представляя их смешными.

В самом деле, не смешно ли, скажи мне, привязываться к истукану, представляющему крайнее бесстыдство? Кто захотел бы видеть нагую женщину? А бес сидит в нагом изображении. Истуканы изображают то блуд, то безумную страсть к мужчинам. Что означает на них орел? Что – Ганимед? Что – преследующий деву Аполлон? Что – другие отвратительные изображения? Везде сладострастие, везде разврат, везде изображения незаконных кровосмешений и неистовых страстей. И истуканы, и празднества, и торжественные собрания, и обряды их суть выражения, памятники и училища бесстыдства, и не только бесстыдства, но и убийств человеческих. Потому тем же они и воздают честь бесам. У них нет ничего, кроме разврата, невоздержного пьянства, жестокости, бесчеловечья, убийств, и, как может видеть всякий, все праздники их состоят в этом. Таким образом, выставив на посмеяние бесчувственность идолов и безумие надеющихся на них, пророк обращается к прославлению Бога и говорит: "Дом Израилев уповал на Господа; Он помощник и защитник для них. Дом Ааронов уповал на Господа; Он помощник и защитник для них. Боящиеся Господа уповали на Господа, Он – помощник и защитник для них" (ст. 17-19). Этими словами он изображает силу Божию и несравненное превосходство Его пред всеми. Описывая дела, совершенные между иудеями, он показал двоякое, или троякое благодеяние Божие: во-первых, то, что Он избавил их от бесов; во-вторых, то, что сообщил им познание о Самом Себе; в-третьих, то, что даровал им помощь Свою.

Теперь он говорит раздельно, об Израиле, о священническом роде и о приходящих к Нему из язычников, потому что священник и мирянин не равны между собою, но первый имеет некоторое преимущество; поэтому он справедливо и делает разделение. Действительно, священникам предоставлена была большая честь.

5. Потом, желая показать, что промышление Божие не ограничивалось одними иудеями, он упоминает и о прозелитах, обращавшихся из язычников, выражая, что Бог простирал помощь и благословение Свое на всех. "Господь, вспомнив о нас, благословил нас: благословил дом Израилев, благословил дом Ааронов, благословил боящихся Господа, малых и великих" (ст. 20, 21). Что значит: "благословил"? Т.е. даровал бесчисленные блага. И человек благословляет Бога, как, например, говорится: "благослови, душа моя, Господа" (Пс.102:1); но благословляя Бога, он сам приобретает пользу, получая себе просвещение, а не доставляя что-нибудь Ему; а Бог благословляя доставляет нам просвещение, Сам же от нас ничего не получает. Бог есть существо, ни в чем не имеющее нужды. Следовательно, и в том и в другом случае мы получаем пользу. Как же он благословил иудеев? Он дал им хлеб с неба, произвел воду из камня, охранял входы и исходы их, умножал стада их, назвал их народом избранным, царским священством, дал закон, посылал пророков. Возвещая тоже и в другом месте, пророк говорит: "не сделал Он сего ни одному (еще) народу и судов Своих не явил им" (Пс.147:9). И другой пророк говорит: "есть ли какой великий народ, к которому боги его были бы столь близки, как близок к нам Господь?" (Втор.4:7) "Малых и великих". Ни одно поколение, говорит, не было лишено благословения, но на всех распространялось оно. "Да приложит Господь (благ) вам, вам и сыновьям вашим!" (ст. 22). Видишь ли другой вид благословения – умножение рода? Поэтому другой пророк, представляя противоположное следствие в виде наказания, говорит: "мы умалены, Господи, паче всех народов" (Дан.3:37). Это благословение они получали в Египте, хотя было бесчисленное множество препятствий, труды, притеснения, жестокость приставников; но слова Божия ничто не остановило, и благословение Его действовало так, что в двести лет они умножились до шести сот тысяч. Тогда в этом заключалось благословение, а теперь, в новом завете, – в другом, гораздо лучшем. Потому Павел говорит: "благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах"; и еще: "тому, Кто действующею в нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем, Тому слава в Церкви" (Еф.1:3;3:20,21).

Потому и пророки в древности, желая оказать благодеяние, подавали это благословение. Так Елисей вознаградил жену, принявшую его, дарованием сына. В новом же завете благословением служит не это, а гораздо лучшее. Так порфиропродавщица не этого просила у апостолов, а чего? "Если вы признали меня верною Господу, то войдите в дом мой и живите у меня" (Деян.16:15).

Видишь ли, какое различие между ветхим и новым заветом, – чего желали тогда, и чего теперь? Также Христос говорит: "радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах" (Лк.10:20). И Павел: "Бог же надежды да исполнит вас всякой радости и мира в вере, дабы вы, силою Духа Святаго, обогатились надеждою" (Рим.15:13). Видишь ли силу благословения, подающего неизреченные блага и не заключающего в себе ничего земного? И еще Павел говорит: "Бог же мира сокрушит сатану под ногами вашими вскоре" (Рим.16:20). А в ветхом завете, когда люди были более склонны к чувственности, предметы благословения были чувственные, и многочадие считалось величайшим благом. Так как от греха произошла смерть, то Бог, желая утешить род человеческий и показать, что Он не истребит его и не предаст совершенной погибели, но еще сделает людей многочисленнее прежнего, сказал: "плодитесь и размножайтесь" (Быт.9:1). Когда же сделалось известным, что смерть есть сон, тогда открылось достоинство девства. Поэтому Павел и говорил: "желаю, чтобы все люди были, как и я"; и еще: "хорошо человеку не касаться женщины" (1Кор.7:1). И Христос: "есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного" (Мф.19:12). Впрочем, и в древности Бог внушал прикровенно, что нужна добродетель, а не многочадие. Так, послушай, наприм., что говорит Премудрый: "не желай множества негодных детей и не радуйся о сыновьях нечестивых. Когда они умножаются, не радуйся о них, если нет в них страха Господня. Не надейся на их жизнь и не опирайся на их множество. Лучше один праведник, нежели тысяча грешников, и лучше умереть бездетным, нежели иметь детей нечестивых"; и лучше один, творящий волю Господа, нежели тьмы беззаконников (Сир.16:1-4). Но неразумные иудеи, всегда склонные к чувственности и нерадящие о добродетели, говорили: "он желал получить от Бога потомство" (Мал.2:15)? Поэтому Он, желая показать, что Он не этого требует, многократно предавал их погибели, когда оскудевала между ними добродетель. "Благословенны вы Господом, сотворившим небо и землю" (ст. 23). Хорошо прибавил он: "Господом". Это особенно и есть благословение. Получается благословение и от людей, но оно касается вещей человеческих; а это – величайшее благословение. Люди благословляют, т.е. хвалят и прославляют, обладающих богатством, властью и почестями; но такое благословение – временное и, когда оно продолжается, не приносит никакой пользы; а благословение Божие – вечно и приносит величайшую пользу. Сотворшему "небо и землю".

6. Видишь ли, какова сила этого благословения? Слова Его становятся делами. Слово Его создало небеса. "Словом", говорит пророк, "Господним небеса утверждены" (Пс.32:6). Этим же словом, столь могущественным, Он благословляет и тебя.

"Превысшее небо – Господу, а землю Он дал сынам человеческим" (ст. 24). Что говоришь ты? Неужели Бог избрал небо в жилище Себе, и заняв места горние, назначил нам здешние? Нет, не так; но это – слова приспособительные к понятиям людей. Если бы это было так, то могли ли бы стоять другие слова, сказанные Богом: "не наполняю ли Я небо и землю? говорит Господь" (Иер.23:24)? Последние противоречили бы первым, если бы мы стали принимать те буквально, а не обратили внимания на заключающийся в них смысл. Что же значит: "превысшее небо – Господу, а землю Он дал сынам человеческим"? Он выражается приспособительно, не заключая Бога в небесах. И слова: "небо – престол Мой, а земля – подножие ног Моих" (Ис.66:1), равно как и слова: "не наполняю ли Я небо и землю", также не вполне соответствуют достоинству Божию, а сказаны приспособительно к нам. Бог все объемлет, все носит, не нуждаясь в каком-нибудь месте, но Сам содержа все; небо же называется домом Его потому, что оно есть место, не оскверненное пороком. Здесь, следовательно, не говорится, что небо есть избранное место Его, точно так же, как и в следующих словах: "когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых" (Втор.32:8), или: "Иакова избрал Себе Господь" (Пс.134:4). Здесь не говорится, будто иудеи принадлежат Ему, а прочие люди не принадлежат и лишены действий Его промышления и творчества, – Он есть Бог общий всем, а выражение такое употреблено для того, чтобы показать любовь Его к ним, как бывшим по-видимому лучше других. А что не их одних Он избрал, но о всех промышлял, это показывают события, бывшие и прежде Моисея, и при нем, и после него в разных случаях. Так Он дал солнце, землю, море и все прочее всем вообще, и закон естественный внедрил во всех. Авраама персиянина Он возлюбил и переселил; но чрез него вразумлял и египтян, и жителей Ханаанской земли, и персов; также чрез сына и внука его исправлял многих из их соседей, сколько зависело от Него. Потом, когда родился Моисей, событиями происходившими с иудеями Он руководил к богопознанию египтян, жителей Палестины и затем вавилонян. Таким образом, когда пророк говорит: "превысшее небо – Господу", то выражает, что Господь пребывает в тамошних обителях, как свободных от всякого зла. Так и ты, если не будешь привязываться к земле, но сделаешься ангелом, то скоро войдешь на небо и в отеческий дом, и даже еще прежде воскресения переселишься отсюда и будешь обладать таким достоинством. Как многие из людей, избранных в члены великого сената, и живя в деревне носят это звание, так и ты, если захочешь быть гражданином неба, то и живя здесь можешь иметь это достоинство.

"Не мертвые восхвалят Тебя, Господи, не все нисходящие во ад, но мы, живые, будем благословлять Господа отныне и до века" (ст. 25,26). Мертвыми он называет здесь не скончавшихся, но умерших в нечестии, или истлевающих во грехах. Авраам, Исаак и Иаков и после кончины так живы, что и живущие приводят их на память. Так Моисей, молясь об управляемом им народе, их именем умоляет Бога, упоминая об них в молитве. Также три отрока их именем молятся о спасении и говорят: "не отними от нас милости Твоей ради Авраама, возлюбленного Тобою, ради Исаака, раба Твоего, и Израиля, святаго Твоего" (Дан.3:35). Если же они имели такую силу, то как они – мертвы? И Христос сказал: "предоставь мертвым погребать своих мертвецов" (Мф.8:22). Потому и Павел называет скончавшихся не мертвыми, но упокоившимися: "не хочу же оставить", говорит, "вас, братия, в неведении об умерших (χεχοιμηένων – усопших)" (1Фес.4:13). Праведник, и скончавшись, не умер, но спит. Кого ожидает лучшая жизнь, тот и по смерти спит; а кого ожидает бесконечная смерть, тот и при жизни умер, и при жизни мертвец. Эти последние нисходят во ад, а первые взойдут на небо и будут со Христом. Потому-то и пророк не сказал просто: живые, но: "мы, живые", указывая на себя самого. Почему он не сказал: живые, но прибавил: мы? Так и Павел сказал: "мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших" (1Фес.4:15).

Как здесь прибавление: мы не дозволяет относить сказанного ко всем, а только к верным и по образу жизни подобным Павлу, – так и там прибавление: "мы живые" указывает на подобных Давиду, живущих добродетельно. "Отныне и до века". Видишь ли, как и это прибавление означает тоже? Что тоже? То, что пророк говорит о живущих добродетельно. Подлинно, никто из живущих в этой жизни не живет вечно, кроме только тех, которые живут всегда славной жизнью. И грешники живут, но живут в наказании, мучении и скрежете зубов; а те – во свете и славе, занимаясь вместе с бесплотными силами возношением таинственных песнопений Богу. Итак, чтобы и нам наслаждаться этою радостью, будем вести такую жизнь, чтобы достигнуть того состояния, которого не может представить ни слово, ни ум, и ничто другое, но которого блаженство можно познать только самым опытом; да сподобимся его все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 114

Не всякий радуется, когда внемлет ему Бог, подавая действительно полезное. – Господь всегда готов подать нам помощь, если мы призываем Его, как должно. – Псалмопевец просит об одном – сохранить невредимой его душу и научает не отчаиваться, но и не предаваться беспечности. – Высший вид божественного Промысла – о детях. – Не нужно искать безопасной жизни. – "Возвратись, душа моя, в покой твой..." Для живших добродетельно смерть есть переход в истинную жизнь, исполненную чистых благ.

1. Кто, скажешь, не любит, чтобы его слушали? Многие из людей мирских. Они не хотят быть услышанными в том, что для них полезно, но просят бесполезного для них, а потом, когда их прошение исполняется, скорбят и ропщут. Полезно то, что признает и находит полезным для нас Бог, – назовешь ли голод, или болезнь, или что-нибудь другое подобное. То, что Бог признает полезным и подает нам, действительно полезно. Так, послушай, что сказал Он Павлу: "довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи" (2Кор.12:9). Для него были полезны гонения, скорби, притеснения. Услышав, что это полезно для него, апостол и сказал: "посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа, ибо, когда я немощен, тогда силен" (ст. 10). Итак, не всякий может радоваться, когда внемлет ему Бог, подающий полезное. Многие желают бесполезного и утешаются этим; а пророк не так, но что? Он любил, что Бог слушал его, подавая ему полезное. "Что Он приклонил ко мне ухо Свое. Посему во дни мои буду призывать (Его)" (ст. 2). Опять человеческими выражениями он означает мановение Божие. Выражает этими словами и нечто другое, именно говорит: я недостоин того, чтобы быть услышанным, но Он сам снизошел ко мне. "Посему во дни мои буду призывать (Его)". Что значит: "во дни мои"? Будучи услышан, говорит, я не отступлю, не сделаюсь беспечным, но во все дни мои буду исполнять это дело. "Объяли меня болезни смертные, муки адские постигли меня, скорбь и мучение я обрел и имя Господне призвал" (ст. 3). Видишь ли оружие сильное? Видишь ли утешение, разрушающее всякую скорбь? Видишь ли душу, пламенеющую любовью к Господу? Смысл слов его следующий: для избавления от окружающих меня зол для меня достаточно призвать Бога. Почему же мы часто призываем и не избавляемся от бедствий? Потому, что не призываем так, как должно призывать. А что Бог всегда готов подавать, об этом послушай, как Он сам говорит в Евангелии: "есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? и когда попросит рыбы, подал бы ему змею? Итак если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него" (Мф.7:9-11). Видишь ли, какова Его благость, когда наша в сравнении с нею оказывается лукавством? Если же таков наш Господь, то будем всегда прибегать к Нему и Его одного призывать в помощники, и найдем Его готовым спасать нас. Если потерпевшие кораблекрушение и несущиеся на досках, призывая людей, находящихся вдали, немедленно располагают их к человеколюбию, хотя не имеют с ними ничего общего, но стали известны им только по случившемуся несчастью, то тем более Бог, человеколюбивый и по существу своему благий, избавит находящихся в несчастии, если только они захотят прибегнуть к Нему и искренно призвать Его, оставив надежды человеческие. Поэтому, когда ты подвергнешься какому-нибудь неожиданному бедствию, не падай духом, но тотчас восстань и прибегни к безмятежной пристани, несокрушимой защите, к помощи Божией. Он для того попустил тебе подвергнуться бедствию, чтобы ты призвал Его. Но многие тогда особенно и падают и теряют бывшее у них благочестие, между тем как следовало бы поступать напротив. Он весьма любит нас; потому и попускает нам подвергаться скорбям, чтобы мы искреннее прилеплялись к Нему. Как матери, устрашая непослушных детей различными страшилищами, заставляют их прибегать к своим недрам, и делают это не с тем, чтобы огорчать их, но чтобы привязать их к себе, так и Бог, всегда желая привязать нас к Себе, как сильно любящий, или больше всякого любящего, попускает тебе впадать в такие нужды, чтобы ты постоянно упражнялся в молитве, постоянно призывал Его и, оставив все прочее, помышлял об Нем. "Господи, избавь душу мою! Милостив Господь и праведен, и Бог наш милует" (ст. 4). Другой переводчик (Симмах) говорит: молю. Господи, изведи душу мою (άξιω δη… έξελου). Третий (Акила): о, Господи, спаси душу мою (περίσωον).

Видишь ли любомудрую душу? Видишь ли, как он, оставив все житейское, просит только одного, чтобы душа его осталась невредимою, не потерпела ничего пагубного для нее? Действительно, когда душа в хорошем состоянии, то все прочее придет само собою; а когда она не в хорошем состоянии, то всякое другое благоденствие не принесет нам никакой пользы. Потому нам должно и делать и говорить так, чтобы она спаслась. На это указывает и Христос, когда говорит: "будьте мудры, как змии" (Мф.10:16). Как змий выставляет все свое тело, чтобы только спасти голову, так и тебе нужно оставить все прочее для спасения души. Ни бедность, ни болезнь, ни самое главное из всех бедствий – смерть не могут повредить подвергшемуся им, когда спасена душа; равно как и от самой жизни не получишь ничего доброго, когда душа растлилась и погибла. Вот почему пророк, оставив все прочее, говорит только о душе и просит, чтобы она была подвергнута не строгому суду и избавлена от невыносимых наказаний. "Милостив Господь и праведен, и Бог наш милует". Видишь ли, как он научает слушателя не отчаиваться и не предаваться беспечности? Он как бы так говорит: не отчаивайся, потому что Господь милостив; но не будь и беспечен, потому что Он праведен. Таким образом, он и предостерегает от беспечности, и истребляет отчаяние, с той и другой стороны устрояя наше спасение.

2. Далее, указывая на готовность Божию к помилованию, пророк прибавляет: "и Бог наш милует". Хорошо сказал он: "Бог наш", в противоположность богам, о которых он упомянул прежде. Тем свойственно закалать, убивать, непримиримо враждовать, а Ему – миловать, прощать и всегда избавлять от опасностей: это особенно, между прочим, и доказывает, что те – бесы и губители, а Он – промыслитель, защитник и Бог истинный.

"Хранит младенцев Господь. Я смирился, и Он спас меня" (ст. 5). Здесь пророк указывает на высочайший вид Его промышления. Сказав: "милостив Господь и праведен, милует", он показывает действие величайшего Его человеколюбия. Какое? В отношении к младенцам. Мы имеем разум, научающий нас остерегаться одного и избирать другое, предотвращать угрожающие бедствия и облегчать постигшие нас, – мы уже приобрели силы, знаем способы; а дети лишены всего этого и беззащитны; но над ними всегда бодрствует промысел Божий, и если бы они не были постоянно под Его покровительством, то все погибли бы. Младенца и змий умертвил бы еще в пеленках, и домашняя птица, и многие из пресмыкающихся, живущих в домах. Ни кормилица, ни мать, и никто другой не мог бы иметь совершенно достаточного за ними присмотра, если бы они оставались без высшего промысла. Впрочем, некоторые думают, что здесь говорится о зародышах, еще не вышедших из чрева матери. "Смирился, и Он спас меня". Не сказал: Он не допустил подвергнуться опасностям, но: спас после того, как они постигли. Сказавши о промысле Божием вообще, пророк говорит о нем и в отношении к собственному лицу, как обыкновенно он доказывает и общими примерами, и частными. Итак, не ищи и ты жизни, совершенно безопасной; она не полезна для тебя. Если она была не полезна для пророков, то тем более – для тебя. А что она действительно была не полезна, о том, послушай, как он говорит: "благо мне, что Ты смирил меня, чтобы я научился оправданиям Твоим" (Пс.118:71). Здесь высказывается двоякая благодарность: за то, что Бог попустил подвергнуться опасности, и за то, что не оставил подвергшегося опасности. То и другое есть вид благодеяния, и первый не меньше второго, но, если сказать нечто удивительное, даже больше, потому что последнее избавляет от опасности, а первое делает душу более любомудрою. "Возвратись, душа моя, в покой твой, ибо Господь облагодетельствовал тебя, ибо он избавил душу мою от смерти, очи мои от слез и ноги мои от преткновения. Буду благоугоден Господу в стране живых" (ст. 6-8). В историческом смысле эти слова означают некоторое дивное избавление, успокоение и освобождение; а если принимать их в переносном смысле, то избавление здесь может означать отшествие из здешней жизни и указывать на это успокоение. Действительно, смерть есть освобождение от всех неожиданных бедствий, и скончавшийся с доброю надеждою уже не подлежит неизвестности, но находится в безопасности. Хотя смерть произошла от греха, но Бог обратил ее к нашему благу. Потому же Он не ограничился только ею, но и саму жизнь сделал трудною, дабы ты знал, что Он не допустил бы и первой, если бы Своею премудростью не мог обратить ее в величайшую нам пользу. Сказав: "в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь" (Быт.2:17), Он не ограничился этим наказанием, которое заключалось в словах: "прах ты и в прах возвратишься" (Быт.3:19), но объявляет и другое: "в поте лица твоего будешь есть хлеб, со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе"; и жене говорит: "умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей" (ст. 16-18). Первого недостаточно было для того, чтобы вразумить их. А таким образом, мы видим, многие исправляются. Смерть, постигая людей, делает их бесчувственными; а эти бедствия делают живых лучшими. Если же смерть представляется страшною, то причиною этого слабость людей. А что действительно страх происходит от слабости, послушай Павла, который просил себе смерти и радовался ей: "имею желание" говорил он "разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше"; и еще: "я и тому радуюсь и буду радоваться" (Фил.1:17-23); а противным тому тяготился: "мы в себе стенаем", говорил он, " ожидая усыновления, искупления тела нашего" (Рим.8:23); и еще: "находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем" (2Кор.5:4).

3. Видишь ли, какое благо – любомудрие? Что другим кажется достойным слез, то ему вожделенно; а что другим кажется достойным радости и веселия, о том он воздыхает. Действительно, не достойно ли воздыханий – быть в стране чужой, вдали от своего отечества? И не достойно ли радости – скоро возвратиться в тихую пристань, достигнуть горнего жилища, где нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания? Но, скажешь, возможно ли это для меня, грешника? Вот, видишь ли, что не смерть причиняет скорбь, а нечистая совесть? Поэтому перестань грешить, и смерть будет для тебя вожделенною. "Очи мои от слез". Справедливо сказано это; там нет ни печали, ни уныния, ни плача. "И ноги мои от преткновения". Это важнее первого. Что? То, что мы избавляемся не только от скорби, но и от козней и обольщения. Скончавшийся с добрыми делами стоит на камне, достиг пристани, избег всех препятствий, свободен от всякого страха и смятения, – пребывает в постоянном спокойствии отшедший отсюда таким образом. "Буду благоугоден Господу в стране живых". Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: при Господе (έμπροσθεν). Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): буду ходить (έμπεριπατήσω). Тоже выражает и Павел, когда говорит: "восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем" (1Фес.4:17). Хорошо сказал пророк: "в стране живых"; та жизнь есть истинная жизнь, чуждая смерти, исполненная чистых благ. "Когда", говорит апостол, "упразднит всякое начальство и всякую власть и силу, последний же враг истребится – смерть" (1Кор.15:24,26). Когда все это упразднится, тогда не останется ничего прискорбного, ни забот, ни трудов; все будет радостью, все миром, все любовью, все спокойствием, все веселием, все истинным, искренним и твердым; тогда не будет никаких недостатков, ни гнева, ни скорби, ни любостяжания, ни сладострастья, ни бедности, ни богатства, ни бесчестия, и ничего другого подобного. Будем же и мы стремиться к этой жизни и делать все для нее. Потому и в молитве нам заповедано говорить: "да приидет Царствие Твое" (Мф.6:10), чтобы мы всегда представляли себе тот день. Кто проникнут этою любовью и питается надеждою этих благ, тот не сокрушается никаким из настоящих бедствий, не возмущается никакою из здешних скорбей. Как идущие в царственный город не задерживаются ничем на пути, ни лугами, ни садами, ни пропастями, ни пустынями, но, не обращая внимания на все это, одно только имеют в виду – ожидающее их отечество, так и тот, кто ежедневно представляет себе небесный град и питает любовь к нему, ничто трудное не будет считать трудным, и ничто приятное и славное – приятным и славным. Что я говорю: не будет считать? Он даже не увидит этого, имея другое зрение, такое, какое заповедал Павел. сказав: "когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно" (2Кор. 4:18). Видишь ли, как он изобразил тот же путь другими словами? Итак, будем стремиться к тем благам, чтобы достигнуть их и насладиться вечною жизнью, которой да сподобимся все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 115

Указание Псалмопевца и апостола Павла на веру, как на необходимое условие для того, чтобы понять и усвоить себе божественные обетования: чудные дела Божии выше человеческого разума. – Ветхий и Новый Заветы происходят от одного и того же Духа Божия. – Благодать Духа необходима для того, чтобы иметь веру. – Но если Дух просвещает, то грешат ли те, которые не просвещены? – Живущим во времена Нового Завета вера нужна гораздо более, чем жившим в Ветхом Завете. – Мучительные недоумения человека, не имеющего веры, которая есть некоторый священный якорь. – Что значат слова: "в исступлении моем" и: "всякий человек лжив"? Величие божественных благодеяний человеку и выражение с его стороны благодарности Богу. – Господь печется не только о жизни, но и о смерти праведников, которые умирают не случайно, а по особому соизволению Божию. – Выражение Псалмопевцем величайшей преданности и любви к Богу за избавление от скорбей. – "Жертва хвалы" и исполнение обетов.

1. Упоминая об этом изречении, блаженный Павел говорит: "имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим" (2Кор.4:13). Итак, необходимо прежде сказать, как апостол воспользовался этими словами, и о чем у него была речь: тогда будет ясно для нас и пророческое изречение.

А с другой стороны, то учение самое лучшее, в котором не прерывают связи речи, не берут одну часть и не останавливаются на ней, но предлагают объяснение с самого начала. О чем же беседуя, Павел упомянул об этом пророческом изречении? О воскресении и наслаждении будущими благами, которые превосходят всякое слово, ум и представление. Так как все это выше всякого слова и не может быть объяснено, но должно быть принимаемо верою, то, чтобы иудей не смущался и не считал себя обманутым как бы питаемый пустыми надеждами, апостол исправляет его неразумие и как бы так говорит: я требую не нового чего-нибудь, а древнего блага – веры. Так говорит Павел. А пророк, намереваясь предсказать о некоторых благах, ожидающих иудеев в настоящей жизни и выходящих из ряда дел человеческих, и желая, чтобы никто не оставался неверующим, начинает псалом так: "веровал, посему и говорил". Когда Иерусалим пал, храм обратился в развалины, и все иудеи, пленные и связанные, были отведены в чужую страну, а иноплеменники заняли их землю вместо них и получили повеление насаждать виноград, строить дома и заключать браки, тогда все это повергло иудеев в отчаяние и они рассуждали сами с собою так: если мы, имея город, оружие, башни, множество имущества, храм, жертвенник, богослужение, обряды и все прочее общественное устройство, были преданы, сделаны пленниками и отведены в рабство, – то теперь, находясь в чужой стране и лишившись всего, обезоруженные и обращенные в рабов, как мы можем возвратить свое отечество? Так как многие из более слабых, рассуждая таким образом, смущались, беспокоились и не внимали пророкам, предсказавшим возвращение, то псалмопевец и сказал эти слова, внушая всем, что нужно веровать глаголам Божиим. Другие пророки говорили им иначе, как например Исаия: "послушайте Меня, стремящиеся к правде, ищущие Господа! Взгляните на скалу, из которой вы иссечены, в глубину рва, из которого вы извлечены". И еще: "посмотрите на Авраама, отца вашего, и на Сарру, родившую вас: ибо Я призвал его одного и благословил его, и размножил его" (Ис.51:1, 2). Смысл этих слов следующий: Авраам не был ли иноплеменником, бездетным и престарелым? Не имел ли жену, и по возрасту и по природе неспособную к деторождению? Не было ли состояние его во всех отношениях безнадежным? Что же? От него одного, бездетного, престарелого, не наполнил ли Я всю вселенную? Почему же вы смущаетесь? Если Я мог от одного наполнить вселенную, то тем более от вас немногих наполню Иерусалим. Потому и говорит пророк: "взгляните на

скалу, из которой вы иссечены", называя так Авраама, "в глубину рва, из которого вы извлечены", называя так Сарру. Как "ров" сам по себе не имеет воды, но получает ее от верхних дождей, так и Сарра, не имевшая сама по себе способности деторождения, получила эту способность свыше; и как камень никогда не приносит плода, так и Авраам не был к тому способен; но Я произвел вас из него, и от одного наполнил такие страны. Потому и Иезекииля Бог выводит в поле, показывает ему кучу костей, оживляет их, пророчествует и, указывая на кости, говорит: если Я могу воскрешать мертвых, то тем более вас – живых "выведу" (Иез.37:13). Так говорили другие пророки; а этот как? "Веровал, посему и говорил", т.е. нужно веровать обетованиям, так как и я, рассуждая об этом, представляя это и принимая верою, рассеял всякое сомнение. Павел говорит, что и по отношению к нашим чувственным и видимым благам нужна вера; если же она нужна по отношению к чувственным, то тем более к духовным. Если для принятия того, что они возвратят свой город, иудеям нужна была вера, то тем более нам, ожидающим неба. Когда совершается что-нибудь великое, превосходящее ум и превышающее разум, тогда должно руководствоваться верою, а не исследовать дело обыкновенным порядком человеческим, потому что чудные дела Божии выше всего этого. Потому мы должны, обуздывая свои помыслы, обращаться к вере, и таким образом, прославлять Бога. Кто старается своими мыслями исследовать дела Его, тот не прославляет Его, желая подчинить уничиженному своему разуму неизреченные дела Его домостроительства.

2. Вот почему и Павел, повествуя об Аврааме, который не поступал так, но, удержав свои помыслы, взирал на силу Обещавшего, и показывая, что этим он особенно прославил Бога, говорит: "не поколебался в обетовании Божием неверием, но пребыл тверд в вере, воздав славу Богу и будучи вполне уверен, что Он силен и исполнить обещанное" (Рим.4;20,21). Что же значит: "имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим"?

Здесь апостол открывает нам великое таинство. Какое? То, что ветхий и новый заветы происходят от одного и того же Духа, что один и тот же Дух, глаголавший в первом, глаголал и в последнем, что вера есть наставница всех и без нее ты не можешь сказать ничего. "И мы", говорит, "веруем, потому и говорим". Если отвергнешь веру, то невозможно и уста открыть. А для чего он не сказал: имея туже веру, но: "тот же дух веры"? Для того, чтобы объяснить излагаемый предмет и показать, что нужно руководство Духа для восшествия на высоту веры и обличения слабости разума. Потому и в другом месте он же говорит: "каждому дается проявление Духа на пользу. Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом" (1Кор.12:7,9). Но, может быть, кто-нибудь скажет, – и справедливо, – что он говорит о другой вере, посредством которой совершались чудеса. И я знаю, что иная та вера, о которой апостолы говорили: "умножь в нас веру" (Лк.17:5), и иная та, по которой все мы называемся верными, не совершая чудес, а имея познание благочестия. Но и здесь нужна помощь Духа. Так Лука о некоторой жене пишет, что (Господь) "отверз сердце ее внимать тому, что говорил Павел" (Деян.16:14). И Христос говорит: "никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец" (Ин.6:44). Если же это – дело Божие, то грешат ли неверующие, когда ни Дух не помогает им, ни Отец не влечет, ни Сын не руководит? И о Себе самом Он говорит: "Я есмь путь" (Ин. 14:6), выражая, что для приведения к Отцу нужно Его руководство. Итак, если Отец влечет, Сын руководит, Дух просвещает, то грешат ли те, которые не привлечены, не руководимы, не просвещены? Грешат, потому что они сами не оказали себя достойными этого просвещения. Так, посмотри, случилось с Корнилием: он не сам собою достиг этого, но Бог призвал его, потому что он сам предварительно сделал себя достойным того. Поэтому и Павел, беседуя о вере, говорит: "и сие не от вас, Божий дар" (Еф.2:8). Бог не оставляет и тебя без добрых дел. Хотя от Него зависит привлекать и руководить, но Он ищет благопокорной души, и тогда оказывает Свое содействие. Вот почему и Павел в другом месте говорит: "призванным по Его изволению" (Рим.8:28). В самом деле, добродетель и спасение наше бывают не по принуждению. Хотя большая часть и почти все зависит от Бога, но Он предоставил нечто малое и нам, чтобы назначение венцов сообразовалось с личным достоинством каждого. Потому и Павел, сказав: "имея тот же дух веры", т.е. глаголавший и в ветхом завете, присовокупил: "и мы веруем, потому и говорим". Здесь вера нужна гораздо больше, нежели там, как по существу обетований, невидимых и духовных, так и по порядку времени, потому что наши награды не в настоящей жизни, а в будущей. Даже и касательно настоящих благ нужна вера, потому что и духовные дары, при самом даровании их, требуют веры, как например: сообщение таинств, дар крещения. Так сила этих благ превосходит всякое слово. Если же касательно предметов вещественных и чувственных нужна была вера, то тем более она нужна здесь. Впрочем, апостольское изречете достаточно объяснено; время – перейти к пророческому и сказать, что говорит блаженный Давид. Что же говорит он? "Веровал, посему и говорил". Хотя он еще не сказал ничего, но выражает то, что уже сказано было в мыслях его. Что же было сказано? Размыслив, говорит, о несчастии и плачевном состоянии иудеев, о совершенном опустошении и конечной погибели, я не усумнился в перемене к лучшему, но надеялся на нее, возвещал о ней и "говорил"; и в предыдущих псалмах я много говорил о ней, но говорил и возвещал по внушению веры.

3. Другой же, не столько научившийся вере, посмотри, как хромает и смущается. Сам Давид в другом псалме, но не о себе самом, а о страданиях людей колеблющихся, говорит так: "сколь благ Бог Израилев к правым сердцем! А у меня едва не пошатнулись ноги, едва не поскользнулись стопы мои" (Пс.72:1,2), разумея не ноги и стопы, но помыслы хромающие. Присовокупляет и причину – следующую: "я же сказал в исступлении моем: всякий человек лжив" (ст. 2), т.е. видя иноплеменников благоденствующими, а иудеев униженными. О каком же роде колебания говорит он? "И сказал я: "ужели напрасно сохранял я в праведности сердце мое, и умывал среди невинных руки мои" (Пс.72:13)? Говорит и о том, что побудило его сказать это: "вот эти грешники вечно благоденствуют и удержали богатство" (Пс.72:12). Потом, смотри, как опять обращается к себе самому: "если бы я сказал: буду так рассуждать", говорит, "посему я предпринял уразуметь это, – это было трудно мне, пока я не вошел во святилище Божие" (Пс.72:15-17). Смысл слов его следующий: я утомился, я изнемог в помыслах, потому что таковы помыслы; потом рассудил, что я делаю трудное дело, потому что, ища, таким образом, я не буду в состоянии ничего узнать ясно, пока не возвращусь в отечество.

Видишь ли, какое зло – предоставлять предметы веры рассуждению, а не вере? Если бы такой человек был тверд в вере, то он не сказал бы этого, не смутился бы, не поколебался бы, не подвернулись бы ноги его и не уклонились бы стопы его. Но не так было с пророком; став на камне, он не смущался и не колебался, но, видя иудеев в таком жал-ком состоянии, а иноплеменников в противоположном, он громким голосом и с полным убеждением возвещал о возвращении, часто и во многих псалмах, и был твердо уверен в этом, взирая не на силу иноплеменников и не на слабость иудеев, а на силу обещавшего Бога. Потому и говорит: "веровал, посему и говорил: я весьма смирился". Другой переводчик (Симмах) говорит: я же огорчен был очень (έκακωθην). "Я же сказал в исступлении моем: всякий человек лжив" (ст. 2). Другой (Симмах): и сказал я в смятении: всякий человеке лжет (άδημονων… διαψεδεται). Здесь опять открывается его светлая вера, потому что и великое несчастье не повергло его в отчаяние. Такова вера: она есть некоторый священный якорь, который со всех сторон укрепляет имеющую ее душу; она тогда особенно и обнаруживается, когда среди затруднительных обстоятельств убеждает имеющего ее питать благие надежды, прекращая смятение помыслов. Это и выражает пророк словами: я очень огорчен был, – огорчен был, но не отчаялся, не пал духом. Потом, объясняя, что он не просто был огорчен, но весьма сильно, прибавляет: "сказал в исступлении моем: всякий человек лжив".

Что значит: "в исступлении моем"? При избытке несчастья, при великости бедствий. Нас постигло, говорит, столь великое множество, что привело в исступление и смущение. "Исступлением" он называет здесь притупление чувств, происходящее от страданий. Так, когда говорится и об Адаме, что Бог навел на него исступление (Быт.2:21), то выражается состояние некоторой нечувствительности. Исступлением (έκστασις) называется то состояние, когда человек бывает вне себя. А наведено было тогда исступление на Адама для того, чтобы он не чувствовал взятия из него ребра и не страдал при этом. Таким образом, Бог, желая отклонить от него чувство боли, чтобы он не стал ненавидеть происшедшее от него, как пострадавший от этого, навел на него исступление. И в другом месте говорится: "пришел в исступление" (έκστασις) (Деян.10:10). Здесь также выражается некоторое изумление и нахождение вне себя. И везде слово исступление означает это. Такое состояние бывает или по действию Божию, или вследствие чрезвычайных страданий, потому что и несчастье может производить исступление и смущение. Таким образом, пророк говорит здесь об исступлении от великих бедствий, постигших его. Но что значит: "всякий человек лжив"? Ужели нет ни одного правдивого? Как же об Иове написано: "был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла" (Иов.1:1)? Что скажем мы и о пророках? Если и они лживы и сказанное ими ложно, то все погибло. Что скажем об Аврааме? Что о всех праведниках? Видишь ли, как худо – принимать изречения (Писания) буквально, и не проникать в смысл их? Что же значит: "всякий человек лжив"? То, что говорит он в другом месте: "человек подобен суете" (Пс.143:4); или что говорит другой пророк в словах: "всякая плоть – трава, и вся красота ее – как цвет полевой" (Ис.40:6), т.е. вещь самая маловажная, скоропреходящая, подобная тени, сновидению, или какому-нибудь призраку.

4. Дабы ты убедился, что я говорю это не просто, для одного сравнения, другой переводчик (Акила) сказал: лживость (διάψευσμα), третий (Симмах): лжет (διάψεύδεται), четвертый (Феодотион): недостаточен (ικλείπει). Это последнее выражение весьма отличается от первых. Ложь есть порок души; а быть недостаточным, скоропреходящим, изменяемым, подобным сновидению, цвету и тени – несовершенство природы. Здесь сказано тоже, что говорится в словах: "я прах и пепел" (Быт.18:27); и еще: "что гордится земля и пепел?" (Сир.10:9); или что сказал тот же пророк: "такое человек, что Ты помнишь его?" (Пс.8:5) Во всех этих местах выражается тленность и ничтожество природы. Так мы говорим о жатве: жатва обманула, т.е. не оправдала надежды; или говорим: год обманул, выражая тоже самое. Так как человек есть существо тленное и ничтожное, и особенно в несчастии мы обыкновенно так любомудрствуем и рассуждаем о слабости природы, то и пророк, томимый скорбью, взирая на природу человека, достойную сожаления, обнаруживающую во всем свою тленность и ничтожество, сказал: "всякий человек лжив", т.е. человек – ничто. И в другом месте он сказал: "подобно призраку ходит человек" (Пс.38:7). "Что воздам Господу за все, что Он даровал мне?" (ст. 3) Смотри, как он показывает величие благодеяния не только тем, что сделано, но и тем, кому оно сделано, выражая другими словами ту же мысль, какую сказал он в псалме. Как там сказал: "то что такое человек, что Ты помнишь его? Или сын человеческий, что посещаешь его?" (Пс.8:5), так и здесь.

Благодеяние является вдвойне важными, когда оно и по существу своему велико, и оказывается какому-нибудь ничтожному существу, что также увеличиваем, благодеяние и милость. Чтобы выразить это, он и говорит: "что воздам Господу", объясняя, что Бог удостоил такого дара человека, который есть ложь, существо тленное и ничтожное. "За все, что Он даровал мне". благодарной душе свойственно – заботиться и искать, чем бы воздать благодетелю за полученные от него благодеяния и, сделав со своей стороны все, считать себя не сделавшею ничего достойного. Упомянув сначала о воздаянии, он далее обещает принести это воздаяние, и выражает двойную благодарность – и принесением того, что мог, и изъявлением того, что, принесши это, он не принес ничего достойного. Что же он намеревается воздать Богу? Послушай: "чашу спасения прииму", продолжает он, "и имя Господне призову" (ст. 4). Те, которые принимают эти слова в переносном смысле, утверждают, что здесь говорится об общении в таинствах. Но мы, держась исторического их значения, полагаем, что здесь говорится о возлияниях, жертвоприношениях и благодарственных песнопениях. В ветхом завете были различные жертвы; так была жертва хваления, о грехах, всесожжения, о спасении, жертвы мира и многие другие. Таким образом, смысл слов его следующий: я не имею ничего достойного принести, но что имею, то и приношу; я принесу Богу жертву благодарности, и буду воспоминать о дарованном от Него мне спасении. "Обеты мои Господу исполню пред всем народом Его" (ст. 5). "Обетами" он называет здесь обещания, обеты. Во время бедствий он прибегал к Богу и признавал себя должником Его, обещая Ему принести эти жертвы, если избавится от бедствий. Так как, говорит, несчастье прекратилось, то я совершу обеты свои Господу пред всеми людьми Его. "Честна пред Господом смерть преподобных Его" (ст. 6). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: драгоценна (έντιμος). Какая здесь связь речи? Какое отношение имеют эти слова к предыдущим? Кто рассмотрит внимательно, тот найдет между ними тесную связь, так как имели некоторое преимущество пред прозелитами те, которые были израильтянами издревле, от предков. Вот почему и пророк говорит: "Господи! Я – раб Твой, я – раб Твой и сын рабыни Твоей. Ты расторг узы мои" (ст. 7).

Не сказал: ослабил, но: "расторг", выражая, что они сделались недействительными. "Узами" он называет скорби, искушения, опасности. Есть узы добрые, в которых лучше быть заключенным, как например те, о которых говорится: "в союзе мира" (Еф.4:3), и: "есть совокупность совершенства" (Кол.3:14). Но есть узы и противоположные, как напр., те, о которых говорится: "в узах греха своего он содержится" (Прит.5:22). На это указывает и Христос, когда говорит: "сию же дочь Авраамову", связанную так сатаною, "не надлежало ли освободить от уз" (Лк.13:16)? И Исаия говорит о Христе: "восстановить землю, чтобы возвратить наследникам наследия опустошенные, сказать узникам: "выходите" (Ис.8, 9). Эти-то узы Бог растерзал, а не разрешил; первое больше последнего. Впрочем, не погрешит и тот, кто захочет принимать эти слова в переносном смысле, разумея здесь узы грехов и всего ветхого человека. Есть и еще прекрасные узы, которые всегда носил Павел, как он сам говорит: "я, Павел, сделался узником Иисуса Христа" (Еф.3:1); и еще: "я исполняю посольство в узах" (Еф.6:20; Деян.28: 20). "Тебе принесу жертву хвалы и имя Господне призову" (ст. 8). Смотри, как он выше, и ниже, и везде приносит это воздаяние Богу. Выше говорит: "чашу спасения прииму и имя Господне призову"; и здесь: "Тебе принесу жертву хвалы", т.е. буду благодарить, буду воспевать.

"И имя Господне призову". Видишь ли, какова его жертва хвалы? "Обеты мои Господу исполню пред всем народом Его, во дворах дома Господня, среди тебя, Иерусалим" (ст. 9,10). Это делает он не из желания показать себя, не из тщеславия, но, желая во всех возбудить собственную ревность и сделать их общниками благодарности. Так поступают все святые, призывая к общему хвалению не только людей, но и саму тварь всю, когда они получают какое-нибудь благодеяние. Действительно, ничто так не угодно Богу, как то, чтобы быть благодарным Ему не только в счастье, но и в несчастье. Это особенно и есть жертва; это – величайшее приношение! Так прославился Иов, так – Павел, так – Иаков, так – каждый из праведников, воздавая признательность и благодарность Богу особенно в трудных обстоятельствах. Так будем поступать и мы, будем всегда благодарными, чтобы получить и вечные блага, которых да сподобимся все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 116

Пророчество о христианской Церкви

1. Для всякого очевидно, что эти слова составляют пророчество о Церкви верующих и предсказание о проповеди, которая объяла всю вселенную. В псалме призываются не один, не два или три только народа, но вся земля и море. А это оправдалось тогда, когда воссияло пришествие Христово. Потом пророк представляет и причину спасения, объясняя, что они спаслись не за собственные добрые дела, не за жизнь и подвиги, но единственно по человеколюбию Божию. "Непоколебима", говорит, "милость Его к нам", т.е. стала основательно, крепко, тверже камня. Подлинно, она возрастает с каждым днем более и более. "И истина Господня пребывает во век", потому что тогда особенно воссияла истина. Он сказал так потому, что ветхий завет был образом и тенью. Это выражает и евангелист, когда говорит: "закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа" (Ин.1:17).

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 117

Призыв всех к общей благодарности Богу за непрерывные Его милости. – Почему многие из людей не видят этих милостей? – Божественное милосердие к страждущему и вследствие этого уверенность последнего в своей безопасности. – Тщетность надежды на людей, хотя бы они были знатны и сильны. – Испытанная Псалмопевцем божественная помощь во время наибольшей опасности и прославление Господа за избавление от смерти, служившее прообразом нашего воскресения. – Благотворное действие посылаемых Богом бедствий. – "Камень, которым пренебрегли строители..." – Не малая добродетель – с радостью принимать благодеяния Божии. – "Бог – Господь и явился нам". – Что значит: "соберитесь на праздник многолюдными толпами"? – Призыв к прославлению Господа ради Его величия.

1. В этом псалме есть следующее изречение, которое обыкновенно поет народ: "сей день сотворил Господь: возрадуемся и возвеселимся в оный" (ст. 24); оно во многих производит восторг, и потому народ имеет обыкновение петь его особенно во время духовного и небесного праздника (Пасхи). Но мы, если хотите, рассмотрим весь псалом с начала и объясним его не со стиха воспеваемого, но с самого начала. Отцы заповедали народу петь этот стих, как благозвучнейший и заключающий в себе некоторую высокую истину, чтобы он, и не зная всего псалма, получал отсюда совершенное наставление; а нам нужно рассмотреть весь псалом, потому что и в средине его находится важное пророчество. Здесь сказано: "камень, которым пренебрегли строители, он стал во главу угла" (ст. 22), что и Христос повторил иудеям, хотя довольно прикровенно. потому что они уже пылали гневом, а Он не хотел более раздражать их, так как Он "трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит" (Ис.42:3), – однако повторил. Итак, рассмотрим этот псалом, как мы сказали, с начала. Какое же его начало? "Исповедайтесь Господу, ибо Он благ, ибо во век милость Его". Представляя благодеяния Божии во вселенной и непрестанное человеколюбие, которое Он являет во всем, пророк призывает всех к общению в благодарности, указывая на величайшее и главное из благодеяний Его. "Да скажет (сие) дом Израилев, ибо Он благ, ибо во век милость Его" (ст. 2). Что говоришь ты? "Дом Израилев", – тот, который многократно подвергался плену, рабствовал в Египте, рассеян до последних пределов земли, терпел бесчисленное множество бедствий в Палестине? Да, говорит он. Израильтяне особенно служат свидетелями благодеяний Его, которых они получали гораздо больше, нежели другие. И сами страдания их свидетельствуют о великом к ним благоволении Божием. Если посмотреть внимательно, то и за пришествие Христово они должны много благодарить Бога. Хотя они потерпели бедствия, но это произошло не от Того, Кто пришел, а от собственного их неразумия. Он пришел к ним и часто говорил: "Я послан только к погибшим овцам дома Израилева"; и ученикам: "на путь к язычникам не ходите, и в город Самарянский не входите"; и к хананеянке: "нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам" (Мф.15:24; 10:5, 6; 15:26). Он все делал и устроял для их спасения; если же они оказались недостойными благодеяния, то должны винить собственное нечестие и крайнее неразумие.

"Да скажет (сие) дом Ааронов, ибо Он благ, ибо во век милость Его" (ст. 3). Здесь он призывает к песнопению в частности священников, показывая, как превосходно священство. Чем они важнее были других, тем большей удостоились чести от Бога, не только по священству, но и во всем прочим. Для них сошел огонь с неба (Лев.10:2), отверзлась земля (Чис.16:32), произрос жезл, и множество других чудес совершилось для них, или лучше – за них. "Да скажут все боящиеся Господа, ибо Он благ, ибо во век милость Его" (ст. 4). Такие люди особенно способны видеть человеколюбие Его и во всем познавать благость Его. Что значит: "ибо во век милость Его"? Значит: постоянная, непрерывная, во всем сияющая и проявляющаяся. Если же многие не видят ее, то не видят по слабости собственного разумения. Как больные глазами не видят солнца по тому самому, и здоровые не всегда могут смотреть на него по причине чрезмерного блеска, так невозможно знать вполне и всего промышления Божия, потому что величие Его разума и премудрости много превосходит понятия человеческие.

Притом многие страсти ослепляют неразумных так, что они совершенно не видят Его. И, во-первых, страсть к удовольствиям, при которой не замечают и того, что для всех ясно. Затем, во-вторых, невежество и развращение ума. В самом деле, не безумно ли – отца, который наказывает сына, одобрять и хвалить, и за это особенно почитать отцом, а на Бога, когда Он наказывает за грехи, роптать и жаловаться? Что может быть хуже развращения – жаловаться на действия противоположные, то роптать, что Бог наказывает, то – что не наказывает? Когда видят грабителей и корыстолюбцев, то хотят, чтобы они были наказаны; а когда сами грешат, то не хотят; это – знак развращения ума. Кроме того, в-третьих, люди иногда и не знают, что хорошо и что худо, но ошибаются в суждении о вещах, по причине своего пристрастия ко злу и наклонности к порокам. В-четвертых, даже и не помышляют о своих грехах. В-пятых, невыразимо велико расстояние между Богом и людьми. В-шестых, Бог не желает открывать всего и везде, потому что нам достаточно знать и немногие частности.

2. Не должно стараться узнавать распоряжения Божии во всем (это значило бы домогаться невозможного и совершенно превышающего всякую созданную тварь), а те, которые хотят познать их отчасти, должны быть свободными от упомянутых страстей, и тогда они увидят их яснее солнца, хотя не вполне, а только отчасти, и будут благодарить Его за все. "В скорби призвал я Господа, и Он услышал меня, (изведши) на простор" (ст. 5). Видишь ли благость и человеколюбие Божие? Пророк не сказал: я был достоин, или: сделал добрые дела, но только: "призвал", и эта молитва была достаточна для избавления от бедствия. Так и об иудеях в Египте Бог говорит: "Я увидел страдание народа Моего в Египте и услышал вопль его от приставников его; Я знаю скорби его и иду избавить его от руки Египтян и вывести его из земли сей " (Исх.3:7-8). Не сказал: я увидел благочестие народа Моего, или перемену его к лучшему, но скорбь его, и услышал вопль его. Видишь ли милосердого Отца, подающего помощь за одни страдания? У людей не всякий страждущий удостаивается помилования; часто, видя рабов наказываемыми и переносящими скорби, мы не облегчаем их страданий, представляя великость их преступлений; а Бог избавил здесь за одно страдание, и не только избавил от страдания, но и доставил великую безопасность: "услышал меня", говорит, "(изведши) на простор". Страдание для того и было допущено чтобы страждущие сделались более исправными и любомудрыми. "Господь мне помощник и не убоюсь: что сделает мне человек?" (ст. 6). Видишь ли высоту духа? Видишь ли ум, так возвышающийся над человеческой немощью, что не обращает внимания на всю природу? Это будем и мы не только петь, но выражать и делами. Пророк не сказал: я ничего не потерплю, но: "не убоюсь: что сделает мне человек"; т.е. хотя и потерплю, но не боюсь. Тоже говорит и Павел: "Если Бог за нас, кто против нас?" (Рим.8:31)? Хотя бесчисленны были враги их, но нисколько не повредили им. И не крайним ли было бы малодушием, – пользуясь благоволением Господа, страшиться подобных себе рабов? Но пророк был не таков; он был выше и недоступнее для подобного страха. Так будем действовать и мы, и не станем лишать себя помощи Божией чрез страх пред людьми; это значило бы оскорблять помощь Божию. Так о Езекии говорится, что он пострадал за то, что, когда заходящее солнце поднялось опять на столько степеней, на сколько спустилось, когда это знамение могло поразить всех приходивших и желавших узнать о нем, он хотел удивить их не делами Божиими, а человеческими, опасаясь нападения врагов; он показал им свои сокровища, возлагая на эти сокровища свою надежду. Поэтому разгневанный Бог сказал: "и взято будет все" (4Цар.20:17), т.е. на что ты надеешься, чем гордишься. Так и израильтяне осуждаются за то, что они надеялись на богатство и коней; потому пророк и увещевал их умилостивлять Бога противным тому и говорит: "не станем садиться на коня" (Ос.14:4). Бог чтить тебя, а ты сам бесчестишь себя? Бог чтит тебя, предлагая Свою помощь, а ты прибегаешь к человеческим надеждам, полагаешь надежду своего спасения в бездушном веществе – богатстве? Бог хочет не только спасти тебя, но и сделать это достойным образом. Он очень любит тебя, и потому, отклоняя тебя от всего, привлекает к Себе, отстраняя все, ведет к Себе, и как бы так говорит Своими делами: во Мне полагай надежды свои и ко Мне непрестанно обращай взоры свои. "Господь мне помощник, и я воззрю на врагов моих" (ст. 7). Видишь ли, как он не отмщает и не нападает сам, но предоставляет Богу отмщать врагам?

"Лучше надеяться на Господа, нежели надеяться на человека. Лучше уповать на Господа, нежели уповать на князей" (ст. 8, 9). Здесь не делается сравнения (между Богом и людьми), но в Писании часто употребляется такой оборот речи и о предметах несравнимых, по немощи тогдашних слушателей. Итак, он говорит это не для сравнения, а по снисхождению к слушателям. Поэтому другой пророк говорит: "проклят человек, который надеется на человека" (Иер.17:5). Нет ничего слабее такой надежды: она слабее паутины; и не только она слаба, но и опасна, – это знают все те, которые надеялись на людей и погибли вместе с ними. Напротив, надежда на Бога не только тверда, но и безопасна, неподвержена никакой перемене. Поэтому Павел и сказал: "надежда не постыжает" (Рим.5:5), и другой Премудрый: "взгляните на древние роды и посмотрите: кто верил Господу – и был постыжен?" (Сир.2:10)? Но я, скажешь, надеялся и посрамился. Не клевещи, человек, не противоречь божественному Писанию; если ты посрамился, то конечно потому, что не надеялся, как должно, ослабел, не дождался конца, стал малодушествовать. Не делай же этого, но, когда видишь наступающие бедствия, не падай духом; это собственно и есть надежда – стоять твердо среди опасностей.

3. Кто был несчастнее иноплеменников – ниневитян? Однако они, находясь в самых стеснительных обстоятельствах и ожидая погибели города, не отчаялись, но показали искреннее раскаяние, и тем подвигли Бога отменить приговор Свой. Видишь ли, какова сила надежды? А сам пророк, находясь во чреве кита, не вспоминал ли о храме и возвращении в Иерусалим? Так и ты, хотя бы находился при смерти и подвергался величайшим опасностям, не отчаивайся. Бог может и из безвыходных обстоятельств доставить выход. Потому и говорит Премудрый: "от утра до вечера изменяется время, и все скоротечно пред Господом" (Сир.18:26). Не видишь ли, как вельможа остался голодным при изобилии (4Цар.7)? Не видишь ли, как вдова имела довольство во время голода (3Цар.17)? Когда обстоятельства твои делаются затруднительными, тогда особенно и надейся. Тогда особенно Бог являет силу Свою; не вначале, но когда человеческие средства окажутся безнадежными. Тогда – время божественной помощи. Потому и отроков Он избавил не вначале, но после их пребывания в пещи; и Даниила избавил не прежде, чем он был ввержен, но по истечении семи дней. Итак, смотри не на свойство обстоятельств, приводящих в отчаяние, а на силу Божию, которая и безнадежному сообщает благие надежды. Это самое и выражает псалмопевец, и желал показать, что сила Божия может спасти впадших даже в самые крайние бедствия и погибающих, а не только в начале бедствий, послушай, что прибавляет: "все народы окружили меня, но именем Господним я воспротивился им" (ст. 10). Видишь ли неизбежную опасность? Он вел войну не с отдельным отрядом, не с врагами, прямо стоящими против него, но окружен был со всех сторон, как бы опутан сетью и как бы охвачен тенетами, не от одного, двух или трех, но от всех народов, и, однако, все эти узы расторгнуты надеждою на Бога.

"Со всех сторон окружили меня, но именем Господним я воспротивился им. Окружили меня, как пчелы сот, и разгорелись, как огонь в терниях, но именем Господним я воспротивился им" (ст. 11, 12). Видишь ли, какие великие он изображает бедствия? Не просто сказал: "окружили меня"; но: "как пчелы сот, и разгорелись, как огонь в терниях", означая пчелами стремительность нападения, а тернием силу гнева и неукротимость раздражения, потому что кто удержит огонь, попавший в терние? И, однако, этих врагов, напавших с такою силою и стремительностью и окруживших меня, я не только избежал, говорит, но и отразил. Вспомни, как то же самое было и с веществом купины. Огонь пожигал купину, и однако ни купина не сгорала, ни огонь не погасал, но оба оставались вместе и не истребляли друг друга. Что слабее купины? И что сильнее огня? Однако дивная сила Божия чудодейственно сохранила то и другое. Подобное чудо совершилось и тогда (с Давидом). Враги, как огонь, устремились, и как пчелы, напали на него и окружили его, и однако не могли сделать ничего. Оружие непобедимое, помощь непреодолимая, имя Божие отразило всех их. "Низринутый, я готов был упасть, но Господь поддержал меня" (ст. 13). Изобразив великость бедствий многочисленностью, положением, стремительностью и раздражением нападающих, он изображает и тем, что сам потерпел от них. Бедствия, говорит, так угнетали меня, что я был близок к падению и изнурению; ударами их я так был поражен, что готов быль пасть; но когда я уже падал на колени и преклонялся, и все средства человеческие оказались безнадежными, тогда Бог и явил мне Свою помощь. Так поступает Бог для того, чтобы никто не присвоял себе славы Его. Подобное тому, во времена судей, Он сделал с Гедеоном (Суд.7:2). Потому же и при Езекии Он ночью даровал победу (4Цар.19:35). Если Езекия не участвуя в сражении и нисколько не содействуя победе, возгордился, то не скорее ли бы впал в эту страсть, если бы только был в строю, если бы видел, как падали поражаемые? Итак, когда дела приходят в отчаянное положение со стороны людей, тогда Бог и посылает Свою помощь. Тоже Он сделал и при Голиафе (1Цар.17); тоже – и с апостолами. Поэтому Павел и говорит: "сами в себе имели приговор к смерти, для того, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых" (2Кор.1:9). "Крепость моя и пение мое – Господь, и Он был мне спасением" (ст. 14). Как бы так говорит: Он сам стал моею силою и помощью. Что значит: "пение мое"? Слава моя, хвала моя, украшение мое, торжество мое. Бог не только избавляет людей от опасностей, но и доставляет им славу и торжество. И везде можно видеть, как от Него подается спасение со славою. Впрочем, здесь указывается и на нечто другое. Что же? Моя непрестанная песнь, говорит, мой постоянный глас – хвала Ему; мое дело – непрестанное прославление Его.

4. Пусть выслушают это те, которые растлевают себя сатанинскими песнями. Какой вред они причиняют себе? Какое могут иметь оправдание? Тогда как пророк постоянно воспевает Спасителя, они постоянно оскверняют себя песнями бесовскими. "Глас радости и спасения в селениях праведных: десница Господня явила силу" (ст. 15). Когда Бог совершит все, тогда получившие победу радуются, восхищаются, веселятся сугубою радостью, – и о том, что спасены, и о том, что спасены Богом. Радость их составляет Тот, Кто даровал победу. Далее, желая показать побуждение к такой помощи, пророк присовокупляет: "селениях праведных".

Не сказал: в жилищах, но: "в селениях" (έν σκηναις), желая указать на временное их обитание. Такова была куща Авраама, когда он возвратился, одержав победу над иноплеменниками, прославившись своими подвигами. Такова была палатка Павла, когда он возвращался, поразив бесов, искоренив заблуждение, со славою подвигов. "Десница Господня возвысила меня, десница Господня явила силу" (ст. 16). Посмотри на причину радости. И теперь он говорит тоже, что говорил прежде, – показывает, что все это совершено Богом. Видишь ли, что благодеяние Его состоит не только в избавлении от бедствий, но и в доставлении торжества? Сказав: "десница Господня явила силу", прибавляет: "десница Господня возвысила меня", чтобы показать дарованную ему славу. "Возвысила меня" – значит тоже, что прославила; Он сделал нас не только сильными, но и славными.

"Не умру, но жив буду и поведаю дела Господни" (ст. 17). Опасности, говорит, угрожали мне смертью; но я не умру, но жив буду, т.е. такова чудодейственность Господа, что Он исхитил из уст самой смерти, предначертав, в избавлении от необычайных опасностей, еще прежде нового завета, образ воскресения. Знамение этого воскресения он дал нам еще в начале, когда преложил Еноха (Быт.5:24). Если ты не веришь, что тела могут воскреснуть, то уверься его примером. Как могло бы тело его оставаться целым столь долгое время? Не одно и тоже – восстановить разрушенный дом, или сохранить ветхий и близкий к разрушению столь долгое время. Или ты не знаешь, что Господь же сотворил и несуществовавшее? Тем более Он может воскресить. Есть для тебя и другой образ воскресения; разумею взятие Илии, который не умер даже доныне. Для Бога все удобно и легко. "У Бога не останется бессильным никакое слово", говорит Писание (Лук.1:37); "все, что захотел, сотворил", говорит пророк (Пс.113:11). Не видишь ли, как трудны для тебя дела художника? Однако ты доверяешь его искусству. Почему же, доверяя искусству подобного тебе раба, ты требуешь отчета у премудрости Божией и не принимаешь верою совершаемого Им? Не крайне ли это безрассудно? "Не умру, но жив буду". Не погрешит и тот, кто будет принимать эти слова в переносном смысле. Хотя здесь сказано о воскресении, – слово: "не умру" значит, что смерть будет не в смерть, – но можно разуметь это и иначе. Не умру, говорит, другою смертью, на которую указывал Христос, когда говорил: "верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек" (Ин.11:25).

"И поведаю дела Господни". В том и состоит жизнь, чтобы хвалить Его и всем возвещать дела Его. Какие, скажи мне, дела? Те, о которых он намеревается говорить, продолжая: "научая, наказал меня Господь, смерти же не предал меня" (ст. 18). Видишь ли дивное дело? Видишь ли благо? Он благодарит Бога не только за то, что избавлен от бедствий, но воздает величайшую благодарность и за то, что подвергся им, и говорит о пользе искушений. Какая же это польза? "Научая, наказал меня", говорит, "Господь". Та польза от опасностей, что они сделали его лучшим. Видишь ли в том и в другом могущество и попечение Божие, – и в том, что Он допустил подвергнуться бедствиям, и в том, что после избавил от них? "Смерти же", говорит, "не предал меня". Хорошо сказал другой переводчик (неизвестный): смерти же не отдал меня (έδωχε), выражая, что все находится в Его власти. Таким образом, пророк получил двоякое благо, – избавился и от бедствий, и от греха, как и Павел говорит в послании к Евреям: "если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны" (Евр.12:8).

"Отворите мне врата правды: вошедши в них, я исповедаюсь Господу" (ст. 19). Тем, которые наказаны и отстали от грехов своих, отверзаются врата правды.

5. Человек наказанный с дерзновением может говорить: "отворите мне врата правды". Эти слова можно принимать и в переносном смысле и разуметь врата небесные, которые заключены для нечестивых, и в которые должно ударять добродетелью, милостынею, правдою. "Это – врата Господни: праведные войдут в них" (ст. 20). Есть врата смерти, врата погибели, есть врата жизни, врата узкие и тесные. Так как много врат, то он указывает отличие врат Господних, присовокупляя: "это – врата Господни", потому что те не Господни. Какое же их отличие? То, что ими входят наказуемые и скорбящие, как узкими и тесными. Они тесны; потому и входят ими скорбящие; а врата, ведущие к погибели, – широки и пространны.

"Исповедаюсь Тебе, ибо Ты услышал меня и был мне спасением" (ст. 21). Не просто сказал: "услышал", но наперед "наказал", сделал лучшим; потому и благодарит Его не только за то, что услышан, но и за то, что наказан, потому что вследствие того и услышал. Вообще, у пророка часто высказывается такого рода благодарность; и она, как я говорил и не перестану говорить, есть лучшая жертва и приношение. "Камень, которым пренебрегли строители, он стал во главу угла" (ст. 22). Что эти слова относятся ко Христу, известно всякому, – потому что сам Он в Евангелии приводит это пророчество: "неужели вы никогда не читали в Писании", говорит, "камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла?" (Мф.21:42) А что это пророчество по-видимому не находится в связи с повествованием, но, прервав последовательность речи, стоит посреди ее, это нисколько не удивительно и не ново; так изречены многие пророчества в ветхом завете, потому что им надлежало быть прикровенными до времени, чтобы не были истреблены и сами книги. Так и пророчество о рождении Христовом, хотя, по-видимому, находится в связи с повествованием, но не имеет с ним ничего общего, именно: "се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил" (Ис.7:14; Мф.1:23). "Камень, которым пренебрегли строители". Строителями он называет иудеев, – законоучителей, книжников, фарисеев, которые отвергли Его и говорили: "Ты Самарянин и что бес в Тебе" (Ин.8:48), и еще: Он не от Бога, "но обольщает народ" (Ин.7:12). Но этот отвергнутый явился столь полезным, что сделался главою угла. Не всякий камень пригоден для угла, но только самый лучший, который может соединить стены с той и другой стороны. Итак, смысл слов пророка следующий: отвергнутый и униженный иудеями оказался столь дивным, что не только вошел в состав здания, но и соединил две стены его. Какие же стены? Уверовавших из иудеев и язычников, как и Павел говорит: "Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека", и еще: "утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем" (Еф.2:14,15,20). Эти слова – великое обличение для иудеев, что они, созидая, не узнали годного камня, но отвергли, как негодный, тот камень, который мог сдержать здание. Если желаешь еще более узнать эти две стены, послушай, что говорит сам Христос: "есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь" (Ин.10:16).

Это было издревле предначертано как бы в образе: Авраам был патриархом тех и других, т.е. необрезанных и обрезанных. Но там – только образ, а здесь – истина. "Стал во главу угла", т.е. соединил тот и другой народ. "От Господа было это, и дивно в очах наших" (ст. 23). Что значит: "от Господа было это"? Совершившееся, говорит, не было делом человеческим; никто ни из людей, ни из ангелов, ни из архангелов, не мог составить такого угла; не мог сделать этого ни праведник, ни пророк, ни ангел, ни архангел, но только один Бог; это собственно – Его дело. Другой переводчик (Акила) говорит: от Господа было сие (τοϋτο), т.е. это чудное и необычайное дело – составление угла. "И дивно в очах наших". Кто дивен? Угол, союз двух народов в деле благочестия, потому что и из иудеев уверовали многие тысячи, и апостолы были из иудеев. Хорошо он сказал: "в очах наших", потому что это дивное дело очевидно не для всех. И кто не изумится, кто не удивится тому, что там, где распят Христос, покланяются Христу, и распявшие Его – в бесчестии, а поклоняющиеся Ему – во славе? По всей земле прошло слово Его, присоединяя всех к истине. Оно дивно и для тех, которые как-нибудь узнают об нем, а гораздо очевиднее и яснее для верующих. Поэтому он и сказал: "в очах наших". "Сей день сотворил Господь: возрадуемся и возвеселимся в оный" (ст. 24). Под "днем" он разумеет здесь не течение солнца, но важные дела, совершившиеся в продолжение его, Как, называя день худым, разумеют не течение солнца, а случившиеся в продолжение его бедствия, так и под днем хорошим разумеют совершившиеся в продолжение его хорошие дела. Смысл слов его следующий: дивные дела, совершившиеся в этот день, совершил сам Бог, потому что совершать подобные дела свойственно только Его единой деснице.

6. Так, что может сравниться с тем днем, в который совершилось примирение Бога с людьми, прекращена долговременная борьба, земля сделалась небом, люди, недостойные земли, явились достойными царства (небесного), начаток нашего естества вознесен превыше небес, отверст рай, возвращено нам древнее отечество, уничтожено проклятие, изглажден грех, осужденные законом получили спасение без закона, вся земля и море познали своего Господа, совершилось множество и других дел, которых теперь исчислить невозможно? Представляя все это, пророк приписывает все Богу и внушает, что эти события суть дела Божии.

"Возрадуемся и возвеселимся в оный". Говорит здесь о радости духовной, разумной, сердечной. "Возрадуемся и возвеселимся в оный", потому что мы сподобились столь великих благ. И это немалая добродетель – радоваться о благах, ликовать, веселиться, с удовольствием принимать благодеяния Божии. "Господи, спаси же! О, Господи, поспеши же!" (ст. 25). Видя благополучие вселенной, изменение обстоятельств, и перемену к лучшему, и сорадуясь удостоившимся этого, говорит: "Господи, спаси же! О, Господи, поспеши же!", спаси тех, которые получают эти блага, так чтобы они преисполнились ими и показали плоды, достойные благодати; сделай для них путь удобным, так чтобы после получения они не отпали от этих благ. "Благословен грядущий во имя Господне! Благословили мы вас из дома Господня" (ст. 26), Наши блага состоят не в том только, что совершилось, но и в другом лучшем, каково: воскресение, царство, наследие со Христом. Желая выразить все это, пророк и присовокупил: "благословен грядущий во имя Господне". То же говорил и Христос иудеям: "сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: благословен Грядый во имя Господне!" (Мф.23:39). Так как они часто возражали, что он не от Бога, что Он – противник Божий, то Он и говорит им: вы сами будете свидетельствовать, что Я не противник Божий, когда увидите Меня идущим на облаках, и воскликнете: "благословен Грядый во имя Господне!", отнимая у себя словами этой хвалы всякое оправдание. Очевидность того, что будет тогда, заставит вас высказать эти слова, которыми вы прославите Бога и вместе произнесете тяжкое обвинение на самих себя. "Благословили мы вас из дома Господня. Бог – Господь и явился нам. Соберитесь на праздник многолюдными толпами, (доходящими) до рогов жертвенника" (ст. 26-27). Пророк разумеет весь верный народ, получающий благословение в доме Божием. И везде пророки ублажают тех, которые будут веровать. Почему же они ублажают и отчего это блаженство? Потому, что Бог явился нам. "Явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков, научающая нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке, ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа" (Тит.2:11-13). Итак, пророк удивляется здесь воплощению, – тому, что Бог и Господь, будучи таким по существу Своему, благоволил явиться во плоти. "Явлением" он называет то домостроительство, по которому Господь вселился в девическое чрево, сделался человеком и обращался с людьми. За то, говорит, "благословили мы", что удостоились такого дара. Это выражал и Христос, когда говорил: "истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали" (Мф.13:17).

"Соберитесь на праздник многолюдными толпами, (доходящими) до рогов жертвенника". Другой переводчик (Симмах) говорит: свяжите в торжестве чащи (συνδήσατε έν πανηγύρει πυχάσματα). Третий (Акила): составьте праздник из тучных (έν πιμελέσιν). От пророчества опять переходит к повествованию. Смысл этих слов следующий: празднуйте, торжествуйте. Но что значит: "(доходящими) до рогов жертвенника"? По одному переводчику (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз): принесите жертвы тучных (θύσατε θυσίας λιπαράς), а по другому (неизвестный, см. Ориг. Экз.): венки и ветви привесьте к храму (στεφανωματα καί κλάδους άνά τω ναω). В еврейском сказано: есру аг ваад оффим. И то и другое означает праздник, радостный день, торжество. От духовного пророк опять обратил речь к чувственному и упомянул о собрании иудеев.

"Ты – Бог мой, и я буду славить Тебя. Ты – Бог мой, и я буду превозносить Тебя. Буду исповедаться Тебе, ибо Ты услышал меня и был мне спасением" (ст. 28). Здесь показывает, что и без благодеяний Божиих должно благодарить Бога и прославлять Его ради величия Его и неизреченной славы. На это он указывает тем, что сделал такое прибавление после того, как сказал о благодеяниях, которыми был облагодетельствован. Я и без того, говорит, буду благодарить и исповедовать, что имею такого Господа, столь высокого, столь великого, столь невидимого, столь непостижимого. "Превозносить" – значит: прославлю. "Исповедайтесь Господу, ибо Он благ, ибо во век милость Его" (ст. 29). Не только сам приносит эту жертву, но и многих других призывает в участники хвалы и благодарения, и возвещает человеколюбие Божие, воспевая постоянно Его неизменяемость и величие. Зная это, будем и мы непрестанно благодарить человеколюбивого Бога и приносить Ему такую жертву, чтобы нам сподобиться и будущих благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 119

Почему псалмы с 119-го по 133-й называются псалмами степеней? – Польза, приносимая человеку скорбями, если он без малодушия переносит их, и увещание – избегать жизни изнеженной и беспечной.– Нужно удаляться лживых, коварных людей: божественное наказание за этот порок. – В сознании себя странником на земле заключается корень великой добродетели. – Обращение с злыми людьми весьма тягостно для благочестивых. – "С ненавидящими мир я был в мире". – Что служит главною причиною вражды между людьми?

1. Каждый из прочих псалмов имеет собственное надписание, а здесь несколько псалмов, поставленных вместе, имеют одно надписание: "песнь степеней", или, как говорит другой переводчик, восхождений. Некоторые называют их и степенями. Почему же, скажешь, они так названы? В смысле историческом потому, что в них говорится о возвращении из Вавилона и упоминается о тамошнем плене, а в смысле переносном потому, что они наставляют на путь добродетели: так некоторые понимают их. В самом деле, этот путь, подобно ступеням, мало-помалу возводит человека добродетельного и любомудрого и доводит его до самого неба. Другие говорят, что этим указывается на лествицу Иакова, которая была показана ему досягающею от земли до неба. Таким образом, и высшие, неприступные селения делаются доступными для нас, когда подставляются ступени и лестницы. Но так как восшедшие, потому самому, что они взошли на высоту, могут подвергнуться омрачению от головокружения, то не только восходящим, но и достигшим самой высоты, нужно соблюдать предосторожность. Эта предосторожность состоит в том, чтобы не смотреть на то, сколько мы прошли, дабы не возгордиться, но смотреть вперед, сколько остается пройти, и стремиться туда. То же и Павел выражает, когда говорит: "забывая заднее и простираясь вперед" (Флп.3:13). Таков переносный смысл этого слова. Но мы, если угодно, обратимся к истории и посмотрим на освободившихся из плена. Как же они освободились из плена? Любовью к Иерусалиму; напротив те, которые не имели этой любви, нисколько не получили участия в милости Божией, но остались и умерли в рабстве. Если и мы будем подражать им, то испытаем тоже самое. Если мы не будем исполнены любовью к благам небесным и желанием горнего Иерусалима, но постоянно будем привязаны к настоящей жизни, оскверняясь грязью забот житейских, то не сможем достигнуть отечества.

"Ко Господу в скорби моей я воззвал, и Он услышал меня". Видишь ли пользу скорби? Видишь ли готовность милосердия Божия? Польза скорби, потому что она привела их к чистой молитве; готовность милосердия, потому что оно тотчас явилось к взывающим. Тоже Бог сделал и прежде, в Египте; потому и сказал: "Я увидел страдание народа Моего в Египте и услышал вопль его от приставников его; Я знаю скорби его и иду избавить его от руки Египтян и вывести его из земли сей" (Исх.3:78). Так и ты, возлюбленный, находясь в скорби, не отчаивайся, не малодушествуй, но тогда особенно и возвышайся духом, потому что тогда молитвы твои чище и благоволение Божие полнее, и все время проводи так, чтобы жизнь твоя была исполненною трудов, знал, что "все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы" (2Тим.3:12), и что "многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие" (Деян.14:22). Не люби поэтому жизни изнеженной и беспечной и не желай идти путем широким, который не ведет к небу, – а путем узким и тесным. Если ты хочешь достигнуть высших селений, то убегай удовольствий, попирай гордость житейскую, презирай богатство, славу и власть; избери бедность, сокрушение духа, покаяние, источники слез, и стремись ко всему, чем можно приобрести спасение. Избравший это и сам находится вне опасности, и молитвы его делаются возвышеннейшими. Если ты, таким образом, устроишь себя, и с таким сердцем будешь взывать к Богу, то Он непременно услышит тебя. Для этого пророк и сказал: "в скорби моей я воззвал, и Он услышал меня", чтобы ты научился возвышаться мало-помалу и окрылять свои молитвы, чтобы ты не унывал и не отчаивался во время скорбей, но извлекал из них пользу. Если пророк Елисей, человек, не попустил ученику своему отринуть припавшую к нему жену, сказав: "оставь ее, душа у нее огорчена" (4Цар.4:27), и выразив этим не что иное, как то, что она имела для себя великую защиту и оправдание в скорби своей, то тем более Бог не отринет тебя, приступающего к Нему с прискорбною душою. Потому и Христос ублажает плачущих, а смеющихся называет несчастными. В беседе о блаженствах Он в самом начале говорит: "блаженны плачущие" (Мф.5:4). Итак, если хочешь восходить по этим ступеням, то отвергни изнеженность и беззаботность, стесни себя прискорбной жизнью, отстань от дел земных. Это – первая степень. Невозможно, никак невозможно в одно и тоже время и восходить по лестнице, и оставаться на земле.

2. Ты видишь высоту неба, знаешь краткость времени, знаешь неизвестность смерти. Не медли же и не отлагай, но с великою поспешностью приступи к этому шествию, чтобы в один день проходить по две, по три, по десяти, по двадцати степеней.

"Господи, избавь душу мою от уст неправедных и от языка льстивого" (ст. 2). Смотри, как здесь сияет евангельская заповедь: "молитесь, чтобы не впасть в искушение" (Лк.22:46). Подлинно, возлюбленный, ничто не может сравниться с искушением – попасть к человеку коварному; он опаснее дикого зверя. Зверь и кажется тем, что он есть; а тот часто скрывает яд под видом кротости, чтобы и коварство было незаметным, и впадал в яму неосторожно попавший. Потому-то пророк часто молит Бога об избавлении от таких злоумышленников. Если же должно избегать людей лживых и коварных, то тем более – развратителей, проповедующих нечестивое учение. Особенно можно назвать устами неправедными те, которые отклоняют от добродетели и увлекают к пороку. Поэтому пророк и просит Господа избавить от них душу его, потому что туда проникают стрелы их. "Что дастся тебе или что прибавится тебе при языке льстивом?" (ст. 3) Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: что доставит тебе или что прибавит язык льстивый (παρέξει… προσθήσει)? Третий (неизвестный, см. Орг. Экз.): что дал бы тебе, или что прибавил бы тебе язык с коварством (δωη… πρσθείη… χατ έπιθέσως)? Эти слова выражают не что иное, как то, что такой порок велик, что такого рода зло тяжко. Поэтому, видишь ли, как пророк гневается, негодует и говорит: "что дастся тебе или что прибавится тебе при языке льстивом?", т.е. какое достойное наказание найдется для этого зла? Подобным образом и Исаия говорил иудеям: "во что вас бить еще, продолжающие свое упорство?" (Ис.1:5)? Тоже и он говорит: "что дастся тебе или что прибавится тебе при языке льстивом?" Он или это говорит, или то, что в самом пороке уже заключается наказание; ты сам, еще прежде наказания, причиняешь себе наказание, рождая зло в самом себе. Действительно, порок есть величайшее наказание для души еще прежде наказания. Какое же может быть достойное наказание для такого порока? Здесь – никакого, кроме поражения от Бога. Человек не может воздать за него по достоинству, потому что этот порок превышает всякое наказание; а Бог поразит его. Поэтому, желая показать это, пророк тотчас присовокупляет: "изощренные стрелы Сильного с опустошительными углями" (ст. 4). "Стрелами" здесь опять он называет наказания. Другой переводчик говорит (Симмах и Феодотион): стрелы сильного изощрены, с углями, собранными в кучу (μετὰ ανθράκων εστοιβασμένων). Третий (Акила): с углями можжевеловыми (σύν αθρακίαις ὰρκευθίναις), – такими переносными выражениями увеличивая страх наказания. И то – с собранными в кучу, и это – с можжевеловыми – заключает в себе одну мысль; только там представляется количество, а здесь качество и сила наказания. Тоже выражают и семьдесят толковников словами: со угльми пустынными, т.е. опустошительными, разрушительными, истребительными. Вещами, страшными для нас, Писание означает и Божии наказания, называя их стрелами и огнем. А здесь, мне кажется, указывается также на иноплеменников, потому что другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.), выражая это, говорит: избавь душу мою от уст лживых (απο χείλους ψευδους). Таковы их слова, таковы козни и злоумышления, исполненные лжи и всякого нечестия.

"Горе мне, что жизнь моя в переселении продолжительна: поселился я в шатрах Кидарских" (ст. 5). Другой переводчик (неизвестный, см. Ориг. Экз.) говорит: увы мне, что пришествие свое я продолжил (παροικων παρείλκυσα). Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): увы мне, что я пришельствовал долго (προσηλύτευσα έν μακυσμω). Таким образом они сетуют о плене Вавилонском; а Павел – о продолжительности здешней жизни: "находясь в этой хижине", говорит он, "воздыхаем под бременем" (2Кор. 5:4); и еще: "но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем" (Рим.8:23). Действительно, настоящая жизнь есть странничество. Что я говорю: странничество? Она гораздо хуже и странничества. Потому Христос и назвал ее путем: "тесны врата", говорит Он, "и узок путь, ведущие в жизнь" (Мф.7:14). И это есть самая лучшая и даже первая наука – знать, что мы странники в настоящей жизни. Древние исповедовали это и потому особенно прославились. Выражая это, Павел говорит: "Бог не стыдится их, называя Себя их Богом" (Евр.11:16).

Почему, скажи мне: "их"? Потому, что они признавали себя странниками и пришельцами. Это – корень и основание великой добродетели. Кто здесь странник, тот там будет гражданином; кто здесь странник, тот не станет привязываться к настоящим благам, не будет заботиться ни о жилище, ни о богатстве, ни о пище, ни о чем другом подобном; но, как находящиеся в чужой стране, делают все и употребляют все меры к возвращению в отечество и каждый день стремятся увидеть страну, их произведшую, так и питающий любовь к будущим благам не огорчится здешними несчастными обстоятельствами, и не возгордится счастливыми, но будет проходить мимо всего этого, как путник. Вот почему и в молитве нам заповедано говорить: "да приидет царствие твое", чтобы мы, питая в душе желание и ожидание того дня и постоянно имея его пред глазами, не увлекались настоящим. Если иудеи, желавшие возвращения в Иерусалим, даже после освобождения, оплакивают прошедшее, то какое мы можем иметь извинение, какое оправдание, не питая сильной любви к горнему Иерусалиму?

3. Посмотри, как они оплакивают свое пребывание между иноплеменниками: "поселился", говорит, "я в шатрах Кидарских": "долго жила душа моя в стране переселения: с ненавидящими мир я был в мире" (ст. 6). Здесь они оплакивают не только свое пребывание в стране чужой, но и обращение с иноплеменниками. Так и другие пророки оплакивали настоящую жизнь и говорили: "не стало милосердых на земле, нет правдивых между людьми" (Мих.7:2); и этот самый пророк: "спаси меня, Господи, ибо не стало преподобного" (Пс.11:1). Настоящая жизнь тяжела не потому только, что она исполнена суеты и безвременных забот, но и потому, что в ней много успевают люди злые.

Нет ничего гнуснее и тяжелее обращения с такими людьми. Не столько дым и смрад тяготит глаза, сколько обращение с злыми людьми огорчает душу. Не помнишь ли, как и Господь наш Иисус Христос выразил тягость пребывания с ними? Когда Он сказал: "доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас?" (Мф.17:17), то указал на то, что содержится в словах: "поселился я в шатрах Кидарских". Это – варвары, которые обыкновенно поступают с подвластными им, как звери, живут в шалашах и пещерах и доходят до свирепости диких зверей. Но еще несноснее их хищники, корыстолюбцы, развратники, живущие в роскоши. "Долго жила душа моя". Однако не много; только семьдесят лет. Но пророк называет их многими не по количеству, а по трудности обстоятельств. Для страждущих и немногие годы кажутся многими. Так должно чувствовать и нам: хотя бы мы прожили немногие годы, но должны считать их многими по сильному желанию будущих благ. Говорю это, не осуждая настоящей жизни, – да не будет; и она – дело Божие, – но, желая возбудить в вас любовь к будущим благам, чтобы вы не привязывались к настоящему, не прилеплялись к плоти и не уподоблялись малодушным, которые, хотя бы прожили тысячи лет, говорят, что – мало. Что может быть безрассуднее этого? Что может быть грубее – тогда как предстоит небо и небесные блага, "не видел того глаз, не слышало ухо" (1Кор.2:9), гоняться за тенями и желать вращаться в пучине настоящей жизни, подвергаясь непрестанным волнам, бурям и кораблекрушениям? Не таков был Павел, но он спешил и стремился туда, и только одно удерживало его – спасение людей (Флп.1:23). "Когда же я говорил с ними, они без вины враждовали со мною" (ст. 7). Видишь ли, как он показывает тяжесть тамошней жизни? Не сказал: с не имеющими мира, но: "с ненавидящими мир я был в мире". Видишь ли пользу скорби? Видишь ли плоды плена? А теперь кто из нас может сказать это? Желательно, чтобы мы с мирными были мирны; а он и с ненавидящими мир был мирен.

Как же и мы можем достигнуть этого? Если будем жить, как странники, – опять обращаю речь к тому же предмету, – если будем жить, как пришельцы, если не будем пленяться ничем настоящим. Подлинно, ничто не бывает столько причиною вражды и раздора, как любовь к настоящим благам, пристрастие или к славе, или к богатству, или к удовольствиям. Когда же ты разорвешь все эти узы и не попустишь душе пленяться чем-нибудь подобным, тогда увидишь, откуда берет свое начало раздор, где лежит основание добродетели. Для того Христос и повелевает нам быть овцами среди волков, чтобы ты не говорил: я потерпел то и то, и оттого ожесточился. Хотя бы ты потерпел бесчисленное множество обид, продолжай быть овцою, и победишь волков. Такой-то человек зол и нечестив; но ты имеешь силу, которою можешь преодолевать и злых. Что смиреннее овцы? Что свирепее волка? Однако первая преодолевает последнего, как видно на апостолах, потому что нет ничего могущественнее кротости, ничего – сильнее долготерпения. Вот почему Христос и заповедует нам быть овцами среди волков. Но сказав это и желая объяснить, каков должен быть Его ученик, и что для него недостаточно этой простоты, т.е. кротости овцы, прибавляет еще нечто другое: "будьте", говорит, "как голуби" (Мф.10:16), соединяя кротость двух смирных и незлобивых животных. Такой требует Он от нас кротости, когда мы обращаемся среди злобных! Не говори мне: он зол, я не могу сносить. Тогда особенно и нужно показывать кротость, когда мы имеем дело с злобными и враждебными; тогда и открывается ее сила, тогда и сияет ее действенность, достоинство и польза. "Когда же я говорил с ними, они без вины враждовали со мною". Другой переводчик (Симмах) говорит: и как я говорил им, они враждовали (καὶ ο˝τε ), выражая или: с ненавидящими мир я был мирен, или: за то, что я говорил им, они враждовали. Смысл этих слов следующий: во время самой беседы, говорит, когда я особенно выражал любовь свою, когда произносил особенно дружелюбные слова, тогда они и раздражались, строили козни, и ничто не укрощало их; но я продолжал соблюдать свою добродетель, не смотря на такое их расположение. Так должны поступать и мы; хотя бы нападали на нас любящих, хотя бы враждовали, хотя бы строили козни, мы должны соблюдать свое, помня заповедь, повелевающую быть подобными овцам и голубям среди волков, чтобы и их сделать лучшими, и самим достигнуть небесных благ, которых да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 120

Благотворное действие бедствий на иудеев во время Вавилонского плена. – "Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю". – Самым внешним своим видом человек обращен к небу; он не должен уклоняться от указанного ему Богом пути; не должен предаваться бездействию, если хочет получит от Бога помощь. – Смысл образных выражений Псалмопевца, изображающих всесильное божественное попечение всегда и везде.

1. Посмотри на душу, которая, подвергшись бедствиям, затрудняется, недоумевает и желает получить утешение чрез обращение к Богу. Это опять действие и польза искушений; они окрыляют ее, возбуждают и заставляют искать вышней помощи, отрешая от всего житейского. Если же иудеи, грубые и привязанные к земле, от страданий во время плена сделались столь благоразумными и обратились к небу, то тем более мы во время бедствий должны поступать так и прибегать к Богу; от нас требуется большее совершенство, нежели от них. Находясь среди врагов, не имея ни города, ни стены, ни башни, ни оружия, ни помощи от людей, ни богатства и ничего подобного, но пребывая в плену и рабстве своих владык и в месте врагов, будучи угнетаемы такими великими бедствиями, они прибегли к непобедимой деснице, и лишенные средств человеческих, самой беспомощностью научились любомудрствовать; потому и говорили: "возвел я очи мои в горы, откуда придет помощь моя". Все человеческое уничтожилось, погибло, исчезло; осталось одно только спасение – от Бога. "Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю" (ст. 2). Видишь ли, как они ищут Бога везде, и на земле, и на небе, и на горах, и в пустыне, везде представляя Его пред собою? Видишь ли, как душа их возвышалась, как они проповедуют о Промысле, простирающемся на все? Не напрасно пророк прибавил: "сотворившего небо и землю", но прикровенно выразил такую мысль: если Он сотворил небо и землю, то может помочь везде, и в чужой земле, подать руку и в стране иноплеменников, спасти лишенных и отечества; если Он одним словом произвел такие стихии, то тем более может избавить нас от иноплеменников. Видишь ли, как любомудрствуют те, которые были бесчувственнее камней, и жили в чужой земле? Они вспоминают уже не о храме, но о небе и земле. Посмотри, как они исповедуют творчество, премудрость и промышление Божие. Те, которые прежде говорили дереву: "ты мой отец", и камню: "ты родил меня" (Иер.2:27), исповедуют теперь Творца вселенной. "Помощь моя от Господа", а не от людей, не от коней, не от богатства, не от союзников, не от оград. "Помощь моя от Господа". Эта помощь непреодолима, это содействие непобедимо, и не только непобедимо, но и легко и удобно. Не нужно ни идти далеко, ни кланяться привратникам, ни издерживать деньги, ни отправлять посольства, но можно, оставаясь дома, приобрести это покровительство; только нужно отрешиться от всего человеческого, держаться этой надежды, иметь острое зрение и смотреть на предметы высокие.

Для того Бог и сотворил из всех животных только одного человека с прямым станом и утвердил глаза его в верхней части тела, чтобы научить его и самой внешностью, что он должен взирать в высоту. Только одно это животное устроено таким образом, а все прочие смотрят вниз и обращены к земле; человек же обращен к небу, чтобы он смотрел туда, о том любомудрствовал, о том помышлял и имел острое зрение души. Потому-то и сказал один Премудрый: "у мудрого глаза его – в голове его" (Еккл.2:14), т.е. он чужд всего низкого, стремится к небу, помышляет о высоком. "Не давай споткнуться ноге твоей: не воздремлет Хранящий тебя" (ст. 3). Видишь ли, какой эти слова требуют от нас ревности? Так как они упомянули о помощи Божией, призвали помощь свыше, то пророк увещевает, предлагает совет и как бы так говорит: если хочешь получить ее, то сделай должное и со своей стороны. Что же именно он советует? "Не давай споткнуться ноге твоей", т.е. не уклоняйся, не соблазняйся, и тогда Бог подаст тебе руку помощи: не оставит тебя, не отступит от тебя.

Таким образом, от нас зависит начало дела; оно в нашей власти. Если же это в нашей власти, то, желая получить что-нибудь, мы должны привносить нечто с своей стороны, – этого хочет и Бог, – хотя малое и незначительное, однако должны привносить, не оставаясь в бездействии, не предаваясь дремоте и сну, не отчаиваясь, но действуя и стараясь спасти себя. Потому Господь наградил и тех, которые работали только с одиннадцатого часа, хотя много ли могли сделать пришедшие в одиннадцатом часу (Мф.20:6)? Но Он сделал это для того, чтобы в работе их получить повод, иметь основание к дарованию венцов. Потому пророк и говорит: "не давай споткнуться ноге твоей: не воздремлет Хранящий тебя"; когда ты сделаешь должное с твоей стороны, тогда последует и зависящее от Него. Отсюда открывается еще и то, что, если мы и сделаем должное с нашей стороны, и тогда имеем нужду в Его помощи, чтобы достигнуть безопасности, чтобы оставаться непоколебимыми.

2. Кто же попускает колебаться ноге своей? Тот, кто гоняется за вещами тленными, не имеющими твердого основания, напр., предается пристрастию к богатству, любви к житейскому. Потому такие люди часто колеблются и падают, подвергая сами себя крайней опасности. Эти вещи никогда не бывают твердыми и постоянными, но всегда колеблются и изменяются, колеблются хуже волн, проходят скорее водных потоков и рассыпаются легче всякого песка. "Вот, не воздремлет и не заснет Хранящий Израиля" (ст. 4). Если ты, говорит, так устроил себя, то и Он "не воздремлет и не заснет", т.е. не презрит, не выдаст, не оставит тебя обнаженным и беспомощным. Желая выразить это, он не напрасно сказал: "Хранящий Израиля". Смысл этих слов следующий: если Бог постоянно, издревле, со времени предков твоих, действовал для доставления тебе безопасности, то Он не оставит Своего дела, не перестанет делать так, как делал постоянно, если только ты не дашь поколебаться ноге своей, и не только не оставит тебя, но и защитит с великою силою. "Господь сохранит тебя, Господь – покров твой по правую руку твою" (ст. 5). Он будет, говорит, твоим покровителем, помощником, защитником. Видишь ли, как и здесь он хочет сделать тебя деятельным? Как бывает у воинов, стоящих в строю, Он станет по правую руку твою, чтобы ты был непобедим, деятелен, тверд, силен, чтобы воздвиг трофей, одержал победу, потому что этою рукою мы преимущественно делаем все. Он не только будет находиться при тебе и не только будет помощником твоим, но и покровом. Опять повторяю: предметами, близкими к нам, пророк означает помощь Божию; "рукой" и "покровом" изображает полное хранение и ближайшее содействие Божие. "Днем солнце не обожжет тебя и луна ночью (не повредит)" (ст. 6). Это было тогда, когда они выходили из Египта и странствовали в пустыне. Здесь он выражает великую безопасность. Впрочем, может быть и тогда, при возвращении (из Вавилона), они удостоились подобного чуда каким-нибудь другим образом. Поэтому, желая показать особенное промышление Божие, пророк прибавляет, что Бог не только избавит их от бедствий, но и от того, что обыкновенно бывает с людьми, – потому что щедродательна милость Его, неизреченно человеколюбие, не по мере нужды нашей Он подает нам помощь Свою, но превышает дарами Своими и сами прошения наши. "Господь сохранит тебя от всякого зла, сохранит душу твою Господь" (ст. 7). Тот, Кто не попускает тебе подвергаться даже малым неприятностям и до такой степени простирает Свое попечение и промышление, конечно, еще более защитит тебя от всего другого. Великая печаль отступает и проходит от мановения Божия, чего у людей не может быть. Человек часто от одного зла избавил, а от другого – не мог, или и мог, но не хотел; а всемогущая и всесильная десница Божия, какое бы ни случилось бедствие, может прекратить его, может избавить и освободить тебя от всего. "Господь сохранит вход твой и исход твой, от ныне и до века" (ст. 8). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: пришествие твое (πρσέλευσιν). Видишь ли постоянную помощь везде, и при входе и при выходе? Что может сравниться с такою любовью, с таким человеколюбием? Этими словами пророк означает всю жизнь, потому что из этого слагается вся жизнь, из входов и выходов. Выражая это яснее, он присовокупляет: "от ныне и до века". Не на один день, говорит, не на два, на три, на десять, на двадцать, или на сто, но постоянно, чего у людей не бывает; у них великое непостоянство, частые перемены, внезапные перевороты, сегодня друг, завтра враг, сегодня помогает, завтра оставляет, и часто не только оставляет, но и начинает враждовать и строить козни злее всякого врага. Дела же Божии неизменны, постоянны, вечны, тверды, бесконечны. Чтобы и нам удостоиться их, будем исполнять должное с нашей стороны, и таким образом достигать великой безопасности и будущих благ о Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 121

Лишения во время Вавилонского плена пробудили в иудеях пламенную любовь к храму и Иерусалиму. – "Строящийся Иерусалим подобен городу, которого здания соединены вместе". – Слава Иерусалима, как единственного места служения колен Израилевых Богу. – Цель этого установления. – Что значит: "по откровению Израилю"? – Слава Иерусалима, как столицы. – "Молите же о мире Иерусалиму..." "Да будет мир в силе твоей". – Молитва о благоденствии Иерусалима для славы Божией.


1. А теперь многие даже огорчились бы при таком приглашении. Если кто пригласит идти на конские ристалища или на зрелища беззакония, то стекаются многие; а в дом молитвы немногие идут без лености. Но не так было с иудеями. Что может быть прискорбнее, когда христиане оказываются беспечнее иудеев? Отчего же они сделались такими? Опять повторяю: от плена они сделались лучшими. Те, которые прежде гнушались и избегали храма и слушания изречений божественных, ходили на горы, в рощи и дубравы, и предавались великому нечестию, теперь оставили пристрастие к суеверию, с радостью внемлют этому призыву, пробуждаются, восстают и восхищаются в душе своей. Они страдали голодом и жаждою, не "голод хлеба, не жажду воды", но "но жажду слышания слов Господних" (Ам.8:11), и испытав такое наказание, с большим желанием стремятся к тому, от чего прежде отступили. Они обнимают самый помост (Сиона) и говорят: "ибо рабы Твои возлюбили и камни его, и о прахе его жалеют" (Пс.101:15); еще: "когда приду и явлюсь лицу Божию?" (Пс.41:3) еще: "буду воспоминать о Тебе от земли Иорданской и Ермониимской, от горы Малой" (Пс.41:7); и еще: "вспоминал и изливал пред собою душу мою" (Пс.41:5). Что, скажи мне, "вспоминал" ты? "Как пройду я к месту селения дивного, до дома Божия" (Пс.41:5), т.е. что я приду к этим ликам, этим торжественным собраниям, этому богослужению. "Стояли ноги наши во дворах твоих, Иерусалим" (ст. 2). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: я возвеселился, когда сказали мне: в дом Господень мы пришли; стали ноги наши во дворах твоих, Иерусалим (είπόντων μοι: ήλθομεν… έστησαν). Видишь ли чрезмерную радость? Как бы уже получив желаемое, они радовались самому призванию и с великою любовью обнимали дом молитвы и город.

Так Бог всегда поступает. Когда мы, владея благами, не чувствуем этого, то Бог исторгает их из рук наших, чтобы то, чего не сделало обладание, сделало лишение. Тоже испытали и они, обнимая храм, обнимая город, воздавая великую благодарность Богу за возвращение им отечества, "строящийся Иерусалим подобен городу, которого здания соединены вместе" (ст. 3). Другой (Симмах): созданный, как город (την οικοδομημένην ὼς πολιν). Т.е. по переводу семидесяти: Иерусалим будет построен, как город, – указывается на время до построения его; или, по другому переводчику: мы возвратились в Иерусалим, построенный, как город, – указывается на события после плена. Так как тогда во всем городе было великое запустение и развалины, башни были ниспровергнуты, стены разрушены, и только видны были остатки древнего отечества, то возвратившиеся иудеи, видя его запустение, припоминают прежнее его благосостояние, превозносят его похвалами и говорят, что город столь славный и великолепный, имевший церковь, начальников, царей, первосвященников, и отличавшийся великою красотою, доведен до такого жалкого состояния. А что это так, выслушай сами слова: "строящийся Иерусалим"; следовательно, тогда он еще не был городом. Тоже видно и из следующих слов, которые прибавляет пророк: "здания соединены вместе". Здесь он говорит, что в городе здания были слитные, твердые и сплошные, что между ними не было ничего пустого, но во всех местах он был застроен часто, совершенно, слитно, так что был до плена непрерывным и связным целым. Потому другой переводчик (Симмах), выражал это, говорит: имеющий связь (συνάφεν έχουσα). Далее высказывает ему и другую похвалу. "Ибо туда вошли колена, колена Господни, по откровению Израилю, прославлять имя Господне" (ст. 4). Этим особенно украшался город, не столько великолепием и зданиями, сколько тем, что все стекались туда, когда происходило народное или церковное собрание, или предстоял вопрос о чем-нибудь. Так как здесь находился храм, отправлялись все богослужебные обряды, были и священники, и левиты, и царский дворец, и неприступное (святое святых), и преддверия, и жертвы, и жертвенник, и праздники, и торжества, и молитвы, и чтения, одним словом – так как здесь сосредоточена была вся сущность общественного устройства, то сюда должны были собираться все колена, особенно три раза в год: в Пасху, в Пятидесятницу и в праздник кущей, потому что в других местах все это было не дозволено. Поэтому-то, в похвалу города, он и говорит: "туда вошли колена". Другой (Акила): туда восходят скиптры (σκηπτρα). Не просто сказал: колена, но: "колена Господни". Хотя все колена были Господними, но им не было дозволено совершать все это в собственном отечестве; такая честь была предоставлена столице, собиравшей и привлекавшей к себе всех.

2. Это было установлено в целях богопознания, чтобы иудеи, блуждавшие повсюду, не имели поводов и путей к идолопоклонству. Потому Бог и заповедал там приносить жертвы, там молиться, там отправлять торжества, самым ограничением места желая оградить, удержать и обуздать их мысли, склонявшиеся к нечестию. Это и выражает пророк словами: "колена Господни, по откровению Израилю". Что значит: "по откровению Израилю"? Величайшее свидетельство, доказательство, знак промышления Божия, при котором не оставалось им никакого оправдания, если они отступят, совратятся и уклонятся к идолам. Это было величайшим свидетельством Его промышления, силы и премудрости. Там читался закон, который содержит сведения и повествования о древних великих событиях; там они, встречаясь друг с другом, соединялись любовью; там совершившиеся торжества служили для них поводом и случаем к взаимным сношениям; усиливался страх (Божий), умножалось благочестие и бесчисленное множество благ происходило от стечения их в этот город. "Прославлять имя Господне", т.е. благодарить, совершать богослужения, молиться, приносить дары и жертвы, что руководило их к благочестию и делало общественное устройство более твердым. "Ибо там поставлены престолы для суда, престолы в дому Давида" (ст. 5). Вот и другое преимущество города. Какое? То, что там царские чертоги. Это именно означают слова: "там поставлены престолы для суда, престолы в дому Давида". Другой переводчик (неизвестный переводчик): дома Давида (του οίκου). Двоякое начальство, священников и царей, там соединялось в одно, так что город украшался как бы двойным украшением – венцом и диадемою. Там были судии, к которым восходили дела, превышавшие разумение прочих. Если в каких-нибудь других городах возникал вопрос, приводивший в недоумение, то его представляли, как бы на апелляцию, к судьям иерусалимским и оттуда получалось разрешение. Так было в древности; а теперь все было в жалком состоянии, – было совершенное запустение, разрушение, развалины, немногие остатки зданий жалкого вида, только намекавшие и напоминавшие о прежнем благосостоянии. Впрочем, пророк не ограничивает своей речи этими печальными воспоминаниями, но возбуждает радостную надежду и говорит: "молите же о мире Иерусалиму, и (да будет) обилие у любящих тебя!" (ст. 6). Что значит: "молите же о мире Иерусалиму"? Иначе сказать: просите, требуйте. Другой переводчик (Симмах) говорит: приветствуйте Иерусалим (ασπάσατε), т.е. молитесь, чтобы он возвратился к прежнему благосостоянию, чтобы избавился от частых войн, чтобы получил наконец спокойствие. Или это говорит (пророк), или пророчествует.

"Молите же о мире Иерусалиму", т.е. мир будет дан ему. "И (да будет) обилие у любящих тебя!". Другой (Симмах): будут спокойны (ηρεμήοσουσιν). Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): да благоденствуют любящие тебя (ευ παθήσαιεν αγαπω̃ντές σε). Здесь представляется величайшее благоденствие, когда оно не ограничивается только самим городом, но и любящие его наслаждаются благами, между тем как в прежние времена было напротив. Тогда те, которые ненавидели его и нападали на него, были особенно сильны, сильнее и славнее других, и легко одерживали победы. Но теперь те, которые любят тебя, будут в великой безопасности, будут ограждены вместе с тобою. Здесь он разумеет или тех, которые будут содействовать им, или самих граждан. "Да будет мир в силе твоей и обилие в крепостных башнях твоих!" (ст. 7). Другой (неизвестный, см. Ориг. Экз.): в ограждении твоем (προτεισκίσματι̣). Третий (Симмах): в окрестности твоей (περιβόλω).

Что значит: "в силе твоей"? Значит: в недрах твоих, в жителях твоих, в благосостоянии твоем. Так как война разрушительна, и погубила его, то и желает ему мира. "И обилие в крепостных башнях твоих". Другой (Симмах): во дворцах твоих (βασιλείοις), Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): благоденствие (ευπάθεια). Четвертый (неизвестный, см. Ориг. Экз.): спокойствие (ηρεμία). Предсказывает им не только избавление от бедствий, но и получение бесчисленных благ: мира, изобилия, плодородия. Какая польза от мира, если будут жить в бедности, нищете, голоде? И какая польза от изобилия, если будет война? Потому он и предсказывает им и те и другие блага – и пребывание в изобилии, и пользование им в безопасности, в мире. "Ради братьев моих и ближних моих я говорил о тебе: "(да будет) мир!" (ст. 8). Разумеет или соседей, радовавшихся их падению, и молится о мире, чтобы и те смирились и познали силу Божию, или говорить о братьях, живших в городе. Итак, "ради братьев моих и ближних моих", да будет мир, чтобы вы хотя поздно успокоились, сделавшись от бедствий лучшими. "Ради дома Господа Бога нашего я искал тебе блага" (ст. 9). Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): скажу мир в тебе (λαλήσω είρήνην έν σοί). Сказав: "ради братьев моих и ближних моих", и показав, что он молится об этом не ради заслуг их, но чтобы более облагодетельствовать их, прибавляет: "ради дома Господа Бога нашего", т.е. желаю мира для Его славы, для восстановления Его богослужения, для большего распространения Его учения. Одни из иудеев родились во время плена, а другие были свидетелями и отведения в плен и возвращения. Первые узнали обо всем этом от старейших, – о бывшем прежде, при совершении богослужения, благолепии и благоденствии, которого они лишились. Видишь ли, как он смиряет их гордость, чтобы не думали, будто они получили блага, как потерпевшие достойное наказание, но знали, что они возвращены в свое отечество для славы Божией, и зная это, были осторожны, чтобы, предаваясь прежним грехам, не испытать того же?

Зная это, и мы будем всячески стараться не падать; если же когда-нибудь впадем в грехи, то постараемся скорее встать и не обращаться к прежнему, чтобы не услышать сказанного расслабленному: "вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже" (Ин.5:14). Это сказано для того, чтобы научить добродетельных крепко хранить свою добродетель, а освободившихся от грехов – оставаться при доброй перемене, дабы всем вместе получить небесные блага, которых да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 122

Находясь в плену, иудеи научились немалым истинам и в частности – тому, чтобы искать помощи единственно у Господа. Молитва о помиловании ради тяжкого перенесенного наказания. – "Премного насыщена душа наша презрением от благоденствующих и уничижением от гордых".

1. Видишь, как везде видна польза плена. Те, которые всегда привязаны были к земле, надеялись на ассириян и египтян, на крепость стен, на множество богатства, теперь отрешаются от всего этого, прибегают к непобедимой деснице, обращаются к этой надежде, приобретают высокие мысли и, отказавшись от земли и лишившись храма, – потому что храм их был разрушен, – призывают наконец самого Бога с неба. Он называется живущим на небе, не потому, чтобы ограничивался местом, – нет, Он, все наполняет, – но потому, что Он преимущественно обитает в тамошних силах, подобно как говорится, что Он обитает и в людях: "вселюсь в них и буду ходить в них" (2Кор.6:16). Таким образом, находясь в стране иноплеменников, иудеи научились немалым истинам, именно – отрешаться от земли, и ясно понимать, что Бог везде скоро внемлет, когда призывают Его. Так как, наконец, появлялся луч новой жизни, то пророк и начинает касаться будущего, отвергая мало-помалу и прикровенно закон о соблюдении мест. "Вот, как очи рабов (обращены) на руки господ их, как очи рабы (обращены) на руки госпожи ее, так очи наши – ко Господу Богу нашему, доколе Он ущедрит нас" (ст. 2). Посмотри здесь опять, как возросло их благочестие: не на короткое только время они питают надежду на Бога, но навсегда предаются ей и утверждаются на ней. Потому приводят и сравнение, которым выражают именно то, что они ни от кого другого не ожидают себе помощи и содействия и ни к кому другому не обращают взоров, подобно как рабыня и раб имеют одно только средство к получению и пищи, и одежды, и всего содержания – от господ своих, и не перестают взирать на них, но ожидают, когда получат, а когда получат, то остаются благодарными, и поступают так постоянно. Так и они, желая показать, что они взирают на Него и делают это постоянно, что они не имеют никакой другой надежды и неотступно ожидают Его помощи, и что все, находящееся у них, принадлежит Ему, упоминают о рабынях и рабах. Смотри, как те, которые прежде, будучи приглашаемы идти к Богу, слушали это с отвращением и небрежностью, теперь от несчастий сделались настолько лучшими, что не хотят отступить от Него, но ожидают, служат и просят от Него, "доколе Он ущедрит нас". Не сказал: доколе даст награду, или: доколе сделает вознаграждение, но: "доколе Он ущедрит нас". Так и ты, человек, постоянно приступай, хотя получишь, хотя не получишь; если не получишь, не отступай, и непременно получишь. Если и жестокого начальника преклонила на милость неотступность вдовы (Лук.18:5), то можешь ли иметь прощение ты, так скоро отступая от Бога, унывая и ослабевая? Не видишь ли, как служанки не отступают от господ, не позволяя ни мысли, ни взору блуждать по сторонам? Так поступай и ты; следуй одному Богу и, оставив все прочее, будь в числе Его слушателей, и непременно получишь то, чего просишь с пользою для себя.

"Помилуй нас, Господи, помилуй нас, ибо много насыщены мы уничижением" (ст. 3). Видишь ли сокрушенную душу? Они просят спасти их по милости, и даже не по милости заслуженной, а потому, что они потерпели великое наказание, как и Даниил говорит: "умалены, Господи, паче всех народов" (Дан.3:37). Тоже и они говорят в своей молитве: мы потерпели крайнее бедствие, лишились отечества и свободы, сделались рабами иноплеменников, жили в унижении, были изнуряемы голодом, притеснением и жаждою, подвергались оплеванию и были попираемы ногами в течение всего времени: за это прости и помилуй нас. Что значит: "премного насыщена душа наша"? Сама душа наша, говорит, ослабела и изнурилась от великих бедствий. Многие, хотя подвергаются бедствиям, но переносят их мужественно; а мы, говорит, и этого лишились; мы унываем во время бедствий, сокрушаемся. Они не пользовались надлежащим образом дарованными им преимуществами; потому Бог и исправил их противным тому, как он всегда делает. Так Адама, не употребившего на пользу пребывания в раю, Он исправил изгнанием из рая; и жену, сделавшуюся худшею от равной с мужем чести, Он сделал лучшею посредством порабощения и подчинения. Так и этих иудеев, которые от свободы и безопасности в своем отечестве сделались худшими, необузданными и невоздержными, Он исправляет противным тому. Умоляя о помиловании, они и говорят Богу: "Премного насыщена душа наша презрением от благоденствующих и уничижением от гордых" (ст. 4). Другой переводчик (Симмах) говорит: много насытилась душа наша, от порицания благоденствующих, от презрения гордых (πολλων εχοστάσθη.. έπιλαλούντων των εύθηνούντων, έξευτελζόντων των ύπερηφάνων). Третий (Акила): поношения надменных (του̃ μυκτηρισμου των ύπερφερω). Четвертый (неизвестный переводчик): унижения самих благоденствующих (έξουδενωσεως αύτων εύθηνούντων). Они выражают одну и туже мысль: оплакивают бедствия словами: напиталась душа наша презрением; а семьдесят толковников говорят другое, именно: чтобы все это обратилось на них, чтобы они сами испытали тоже, чему подвергли нас, чтобы смирилась их гордость и надменность. Так часто и случается; Бог обыкновенно делает это, смиряя высокомерных и унижая гордых, чтобы отклонить их от пути, ведущего к погибели. Нет ничего хуже гордости. Для того и бывают искушения и скорби, дано смертное тело и посылаются многие несчастные обстоятельства, для того страдания и болезни, чтобы крепко обуздать душу, которая легко надмевается и доходит до гордости. Поэтому не смущайся, возлюбленный, когда подвергаешься искушениям, но помня слова пророка: "Благо мне, что Ты смирил меня, чтобы я научился оправданиям Твоим" (Пс.118:71), принимай несчастье за врачество, пользуйся искушением надлежащим образом, и достигнешь величайшего спокойствия, которого да сподобимся все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 123

Псалмопевец внушает Израильтянам, возвратившимся из плена, приписывать свое спасение Господу. – Для чего им дана была безопасность не вдруг, а мало-помалу? "Живыми они поглотили бы нас". – Как человек может усмирять свои страсти? – На кого можно гневаться? – Сравнение сильного гнева врагов с потоком и значение этого. – "Благословен Господь, не предавший нас в добычу зубам их! Помощь наша в имени Господа".

1. Часто я говорил, и теперь скажу, и не перестану говорить: велик плод плена и может приводить внимательных к любомудрию. В самом деле, посмотри, что говорят теперь после плена те, которые прибегали к идолам, отвращались от Бога и предавались нечестию, как они приписывают свое спасение Богу? И пророк, как превосходный хороначальник, заповедует им непрестанно говорить это. Сказав наперед сам, он внушает и им, как учитель ученикам, говорит: "если бы не было Господа с нами, когда восстали люди на нас, то живыми они поглотили бы нас" (ст. 2). Они были безоружны, наги, пленники, рабы, только что освободились от бедствий, имели город без стен, или даже вовсе не имели города, и по возвращении были для всех готовою добычею; но вместо стены и крепости был у них Бог. Тоже и мы ныне будем говорить: "если бы не было Господа с нами, то живыми они поглотили бы нас". Действительно, чего не сделал бы враг наш диавол, "если бы не было Господа с нами"? Послушай, что Христос говорит Симону: "Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя" (Лк.22:31,32). Этот злой и ненасытный зверь, если бы не был непрестанно обуздываем, ниспроверг бы и расстроил все. Если он, получив некоторую малую власть над блаженным Иовом, разрушил дом его до основания, исказил его тело, произвел такие прискорбные события, истребил его имение, умертвил его детей, наполнил плоть его червями, вооружил жену, сделал друзей врагами, внушил рабам так оскорблять его, то, не будучи обуздываем различным образом, не погубил ли бы он всех? Потому и говорит пророк: "если бы не было Господа с нами". Они были весьма малочисленны и бедны, и многие нападали на них по возвращении.

Но и в том открывалась премудрость Божия, что не вдруг дана была им безопасность, а мало-помалу и постепенно. Бог сделал так для того, чтобы соблюсти их в боговедении и чтобы не исчезло исправление, произведенное в них пленом. Так как избавление от бедствий обыкновенно делает людей более беспечными, то Он и при самом даровании благ попускал им подвергаться частым искушениям, чтобы искушения были для них постоянным упражнением в любомудрии. Бог не оставляет людей навсегда ни в несчастии, чтобы они не изнемогли, ни в счастии, чтобы они не сделались беспечными; но различными способами устрояет их спасение. "То живыми они поглотили бы нас". Видишь ли, как он изображает зверство нападающих? Действительно, есть люди, обнаруживающие свирепость зверей, и даже свирепее их поступающие с своими единоплеменниками. Зверь, напав однажды, оставляет ярость и уходит, или, будучи прогнан, не нападает более; а люди часто после неудачи опять нападают, стараясь растерзать само тело ближнего. Так безрассуден гнев, так кипит и клокочет эта страсть! Как же можем мы истребить эту болезнь? Если будем рассудительны, если будем помышлять о смерти у ежедневно умирающих, если будем вникать в самое естество наше, которое есть земля и пепел. Когда красота лица обольщает твою душу, то поди к памятникам и гробам предков, и посмотри на лежащих там, как они обратились в прах, – и ты получишь от этого зрелища великое расположение к сокрушению. Не укоряй слов моих в жестокости. Как одержимые горячкою, освободившись от болезни, имеют нужду в чистом воздухе, так точно и неистовствующие страстями, пришедши к памятникам, как бы находят здоровое местоположение и избавляются от многих болезней. В самом деле, довольно одного вида урны, чтобы смирить человека самого гордого. Отсюда перенесись мыслью к будущему страшному дню, к тем истязаниям и осуждениям, к тем наказаниям, в которых нет утешения, от которых никто не защитит тебя. Всем этим усмиряй страсти. Вспоминай также о тех людях, которые в настоящей жизни из богатства впали в бедность, из славы – в бесчестие; и если хочешь гневаться, то гневайся не на сродного тебе брата, а на злого духа. Вот на кого ты можешь устремлять эту страсть; с ним не мирись никогда, на него изливай и истощай свой гнев, ему ставь западню, против него не переставай никогда вести войну. "Когда рассвирепела ярость их на нас, то вода потопила бы нас: но поток перешла душа наша, душа наша перешла чрез стремительную воду" (ст. 3-5). "Потоком" и "водою" пророк называет здесь невыразимый гнев врагов. Он есть вода, несущаяся беспорядочно и с великой стремительностью и силою увлекающая то, что ей встречается. Впрочем, здесь говорится не только о наступлении бедствий, но и о миновании их.

2. Не будем же падать духом, когда постигают нас бедствия. Каковы бы они ни были, они – поток и мимолетное облако; какую бы ты ни назвал скорбь, она имеет конец; на какое бы ни указал бедствие, оно имеет предел. А если бы они не имели конца, то не достало бы нашего естества. Но, скажешь, они увлекают многих? Не по собственной стремительности, а потому, что увлекаемые сами беспечны и легко претыкаются. Поэтому, чтобы нам не быть увлекаемыми и идти по самой глубине этого потока, будем осматривать местность его и держаться священного якоря, чтобы не потерпеть кораблекрушения. Так и поток воды до времени бывает страшен, а потом безмерно понижается. "Вода потопила бы нас". Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: тогда воды потопили бы нас, как бездна, дошедши до души нашей (ύδατα ώς φάργξ παρελθόντα). "Но поток перешла душа наша".

Другой (Акила) говорит: тогда вознеслись бы над душою нашею гордые, как воды (ώς τά υδατα ὺπερήφανοι). Видишь ли, какова помощь Божия, как среди таких бедствий Он не попустил им подвергнуться потоплению? Бог попускает умножаться бедствиям не для того, чтобы потопить нас, но чтобы сделать нас более опытными и яснее показать Свою силу. Гордыми здесь называются враги, которые, нападая сильнее всякого потока и всякой неудержимой воды, не причинили им никакого вреда; а причиною этого помощь Божия, содействие свыше, непобедимая защита. Поэтому, сказав об избавлении от бедствий, пророк говорит и о Виновнике избавления, и притом в виде славословия: "благословен Господь, не предавший нас в добычу зубам их! Душа наша избавилась, как птица из сети птицеловов: сеть порвалась, и мы избавились" (ст. 6,7). Видишь ли, как он изображает и собственную слабость, и силу врагов? Те нападали, как дикие звери и львы, готовые пожрать самое тело их, вооружившись и силою и яростью; а эти были слабее всякой птички. Но дивные дела Божии тогда особенно и открываются, когда слабые побеждают сильных. Нападение было невыносимо не потому только, что с одной стороны были враги сильные и страшные, исполненные великой ярости и готовые пожрать саму плоть, а с другой люди слабые, малочисленные и удобоуловимые, но и потому, что последние находились среди бедствий, поставлены были в самые затруднительные обстоятельства и со всех сторон угрожаемы войнами. Но всегда Сильный и готовый спасать избавил нас, говорит, с великой легкостью и после того, как мы подверглись бедствиям. Желая выразить это, он сказал так: "душа наша избавилась, как птица из сети птицеловов: сеть порвалась, и мы избавились". Потом, показывая и то, каким образом это было, прибавляет: "помощь наша в имени Господа, сотворившего небо и землю" (ст. 8). Видишь ли силу Защитника? Видишь ли Его могущество? Он разрушил и сами средства нападения.

Это можно принимать и в переносном смысле, – в отношении к диаволу и роду человеческому. Пророк показывает, как Бог избавил от него, как разрушил козни его. Это произошло с того времени, когда Христос сказал ученикам: "даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью" (Лк. 10:19). Теперь уже не открытая борьба и не равный бой; но диавол лежит, повергнутый на землю, а ты стоишь прямо и поражаешь сверху; он обессилен, а ты крепок. Почему же он часто одерживает над нами победу? По нашему малодушию, по беспечности спящих. Если ты захочешь противостать ему, то он не посмеет идти против тебя. Если же он побеждает тебя спящего, то это происходит не от его силы, а от твоего малодушия. Кто, даже из самых слабых, не победит спящего? Но теперь крепкий связан, сосуды его расхищены (Мф.12:29), сила его сокрушена, убежище его разрушено, мечи у него отняты. Чего же хочешь более? Почему боишься его? Почему страшишься? Тебе повелено попирать его, обессиленного: почему же ты трепещешь, скажи мне, почему колеблешься? Разве не понимаешь, какого имеешь ты Помощника? Ведь не только враг сделался слабее, но и помощь тебе стала больше. Волнения плоти усмирены, бремя греха свергнуто, ты получил благодать Духа, силу помазания: "как закон, ослабленный плотию, был бессилен, то Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной в жертву за грех и осудил грех во плоти, чтобы оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти" (Рим.8:3,4). Он сделал плоть покорною, даровал тебе оружие – броню правды, препоясание истины, шлем спасения, щит веры, меч Духа; дал тебе залог – плотию Своею питает тебя, кровию Своею напояет тебя; вручил тебе крест, как копье, копье никогда несокрушимое; связал диавола и поверг его на землю. Итак, ты безответен, если бываешь побеждаем; не имеешь оправдания, если терпишь поражение, потому что имеешь бесчисленные средства к победе. "Сеть порвалась, и мы избавились. Помощь наша в имени Господа, сотворившего небо и землю". Видишь ли, какой у тебя Вождь, какой Царь? Создатель всего, словом Своим произведши такие существа, столь огромные, столь великие. Не падай же духом, стой мужественно; ничто не препятствует тебе воздвигать славный трофей. Зная это, возлюбленные, будем бодрствовать и подвизаться, не будем спать, но, изострив оружие и усилив ревность, будем непрестанно нападать на врага, чтобы, одержав светлую победу, с великою славою достигнуть нам царства небесного, которого да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 124

"Надеющиеся на Господа - как гора Сион": для чего здесь пророк прибавил слово: "Сион"? – Христианин должен желать не спокойной и безбедной жизни, а не колеблемой – от опасностей. – Непобедима сила праведника, надеющегося на Бога; колебание состоит в погибели души и отпадении от добродетели. – Что делает Иерусалим особенно крепким и почему? – И удостоиться благ и подвергнуться наказанию зависит, прежде всего, от нас. – Кого называет пророк правыми сердцем? – "Мир Израилю!"

1. Для чего пророк прибавил: "Сион"? Для чего не сказал просто: "как гора", но упомянул именно об этой горе? Для того чтобы научить нас не падать духом в несчастьях, не погружаться в уныние, но, держась надежды на Бога, мужественно переносить все – и войны, и битвы, и смятения. Как эта гора, сделавшись некогда пустынною и лишенною жителей, опять достигла прежнего благосостояния и возвратила древнее благополучие вследствие возвращения своих обитателей и откровения чудес, так и мужественный человек, хотя бы потерпел бесчисленное множество бедствий, не поколеблется. Так и ты желай жизни не безопасной, бездейственной и безбедной, но неколеблющейся от опасностей. Не одинаково ведь можно показать свое искусство, оставаясь спокойно в пристани или переплывая волнующееся море. Один делается ленивым, беспечным и слабым; а другой, испытав много подводных камней, много скал, много бурных ветров и других морских опасностей, и перенесши все это, делает свою душу более крепкою. Ты введен в настоящую жизнь не для того, чтобы бездействовать, лениться, не терпеть никаких бедствий, но чтобы чрез страдания сделаться славным. Не будем же искать покоя, или роскошной жизни; желание этого прилично не мужественному человеку, а червю, более животному неразумному, нежели имеющему разум. Ты молись усердно, чтобы не впасть в искушение; но когда впадешь, то не скорби, не смущайся, не унывай, а употребляй все силы, чтобы сделаться славным. Не видишь ли, как мужественнейшие из воинов, слыша призывающую трубу, взирают на трофеи, на победы, на венцы, на доблестных предков? Так и ты, при звуке духовной трубы, встань и будь мужественнее льва; иди и на огонь, и на железо. Сами стихии стыдятся истинно мужественных людей. И звери боятся таких храбрых мужей; хотя бы они рассвирепели от голода, или от своих природных свойств, они забывают все, увидев праведника, и удерживают ярость свою. Итак, ограждай себя этим оружием, и ты не будешь бояться даже огня, хотя бы ты видел пламя, восходящее до неба. У тебя Вождь доблестный, всемогущий и одним мановением разрушающий опасности. Все – Его, и небо, и земля, и море, и звери, и огонь; все для Него легко изменить и передвинуть. Почему же, скажи мне, ты боишься? Не по чему иному, как по лености и собственному нерадению. Смерть не выше ли всех бедствий? Но и она есть долг природы. Почему же ты не извлекаешь пользы из этого долга? Если, волею или неволею, необходимо идти этим путем, то почему не идти с пользою, с подвигами, доставляющими не временные блага, но радость, превышающую здешние скорби? Если же эти слова кажутся тебе тяжкими, то представь людей, которые, не ожидая награды, подвергаются продолжительному страданию, постоянно борются с голодом, имеют неизлечимые и продолжительные болезни, заставляющие их часто желать прекращения жизни, а иногда бросаться в петлю и на меч. Тебя же ожидает небо и небесные блага, и ты не трепещешь, не страшишься, предаваясь беспечности и притом имея такого Помощника? Разве не слышишь слов пророка: "надеющиеся на Господа – как гора Сион"? Словом: "гора" он выражает непоколебимость надежды на Бога, ее твердость, неприступность, непобедимость. Как никто не может ни сдвинуть, ни поколебать горы, хотя бы употреблял бесчисленные средства, так и тот, кто нападает на возлагающего надежду на Бога, возвратится домой с пустыми руками. Подлинно, надежда на Бога гораздо тверже горы. "Не подвижется во век живущий в Иерусалиме". Другой переводчик (Симмах) говорит: непоколебим во век живущий окрест Иерусалима (άπείτρεπτον… οίκούμενον περὶ Ίερυσαλὴμ). Но, скажешь, разве не поколебались три отрока и Даниил? Нет. Они лишились отечества, подверглись плену, но колебания не показали никакого никогда; напротив среди такого смятения, среди такого множества волн они, как бы стоя на камне и находясь в тихой пристани, не потерпели ничего неприятного. Не называй колебанием несчастные обстоятельства; не в этом колебание, а в погибели души и отпадении от добродетели; такому колебанию и среди опасностей не подвергаются люди бодрствующие, напротив они укрепляют тогда свое любомудрие и сияют еще более. Если же хочешь принимать в переносном смысле эти слова: "не подвижется во век живущий в Иерусалиме", то вообрази тамошнее состояние, – в горнем отечестве. Подлинно, достигшие его свободны от всех превратностей. Там нет ничего соблазняющего, ни похоти, ни удовольствий, ни поводов ко греху, ни печали, ни болезни, ни опасности; всего этого там совершенно нет. "Горы вокруг его, а Господь – вокруг народа Своего, отныне и до века" (ст. 2). Здесь пророк говорит и о защите, представляемой городу самим его местоположением; но не допускает надеяться на это, а возводит к непобедимой помощи – к Богу.

2. Хотя и горы, говорит, ограждают его, но он нуждается в той (высшей) защите: она делает его непобедимым. Поэтому другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) переводчик говорит: Господь же окрест народа своего (περὶ), т.е., не надейтесь на окрестные горы, потому что этот город делает непобедимым то, что "не оставит Господь жезла грешных над жребием праведных, чтобы не простерли праведные рук своих к беззакониям" (ст. 3). Показывает основательную причину помощи Божией, на которую они могут надеяться. Какую же? Бог не допустит, говорит, чтобы блага праведных были в руках грешников. Говорит это как для того, чтобы они надеялись на помощь Божию, так и для того, чтобы пребывали в добродетели, если они хотят постоянно получать помощь Его и обладать собственными благами. Этим он показывает, что и обладание благами и безопасность зависят от собственной их воли. "Жезлом грешных" называет царство врагов. А смысл этих слов следующий: не попустит владеть наследием праведных; если же на время Он попускал это, то для исправления, внушения и вразумления. "Чтобы не простерли праведные рук своих к беззакониям". Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): поэтому не простирают праведные на беззаконие рук своих (διὰ του̃ ουκ εκτείνουσιν). Почему? Потому, как выше сказано, что Бог защитит, отмстит, отразит, отгонит врагов от владений их. Он как бы так говорит: искушением наученные и рядом благ улучшенные, они постоянно будут жить в добродетели, и, вразумляясь тем и другим, не прикоснутся к пороку. Так все служило к тому, что душа их сделалась лучшею, от постигающих бедствий получая исправление и от подаваемых благ усиливая свою ревность. "Яви, Господи, благо добрым и правым сердцем!" (ст. 4). Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): благотвори (αγαθοποίησον). "А склонных к хитрости накажет Господь с совершающими беззаконие. Мир Израилю!" (ст. 5). Видишь ли, что начало всего зависит от нас – и удостоиться благ и получить наказание? Но хотя начало от нас, однако и при этом сияет великий свет человеколюбия Божия. Он с великим избытком побеждает нас Своими воздаяниями; за грехи Он налагает соразмерное наказание, а за добрые дела дает превосходнейшее воздаяние. "Правыми" пророк называет здесь людей не лукавых, простосердечных, не имеющих в себе ничего скрытного и коварного. Такой правоты особенно Бог ищет везде. Такова добродетель: она проста и открыта, а порок напротив изменчив, извилист и запутан; это можно видеть на опыте. Так, кто хочет солгать и обмануть, тот, представь, сколько употребляет усилий, сколько должен придумать различных средств и хитрых слов, сколько иметь ловкости. А кто говорит истину, тому не нужно ни труда, ни беспокойства, ни лицемерия, ни хитростей, и ничего подобного, потому что она сияет сама собою. Как безобразные лица нуждаются во многих внешних уборах и покровах для прикрытия естественного безобразия, а прекрасные по природе напротив безыскусственно сияют сами собою, так бывает с ложью и истиною, с пороком и добродетелью. Отсюда очевидно, что порок еще прежде наказания сам причиняет наказание, а добродетель еще прежде воздаяния сама доставляет награду. Как добродетель заключает в себе самой награду еще прежде венцов, так порок заключает в себе самом мучение еще прежде наказания. Действительно, что может быть несноснее наказания, происходящего от греха? Потому и Павел, упоминал о развратниках, растлевающих свою красоту и извращающих законы природы, говорит, что в этом самом и заключается величайшее мучение еще прежде наказания. "Мужчины", говорит он, "на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение" (Рим. 1:27), называя возмездием греха их само распутство и действие. "Мир Израилю!". Молитвою (пророк) заключает речь. Таковы души святых: с увещанием и советом они соединяют молитву, доставляя слушающим величайшую помощь.

"Мир" здесь он разумеет не только чувственный, но и высший, от которого и тот происходит; молится, чтобы душа не восставала сама на себя, воздвигая борьбу страстей. Такого мира будем искать и мы, чтобы нам достигнуть обетованных благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава, во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 125

Духовный плен тяжелее чувственного. – Состояние иудеев, возвратившихся из Вавилонского плена, было отлично от состояния их отцов по выходе из Египта. – Особая причина радости первых. – Почему в начале псалма сказано: "когда возвратил", а потом (ст. 4): "возврати"? – "Сеющие со слезами пожнут с радостью". – Никому так мало полезен покой, как человеку. – В страданиях не нужно унывать в виду обетованной за это награды.

1. Слово: "плен" по названию своему просто, но имеет много значений. Есть плен добрый, о котором напр., говорит Павел: "и пленяем всякое помышление в послушание Христу" (2Кор.10:5); есть и худой, о котором напр., он говорит: "которые вкрадываются в домы и обольщают женщин" (2Тим.3:6); есть духовный, о котором говорится: "проповедовать пленным освобождение" (Ис.61:1); есть и чувственный – от неприятелей. Но первый – тяжелее. Взявшие кого-нибудь в плен по закону войны часто и щадят пленных; хотя заставляют их носить воду, рубить дрова и ходить за лошадьми, но нисколько не вредят их душе; а кто взят в плен грехом, тот приобрел себе властелина жестокого и беспощадного, принуждающего его к делам самым постыдным. Этот тиран не умеет ни щадить, ни миловать. Послушай, напр., как он, взяв в плен жалкого и несчастного Иуду, не пощадил его, но сделал святотатцем и предателем, а по совершении греха, вывел его на зрелище пред иудеями, открыл его преступление и не допустил воспользоваться покаянием, но, предупредив раскаяние, довел его до петли. Грех есть властелин жестокий, дающий нечестивые приказания, подвергающий бесчестию повинующихся ему. Поэтому, увещеваю вас, будем с великой ревностью убегать власти его, будем бороться с ним, никогда не станем мириться с ним, и, освободившись от него, будем пребывать в этой свободе. Если иудеи, освободившись от иноплеменников, были утешены. то тем более мы, освободившись от греха, должны радоваться и восхищаться, и хранить вечно эту радость, а не нарушать и не осквернять ее, снова предаваясь тем же порокам. "Как мы были утешены". Другие переводчики говорят (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): как мечтающие во сне (ένυπνιαζόμενοι); в еврейском: как мечтающие во сне (хаолемим). Что значит: "утешены"? Мы, говорит, исполнены покоя, радости, удовольствия. "Тогда наполнились уста наши радостью и язык наш веселием. Тогда говорили среди народов: "Великое Господь сотворил с ними". Великое Господь сотворил с нами: мы веселились" (ст. 3,4). Радость по случаю освобождения из плена не мало содействует перемене к лучшему. Но, скажешь, кто не радуется при этом? Отцы их, когда были освобождены из Египта и изведены из тамошнего рабства на свободу, с крайней неблагодарностью роптали среди самих благ, негодовали, были недовольны, постоянно сетовали. Но мы, говорит, не так: мы радуемся и восхищаемся. Высказывают и причину радости. Мы радуемся, говорит, не только по причине освобождения от бедствий, но и потому, что отсюда все узнают Божие промышление о нас: "тогда говорили среди народов: "Великое Господь сотворил с ними". Великое Господь сотворил с нами". Не напрасно здесь допущено повторение, но для того, чтобы показать великую радость, какую имели они. Одни слова принадлежат язычникам, а другие – им. И, смотри, они не сказали: спас нас, или: освободил нас, – но: "сотворил", желая словом: "сотворил" выразить необычайность дела, исполненного чудесности. Видишь ли, что, – как я часто говорил, – чрез этот народ научилась вселенная, когда он был отводим в плен и возвращаем оттуда? Самое возвращение было вместо проповедника, потому что слух о них распространялся везде, открывая всем человеколюбие Божие; и поистине велики и необычайны были чудеса, совершившаяся с ними. Сам обладавшей ими Кир отпустил их, когда никто не просил, но Бог смягчил душу его; и отпустил не просто, а с дарами и пожертвованиями. "Возврати, Господи, пленных наших, как потоки (влечешь) южным ветром" (ст. 4). Почему он в начале псалма сказал: "когда возвратил Господь плен Сиона", а здесь: возврати? Он говорит о будущем. На это наводит нас особенно другой переводчик, который не сказал: когда возвратил, но: когда возвратит. Притом, это дело, начавшись тогда, не вдруг совершилось все, но было много переселений иудеев, – было и первое, и второе, и третье.

2. Итак, или это говорит (пророк), или он молится, чтобы избавление было всецелое. Многие из иудеев хотели остаться в стране иноплеменников; поэтому, пламенно желая избавления, он говорит: "возврати, Господи, пленных наших, как потоки (влечешь) южным ветром", т.е. побуждая и поощряя с великой стремительностью, с великою силою. Другой переводчик (Акила), выражая это самое, сказал: как ручьи (καταρροίας). Третий (Симмах): ках протоки οχετούς). Четвертый (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): как спуски воды (αφέσεις). "Сеющие со слезами пожнут с радостью" (ст. 5). Это сказано об иудеях, но часто может иметь приложение и ко многим другим случаям. Такова добродетель: она получает блистательные награды за труды. Поэтому нам нужно наперед трудиться и изнуряться, и потом уже искать покоя. Это всякий часто может видеть и в делах житейских. Потому и пророк в речи своей указал на сеяние и жатву. Как сеющий должен работать, трудиться, проливать пот и переносить холод, так и упражняющийся в добродетели. Ничему так не несвойствен покой, как человеку. Потому Бог и сделал путь его узким и тесным; даже не только дела добродетели, но и дела житейские Он соединил с трудом, и последние гораздо более. И сеятель, и строитель, и путник, и дровосек, и ремесленник, и всякий человек, если хочет приобрести что-нибудь полезное, должен работать и трудиться. И как семена имеют нужду в дожде, так мы в слезах. Как землю нужно пахать и копать, так и для души, вместо заступа, нужны искушения и скорби, чтобы она не произрастила худых трав, – чтобы смягчилась ее жестокость, чтобы она не возгордилась. И земля, без тщательного возделывания, не приносит ничего здорового. Итак, смысл слов пророка следующий: нужно радоваться не только возвращению, но и плену, и за то и другое исповедовать благодарность Богу. Это – сеяние, а то – жатва. Как сеющие после трудов пользуются плодами, так и вы, говорит, когда отошли в плен, были подобны сеющим, испытывали скорби, труды, изнурение, бедствия, переносили ненастье, войну, дожди, холод, и проливали слезы. Что дождь для семян, то слезы для страждущих. Но вот, говорит, за эти труды получили воздаяние. Таким образом, когда он говорит: "уходящие уходили и плакали, бросая семена свои, а приходящие придут с радостью, собирая снопы свои" (ст. 6), то говорит не о хлебе, а о делах, научая слушателя не унывать в страданиях. Как сеятель не унывает, хотя ему предстоит много трудностей, представляя обильную жатву, так и страждущему не должно унывать, хотя бы много встретилось ему прискорбного, ожидая жатвы, представляя плоды, происходящие от страдания. Зная это, будем и мы благодарить Господа и за страдания и за покой. Хотя обстоятельства бывают различны, но все вместе и каждое порознь направляется к одному концу, подобно тому как сеяние и жатва; будем же и бедствия переносить мужественно и с благодарностью, и покой – с славословием, чтобы нам сподобиться и будущих благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 126

Божественная помощь была необходима иудеям не только для построения храма и города, но и для сохранения построенного; в равной мере она необходима и всем; без этой помощи напрасны самые напряженные усилия трудящихся; при ней же – и покой и многочадие. – "Что стрелы в руке сильного, то сыновья изгнанных". – Блаженство тех, делам которых споспешествует вышняя помощь.

1. В этом псалме говорится о состоянии дел по возвращении иудеев из плена. Когда они, по освобождении из плена и по возвращении из страны иноплеменников, нашли город разрушенным, стены и башни обращенными в развалины, и начали восстанавливать их, а между тем многие, завидуя благополучию иудеев и опасаясь их благоденствия, нападали на них с разных сторон и препятствовали делу, то среди таких событий тратилось время, и было потрачено времени столько, что более сорока лет употреблено на построение храма. Это выразили иудеи, когда говорили: "сей храм строился сорок шесть лет" (Ин.2:20), разумея не первое построение храма при Соломоне, но последующее, бывшее после освобождения из Персии. Так как много тратилось времени на построение храма, города и стен (построение города потребовало еще больше времени), то пророк, научая их опять прибегает к Богу, объясняет это и показывает, что все будет напрасно и тщетно, если они не приобретут помощи от Бога. Без помощи Божией невозможно не только освободиться из плена, но и восстановить стену по освобождении. Что я говорю: восстановить стены и построить город? Даже построенного и оконченного никто не мог бы сохранить, если бы не имел такого содействия. Это говорит пророк для того, чтобы всеми мерами убедить их опять обращаться к помощи Божией, чтобы от спокойствия они не сделались более беспечными. Потому и Бог подавал им блага не вдруг, а постепенно и мало-помалу, чтобы после скорого избавления от бедствий они не обратились опять к прежнему нечестию; и при самом даровании благ часто напоминал им о нападении врагов, непрестанно пробуждая их от беспечности. Слова пророка сказаны вообще, но получили начало от этого события. Действительно, их нужно прилагать ко всем, чтобы и мы сами не были беспечными, не оставались в бездействии, но чтобы, делая зависящее от нас, возлагали все на Бога, постоянно и во всем держась надежды на Него. Как без содействия Божия невозможно довести дела до конца, так и при помощи Божией, если мы сами будем беспечны и не деятельны, невозможно достигнуть конца. "Напрасно вы встаете рано: вставайте, вкушающие хлеб (в) скорби" (ст. 2). Другой переводчик (Акила) говорит: медлющим садиться (βραδύνουσι καθη̃σθαι). Третий (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): отсрочивающим сидение (χρονίζουσι του̃ καθη̃σθαι). Смысл этих слов следующий: хотя бы вы не спали, хотя бы вставали до утра, хотя бы медлили ложиться спать, употребляя все время на труды и работу, но если вы не получите помощи свыше, то все дела человеческие разрушатся и от таких усилий не будет никакой пользы. "Вставайте, вкушающие хлеб (в) скорби". Этими словами он выражает, что они вели труженическую жизнь, будучи вместе и воинами и строителями. Одною рукою, говорит, они держали корзину или камень, а другою – меч, разделяя себя для строения и войны, и вместе с щитами носили мусор. Так как город был не огражден стенами и беззащитен, то действительно иудеи, ежечасно опасаясь внезапных и нечаянных нападений, строили стены в вооружении; при них были мечи, щиты и копья, а вдали от них находились соглядатаи, которые извещали их о скрытных движениях врагов, и давали знак звуком труб, как скоро издали замечали их приближение. Но хотя бы вы делали это, говорит пророк, и ели хлеб в изнурении, все будет тщетно и напрасно, если не приобретете помощи свыше. Если же они так нуждались в вышней помощи для восстановления города и стен, то гораздо более нуждаемся мы, идущие путем. который ведет на небо. "Вот наследие от Господа – сыновья! Награда – плод чрева!" (ст. 3). Какая здесь связь речи? Великая и неразрывная с предыдущим. Смысл этих слов следующий: если Бог не подаст Своей помощи, то все напрасно; а когда Он подаст Свою помощь, тогда и сон приятен, тогда будет и покой, и жизнь свободная от опасностей и исполненная мира.

2. Итак, когда Бог даст им сон, когда Он успокоит их, когда Он отразит нападающих, тогда они не только построят город, не только сохранят его, но и получат гораздо большие блага; они будут отцами многих детей, Бог даст им еще многочадие. "Награда - плод чрева".

Что это значит? В награду, говорит, они получат многочадие. Хотя оно есть дело природы, но когда Бог подаст Свою помощь, то и оно будет успешнее, потому что и оно нуждается в помощи свыше, при ней наполнится Иерусалим множеством жителей. Впрочем, благоденствие их не ограничится только этим, т.е. построением, сохранением и многочадием, но к этому присоединится и нечто другое; а что именно, пророк объясняет в дальнейших словах: "что стрелы в руке сильного, то сыновья изгнанных" (ст. 4). Другой (неизвестный, см. Ориг. Экз.): связанных (πεδητω̃ν). Смысл слов его следующий: они не только будут находиться за безопасными стенами, в укрепленном городе, среди многочисленных детей, но и будут страшны для врагов, так страшны, как стрелы. Не сказал просто: "стрелы", но "в руке сильного". Стрелы сами по себе не страшны, но: когда они в руках человека сильного, тогда грозят смертью нападающим. Так они будут страшны. Кто они? "Сыновья изгнанных", т.е. тех, которые некогда были слабы, были связаны. Он постоянно напоминает им и о прежних бедствиях во время благоденствия, чтобы всеми средствами исправить сердце их, – и тем, что они потерпели, и тем, от чего избавились, и тем, чем будут наслаждаться. "Блажен, кто исполнит желание свое чрез них: не устыдятся они, когда будут говорить в воротах с врагами своими" (ст. 5). Другой (Феодотион) говорит: блажен, кто наполнит колчан свой ими (φαρετραν). Т.е. и это будет дано им: сила телесная, страх для других невыносимый, многочадие, безопасность, красота города, победа и трофеи на войнах. Потому он и ублажает их, как имеющих наслаждаться таким благоденствием. Они будут, говорит, вооружены. Но не в этом поставляет их блаженство, а в том, что они не постыдятся. "Не устыдятся они, когда будут говорить в воротах с врагами своими" Что это? Величайший трофей, величайшая слава, торжество, блаженство. Их не будут порицать, как будто не удостоившихся промышления Божия, или как будто имеющих бессильного Бога, или хотя и сильного, но отвергших от себя Его промышление своими грехами. Напротив, отличаясь всем этим, – городом, стенами, стражей, детьми, оружием, силою, – они не будут скрываться при виде врагов, но будут встречать их с великим мужеством, украшаясь, превозносясь, величаясь всем этим, как знаком Божия покровительства над ними. Верх всех благ и венец блаженства – быть в состоянии величаться помощью Божиею. Поэтому пророк этим и оканчивает речь, научая всех, прежде всего, искать этого украшения и хвалиться им. Будем же и мы приобретать это украшение, чтобы сподобиться вечных благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 127

Блаженство боящихся Господа выше и прочнее всего, в чем люди обыкновенно ищут своего благополучия. – Нет зла, которого не уничтожал бы страх Божий, сопровождающийся добродетельною жизнью. – Много путей, ведущих нас к Богу, и цель этого божественного устроения. – Как нужно вести себя во время болезни? – Как можно сделаться мучеником и в настоящее время? – Как нужно понимать изображенное в этом псалме блаженство боящихся Господа? "И увидишь сынов сынов твоих".

1. Смотри, как пророк начинает здесь с того, чем кончил там. Как там он ублажал тех, которые не постыжаются, имея Бога своим помощником и защитником, так и здесь начинает тем же: "блаженны", говорит, "все, боящиеся Господа". Опять говорит о всех вообще, по поводу иудеев. Хорошо сказал он: "все". Будет ли кто рабом, или господином, бедным, или увечным, и кто бы то ни был, ничто не препятствует ему иметь это блаженство, о котором он говорит. Другое блаженство ложное и мнимое, которого домогаются многие, едва ли может составиться из множества благ, соединившихся вместе; и если эти блага не соединятся вместе, то никто из людей не может быть счастливым. Например: кто богат, тому этого недостаточно для счастья, а нужно присовокупить к тому и здоровье, потому что кто богат, но увечен, тот далек от счастья и даже несчастнее бедных. Многие люди богатые, но страждущие от болезни, считают блаженными бедных, собирающих милостыню по переулкам, а себя несчастными, не смотря на тысячи талантов. Если же иной и здоров и богат, но недостает ему славы, то опять новое препятствие счастью. Есть люди, которые, имея много богатства и здоровое тело, невыносимо страдают при виде военачальников или облеченных другою властью. Не имея никаких почестей, они считают себя несчастнее всех, будучи обязаны подчиняться тем, в сравнении с которыми часто их слуги гораздо богаче. Далее, пусть будет и слава и богатство и телесное здоровье; но если не будет безопасности от козней бесчисленных врагов, завидующих, злоумышляющих, ненавидящих, осуждающих, клевещущих, то человек будет опять несчастнее всех, будет проводить жизнь зайца, боясь теней, трепеща и страшась всех. Если же он будет свободен и от этого, будет любим всеми и все благополучно соединится у него, и слава, и богатство, и безопасность, и почести (чему соединиться невозможно, но допустим это), если все это стечется к нему и ни в чем не будет недостатка, если и любовь народа, и величие славы, и обилие богатства, и телесное здоровье, и всевозможная безопасность, и непобедимость соединятся у него, – то и такой человек, вступивший в брак с злонравною и развратною женою, часто бывает несчастнее всех, не имеющих ни одного из тех благ. Пусть у него и жена будет добрая и согласная с его мыслями и желаниями; но он имеет худых детей, и по необходимости бывает несчастнее всех, или вовсе не имеет их, и потому скорбит и плачет. Вообще, на что ни посмотришь человеческое, увидишь много недостатков. Для чего говорить о чем-нибудь другом? Часто худой слуга все расстраивает и приводит в беспорядок; и нет ничего столь непрочного, как гордость человеческая.

Но не таков боящийся Бога: он свободен от этих волн, пребывает в тихой пристани и вкушает истинное блаженство. Вот почему пророк, оставляя все прочее, называет блаженным только его. Счастье человеческое невозможно, если не стекутся все блага, или лучше сказать, когда и стекутся, то оно колеблется от того самого, что составляет его. Часто богатство погибает, красивая жена умирает, прислуга изменяет, дети делаются отцеубийцами, и вообще, как я сказал, во многих отношениях все это непрочно. А здесь, хотя бы стеклись все бедствия, ничто не только не вредит блаженству, но делает его более крепким и более прочным. Ни бедность, ни бесчестие, ни телесная болезнь, ни злоба жены, ни злонравие детей, и ничто другое ни подрывает и не колеблет этого блаженства. Оно не от них имеет свое начало, чтобы колебаться от их колебания, но имеет корень свыше, и потому остается несокрушимым. Если хотите, объясним это примерами. Иосиф не быль ли рабом, изгнанником, лишенным отечества, невольником варваров, сначала сарацын, а потом еще более свирепых египтян. Не считали ли его прелюбодеем? Не подвергался ли он обвинению и клевете? Не сидел ли в темнице? Не был ли заключен в узы? Но получил ли он от этого какой-нибудь вред? Напротив, поэтому он и стал блаженным. Подлинно, удивительно, что это блаженство, как я сказал, не только ничем не уменьшается, но еще становится блистательнее и славнее. Если бы Иосиф ничего такого не потерпел, то не был бы столь блаженным.

2. Хочешь ли, я скажу и о таких, которые сильно предавались порокам, но потом вдруг переменились и отстали от всякого зла? Кто был несчастнее разбойника? Но он вдруг стал блаженнее всех. Он совершил множество убийств, был приговорен к распятию на кресте, приведен на смерть, осуждаем всеми, проводил все время и истратил жизнь в делах злых; но так как он в короткое время показал, как следует, страх к Богу, то сделался блаженным. И блудница, торговавшая своею красотою и предававшаяся всем на поругание и потому бывшая несчастнее всех, стала блаженною, показав, как должно, страх к Богу. Нет зла, которого не уничтожал бы страх Божий. Как огонь, приняв железо, хотя бы самое испорченное и покрытое большою ржавчиной, делает его ясным и светлым, очищая его и совершенно исправляя повреждение, так и страх Божий в короткое время совершает все и не допускает ничему человеческому вредить тем, которые проникнуты им. Не был ли немощен Тимофей? Не был ли он постоянно в болезнях и страданиях? Но кто был блаженнее его? Иов, скажи мне, не находился ли в бедности, бесчадии, в жесточайших язвах телесных? Не подвергался ли оскорблениям, поруганиям, злословию, голоду и всем человеческим бедствиям? Но и он стал блаженнее всех. Все это не только не поколебало его, но и сделало более твердым. И жена вместе со всеми другими огорчала его; но все это еще более прославило его. Представляя все это, пророк и говорит: "блаженны все, боящиеся Господа, ходящие путями Его". Дабы ты не подумал, что для тебя достаточно страха, он присовокупил: "ходящие путями Его", указывая на то и другое: "боящиеся" и "ходящии". Многие, имея правую веру, но, проводя развратную жизнь, стали несчастнее всех. Поэтому, чтобы слова его не показались в этом отношении несправедливыми, он прибавил: "ходящие путями Его". А какие это пути Божии, как не добродетельная жизнь? Чрез нее можно взойти на небо, достигнуть отечества и узреть самого Бога, сколько возможно человеку зреть Его. "Путями Его" называются потому, что чрез них можно взойти к Богу.

Пророк не сказал: путь, но: "путями", выражая, что они многочисленны и различны. Бог устроил много путей для того, чтобы обилием их сделать для нас восхождение к Нему легким. Одни из людей сияют девством, другие прославляются брачною жизнью, иные украшаются вдовством; одни отвергли все, другие – половину; те восходят праведною жизнью, эти – покаянием. Для того Бог и устроил так много путей, чтобы тебе удобно было идти. Ты не мог после бани крещения сохранить тело свое чистым? Можешь очистить себя покаянием, можешь богатством, милостыней. У тебя нет богатства? Можешь призреть больного, посетить заключенного, подать чашу холодной воды, принять странника под кров свой, пожертвовать две лепты, как вдовица, и плакать с плачущими; и это – милостыня. Но ты не имеешь ничего, совершенно беден, слаб телом и даже ходить не можешь? Переноси все это с благодарностью – и получишь великую награду. Такова была добродетель Лазаря. Он никому не помогал деньгами: как он мог делать это, не имея сам необходимой пищи? Он не ходил в темницу: как он мог делать это, будучи не в силах сам подняться? Он не посещал больного: как он мог делать это, будучи сам облизываем псами? Но и без этого он приобрел награду за добродетель мужественным перенесением всего, – тем, что, видя жестокого и бесчеловечного в чести и роскоши, а себя в таких бедствиях, не произнес ни одного непристойного слова. Потому он и наследовал лоно Авраамово, хотя был ничем не лучше мертвого, бездейственно лежа тогда пред вратами богача; увенчан вместе с патриархом, совершившим так много добрых дел, прославлен и помещен в лоне его тот, кто не раздавал милостыни, не подавал руки обижаемому, не принимал странников, не мог сделать ничего другого подобного, но только за все благодарил Бога, и получил светлый венец терпения. Подлинно, великое дело – благодарность, любомудрие, терпение среди таких страданий; это – высшая добродетель. За то и Иов был увенчан. Поэтому и диавол говорил: "кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него" (Иов.2:4). Не малое дело – обуздать страждущую душу так, чтобы она ни в чем не согрешила. Это равно мученичеству; это – верх добра.

3. Так, если и ты, возлюбленный, подвергнешься болезни, горячке или ранам, и боль будет заставлять тебя сказать какую-нибудь хулу, но ты воздержишься, будешь благодарить и славить Бога, то получишь такую же награду. И для чего роптать, скажи мне, и произносить богохульные слова? Разве боль сделается оттого легче для тебя? Даже, если бы она и делалась легче, и тогда не следовало бы решаться на это, и терять спасение души, заботясь доставить облегчение своему телу. Между тем боль от этого не только не облегчается, но еще становится тяжелее. В самом деле, диавол, видя, что он получил некоторый успех, доведши тебя до ропота, усиливает огонь пещи, разжигает болезнь, чтобы ты исполнил его желание. Таким образом, если бы даже, как я сказал, боль и облегчалась, не должно делать этого; если же ты не получаешь никакой пользы, то для чего губишь сам себя? Но ты не можешь молчать? В таком случае благодари Бога; прославляй Того, Который искушает тебя в этой пещи. Вместо ропота произнеси славословие. Тогда и награда тебе великая, и боль сделается легче. Так и блаженный Иов говорил: "Господь дал, Господь и взял"; и еще: "неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?" (Иов.1:21; 2:10)? Но мне, скажешь, Бог не дал богатства? Тем легче рана. Ведь не одно и тоже лишиться богатства, насладившись им, или не испытав его жить в бедности. Если многие из людей бедных, видя бедствия других и сравнивая с своими, считают свои бедствия сравнительно тягчайшими, то, сравнивая себя не с другими, а с самими собою, они чувствуют скорбь, конечно, тем тягчайшую, чем более прежний опыт дает чувствовать потерю. Так и бесчадие, испытываемое с самого начала, легче бесчадия, следующего за многочадием. Не одно и то же – не получить чего-нибудь, или после получения лишиться. Итак, мужественно переноси все случающееся; это для тебя – мученический подвиг. В самом деле, не только то составляет, мученичество, когда кто получает приказание принести жертву и не приносит ее, и даже решается лучше подвергнуться терзаниям, нежели исполнить это; но и то делает мучеником, когда кто, не смотря на боль, принуждающую роптать, решается терпеть и не говорить ничего непристойного. Так Иов не за то увенчан, что получил повеление принести жертву и не принес ее, но за то, что мужественно перенес скорби. И Павел прославлен за то, что с благодарностью переносил бичевания, скорби и все прочее. "Трудами рук твоих будешь питаться: блажен ты и благо тебе будет!" (ст. 2). Почему пророк двукратно повторяешь блаженство? Потому, что он знал великость этого блаженства, услаждался представлением его. А какое, скажи мне, будет "благо"? "Жена твоя – как виноградная плодовитая лоза (вьющаяся) по стенам дома твоего; Сыновья твои – (что) побеги маслины, - вокруг трапезы твоей" (ст. 3). Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: во внутреннейших (έν τοις έσωτάτοις). Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): в чреслах (έν τοις μηροις). "Вот так благословится человек, боящийся Господа!" (ст. 5). Что, скажи мне, говоришь ты? Это ли блаженство? Это ли благо – благосостояние дома, наслаждение своими трудами, множество детей, жена? Нет; это только – прибавление. "Наипаче ищите Царствия Божия, и это всё приложится вам" (Лк.12:31). Так как пророк говорил людям еще несовершенным, то он и убеждает их, как малых детей, предметами чувственными. Не удивляйся этому. Если Павел во время такого любомудрия поступает так же с людьми, пресмыкающимися по земле, убеждая их таким же образом, то тем более это свойственно пророку. Где же так поступает Павел? Во многих местах. Так, когда он рассуждает о девстве, то ничего не говорит им о будущем, но представляет только освобождение от скорбей, происходящих от брака (1Кор.7:28). Также, когда говорит о почитании родителей, то убеждает таким же образом: "первая", говорит, "заповедь с обетованием". Какая заповедь? "Почитай отца твоего и мать и будешь долголетен на земле" (Еф.6:2,3). И опять, когда пишет о любомудрии в отношении к врагам, представляет чувственную награду, выражаясь так: "делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья" (Рим.12:20). Но Христос – не так, потому что Он беседовал не с слабыми; но за девство Он назначает царство, а за любовь ко врагам – уподобление Богу, сколько возможно для людей быть подобными Богу. И даже в ветхом завете, когда руководились чувственностью, мы видим, что люди, способные к любомудрию, убеждались предметами высшими. Указывая на это, Павел говорит: "все сии умерли в вере, не получив обетований, а только издали видели оные" (Евр.11:13). Таким образом, наградою боящимся Бога служит не только это, – наслаждение собственностью, жена, дети, благосостояние дома, – это только избыток и прибавление; а главные и великие блага заключаются, во-первых, в самом страхе Божием, который сам по себе составляет награду, потом – в тех неизреченных благах, "не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку" (1Кор.2:9). "Благословит тебя Господь от Сиона, и увидишь благо Иерусалима во все дни жизни твоей" (ст. 5). Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): и узри в благах Иерусалим (ορα εν άγαθοις). "Благами" он называет город, богатство. благолепие, победы, почести, благосостояние, плодородие, безопасность, мир.

4. "Во все дни жизни твоей". Хорошо пророк прибавил эти слова о днях. Действительно, это – особенный знак дара Божия и доказательство Его промышления, чтобы не терпеть ничего человеческого, не терять и не испытывать превратностей, разве когда Бог во гневе Сам отнимает данное. "И увидишь сынов сынов твоих. Мир Израилю!" (ст. 6). Но многие, скажешь, боявшиеся Бога, остались бездетными. Что же из этого? Мы подвизаемся не для настоящих благ, но преимущественно для угождения Богу, а потом в надеждах на будущее. Тогда (в ветхом завете) было это наградою; а теперь – небо и блага небесные. Если ты и при страхе Божием не имеешь детей, то почему знаешь, не дал ли Он тебе других благ, больших этого благополучия? Он, "богатый милостью" (Еф.2:4), не одним способом благодетельствует всем, но различно. Сколь многие, имевшие детей, считали блаженными не имевших? Сколь многие, имевшие богатство, кончили жизнь несчастнее бедных? Сколь многие, наслаждавшиеся славою, как бы пронзены были этим мечом и потерпели жесточайшие бедствия? Не исследуй же происходящего и не требуй отчета от Бога, но переноси все мужественно и с благодарностью; в особенности не привязывайся ни к чему настоящему. Потому тебе и повелено возносить такую молитву, в которой ты произносишь только одно прошение о чувственном предмете, и больше ничего. Притом и оно, по умеренности своей, также становится духовным. Во всем прочем говорится нам о небе, тамошнем царстве, совершенной жизни, избавлении от грехов; а о предметах чувственных нам повелено произносить только одно слово. Какое? "Хлеб наш насущный дай нам на сей день" (Мф.6:11), и больше ничего. Так как мы призываемся к другому отечеству и предназначены к высшей жизни, то и наши прошения должны быть сообразны с нею; а эти временные блага, если они притекают, должно отвергать с великим усердием.

"Мир Израилю". Другой переводчик говорит: и узри сыны сынов твоих, мир на Израиль (ιδε… είρήνην). Молитва, соответствующая обществу. Этого особенно желают те, которые изнурены продолжительною войною. Какая для них польза в остальном, если нет мира? Потому он и обещает им главное из тогдашних благ, – безопасность, мир, и притом постоянный; это преимущественно и есть дело промысла Божия – давать и не допускать лишения. Человеческие предметы по самой природе своей скоропреходящи и непостоянны; поэтому, желая показать, что это дается им не просто, но по высшей воле и мановению Божию, пророк сказал: "во все дни", – обещал мир постоянный. Так и было, сколько это зависело от Бога. Если же он был нарушен, то опять это произошло от их нечестия. Как тогда, когда Бог угрожает людям наказаниями, а они покаянием отклоняют гнев Его, Он останавливает наказания, так и тогда, когда обещаются блага, а имевшие воспользоваться обещанием окажутся недостойными, Он не исполняет обещания. Итак, сколько зависело от Него, Он обещал им мир "во все дни"; но они своим нечестием нарушили дар. Говорю это для того, чтобы мы не отчаивались, когда Он угрожает, но покаянием отклоняли гнев Его, и не предавались беспечности, когда Он обещает блага, но ревностью и исправностью в жизни доводили обещания до исполнения. Если мы не будем поступать так, то одно обещание не может спасти нас. Так и Иуде было обещано, что он сядет на престоле с одиннадцатью учениками, но он не сел; а причиною тому не Обещавший, но сам Иуда, оказавшийся недостойным обещания. Так и мы, имея обетование царства, не будем беспечными, но станем исполнять должное с нашей стороны, чтобы сподобиться вечных благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 128

Время и цель написания псалма. – "На хребте моем работали грешники, увеличивали беззаконие свое". – Господь разрушил козни врагов, не имеющие ни корня, ни основания. – Молитва псалмопевца о посрамлении врагов Сиона.

Этот псалом находится в связи с предыдущим. Так как построение (храма) было прерываемо и дело не приближалось к концу, то пророк, желая внушить иудеям добрые надежды, чтобы они не отчаивались, примером прошедшего располагает их смело ожидать будущего и научает говорить эти слова. Какие? Враги, говорит, часто нападая, не могли преодолеть и не одержали полной победы; хотя они брали пленных, переселяли их в чужую страну и во многих войнах побеждали, но и тогда побеждали не собственной силою, а по грехам иудеев; притом не остались победителями до конца; они не могли ни совершенно истребить рода иудейского, ни уничтожить города, ни окончательно погубить народа, но будучи на короткое время, по попущению Божию, победителями, они снова были побеждаемы. Чем были побеждаемы? Тем, что иудеи возвращались к прежнему благосостоянию. Это и выразил другой переводчик, сказав: но не одолели меня. "На хребте моем работали грешники, увеличивали беззаконие свое" (ст. 3). Что это значит? Они, говорит, строили козни, не как случилось, но с великими усилиями и хитростями, составляя обманы, нападая тайно; выражение: "на хребте моем" означает или хитрость и коварство, или напряженность и великую силу; т.е. они старались сокрушить саму силу мою. Другой переводчик (Акила и Феодотион), вместо: делали, сказал: возделывали (ηροτρίασαν), дабы показать, что они козни против праведника обратили в занятие. "Увеличивали беззаконие свое". Что говорит он? Показывает, что они нападали не только с силою, но и с великой настойчивостью, употребляя много времени, обращая козни в занятие и продолжая действовать непрестанно. Между тем они, говорит, не имели никакого успеха, не по нашей силе, а по силе Божией. Поэтому, указывая на Того, Кто воздвигал трофей и доставлял победу, он присовокупляет: "Господь праведен: Он рассек выи грешников" (ст. 4). Другой (Акила и Симмах), вместо: "выя", говорить: сети (βρόχους), выражая замыслы, хитрости, козни. Хорошо сказал он не: разрушил, но: "рассек", чтобы лучше показать, что Бог сделал замыслы их совершенно бесполезными. И действительно, когда город стали строить снова, многие, снедаемые завистью, нападали со всех сторон, и делали это не раз или два, а многократно. Тоже было и с Церковью. Когда она начала насаждаться, то на нее постоянно нападали все: сначала цари, народы, властители, потом коварные еретики, и со всех сторон поднимались против нее великие и разнообразные войны. Однако ничто не одолело ее; враги сокрушены, а Церковь процветает. "Да постыдятся и обратятся вспять все ненавидящие Сион!" (ст. 5). Другой (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.): да будут отражены назад (ανατραπήτωσαν). "Да будут они, как трава на кровлях, которая до исторжения (ее) засохла, ею не наполнил руки своей жнец и горсти своей собирающий снопы". И "им не говорят прохожие: "Благословение Господне на вас, благословляем вас именем Господним" (ст. 6-8). Заключает увещание молитвою, внушая бодрость слушателю и указанием на прошедшее и самою молитвою, и показывая несправедливую причину войны; они, говорит, подняли войну по зависти и ненависти. Поэтому и восклицает: "да постыдятся и обратятся вспять все ненавидящие Сион!". Не только пусть будут побеждены, но притом – постыдно и позорно. Потом, сказав: "да будут они, как трава на кровлях", останавливается на этом подобии, сравнивая их не просто с травою, но с травою на кровлях. Хотя трава и на тучном поле скоро увядает, но он, желая сильнее выразить ничтожность противников, сравнивает их с травою на кровлях, и, таким образом, показывает их непрочность с двух сторон – и свойством травы и свойством места. Таковы, говорит, замыслы врагов, – они не имеют ни корня, ни основания, но на короткое время кажутся цветущими, а потом обличаются и падают сами собою. Таково и благоденствие живущих нечестиво, такова слава житейских благ! Они лишь только являются, тотчас и исчезают, не имея ни основания, ни силы. Вот почему не должно прилепляться к ним, но представляя их скоротечность, стремиться к предметам вечным, непоколебимым и не подвергающимся превратности, которых да сподобимся все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 129

Высокое значение воссылаемой Богу пламенной, сердечной молитвы, ее образцы и плоды. "Господи, услышь голос мой". Побуждение к молитве тех, которые обременены сознанием своих грехов. – Надежда псалмопевца не на свои добродетели, а на божественную благость и человеколюбие. – "Господи, я уповал на Тебя, потерпела душа моя в слове Твоем". Нужно надеяться на Бога постоянно, во всю жизнь.

1. Что значит: "из глубины"? Не просто устами, не просто языком, – потому что слова льются и тогда, когда мысль блуждает, – но из глубины сердца, с великим усердием и ревностью, из самых оснований души. Таковы души скорбящих: они потрясаются всецело, в самом сердце, призывая Бога с великим сокрушением; потому и бывают услышаны. Такие молитвы имеют великую силу, не рассеиваясь и не колеблясь, хотя бы диавол нападал с великою дерзостью. Как дерево крепкое, весьма глубоко пустившее корни в землю и обхватившее недра ее, противостоит всякому порыву ветра, а дерево, держащееся на поверхности, колеблется при малом дуновении ветра, вырывается с корнем и падает на землю, так точно и молитвы, исходящие из недр души и имеющие корень в глубине ее, остаются крепкими и неослабными и не колеблются, хотя бы приступали бесчисленные помыслы и все полчище диавола; а молитвы, исходящие из рта и с языка, но не происходящие из глубины души, не могут даже взойти к Богу, по беспечности молящегося, потому что малейший стук возмущает его и всякий шум отвлекает его от молитвы, – уста его издают звук, но сердце пусто и ум не занят. Не так молились святые, но с такою ревностью, что преклонялось и все тело. Блаженный Илия, готовясь молиться, во-первых, искал уединения; потом, положив голову между коленами и воспламенив в себе великую горячность, таким образом совершал молитвы (3Цар.18: 42). Если хочешь видеть и прямо стоящего на молитве, то посмотри опять на него же, когда он обратился к небу и молился с таким напряжением, что низвел огонь свыше (3Цар.18:36). Также, когда он хотел воскресить сына вдовы, то простерся весь и совершил это воскрешение, не рассеиваясь и не зевая, подобно нам, но воспламеняясь ревностною молитвою. Впрочем, для чего говорить об Илие и других святых?

Я часто видал женщин, которые за отсутствующего мужа или больного ребенка так молились из глубины души, проливали такие потоки слез, что достигали цели молитвы. Если же так пламенно молятся женщины за ребенка и отсутствующего мужа, то может ли получить прощение муж, молящийся безжизненно, с мертвою душою? Потому мы часто и отходим тщетными после молитвы. Послушай, как Анна молилась из глубины души, какие проливала потоки слез, как возвышалась посредством молитвы (1Цар.1:10). Кто молится таким образом, тот еще прежде, нежели получить просимое, получает от молитвы великие блага: укрощает все страсти, смиряет гнев, изгоняет зависть, подавляет похоть, ослабляет любовь к вещам житейским, доставляет душе великое спокойствие, восходит на самое небо. Как дождь, падая на твердую землю, размягчает ее, или как огонь смягчает железо, так подобная молитва, еще сильнее огня и лучше дождя, смягчает и орошает ожестевшую от страстей душу. Душа сама по себе нежна и восприимчива; но как вода Истра часто окаменевает от холода, так и душа наша от греха и беспечности отвердевает и делается камнем. Поэтому нам нужна великая горячность, чтобы размягчить затверделость ее. Это преимущественно совершает, молитва. Итак, когда ты приступаешь к молитве, то заботься не о том только, чтобы получить просимое, но чтобы и во время самой молитвы сделать свою душу лучше, – потому что и это производит молитва. Молящийся таким образом становится выше всего житейского, окрыляет свой ум, делает мысль свою легкою, не уловляется никакою страстью. "Из глубины (сердца) я воззвал к Тебе, Господи". Здесь пророк употребляет два выражения: "из глубины" и "воззвал", разумея под воззванием не звук голоса, а расположение души. "Господи, услышь голос мой!". Отсюда мы научаемся двум истинам: во-первых, той, что невозможно получить чего-нибудь от Бога, если не будет должного с нашей стороны; потому он наперед сказал: "из глубины воззвал", а потом: "услышь"; во-вторых, той, что молитва напряженная и исполненная слез умиления может с великою силою преклонять Бога к принятию молитвы; потому пророк как бы совершив нечто великое и исполнив должное с своей стороны, продолжает: "Да будут уши Твои внимательны ко гласу моления моего" (ст. 2). Ушами он называет способность слушать; а под гласом опять разумеет не звук дыхания, не крик, а напряженное состояние души. "Если беззакония будешь усматривать, Господи, Господи, кто устоит? Ибо у Тебя (лишь) очищение" (ст. 3)? Дабы кто-нибудь не сказал: я, грешник, исполненный бесчисленных зол, не могу приступать, молиться и призывать Бога, пророк для уничтожения такого недоумения говорит: "если беззакония будешь усматривать, Господи, Господи, кто устоит?" Слово: "кто" здесь означает: никто, потому что невозможно, поистине невозможно, никому никогда удостоиться милости и человеколюбия, если будут исследованы дела его со всею строгостью.

2. Это мы говорим не для того, чтобы ваши души предавались беспечности, но чтобы ободрить впадающих в отчаяние. "Кто может сказать: "я очистил мое сердце, я чист от греха моего?" (Притч.20:9)? Но для чего говорить о других? Если бы я вывел Павла и стал требовать от него строгого отчета в делах его, то и он не мог бы устоять. В самом деле, что он мог бы сказать? Он тщательно изучил пророков, был ревнителем отеческого закона, видел совершавшиеся знамения, и однако, оставался гонителем и переменился не прежде, как получив чудное видение и услышав страшный глас; а до того времени все приводил в смятение и разрушал. Но Бог, не смотря на все это, призвал его и удостоил великой благодати. А верховного Петра, не обвиняет ли то, что он подвергся тяжкому падению после бесчисленных чудес и знамений, после такого предостережения и совета? Но Господь, не смотря на это, поставил его первым апостолом. Потому и говорил: "Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя" (Лк.22:31-32). После этого, если бы Бог пришел судить не с милостью и человеколюбием, но требовать строгого отчета, то непременно всех нашел бы виновными. Вот почему и Павел говорил: "хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь" (1Кор.4:4). "Если беззакония будешь усматривать, Господи, Господи". Не напрасно пророк употребляет повторение, но в знак своего удивления и изумления великому человеколюбию Господа, бесконечному Его величию и неизмеримой пучине Его благости. "Кто устоит?" Не сказал: кто убежит, но: "кто устоит?" Не в состоянии будет, говорит, даже устоять. "Ибо у Тебя (лишь) очищение". Что значит: "ибо у Тебя очищение" Избежать наказания можно не за наши добродетели, но по Твоей благости, потому что избавить от суда зависит от Твоего человеколюбия. Если мы не удостоимся его, то наши дела не в состояние спасти нас от будущего гнева.

3. Объясняя это, сам Бог чрез пророка говорит: "Я, Я Сам изглаживаю преступления твои ради Себя Самого и грехов твоих не помяну" (Ис.43:25), т.е. это – Мое Дело, дело Моей благости, Моего человеколюбия; твои дела никогда не в состоянии избавить тебя от наказания, если не присоединится Мое человеколюбие. И еще: "Я создал и буду носить, поддерживать и охранять вас" (Ис.46:4). "Ради имени Твоего, Господи, я уповал на Тебя, потерпела душа моя в слове Твоем, уповала душа моя на Господа" (ст. 4). Другой переводчик (Симмах) говорит: ради закона твоего (ένεκεν του νόμου σου). Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): ради познания слова твоего (του γνωσθηναι). Смысл этих слов следующий: ради человеколюбия Твоего, ради закона Твоего я ожидал спасения, – потому что если бы я смотрел на свои дела, то давно отчаялся бы, давно потерял бы надежду; но теперь, внимая закону Твоему и слову Твоему, я питаю добрые надежды. Какому слову? Слову человеколюбия, потому что Он сам говорит: "как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших" (Ис.55:9). Также пророк говорит: "сколь высоко небо над землею, (столь же великую) милость Свою утвердил Господь на боящихся Его"; и еще: "насколько отстоит восток от запада, (настолько) Он удалил от нас беззакония наши" (Пс.102:11,12). Т.е. не только совершавших добрые дела Я спасал, но и грешников щадил, и среди беззаконий твоих оказывал тебе Мое покровительство и попечение. Другой переводчик (неизвестный, см. Ориг. Экз.) говорит: чтобы ты был страшным, я ожидал Господа (όπως επίφοβος εση). Для кого страшным? Для врагов, для зложелателей, для враждующих против меня. Еще что значит: "ради имени Твоего"? Хотя, говорит, я грешник и исполнен бесчисленных зол, но знаю, что Ты не попустишь нам погибнуть, чтобы не посрамилось имя Твое. Так Он сам говорит у Иезекииля: "не для вас Я сделаю это, дом Израилев, а ради святаго имени Моего, которое вы обесславили у народов" (Иез.36:22). Т.е. мы недостойны спасения и за свои дела не можем ожидать ничего доброго, но ради имени Твоего ожидаем спасения; нам осталась эта надежда спасения. Другой переводчик (Акила и Феодотион) говорит: ради страха я ожидал Господа (ένεκεν φόβου). Третий (Симмах): ради закона я ожидал Господа (νόμου) "Потерпела душа моя в слове Твоем". Другой (неизвестный, см. Ориг. Экз.): ожидала душа моя слова его (προσεδόκησεν… τω ρήματι αυτου). Третий (Акила): терпела душа моя и слова Его ожидал я (το ρημα αυτου εκαραδόκησα). Т.е. в предвещаниях и постоянных обетованиях человеколюбия и благости Его я имел священный якорь и не отчаивался за себя. "От стражи утренней до ночи, от стражи утренней да уповает Израиль на Господа" (ст. 5), т.е. во всю жизнь, во всякую ночь и день. Подлинно, ничто так не может доставлять спасения, как постоянное обращение к Нему, как сохранение этой надежды, хотя бы стеклось бесчисленное множество обстоятельств, повергающих в отчаяние; это – стена несокрушимая, безопасность невозмутимая, крепость непобедимая. Поэтому, хотя бы обстоятельства угрожали смертью, опасностью, совершенною погибелью, не переставай надеяться на Бога и ожидать от Него спасения, потому что для Него все легко и удобно, и из безвыходных обстоятельств Он может доставить выход. Не тогда только надейся получить Его содействие, когда дела твои текут счастливо, но особенно тогда, когда настанет волнение и буря, когда будет угрожать крайняя опасность; тогда-то особенно Бог и показывает Свою силу. Таким образом смысл слов пророка следующий: должно надеяться на Бога постоянно, во все время, во всю жизнь. "Ибо у Господа милость и великое у Него избавление, и Он избавит Израиля от всех беззаконий его" (ст. 6). Что значит: "ибо у Господа милость"?

Здесь, говорит, сокровищница и источник человеколюбия, постоянно текущий. Где милость, там и избавление, и не просто избавление, но "великое" избавление и беспредельная пучина человеколюбия. Итак, хотя бы грехи предавали нас погибели, мы не должны падать духом и отчаиваться. Там, где милость и человеколюбие, не требуется строгого отчета в грехах, так как Судия, по великой милости Своей и по расположению к человеколюбию, многое прощает. Такой судия – Бог, готовый и расположенный постоянно миловать и давать прощение. "И Он избавит Израиля от всех беззаконий его". Если Бог таков, если везде источается великое человеколюбие Его, то несомненно, что Он спасет и народ Свой, и избавит его не только от наказания, но и от грехов. Зная это, будем и мы призывать и просить Его, и никогда не отступать, получим ли мы, или не получим. Если в Его власти – дать, то в Его власти и то, когда дать; Он Сам точно знает для этого время. Итак, будем просить, молить, уповать на Его милость и человеколюбие, и никогда не отчаиваться в своем спасении, но будем делать должное с нашей стороны, и тогда несомненно последует нужное с Его стороны, так как у Него неизреченная благость и беспредельное милосердие, которых да сподобимся все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 130

Чем и когда разумно хвалиться и неразумно? – Немаловажное дело – избегать людей надменных. – "Если я не смиренномудрствовал... как вскормленное дитя к матери своей" – Побуждение к упованию на Бога.

Что это? Павел называет неразумием – хвалить самого себя даже в случае необходимости, почему и говорит: "дошел до неразумия, хвалясь; вы меня к сему принудили" (2Кор.12:11). А пророк, неужели не знал этого, хвалясь теперь не пред двумя, тремя или десятью человеками, но, пред всею вселенною, и хвалясь так: я смирен и умерен, смирен чрезмерно и кроток? Это именно означают слова: "если я не смиренномудрствовал, но возносился душою моею (к Тебе), как вскормленное дитя к матери своей, то так и воздай душе моей" (ст. 2). Почему же он делает это? Потому, что это дело не всегда непозволительно, но иногда бывает и необходимо, и даже случается, что мы бываем неразумными не потому, что хвалимся, а потому, что не хвалимся. Потому и Павел говорит: "хвалящийся хвались о Господе" (2Кор.10:17). Так, кто не хвалится крестом, тот неразумнее и несправедливее всех; кто не хвалится верою, тот презреннее всех; кто не хвалится и не превозносится этим, тот непременно погибнет. Вот почему апостол и говорил с дерзновением: "я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа" (Гал.6:14). Также сказано: "да не хвалится мудрый мудростью своею, да не хвалится сильный силою своею, да не хвалится богатый богатством своим. Но хвалящийся хвались тем, что разумеет и знает Меня, что Я – Господь" (Иер.9:23,24). А когда хвалиться худо? Когда мы делаем это, как фарисей. Почему же, скажешь, Павел сказал: "дошел до неразумия, хвалясь; вы меня к сему принудили" (2Кор.12:11)? Потому, что он говорил о делах своей жизни и поведения, о которых не следовало говорить без нужды. Но в другом месте он говорит: "если захочу хвалиться, не буду неразумен, потому что скажу истину" (2Кор.12:6). Таким образом, кто говорит истину, по требованию обстоятельств, тот не безумен. Следовательно, и пророк, когда хвалится, не безумен, потому что говорит истину. А для чего он обратил речь свою к этому предмету? Для того, чтобы научить слушателей по избавлении от зла не возвращаться к безумию, по освобождении от уз не неистовствовать снова и не подпадать игу другого плена. Повествуя о своих качествах, он вразумляет слушателя, и не говорит: я надмевался, и удержал эту страсть, – но что? "Не превозносилось сердце мое", т.е. этот порок даже не коснулся души моей. Сердце его было как бы некоторою необуреваемою пристанью, не допускавшею к себе волн порока, который есть источник всех зол и корень крайнего нечестия. Что же значит: "Не превозносилось сердце мое и не превозносились очи мои"? Я не возвышал бровей, говорит, и не поднимал шеи. Из внутреннего источника страсти болезнь выходит и на наружность, приводит и тело в состояние, сообразное с внутренней заразою. "Не входил я в великое и дивное, что выше меня". Что значит: "в великое"? С людьми надменными, богатыми, гордыми, тщеславными. Видишь ли истинное смиренномудрие? Он не только сам был свободен от этой болезни, но избегал и зараженных ею, и избегал подобных собраний, по великой ненависти своей к надменности; отвращаясь этого порока, он не только сам избегал его, не только сделал область сердца своего недоступною для него, но и от преданных ему убегал далеко, чтобы не получить от них какой-нибудь заразы.

Немаловажное дело – избегать надменных, ненавидеть гордых, отвращаться от них и гнушаться ими; это – величайшая опора добродетели, величайшая ограда смиренномудрия. "Что выше меня". Другой: и в превышающем меня. "Если я не смиренномудрствовал, но возносился душою моею (к Тебе), как вскормленное дитя к матери своей, то так и воздай душе моей" (ст. 2). Другой (Симмах): так да воздастся душе моей (ανταπδοθείη). Это – усиленное выражение. Если я, говорит, не был смирен, как грудное дитя при матери своей, но надмевался сердцем своим, то пусть будет воздано душе моей. Смысл слов его следующий: я не только был чист от этого порока, т.е. гордости, и не только удалялся от имеющих его, но и в высшей степени приобрел противоположную ему добродетель – смирение, умеренность, сокрушение. Тоже и Христос заповедал ученикам: "если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное" (Мф.18:3). Я приобрел, говорит, такое смирение, какое у грудного дитяти; как оно держится за мать, бывает смиренно, чуждо всякой надменности, просто и кротко, таким и я был в отношении к Богу, держась Его постоянно. Впрочем, он не без причины упоминает о грудном дитяти, но хочет изобразить скорбь свою, затруднение, уныние, великость зол. Как дитя, будучи отнято от сосца, не отстает от матери, но хотя и плачет. скорбит, сетует, досадует, гневается, однако держится за мать и не отстает от нее, так и я, говорит, в скорби, в затруднении и во всех многочисленных несчастьях был предан Богу. Если же я не был таким, говорит, то пусть будет воздано душе моей, т.е. пусть она подвергнется крайнему наказанию. "Да уповает Израиль на Господа от ныне и до века!" (ст. 3). Видишь, – как я сказал в начале, – что верою и учением должно постоянно хвалиться и без причины, и не хвалящийся этим погибнет; а что касается дел жизни, то не должно отказываться – хвалиться ими по требованию обстоятельств. Какие это обстоятельства? Многие и различные, из которых одно например состоит в том, чтобы научить слушателя. Так и пророк, зная это и желая показать, что он говорит о своих добрых качествах для того, чтобы расположить слушателя к соревнованию, прибавляет: "да уповает Израиль на Господа от ныне и до века!" Хотя бы, говорит, тебя постигли несчастья, скорби, войны, плен, и какое бы то ни было из неожиданных бедствий, ты держись надежды на Бога, упования на Него, и непременно получишь добрый конец; Бог избавлением от бедствий воздаст тебе за эту благую надежду, во Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 131

Кротость Моисея и разъяснение того в чем проявляется истинная кротость и в чем – жестокость. Воспоминая о кротости Давида, почему псалмопевец говорит об его обете построить храм Господу? – "Вот мы слышали, что оно в Евфрафе... Войдем в селения Его...". Молитва об успокоении Ковчега Завета и народа и о благолепии храма ради добродетелей Давида и бывших ему божественных обетований, которые даны были однако с условием. – При исполнении этого условия иудеи будут наслаждаться духовными и материальными благами. – "На нем процветет святыня Моя...".

В других местах испрашивается спасение только ради памяти предков, а здесь говорится и о добродетелях, о том, что служит источником всех благ, – о скромности, смиренномудрии, кротости, которою особенно отличался и Моисей. Он был, говорит Писание, "человек кротчайший из всех людей на земле" (Чис.12:3). Но некоторые из еретиков, осуждая его поведение и сказанные слова, говорят: что говоришь ты? Ужели был самым кротким тот, кто напал на египтянина и убил его, кто пролил столько крови иудеев и произвел между ними столько войн, кто позволил родственникам убивать родственников, кто молитвою разверз землю, низвел огонь свыше и одних потопил, других сжег? Если такой человек был кроток, то кто же гневлив и жесток? Перестань, не говори пустого. Я утверждаю и не перестану утверждать, что он был кроток и даже самый кроткий из всех людей, и, если хотите, то не другим чем-нибудь, а тем самым, что сказано против него, постараюсь доказать его кротость. При этом можно было бы сказать о том, что говорил он пред Богом о своей сестре, о молитве, какую вознес за народ, о всех этих апостольских и достойных неба изречениях, о снисходительности, с какою он беседовал с народом. Можно было бы и об этом сказать и перечислить многое другое; но, если хотите, оставив это, мы из самых тех слов, которые выше сказаны врагами, докажем, что он был самый кроткий человек, – из того самого, на основании чего некоторые называют его тяжелым, жестоким и гневливым. Каким же образом мы докажем это? Если наперед различим и определим, что такое кротость и что жестокость. Поражать еще не значит быть суровым, и щадить не значит быть кротким; кроток тот, кто и может переносить нанесенные ему самому оскорбления, и защищает несправедливо обижаемых и сильно восстает против обижающих; напротив, кто же таков, тот беспечен, сонлив, нисколько не лучше мертвого, а не кроток, не скромен. Не обращать внимания на обижаемых, не соболезновать несправедливо страждущим, не гневаться на обижающих, - это не добродетель, а порок, не кротость, а беспечность. Таким образом, то и доказывает кротость его, что он был так горяч, что тотчас устремлялся, когда видел других обижаемыми, не могши удержать негодования в защиту справедливости; а когда сам терпел зло, то не мстил, не нападал, но всегда оставался любомудрым. Если бы он был жесток и гневлив, то, воспламеняясь и разгорячаясь так за других, он не оставался бы спокойным за себя самого, но тогда гораздо более предавался бы гневу. Вы знаете, что нам гораздо тягостнее касающееся нас самих, нежели других. А он, когда другие терпели зло, отражал обиду не менее самих страждущих; оскорбления же, наносимые ему самому, переносил с великим терпением, будучи высок в том и другом случае, выражая в первом свою ненависть ко злу, а во втором – свое долготерпение. И что, скажи мне, ему следовало делать? Пренебречь наносимую обиду и зло, причиняемое народу? Но это свойственно было бы не вождю народа, не великодушному и незлобивому, а недеятельному и беспечному. Ты не осуждаешь врача, который посредством отсечения останавливает гниение, проникающее во все тело: почему же называешь жесточайшим человеком того, кто решился сильным ударом прекратить болезнь, гораздо опаснейшую гниения, распространявшуюся по всему народу? Это свойственно неразумному судье. Начальнику такого множества людей, вождю народа столь жестокого, грубого и необузданного, следовало в самом начале остановить и пред дверью удержать зло, чтобы оно не простиралось далее. Но, скажешь, он сделал, что земля поглотила Дафана и Авирона? Что говоришь ты? Ужели нужно было оставить без внимания попрание священства, нарушение законов Божиих, разрушение того, чем держится все, т.е. священного сана, сделать недоступное доступным для всех, и чрез слабость к этим людям дозволить всем желающим попирать священную ограду и ниспровергнуть все? Но было бы делом вовсе не кротости, а бесчеловечия и жестокости, оставить без внимания распространение такого зла и, пощадив двести человек, погубить столько тысяч. Также, скажи мне, когда он повелел убивать родичей, что надлежало ему делать, если Бог гневался, нечестие возрастало, и никого, не было, кто мог бы избавить их от гнева? Допустить ли, чтобы удар небесный нисшел на все колена и предал совершенной погибели весь род, оставив без внимания вместе с наказанием и грех, который делался неизлечимым, – или наказанием и убиением немногих людей уничтожить грех, удержать гнев и преклонить Бога на милость к преступникам? Если таким образом будешь исследовать дела праведника, то отсюда особенно и увидишь, что он был весьма кроток.

2. Впрочем, предоставив любознательным делать заключения из вышесказанного, чтобы нам предмета постороннего не сделать больше ближайшего, возвратимся к предложенному. Что же было предложено? "Помяни, Господи, Давида и всю кротость его: как он клялся Господу, обещался Богу Иакова" (ст. 1, 2). Предположив говорить о кротости Давида, и оставив дела его в отношении к Саулу, к братьям, к Ионафану, долготерпение в отношении к воину, который осыпал его бесчисленными порицаниями, и другие многочисленнейшие, псалмопевец обращает речь к главному делу, которое показывало особенно великую ревность. Почему же он поступает так? По двум причинам; во-первых, потому, что это преимущественно благоугодно Богу: "на кого Я призрю", говорит Он, "на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим" (Ис.66:2); во-вторых, потому, что тогда особенно нужным делом было возобновление храма, построение города, восстановление древнего общественного устройства; потому он особенно к этому и обращает речь; то, как известное и признанное всеми, оставляет, – всем известна была кротость Давида, – а это, особенно нужное для его цели, выставляет на вид. Действительно, что тогда желали видеть иудеи? Возобновление храма и восстановление древнего богослужения. А так как этим делом особенно славился Давид, то, как бы в награду за его усердие, псалмопевец просить Бога о построении храма и говорит: "Помяни, Господи, Давида и всю кротость его: как он клялся Господу, обещался Богу Иакова: "Не войду в жилище – дом мой, не войду на одр мой, не дам сна глазам моим и дремания векам моим и покоя вискам моим, пока не найду места Господу, жилища Богу Иакова" (ст.1-5). Но как это относится к тебе? Так как я, говорит, потомок его, и так как ты, приняв его усердие, обещал восставить его род и царство, то ныне мы и просим исполнить эти обещания. Давид не сказал: пока не построю, – потому что это не было дозволено ему, – но: "пока не найду места Господу, жилища Богу Иакова". Не упоминая о том, кто построил, псалмопевец указывает на того, кто дал обет, чтобы ты знал, сколь великое благо – дух правый, и как Бог всегда назначает награду за намерение. Поэтому об нем особенно и упоминается, так как он был строителем более, нежели сын его, потому что он дал обет, а этот получил повеление. И посмотри на его усердие: не только, говорит, не вступлю в дом и не взойду на одр, но и тем, что составляет естественную потребность, не буду наслаждаться спокойно, пока не найду места и селения Богу Иакова. В противоположных этому чувствах Бог укорял иудеев, когда говорил: вы живете "в домах ваших украшенных, тогда как дом сей в запустении" (Агг.1:4). "Пока не найду места Господу, жилища Богу Иакова". Посмотри опять и здесь на усердие и заботливость души его. Царь говорит: "пока не найду места Господу, жилища Богу Иакова", тогда как сам владел всем. Он хотел построить не просто, но на месте самом удобном и самом приличном для храма, и должен был искать этого места: так он был неусыпно заботлив! "Вот мы слышали, что оно в Евфрафе, нашли его в полях дубравы" (ст. 6). Теперь повествует о том, что было давно, выражая, что и прежде ковчег много времени странствовал, переходя с места на место; поэтому и говорит: "вот мы слышали, что оно в Евфрафе", т.е. об этом рассказывали нам отцы наши; мы знаем по слуху, что и тогда, странствуя везде по полям и пустыням, он потом был поставлен на месте; тоже пусть будет и теперь. Слово: "в Евфрафе" означает здесь колено Иудино, в котором ковчег поставлен был после долгого странствования. "Войдем в селения Его, поклонимся месту, где стояли ноги Его" (ст. 7). Видишь, какое чувственное он употребляет выражение по причине великой бесчувственности слушателей, упоминая о селениях Божиих, о ногах и месте, где стояли ноги Его. Все это он говорил о месте ковчега, так как оттуда исходили страшные глаголы, разрешавшие недоумения касательно дел иудейских и предсказывавшие будущее. "Встань, Господи, на место покоя Твоего, Ты и Кивот Святыни Твоей" (ст. 8). Другой переводчик (неизвестный, см. Ориг. Экз.) говорит: силы твоей (ισχύος). Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): державы твоей (κράτους). И то и другое справедливо, потому что оттуда была подаваема святость, и хранившиеся там письмена доставляли и святость и силу.

3. Хорошо так сказал он. Действительно, чрез ковчег Бог явил силу не раз, не два, а многократно, как например, когда он взять был азотянами, когда ниспроверг идолов, когда поразил прикоснувшихся к нему, когда остановил язву, по возвращении своем, и другими делами, совершенными там, Бог являл силу Свою. Что же значит: "встань, Господи, на место покоя Твоего"? Утверди на месте, говорит, нас странствующих и ковчег носимый, и хотя когда-нибудь, наконец, успокой его. "Священники Твои облекутся правдою, и преподобные Твои возрадуются" (ст. 9). Другой (неизвестный, см. Ориг. Экз.): да облекутся (αμφιεσθήτωαν). Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): да оденутся (ενδυσάσθωσαν). Это гораздо яснее, потому что он молится, а не пророчествует, и просит о приобретении добродетели. "Правдою" здесь он называет священные обряды, священство, богослужение. жертвы, приношения, а вместе с тем и беспорочный образ жизни, которого особенно надобно требовать от священников. "И преподобные Твои возрадуются", т.е. когда это сбудется. Смотри: он не просит ни построения города, ни обилия жизненных припасов, ни другого какого-нибудь благополучия, но благолепия храма, успокоения ковчега, совершенства священников, священных обрядов, богослужения, священства. Далее, так как просившие этого сами были виновны во многих грехах, он опять прибегает к предку и говорит: "ради Давида, раба Твоего, не отвергни лица помазанника Твоего" (ст. 10). Что значит: "ради Давида, раба Твоего"? Не только за добродетель его, говорит, и не за то, что он показал такое усердие к созданию храма, но и потому, что ты дал ему такое обещание. "Ради Давида, раба Твоего, не отвергни лица помазанника Твоего". Кого? Того, кто тогда был помазан, управлял и стоял во главе народа. "Клялся Господь Давиду истиною и не отречется от нее: "от плода чрева твоего посажу на престоле твоем" (ст. 11). Упомянув о Давиде, о добродетели этого мужа, усердии его ко храму, изложив древние события и высказав просьбу о восстановлении прежнего их общественного устройства, он теперь предлагает самое главное, именно говорит о Божиих обетованиях. Каких? "От плода чрева твоего посажу на престоле твоем". Но эти обетования даны были не просто, а с некоторым условием. Какое же это условие? Послушай: "если", продолжает он, "сохранят сыны твои завет Мой и сии откровения Мои, которым Я научу их, (то) и сыны их до века будут сидеть на престоле твоем" (ст. 12). Заключив такие условия, Бог вручил им рукописание, а они отвечали: "всё, что сказал Господь, сделаем и будем послушны" (Исх. 24:7). Потом, видя, что одна сторона нарушила условия, он обращает речь к месту, отвсюду заимствуя слова утешения: "ибо", говорит, "избрал Господь Сион и возжелал его в жилище Себе: это – покой Мой в век века, здесь поселюсь, ибо Я возлюбил его" (ст. 13, 14). Т.е. не человек избрал это место, а Бог назначил его, снисходя к их слабости. Смысл слов его следующий: месту, которое Ты взял, которое избрал, которое назначил, которое признал удобным для Себя, не попусти разрушаться и погибнуть, потому что Ты сказал: "здесь поселюсь". Но Он сказал это с условиями. Какими? "Пищу его благословляя благословлю, нищих его насыщу хлебом" (ст. 15). "Насыщу хлебом" он называет обилие жизненных припасов, плодородие, и молится, чтобы все текло к ним как бы из источников. Действительно, такой образ жизни вели в древности иудеи, не чувствуя естественных нужд, когда только Бог благоволил к ним; не было у них ни недостатка в хлебе, ни голода, ни язвы, ни преждевременной смерти, ни другого чего-нибудь подобного, что обыкновенно случается с людьми, но все текло к ним как бы из источников, потому что рука Божия исправляла немощь дел человеческих. Таким образом он говорит здесь; Ты обещал благословить его ловитву, т.е., подать изобилие в вещах необходимых при великой безопасности. "Пищу его благословляя благословлю, нищих его насыщу хлебом, священников его облеку во спасение, и преподобные его радостью возрадуются. Там возращу рог Давиду. Приготовил Я светильник помазанному Моему. Врагов его покрою стыдом, а на нем процветет святыня Моя" (ст. 15-18). Смотри, какое благополучие во всех отношениях: они не будут иметь недостатка ни в чем необходимом, священники – в безопасности, народ – в радости, царь – в силе. "Светильником" он называет здесь или царя, или покровительство, или спасение, или свет, а вместе с тем величайший вид благополучия. Какой? Тот, что враги скроются и не будет никого, кто мог бы повредить этим благам. Не сказал просто: погибелью, но: "стыдом", желая, чтобы они скрылись живые, удалились, и своими страданиями свидетельствовали о силе и благоденствии этого народа. "На нем процветет святыня Моя". Что значит: "на нем"? На народе. Вместо: "святыня", другой переводчик (неизвестный, см. Ориг. Экз.) говорит: рог (κέρας). Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): определение его (αφόρισμα αυτου̃). Четвертый (неизвестный, см. Ориг. Экз.): определенное ему (αφωρισμένον). Что же означают эти слова? Мне кажется, что здесь говорится о благополучии, безопасности, силе, царстве.

То, что Я определил ему в начале, говорит, будет процветать, умножаясь, не увядая и не уменьшаясь; но все это будет в таком случае, если сохранится выше сказанное условие. Какое? "Если сохранят сыны твои завет Мой". Одни обетования Божии не доставляют нам благ, если и мы не будем исполнять следуемое с нашей стороны, и имея их в виду, не должно малодушествовать и предаваться беспечности. Многих и из тех благ, которые Бог обещал, Он не подает, если получившие обещания оказываются недостойными; равно как и наказаний, которыми угрожал, он не приводит в исполнение, когда те, которые прогневали Его, впоследствии исправляются и отклоняют гнев Его. Итак, зная это, не будем ни предаваться беспечности по причине обетований, чтобы нам не упасть, ни отчаиваться по причине угроз, но исправляться. Таким образом мы можем достигнуть будущих благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 132

Высокое достоинство любви, как соединяющей вместе с приятностью и пользу, и сравнение ее с священным миром, возливавшимся на голову первосвященника, и о росою. – "Ибо там заповедал Господь благословение". – Где "там"? Любовь – царица добродетелей.


1. Многие предметы хороши, но не имеют приятности; другие доставляют удовольствие, но не хороши; то и другое соединиться может весьма не легко. Но в том, о чем говорит пророк, соединилось то и другое, и приятность и доброта. Такова преимущественно – любовь; вместе с пользою она заключает в себе и удобство и приятность. Ее здесь он и прославляет. Он говорит не просто о жительстве и не о пребывании в одном доме, но о жизни "вместе", т.е. с согласием и любовью, – потому что отсюда происходит единодушие. Сказав, что это "что хорошо и что приятно", он потом объясняет свои слова примерами и приводит вещественные сравнения, которые могут представить слушателю предмет в яснейшем виде. Какие же сравнения? Посмотри: "(это) то же, что миро на голове, стекающее на бороду, на бороду Аарона, стекающее на края одежды его" (ст. 2). Аарон, будучи первосвященником, помазывался миром, которое источалось со всех сторон, и от этого помазания он был весьма вожделенен, приятен и любезен для взиравших на него. Как он, – говорит пророк, – будучи помазан миром, блистал видом, был светел лицом, исполнен великого благоухания, и доставлял приятность взиравшим на него очам, так прекрасно и это; и как то зрелище не только было хорошо, но и приятно для зрения, так и это доставляет душе удовольствие. "Что роса Ермонская, сходящая на горы Сионские. Ибо там заповедал Господь благословение и жизнь до века" (ст. 3). Приводит и другое сравнение, которое заключает в себе великую приятность и доставляет зрителю удовольствие. Не напрасно сказал он это. Так как до плена десять колен израильских и два колена жили отдельно, отчего происходили многие беззакония, возмущения, распри и войны между ними, то он убеждает, чтобы этого не было, и советует, чтобы народ более не разделялся, но жил вместе, соединенно, под управлением одного начальника и царя, чтобы любовь проходила от начала до конца, как роса нисходит на все. Он сравнивает любовь с миром и росою, желая показать посредством первого ее благовоние, а посредством второй – успокоение и приятность вида. "Ибо там заповедал Господь благословение и жизнь до века". Где "там"? В такой жизни, в таком согласии, в таком единодушии, в таком сожительстве. Действительно, это – благословение, а противное тому – проклятие. Вот почему некто, прославляя это, говорит: "единомыслие между братьями и любовь между ближними, и жена и муж, согласно живущие между собою" (Сир.25:2). Другой, прикровенно выражал силу единения, говорит: "если лежат двое, то тепло им, и нитка, втрое скрученная, нескоро порвется" (Еккл.4:11,12); показываете здесь и удовольствие и силу, внушая, что и во время покоя будете великое удовольствие, и во время деятельности великая сила. И еще: "озлобившийся брат неприступнее крепкого города" (Прит.18:20). И Христос говорит: "где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них" (Мф.18:20). И сама природа требует этого. Потому и в начале Бог, создав человека, сказал: "не хорошо быть человеку одному" (Быт.2:18), и, сотворив живое существо, т.е. жену, необходимостью общения соединил ее с мужем, желая бесчисленными способами сблизить нас между собою. "И жизнь до века". Хорошо пророк прибавил это; где любовь, там великая безопасность, великое благоволение Божие. Она – мать всех благ, она – корень и источник их, она – прекращение войн, истребление распрей. Выражая это, он и присовокупил: "и жизнь до века". Действительно, как несогласие и раздор причиняют смерть и смерть преждевременную, так любовь и согласие производят мир и единодушие, а где мир и единодушие, там все в жизни безопасно и вполне надежно. Но для чего говорить о настоящем? Любовь доставляет нам небо и неизреченные блага; она – царица добродетелей. Зная это, будем ревностно питать ее в себе, чтобы нам получить и настоящие блага и будущие, которых да сподобимся все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 133

Общее содержание заключительного псалма степеней. – От христианина требуется высшая святость, чем от живших под законом. – "Ночью поднимайте руки ваши..." – Исполняющий это получит благословение от Господа. – Для чего прибавлено: "от Сиона" и: "сотворивший небо и землю"?


1. Здесь пророк оканчивает Песни степеней, давая своей речи прекрасное заключение, – славословие и благословение. Он желает, чтобы рабы Господни были такими не только по вероисповеданию, но и по образу жизни. Поэтому и прибавляет: "стоящие в храме Господнем, во дворах дома Бога нашего". Нечистому и оскверненному не позволительно даже входить в священную ограду. Поэтому, кто достоин войти, тот достоин и благословлять. Дом Божий подобен небу; как туда не позволяется входить никакой противной силе, так и в дом Божий.

Представь, человек, какое ты получил достоинство, и, так как сам ты сделался храмом (Божиим), какую ты должен наблюдать чистоту. Как же ты можешь соблюдать чистоту? Если станешь отвергать всякий порочный помысл, если сделаешь область своих мыслей недоступною для диавольских внушений, если будешь постоянно украшать свою душу, как неприступное святилище. Если в храме иудейском не всякое место доступно было для всех, но было много различных отделений, из которых одно назначалось для прозелитов, другое для иудеев по происхождению, иное для священников, иное для одного первосвященника, и притом даже для него не всегда, а только однажды в год, то представь, какую святость нужно иметь тебе, получившему знамения гораздо важнейшие, нежели какие имело тогда святое святых! Не херувим, но сам Господь херувимов обитает в тебе, не стамну, манну, каменные скрижали и жезл Ааронов получаешь ты, но тело и кровь Господа, Дух вместо письмени, благодать, превышающую человеческое разумение, и дар неизреченный. А чем больших ты удостоен знамений и страшных таинств, тем большая требуется от тебя святость, и тем большему подвергнешься наказанию, если преступишь заповеданное тебе. "Ночью поднимайте руки ваши к святыням и благословляйте Господа"(ст. 2). Другой (неизвестный, см. Ориг. Экз.): свято (αγίως). Третий (неизвестный, см. Ориг. Экз.): священно (ηγιασμένως). "И благословляйте Господа". Для чего сказал он: "ночью"? Желая научить нас, чтобы мы не всю ночь тратили на сон, и показать, что тогда молитвы бывают чище, когда легче ум и меньше забот. Если же ночью должно ходить во святилище, то представь, может ли получить прощение тот, кто и дома не совершает молитв в это время. Пророк поднимает тебя с постели и ведет к храму, заповедуя проводить там ночь; а