Сайт создан по благословению настоятеля храма Преображения Господня на Песках протоиерея Александра Турикова

Система Orphus







Преподобный Иоанн Дамаскин

Третье защитительное слово против порицающих святые иконы



I. У лукавого и виновника всех зол – змия, – я разумею диавола, – есть обычай многими способами воевать с человеком, созданным по образу и подобию Божию, и причинять ему смерть при посредстве противоположных уловок. Ибо тотчас в начале всеял в него надежду и желание сделаться Богом и через них низвел [его] до смерти бессловесных. Однако много раз прельстил его и постыдными, и неразумными удовольствиями. А сколь велика противоположность между божеским состоянием, [которое он обещал человеку] и неразумною похотью? То приводил к безбожию, как говорит Богоотец Давид: «Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога»» (Пс. 52:2); то – ко многобожию; и то убеждал не поклоняться даже Тому, Кто по природе – Бог; а то [убеждал поклоняться] демонам; а еще приучил поклоняться и небу, и земле, и солнцу, и луне, и звездам, и остальной твари даже до животных и пресмыкающихся. Ибо одинаково худо как не воздавать должной чести достойным уважения, так и уделять неприличествующую славу недостойным чести. Истина же, идя средним путем, все эти нелепости отвергает и учит исповедовать единого Бога, одно естество в трех Лицах, Отце, и Сыне, и Святом Духе; зло же, говорит она, не есть сущность, но нечто случайное, некоторая мысль, и слово, и действие вопреки закону Божию; свое существование оно имеет в том, что мыслится, и говорится, и делается, и вместе с прекращением [этого] исчезает и оно. Еще же она возвещает и то, что Христос – один из Святой Троицы, что Он состоит из двух естеств и что Он – одно Лицо. Но враг истины и неприязненно относящийся ко спасению людей, некогда много раз прельстивший не только язычников, но и сынов Израиля делать изображения демонов, и нечестивых людей, и птиц, и зверей, и пресмыкающихся и поклоняться им как богам, теперь старается привести в смятение живущую в мире Церковь Христову: посредством беззаконных уст и лукавого языка примешивая к божественным словам порок и пытаясь прикрывать отвратительный и мрачный его образ и отклонять сердца неукрепившихся от истинного и Отцами переданного обычая.

II. Ибо некоторые восстали, говоря, что не должно для созерцания, и славы, и удивления, и соревнования изображать и выставлять [публично] спасительных чудес и страданий Христа и подвигов святых против диавола. И кто, обладая божественным знанием и духовною проницательностью, не замечает, что [это] – внушение диавола? Ибо он не желает, чтоб было обнародуемо поражение и посрамление его, также не желает и того, чтобы была начертана слава Бога и святых Его. Ибо если бы мы делали изображение невидимого Бога, то действительно погрешали бы, потому что невозможно, чтоб было изображено бестелесное, и не имеющее формы, и невидимое, и неописуемое. И опять: если бы то, что мы делали, считали богами и служили как богам, то действительно поступали бы нечестиво. Но мы не делаем ничего из этого. Ибо, после того как Бог, по неизреченной Своей благости, воплотился и «явился на земле» во плоти, «и обращался между людьми» (Вар. 3:38), и воспринял природу [нашу], и величину, и образ, и цвет плоти, мы, делая Его изображение, не погрешаем. Ибо сильно желаем увидеть Его образ; потому что, как говорит божественный Апостол, «теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно» (1Кор. 13:12). Изображение же и есть «тусклое стекло» и «гадание», соразмерное с величиной нашего тела. Ибо, говорит божественный Григорий, ум и после многих напряжений не в состоянии выйти из пределов телесного.

III. О, прочь от тебя, завистливый диавол! Ты завидуешь нам в том, чтобы мы видели Господа нашего изображение и через него освящались, что также видели спасительные Его страдания, и удивлялись Его снисхождению, и созерцали Его чудеса, и познавали, и прославляли могущество Его Божества. Ты завидуешь святым из-за данной им от Бога чести. Не желаешь, чтобы мы видели начертанною их славу и сделались подражателями их мужества и веры. Не повинуемся тебе, завистливый и человеконенавистный демон. Услышьте, народы, племена, нации, мужи, женщины, дети, старцы, юноши и младенцы, святой народ христианский! Если кто благовествует вам вопреки тому, что Вселенская Церковь приняла от святых Апостолов, и Отцов, и соборов и сохранила доныне, не послушайте его! Не принимайте совета змия, как приняла Еваи пожала смерть. И если Ангел или царь будут благовествовать вам вопреки тому, что приняли вы, закройте уши! Ибо я, ожидая исправления, пока страшусь сказать, как говорил божественный Апостол: «Да будет анафема!»

IV. Но те, которые не исследуют смысла Писания, говорят, что Бог сказал через законодателя Моисея: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу» (Исх. 20:4). И через пророка Давида: «Да постыдятся все служащие истуканам, хвалящиеся идолами» (Пс. 97:7), и другое многое таковое же. Ибо чего б ни привели они из божественного Писания и из святых Отцов, должно быть понимаемо надлежащим образом.

Итак, что нам говорить на это? Что иное, если не то, что сказано Господом? «Исследуйте писания». Ибо исследование Писаний – прекрасное дело. Но здесь направляйте ум благоразумно! Обмануть Бога, возлюбленные, невозможно. Ибо один – Бог, один – Законодатель Ветхого и Нового Завета, «многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках» (Евр. 1:1) и в последние времена в Единородном Его Сыне. Поэтому направляйте свой ум со тщанием! Это слово – не мое; Святой Дух объявил через святого Апостола Павла: «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках» (Евр. 1:1). Замечай, что Бог говорил «многократно и многообразно». Ибо как сведущий врач не всем и не всегда дает один и тот же вид [лекарства], но каждому дает лекарство необходимое и полезное, обращая внимание и на страну, и на болезнь, и на время, то есть на положение дела, и [телесное] состояние, и на возраст: и дитяти – одно, совершеннолетнему же, сообразно с возрастом, другое; иное – больному, и другое – выздоравливающему, и каждому из больных не одно и то же, но сообразно со свойством [его тела] и болезнью; и иное – летом, и другое – зимой, и осенью, и весной, и в каждом месте – соответственно свойству места; так и прекрасный Врач душ находившимся в детском еще возрасте, и изнемогавшим от болезни идолослужения, и считавшим идолов богами, и поклонявшимся им как богам, и отвергавшим поклонение Богу, и воздававшим славу Его твари запретил делать изображения. Ибо невозможно делать изображение Бога – бестелесного, и невидимого, и невещественного, и не имеющего ни внешнего вида, ни очертания, и непостижимого. Ибо как будет изображено то, что недоступно зрению? «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1:18). И: «никто, узрев лице мое, жив не будет», говорил Бог.

V. А что идолам поклонялись как богам, послушай, что [говорит] Писание в «Исходе» сынов Израиля, когда Моисей взошел на гору Синай и на долгое время остался [там], сидя с Богом, и получил закон, когда неблагодарный народ восстал на Аарона, слугу Божия, говоря: «Сделай нам бога, который бы шел перед нами, ибо с этим человеком, с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что сделалось» (Исх. 32:1); потом, когда сняли с их женщин украшения и отлили из металла [тельца], и ели, и пили, и упились как вином, так и заблуждением, и начали играть, говоря в безумии: «Вот бог твой, Израиль» (Исх. 32:8). Видишь, что богами они имели идолов? Ибо не сделали изображения Зевса или того, или этого, но, как пришлось, дали золото для приготовления идола, какой бы ни удался, и вышло изображение животного с бычьей головой [1]. Итак, этого рода отлитые из металла предметы они имели богами и, как богам, поклонялись то-му, что было жилищем демонов. И что служили «твари вместо Творца», говорит божественный Апостол: «И славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся, и служили твари вместо Творца» (Рим. 1:23,25). Ради этого Бог запретил делать всякое подобие.

VI. Я знаю Того, Кто неложно сказал: «Господь, Бог наш, Господь един есть» (Вт. 6:4); и: «Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи» (Вт. 6:13); и: «Да не будет у тебя других богов» (Исх. 20:3); и: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле» (Исх. 20:4); и: «Да постыдятся все служащие истуканам» (Пс. 97:7); и: «Боги, которые не сотворили неба и земли, исчезнут» (Иер. 10:11); и то, что таковым образом «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках» (Евр. 1:1), «в последние дни… говорил нам в Сыне… чрез Которого и веки сотворил» (Евр. 1:2). Я знаю Того, Кто сказал: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого живого и истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин. 17:3). И верую во единого Бога, одно Начало всего, безначального, несозданного, не подверженного гибели и бессмертного, вечного и постоянного, непостижимого, бестелесного, невидимого, неописуемого, не имеющего образа; в одну пресущественную сущность, в Божество – пребожественное, в трех Лицах: Отце, и Сыне, и Святом Духе, и только Ему одному служу, и только Ему одному воздаю служебное поклонение. Поклоняюсь одному Богу, одному Божеству, но служу и Троице Ипостасей: Богу Отцу, и воплотившемуся Богу Сыну, и Богу Святому Духу, не трем Богам, но одному; не разделенным Ипостасям, но соединенным; воздаю не три поклонения, но одно; не каждой из Ипостасей порознь, но трем Ипостасям вместе, как одному Богу, воздаю одно поклонение. Не поклоняюсь твари вместо Творца, но поклоняюсь Создателю, подобно мне сделавшемуся сотворенным и, не уничижив Своего достоинства и не испытав какого-либо разделения, снизошедшему в тварь, чтобы прославить мое естество и сделать участником в божественном естестве. Вместе с Царем и Богом поклоняюсь и багрянице тела, не как одеянию и не как четвертому лицу, – нет! – но как ставшей причастного такому же Божеству и, не испытав изменения, соединившейся с Освятившим ее. Ибо не природа плоти сделалась Божеством, но как Слово, оставшись тем, чем Оно прежде было, не испытав изменения, стало плотью, так и плоть воспринята Словом, не потерявши того, что она есть, лучше же сказать: будучи соединенною с Словом в ипостась. Поэтому смело изображаю Бога невидимого, ради нас ставшего Причастным и плоти, и крови. Не невидимое Божество изображаю, но посредством образа выражаю плоть Божию, которая была видима. Ибо если невозможно изобразить душу, то сколь больше – Бога, давшего невещественность и душе?

VII. Но, говорят, Бог сказал через законодателей Моисея: «Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи» (Вт. 6:13); и: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу» (Исх. 20:4).

Братие! Поистине заблуждаются не знающие, что «буква убивает, а дух животворит» (2Кор. 3:6), не отыскивающие скрытого под буквою духа. Им я по праву мог бы сказать: Научивший вас этому да научит и тому, что [из сего] следует. Уразумей, как толкует это законодатель, примерно так говоря во Второзаконии: «И говорил Господь к вам из среды огня; глас слов Его вы слышали, но образа не видели, а только глас» (Вт. 4:12). И немного спустя: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на Хориве из среды огня, дабы вы не развратились и не сделали себе изваяний, изображений какого-либо кумира, представляющих мужчину или женщину, изображения какого-либо скота, который на земле, изображения какой-либо птицы крылатой» (Вт. 4:15–17). И после краткого промежутка: «И дабы ты, взглянув на небо и увидев солнце, луну и звезды и все воинство небесное, не прельстился и не поклонился им и не служил им» (Вт. 4:19). Видишь, что одна цель, чтобы мы не служили твари вместо Создателя и, кроме одного только Творца, [никому] не воздавали служебного поклонения? Поэтому всюду с поклонением он соединяет служение. Ибо опять говорит: «Не будет у тебя других богов перед лицем Моим. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу», и: «Не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой» (Исх. 20:3–5). И опять: «И разрушьте жертвенники их, и сокрушите столбы их, и сожгите огнем рощи их, и разбейте истуканы богов их. Не то должны вы делать» (Вт. 12:4) другому Богу. И спустя немного: «И не делай себе богов литых». Видишь, что ради [избежания] идолослужения он запрещает писание изображений, так как невозможно изображать себе бесколичественного, и неописуемого, и невидимого Бога? Ибо образа Его, говорит он, не видели, соответственно чему и Павел, стоя в средине ареопага, также говорит: «Итак мы, будучи родом Божиим, не должны думать, что Божество подобно золоту, или серебру, или камню, получившему образ от искусства и вымысла человеческого» (Деян. 17:29).

VIII. Иудеям, конечно, это было предписано по причине склонности их к идолослужению. Мы же (если сказать с Богословом), которым дано, избежав суеверного блуждания, познав истину, находиться в чистом [и святом] общении с Богом и служить одному только Богу, изобиловать совершенством Богопознания и, по миновании детского, достигнуть возраста «мужа совершенного» – «не быть более младенцами» (Еф. 4:14), получили от Бога способность различать и знаем, что может быть изображаемо и что не может быть выражено посредством изображения. Ибо «закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою, и мы, доколе были в детстве, были порабощены вещественным началам мира» (Гал. 3:24; Гал. 4:3). Ибо образа Его, говорит [Писание], не видели. О мудрость законодателя! Как будет изображено невидимое? Как будет уподоблено неуподобимое? Как будет начертано не имеющее количества и величины, и неограниченное, и не имеющее вида? Как будет нарисовано красками бестелесное? Как будет придан вид неизобразимому? Итак, что таинственно показывается [в этих местах]? Ясно, что теперь нельзя тебе изображать невидимого Бога, а когда увидишь бестелесного ради тебя вочеловечившимся, тогда делай изображение человеческого Его вида. Когда невидимый, облекшись в плоть, становится видимым, тогда изображай подобие Явившегося. Когда Тот, Кто, будучи, вследствие превосходства Своей природы, лишен количества, и качества, и величины, Кто, «будучи образом Божиим, принял образ раба» (Флп. 2:6–7), через это сделался ограниченным в количественном и качественном отношениях и облекся в телесный образ, тогда на-чертывай на досках и выставляй для созерцания Восхотевшего явиться. Начертывай неизреченное Его снисхождение, рождение от Девы, крещение во Иордане, преображение на Фаворе, страдания, освободившие нас от страстей, чудеса – признаки Божественной Его природы, совершаемые при посредстве плоти, спасительное погребение Избавителя, восшествие на небо; все рисуй: и словом, и красками, и в книгах, и на досках.

IX. «Не сотвори себе», говорит [Писание], «кумира, ни всякого подобия». Когда Бог повелел это, «сотвори», говорит, «завесу ко входу скинии из голубой, пурпуровой и червленой шерсти и из крученого виссона… и искусною работою сделал на ней херувимов» (Исх. 36:35). Что ты делаешь, о Моисей? Ты говоришь: «Не сотвори себе кумира», ни «всякого подобия», и ты [же] устраиваешь завесу – «искусною работою херувимы» – и двух Херувимов из чистого золота? Но послушай – что отвечает тебе слуга Божий Моисей. О слепые и безумные, поймите силу говоримого, «твердо держите в душах ваших». Я сказал, «что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на Хориве из среды огня» (Вт. 4:15), «дабы никогда не развратились и не сделали себе изваяний, изображений какого-либо кумира» (Вт. 4:16). Я не сказал: Не сделай изображения Херувимов, как рабов, предстоящих очистилищу, но: «да не сотвори себе богов литых», и: «не сотвори всякого изображения», как богов, и не послужи «твари вместо Творца». Итак, я не сделал подобия Бога, ни подобия кого-либо другого как Бога, ни подобия человека, ибо природа человеческого рода порабощена греху. Не послужил я и твари вместо Творца. Но всякой твари подобие, [то есть] скинию, я устроил по образу, показанному мне на горе, и Херувимов, осеняющих очистилище, как предстоящих Богу. Заметил ты, как обнаружилась цель Писания для тех, кто разумно ее исследует? Ибо должно знать, возлюбленные, что во всяком деле разыскивается истина, и ложь, и цель того, кто его совершает, прекрасна ли она или худа. Ибо хотя в Евангелии изображены и Бог, и Ангел, и человек, и земля, и вода, и огонь, и воздух, я солнце, и луна, и свет, и тьма, и сатана, и демоны, и змеи, и скорпионы, и жизнь, и смерть, и ад, и добродетели, и пороки, и все – как прекрасное, так и худое; но, однако, так как все говоримое о них – истинно и целью имеет славу Бога, и наше спасение, и славу восхваляемых Им святых, с одной стороны, с другой – посрамление диавола и его демонов, то мы поклоняемся, и обнимаем, и целуем, и приветствуем глазами, и устами, и сердцем. Равным образом [воздаем честь] и всему Ветхому и Новому Завету, и словам святых и превосходных Отцов. Постыдное же, и отвратительное, и нечистое писание проклятых манихеев, содержащее те же самые имена и выдуманное для славы диавола и его демонов и для гибели души, отвергаем с презрением и бросаем от себя прочь. Таким образом, и в деле, касающемся изображений, должно отыскивать как истину, так и цель тех, кто их устрояет. И если она истинна и права и если [изображения] делаются для славы Божией и Его святых, и для соревнования добродетели, и избежания порока, и спасения душ, то должно принимать [их] с радостию и почитать как образы и подражания, и подобия, и книги для неграмотных, и поклоняться, и целовать, и приветствовать глазами, и устами, и сердцем, как подобие воплотившегося Бога, или Его Матери, или святых, соучастников страданий Его и славы Христовой, и победителей, и истребителей диавола, и демонов, и заблуждения их. Если же кто-либо осмелится сделать изображение Божества – невещественного и бестелесного, то мы отвергаем его как ложное. И если кто-либо [осмелится сделать изображение] для славы, и чести, и поклонения диаволу или демонам, то оказываем презрение и истребляем огнем. И если кто-либо обоготворит изображение людей, или домашнего скота, или птиц, или пресмыкающихся, или какой-либо иной твари, того предаем анафеме. Ибо как святые Отцы ниспровергли святилища и храмы демонов и на их местах воздвигли храмы в честь имени Бога и святых, и эти мы почитаем, – так истребили они и изображения демонов и вместо тех устроили изображения Христа, и Матери Его, и святых; почитаем мы также и эти. И во время Ветхого Завета, конечно, не воздвигали храмов в честь имени людей Израиля, не праздновалась память [человека]. Ибо природа людей была еще под проклятием; и смерть была приговором [то есть наказанием], почему и была оплакиваема; и касавшийся тела умершего считался нечистым. Теперь же, с тех пор как Божество, как некоторое животворящее и спасительное лекарство, неслиянно соединилось с нашим естеством, наше естество прославлено и превращено в нетленное. Поэтому и храмы им [то есть святым] воздвигаются, и изображения начертываются.

X. Итак, да знает всякий человек, что пытающийся уничтожать изображение, возникшее вследствие божественной любви и ревности для славы и воспоминания о Христе, или Матери Его – Святой Богородице, или ком-либо из святых, еще же для посрамления диавола и поражения его и его демонов, и не поклоняющийся, и не почитающий, и не приветствующий его как драгоценное изображение и как Бога, – этот человек – враг Христа, и Святой Богородицы, и святых, мститель за диавола и его демонов, делом обнаруживая свою печаль из-за того, что Бог и Его святые чествуются и прославляются, диавол же посрамляется. Ибо изображение есть [своего рода] триумф, и опубликование, и надпись на столбе в воспоминание о победе тех, которые поступили неустрашимо и отличились, и – о посрамлении побежденных и низложенных. Я часто видел, что те, которые сильно любили [кого-либо], смотрели на одежду любимого человека и как глазами, так и устами приветствовали эту одежду, как если бы то был сам любимый ими человек. Следует, по святому Апостолу Павлу, всем воздавать должное: «ему же честь, честь; и царю, яко преобладающу, князем же, яко от него посланным»; каждому по мере его достоинства.

XI. Где ты нашел в Ветхом Завете или в Евангелии имя Троицы, или слово: единосущный, или ясное описание единой природы Божества, или слово в слово выражения: три Ипостаси, или – одна Ипостась Христа, или буквально два естества? Но, однако, так как святые Отцы, на основании равнозначащих [тем] выражений, находящихся в Писании, определили [все] это, то мы принимаем и предаем анафеме непринимающих. Я же, на основании Ветхого Завета, хочу доказать тебе, что Бог повелел делать изображения. Во-первых, Он повелел [устроить] самую скинию и все находящееся в ней. Также и в Евангелиях Сам Господь спросивших Его с искусительными намерениями о том, «позволительно ли давать подать кесарю, или нет», сказал: «Покажите Мне монету»; и «принесли Ему динарий». И Он спросил их: «Чье это изображение?» Они же сказали: «Кесарево». И сказал Он: «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф. 22:21). Так как динарий имеет изображение кесаря, то он – кесарев, и [поэтому] отдавайте кесарю, также и изображением Христа воздадите Христу, потому что оно – Христово.

XII. Господь, ублажая Своих учеников, сказал: «Многие» цари, и «пророки, и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели и слышать, что вы слышите, и не слышали» (Мф. 13:17). И так Апостолы телесным образом видели Христа, и Его страдания, и чудеса и слышали Его слова. Сильно желаем и мы увидеть, и услышать, и быть прославленными. Те видели лицом к лицу, так как Он телесно присутствовал; мы же, потому что Он не присутствует телесно, как бы через посредство книг, слушаем слова Его и освящаем свой слух и через него свою душу, и считаем себя блаженными, и поклоняемся, почитая книги, через посредство которых слышим Его слова. Так и через посредство иконной живописи мы созерцаем изображение телесного Его вида, и чудес, и страданий Его, и освящаемся, и вполне удовлетворяемся, и радуемся, и считаем себя счастливыми; и благоговеем, и почитаем, и поклоняемся телесному Его образу. А созерцая телесный Его вид, мы представляем себе, насколько возможно, также и славу Его Божества. Ибо, – так как мы состоим из двух частей, составлены из души и тела [2], и душа наша не обнажена, но покрывается [телом] как бы завесою, – то нам невозможно помимо телесного прийти к духовному. Следовательно, подобно тому как через чувственные слова, [которые] мы слышим телесными ушами, мы также понимаем и духовное, так и через телесное созерцание приходим к созерцанию духовному. Поэтому Христос воспринял тело и душу, так как тело и душу имеет и человек. Поэтому из двух частей состоят и крещение: из воды и духа, так же и святая трапеза [то есть причащение тела и крови Христовых], и молитва, и псалмопение; все – двояко: телесно и духовно также – лампады и каждения (фимиамом).

XIII. Но диавол, оставив все, устремился против одних только икон; и столь велика у него ненависть к иконам, что в «Луге» святого Софрония, патриарха Иерусалимского, даже так написано: «Авва Феодор Элиот говорил, что некто подвижник заключил себя на масличную гору. С ним весьма враждовал демон блуда. Итак, в один день, когда тот сильно налегал на него, старец начал горевать и говорить демону: Доколе ты не уступишь мне? Удались наконец от меня! Ты состарился вместе со мною. Демон является ему видимым для глаз образом, говоря: Поклянись мне, что ты никому не скажешь того, что я намерен тебе говорить, и впредь не буду воевать с тобою. И старец поклялся ему: Клянусь Обитающим в вышних, никому не скажу того, что ты скажешь мне. Тогда демон говорит ему: Не поклоняйся этой иконе, и впредь не буду воевать с тобою. Икона же эта имела изображение Госпожи нашей Святой Марии-Богородицы, несущей на себе Господа нашего Иисуса Христа». Заметь, кому подражают запрещающие поклоняться иконам и чьи они орудия? Ибо демон блуда предпочел то, чтобы не было воздаваемо поклонение иконе Госпожи, нежели то, чтобы старец впал в нечистоту блуда, так как он знал, что тот грех – больший блуда.

XIV. Но так как речь – об изображении [или иконе] и поклонении, то постараемся определить надлежащим образом и пространное понятие о них, и, во-первых, постараемся сказать о том, что есть изображение? Во-вторых: для чего иконы введены? В-третьих: сколь много видов изображений? В-четвертых: что может быть изображаемо и что нет? В-пятых: кто первый сделал изображение?

XV. Потом [скажем] и о поклонении. Во-вторых: сколь много способов поклонения? В-третьих: сколь много в Писании находим предметов и лиц, которым поклонялись? В-четвертых, о том, что всякое поклонение происходит ради Бога, Который достоин поклонения по Своей Природе. В-пятых, о том, что воздаваемая иконе честь переходит на первообраз.

Во-первых, что есть икона?

XVI. Икона [или изображение], без сомнения, есть подобие, и образец, и оттиск чего-либо, показывающий собою то, что изображается. Но, во всяком случае, изображение не во всех отношениях подобно первообразу [то есть изображаемому лицу или предмету], ибо иное есть изображение и другое – то, что изображается, и, во всяком случае, между ними замечается различие, так как это не есть иное и иное не есть то. Я хочу представить некоторый пример: изображение человека, хотя и выражает форму его тела, однако не заключает в себе душевных его сил, ибо оно не живет, не размышляет, не издает звука, не чувствует, не приводит в движение членов; и сын, будучи естественным образом отца, [однако] имеет нечто различное по сравнению с ним, ибо он – сын, а не отец.

Во-вторых, ради чего существует изображение?

XVII. Всякое изображение делает ясными скрытые вещи и показывает их. Я хочу представить некоторый пример: так как человек, потому что душа его облечена телом, как ограничиваемый местом и временем, не обладает неприкосновенным знанием ни невидимого, ни того, что будет после него, ни того, что отделено местом и находится на далеком расстоянии, то для указания знанию пути и объяснения, и обнаружения скрытого придумано изображение; вообще же – для пользы, и благодеяния, и спасения, чтобы, при помощи делаемых известными и торжественно открываемых [через посредство икон] предметов, мы распознали то, что скрыто, и возлюбили прекрасное и соревновали ему, от противоположного же, то есть зла, отвратились и возненавидели его.

В-третьих, сколь много видов изображений?

XVIII. Виды же икон суть [следующие]: первый образ есть, конечно, естественный. Ибо относительно всякой вещи прежде всего необходимо, чтобы она была согласною с условием и порядком своей природы [3], и [только] затем необходимо быть тому, что совершается искусством и подражанием. Например, прежде всего необходимо, чтобы существовал согласно с условием и порядком своей природы человек, которого бы потом искусство выражало и изображало через подражание. Поэтому первый – естественный и во всем сходный образ невидимого Бога – Сын Отца, являющий в Себе Отца. Ибо «Бога не видел никто никогда» (Ин. 1:18). И опять: «Это не то, чтобы кто видел Отца» (Ин. 6:46). А что Сын – образ Отца, говорит Апостол: «Который есть образ Бога невидимого» (Кол. 1:15). И к евреям: «Сей есть сияние славы и образ ипостаси Его» (Евр. 1:3). И что Он показывает в Себе Отца, [об этом] говорит Господь: «Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца» (Ин. 14:9) – [говорит именно] после того, как Филипп сказал в Евангелии от Иоанна: «покажи нам Отца, и довольно для нас» (Ин. 14:8). Сын – естественный образ Отца, совершенно равный, во всех отношениях подобный Отцу, кроме того, что не нерожден и не Отец. Ибо Отец – нерожденный Родитель; Сын же – рожден и не Отец; и Дух Святой – образ Сына. «Никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1Кор. 12:3). И так через Святого Духа мы узнаем Христа, Сына Божия и Бога, и в Сыне созерцаем Отца. Ибо слово по природе – вестник ума; дух же – обнаружитель слова. Подобный же и совершенно равный образ Сына – Святой Дух, в одном только отношении имея различие [с Ним]: в том, что Он исходит. Ибо Сын хотя рожден, но не исходит. И каждого отца естественный образ – сын. И это первый род изображения: естественный.

XIX. Второй род изображения: находящееся в Боге представление о том, что от Него имеет быть, то есть предвечный Его совет, всегда остающийся неизменным. Ибо Божество – неизменно и безначален Его совет, вследствие чего то, что Им постановлено, происходит в предопределенное Им время так, как Оно предвечно определило. Ибо изображения и образцы того, что имеет от Него быть, суть представление о каждом из этих предметов; и они у святого Дионисия называются предопределениями. Ибо на со-вете Его то, что Им предопределено, и то, что имело в будущем ненарушимо случиться, было прежде своего бытия наделяемо признаками и образами.

XX. Третий род изображения есть происшедший от Бога через подражание, то есть человек. Ибо тот, кто сотворен, не может быть одной и той же природы с Несозданным, но [есть образ] через подражание [и подобие]. Ибо как Отец, Который есть Ум, и Сын, Который есть Слово, и Святой Дух суть Один Бог, так и ум, и слово, и дух суть один человек. Подобие проявляется также и в том, что человек одарен свободною волею и владеет способностью управлять. Ибо Бог говорит: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию»; и тотчас присоединил: «И да влыдычествуют они над рыбами морскими и над птицами небесными». И опять: «И владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и обладайте землею» (Бт. 1:26,28), и господствуйте ею.

XXI. Четвертый род изображения – тот, когда Писание создает образы, и виды, и очертания невидимых и бестелесных предметов, изображаемых телесно для слабого [по крайней мере] понимания как Бога, так и Ангелов, вследствие того, что мы не в состоянии созерцать бестелесных предметов без соответствующих нам красок [или фигур], – как говорит весьма сведущий в божественной области Дионисий Ареопагит. Ведь, что естественно предложены образы тому, что лишено образов, и формы тому, что не имеет форм, как причину можно было бы указать только одну уместную в отношении к нам аналогию: что мы не в состоянии подниматься до созерцания духовных предметов без [какого-либо] посредства и для того, чтобы возвыситься, имеем нужду в том, что родственно [нам] и сродно. Поэтому если божественное Слово, предусматривая нашу способность к восприятию, отовсюду доставляя нам то, что способно вознести [ум], облекает некоторыми образами как предметы простые, так и не имеющие образов, то почему не изображать того, что по своей собственной природе владеет образами и чего хотя мы и желаем страстно, но что, вследствие своего отсутствия, видимо быть не может? Действительно, и Григорий Богослов говорит, что «ум, сильно стараясь выйти за пределы телесного, всюду оказывается безсильным». Но и «невидимое» Божие, «вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим. 1:20). В тварях же мы замечаем образы, прикровенно показывающие нам божественные отражения, так что когда говорим о Святой Троице, высшей всякого начала, то изображаем себе посредством солнца и света и луча; или – бьющего ключом источника и вытекающей влаги и течения; или – ума и слова и находящегося в нас дыхания; или – ствола розы и цветка и благовония.

XXII. Пятым родом изображения называется тот, который предызображает и начертывает будущее, как купина и сшедшая на руно роса – Деву и Богородицу, и также – жезл и стамна. И как змий – Того, Кто через крест уничтожил [силу] укушения виновника всех зол змия; и как море – воду крещения, и облако – дух его же.

XXIII. Шестой род изображения – образ, установленный для воспоминания о прошедшем: или чуде, или добродетели, для славы и чести, и [так сказать] надписи на столбе [имен] тех, которые заявили себя благородством действий и блистали добродетелью; или – порок, для торжества над порочнейшими людьми и посрамления их, для пользы тех, кто впоследствии рассматривает [это], чтобы нам [таким образом] избегать пороков и соучаствовать добродетелям. Это же изображение – двояко: как через вписываемое в книги слово, ибо письмо выражает слово посредством образа, – подобно тому как Бог начертал на скрижалях закон и повелел, чтобы была записана жизнь боголюбезных мужей; так и через чувственное созерцание, подобно тому как Он повелел, чтоб, в вечное воспоминание, были положены в кивот Завета стамна и жезл; и подобно тому как Он же повелел, чтоб на камнях нарамника [4] были вырезаны имена колен, а также и то, чтоб были взяты из Иордана двенадцать камней, которые изображали бы жрецов (о таинство, как поистине оно весьма велико для верных!), поднимавших кивот Завета, и оскудение воды [в Иордане]. Таким образом, и теперь мы с большою любовью начертываем изображения бывших прежде добродетельных мужей для нашего соревнования, и воспоминания, и удивления. Поэтому или отмени всякое изображение и издай закон вопреки Повелевшему, чтобы это было, или принимай всякое изображение, сообразно с приличествующим каждому смыслом и характером.

В-четвертых: что изображаемо и что не может быть? и как всякий в отдельности предмет изображается?

XXIV. Тела, как имеющие формы, и телесное очертание, и цвет, конечно, естественно выражаются посредством образов. Ангел же, и душа, и демон, хотя им и чужда телесность и величина, однако изображаются и начертываются соответственно своей природе. Ибо, будучи духовными, они, как относительно их верят, пребывают и действуют духовным образом в духовных местах. И так, хотя они и изображаются телесно, подобно тому как Моисей изобразил Херувимов и подобно тому как они являлись достойным людям, однако [изображаются] так, что телесный образ показывает некоторое зрелище бестелесное и постигаемое только умом. Божественная же природа – одна только она неописуема, и совершенно лишена вида, и не имеет формы, и непостижима. Хотя божественное Писание и облекает Бога формами, как кажется, телесными, так что могут быть видимы и фигуры, однако сами по себе формы бестелесны. Ибо пророки и те, кому они открывались, – ведь видимы были они не всем, – созерцали их не телесными глазами, но духовными. Просто же сказать – мы можем делать изображения всех фигур, которые видим; но те представляем мысленно, смотря по тому, как они показывались. Ибо хотя мы иногда представляем себе фигуры [вещей] при посредстве размышлений, однако и к этому их пониманию приходим на основании того, что видели; так [бывает] и в каждом в отдельности чувстве: на основании того, что мы обоняли, или вкусили, или осязали, при посредстве размышлений приходим к представлению и этого.

XXV. Итак, мы знаем, что невозможно увидеть глазами природу как Бога, так души, так и демона, но что они созерцаются посредством некоторого приспособления, когда божественный промысл облекает образами и формами то, что бестелесно, и лишено образов, и не имеет телесной фигуры, для руководительства нами и для [доставления нам по крайней мере] поверхностного и частичного знания их, чтобы мы не находились в совершенном неведении Бога и бестелесных созданий. Ибо Бог, конечно, по природе совершенно бестелесен. Ангел же, и душа, и демон, по сравнению с Богом, Который, [впрочем], один только – выше сравнения, суть тела По сравнению же с материальными телами они – бестелесны. И так Бог, не желая, чтобы мы совершенно не знали того, что бестелесно, облек его формами, и фигурами, и образами, применительно к нашей природе; фигурами, [говорю], телесными, созерцаемыми при помощи невещественного зрения ума. И этому мы даем формы, и это изображаем; ибо [иначе] каким образом могли быть представлены и изображены Херувимы? А [ведь] в Писании упоминаются формы и изображения также и Бога [5].

В-пятых, кто первый сделал изображение?

XXVI. Сам Бог – первый родил Единородного Сына и Слово Свое, живое Свое изображение, естественное, во всем сходный образ Своей вечности; и сотворил человека «по образу» Своему «и по подобию». И Адам увидел Бога и услышал звук от ног Его, «ходящего в раю во время прохлады дня» (Быт. 3:8), и скрылся в раю. И Иаков увидел, «боровшись» с Богом. Ясно же, что Бог явился ему как человек, и Моисей увидел как бы «сзади» человека; также и Исаия увидел как бы человека, «сидящего на престоле». Увидел и Даниил подобие человека и «как бы Сына человеческого», дошедшего «до Ветхого днями» (Дан. 7:13). И никто не увидел естества Бога, но [только] образ и подобие Того, Кто намеревался в будущем явиться. Ибо Сын и невидимое Слово Божие намеревалось поистине стать человеком, для того чтобы соединиться с нашим естеством и быть видимым на земле. И так все, увидев образ и подобие будущего, поклонились, подобно тому как Апостол Павел говорит в послании к евреям: «Все сии умерли в вере, не получив обетований, а только издали видели оные и радовались» (Евр. 11:13). Итак, ужели я не стану делать изображения Того, Кто ради меня явился с плотским естеством? И ужели не стану поклоняться и почитать Его посредством чествования и поклонения, которые воздаю его изображению? Авраам увидел, [но] не естество Божие – ибо «Бога не видел никто никогда» (Ин. 1:18), – а образ Бога, и, пав, поклонился. Иисус, сын Навина, увидел, – [но] не естество Ангела, а образ; ибо природа Ангела не созерцается телесными глазами; и, павши, поклонился. Подобным образом [поступил] и Даниил. Ангел же не Бог, но творение и раб Божий и помощник; [почему] тот поклонился ему не как Богу, но как помощнику Бога и служителю. Ужели и я не стану делать изображения друзей Христа? И ужели не стану поклоняться, не как богам, но как изображениям друзей Бога? Ибо ни Иисус, ни Даниил явившимся Ангелам не поклонились – как богам; и я не поклоняюсь изображению – как Богу, но через изображение Христа, и Святой Богородицы, и святых воздаю поклонение и честь Богу, ради Которого почитаю и уважаю и друзей Его. Бог не вступил в единение с естеством Ангелов, но соединился с природою людей. Не сделался Бог Ангелом, но сделался Бог по природе и действительно человеком: «Ибо не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово» (Евр. 2:16). Не естество Ангелов сделалось Сыном Божиим по ипостаси, но Сыном Божиим по ипостаси сде-лалась природа человека. Ангелы стали участниками и сделались общниками не естества божественного, но – действия и благодати; из людей же те бывают участниками и делаются общниками божественного естества, которые принимают святое тело Христово и пьют Его кровь. Ибо [то и другая] соединены с Божеством по ипостаси; и два естества в принимаемом нами теле Христовом соединены в ипостаси неразрывно; и мы бываем участниками в двух естествах: в теле – телесным образом, в Божестве – духовным образом, лучше же в обоих – в том и другом смыслах. Но по ипостаси мы – одно и то же [что и Спаситель], ибо сначала существуем ипостасно и потом [только] вступаем [с Ним] в единение; но по соединению с телом и кровью. И как не больше Ангелов люди, в чистоте сохраняющие единение через соблюдение заповедей? Естество наше малым чем ниже по сравнению с Ангелами: [именно] потому что оно – смертно и потому что обладает тяжестью тела; но, по благоволению Бога и соединению [с Ним], оно сделалось славнее Ангелов. Ибо Ангелы со страхом и трепетом предстоят ему, во Христе восседающему на престоле славы, и будут в страхе предстоять на суде. Ангелы не названы в Писании восседающими вместе [с Ним] и общниками божественной славы. Ибо «все» они «суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение» (Евр. 1:14). И не сказано, что они вместе [с Ним] будут царствовать и вместе будут прославлены и что они будут сидеть за трапезой Отца. Святые же люди – «чада Божии, сыны царствия, и наследницы Богу, и сонаследницы Христу». Поэтому почитаю святых и прославляю рабов, и друзей, и сонаследников Христа; рабов [конечно] по природе и друзей – по произволению, также и чад и наследников по божественной благодати, как говорит Господь Своему Отцу.

Итак, сказавши об изображении, желаем сказать и о поклонении, и во-первых – о том: что есть поклонение?

О поклонении. Что есть поклонение?

XXVII. Итак, поклонение есть знак покорности, то есть смирения и скромности; родов же поклонения – весьма много.

Сколь много родов поклонения?

XXVIII. Первый род поклонения – поклонение служебное, воздаваемое нами Богу, Который один только по Своей природе достоин поклонения. В свою очередь, и этот род [поклонения проявляется] различным образом. Во-первых, в виде поклонения [или повиновения] рабского. Ибо все твари поклоняются Ему как рабы – Господину; ибо говорит [Писание]: «Ибо все служит Тебе» (Пс. 119:91); и одни поклоняются добровольно, другие же против воли; одни, те, которые благочестивы, поклоняются, конечно, потому, что знают [Бога], другие же, хотя и знают [Бога], однако поклоняются неохотно, против воли, как демоны; иные, не зная Того, Кто – Бог по природе, против воли поклоняются Тому, Которого не знают.

XXIX. Второй род – тот, который мы оказываем из-за удивления и сильной любви; этим образом поклоняемся Богу по причине естественной Его славы. Ибо один только Он – прославлен [и прославляется], не от кого-либо имея славу, но будучи Сам Виновником всякой славы и всякого блага, как непостижимый свет, несравнимая сладость, неизъяснимая красота, бездна благости, неисследимая мудрость, беспредельно могущественная сила, как один только Такой, Который Сам по Себе достоин встречать Себе удивление, и поклонение, и прославление, и любовь.

XXX. Третий род – тот, когда благодарим за бывшие в отношении к нам благодеяния. Ибо за все, что есть, должно благодарить Бога и оказывать вечное поклонение, как потому, что все имеет от Него свое бытие, так и потому, что «все Им стоит» (Кол. 1:17), и что Он всем, даже без их прошения, подает в изобилии из Своих даров; и что «хочет, чтобы все люди спаслись» и были причастниками Его благости; и что Он – долготерпелив к нам, согрешающим, и «Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:45); и что Сын Божий ради нас сделался Таким, каковы мы, и сделал нас «причастниками Божеского естества через уподобление ему», как говорит св. Иоанн Богослов в соборном послании.

XXXI. Четвертый род – тот, который мы употребляем при недостатках [в благах] и в надежде [на получение] благодеяний, соответственно чему, зная, что без Него мы не можем ничего делать или иметь какое-либо благо, поклоняемся, каждый прося от Него то, в чем – как он чувствует – терпит недостаток и чего сильно желает, чтоб и избавиться от бедствий, и достигнуть благ.

XXXII. Пятый род – тот, когда мы раскаиваемся и исповедуем [свои грехи]. Ибо, согрешая, поклоняемся и падаем пред Богом, прося, как благоразумным рабам [и прилично], о прощении ошибок. И этот род есть троякий: кто-либо печалится из-за любви, или из боязни, что не получит Божиих благодеяний, или – страшась наказаний. И первый род бывает вследствие благомыслия, и сильной любви человека к Богу, и сыновнего к Нему расположения; второй – признак образа мыслей наемника; третий же – рабского.

Сколь много находим в Писании предметов, которым воздается поклонение, и сколь многими способами воздаем тварям поклонение?

XXXIII. Во-первых, [воздается поклонение] тем, на ком почил Бог, Который один только – свят и во святых почивает, как-то: во Святой Богородице и всех святых людях. Это же суть те, которые по возможности уподобились Богу как вследствие своего собственного произволения, так и Божия пребывания и содействия, – те, которые поистине называются даже богами, не по природе, но по благодати, подобно тому как раскаленное в огне железо называют огнем не по природе, но по положению и по участию в огне. Ибо говорит [Писание]: «Святы будьте, ибо свят Я, Господь, Бог ваш» (Лев. 19:2). Это прежде всего зависит от произволения. Потом всякому, кто предпочтительно избирает благое, Бог помогает в деле достижения [самого] блага. Затем [говорит Бог]: «И буду ходить среди вас» (Лев. 26:12); и [еще читаем в Писании]: «Вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас» (1Кор. 3:16). Потом: Дал [Иисус Христос] «им власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их и врачевать всякую болезнь и всякую немощь» (Мф. 10:1). И: «Дела, которые творю Я, и он» [верующий в Иисуса Христа] «сотворит, и больше сих сотворит» (Ин. 14:12). Затем: «Живу Я, говорит Господь Бог. Я прославлю прославляющих Меня» (1Цар. 2:30). И: «Если с ним пострадаем, с ним и прославимся». И: «Бог стал в сонме богов; среди богов произнес суд» (Пс. 82:1). Посему, подобно тому как они поистине суть боги [6] не по природе, но как причастники Того, Кто Бог по природе, так и достойны поклонения они не по природе, но как имеющие в себе самих Того, Кто по природе достоин поклонения; совершенно так, как и накаленное в огне железо не по природе недоступно для прикосновения и жгуче, но как причастное тому, что жгуче по природе. Итак, они служат предметами поклонения как прославленные Богом, как сделавшиеся, при содействии Бога, страшными для врагов и благодетелями для приходящих [к ним] с верою не как к богам и благодетелям по природе, но как к слугам и служителям Бога и как таким, которые, вследствие своей любви к Нему, получили счастливый удел: дерзновение [или свободный к Богу доступ]. Итак, поклоняемся им, так как [в этом случае] угождаем [самому] царю, видящему, что возлюбленный Им слуга служит предметом поклонения не как царь, но как послушный служитель и доброжелательный друг. И приходящие с верою получают согласно своим прошениям – все равно, [сам] ли слуга выпрашивает это от царя, или царь принимает честь и уважение со стороны того, кто [чего-либо] домогается от его слуги; ибо тот проcил во имя его; так и те, которые приступали [к Иисусу], получали исцеление через Апостолов. Таким образом, тень, и головотяжи, и убрусы Апостолов источали исцеления. Те же, которые мятежным образом и изменнически желают, чтобы им поклонялись как богам, недостойны поклонения и заслуживают вечного огня. И те, которые высокомерным и гордым духом не поклоняются слугам Божиим, осуждаются как надменные и кичливые, как нечестиво поступающие в отношении к Богу. И свидетелями служат дети, презрительно поносившие Елисея и сделавшиеся пищею для медведей [7].

XXXIV. Второй род [поклонения] – тот, когда поклоняемся творениям, через которые и в которых Бог совершил наше спасение, частью прежде пришествия Господа, частью после содеянного Им во плоти домостроительства; как, [например]: Синайской горе, также Назарету, находящимся в Вифлееме яслям и вертепу, святой Голгофе, древу креста, гвоздям, губке, трости, священному и спасительному копью, одеянию, хитону, покрывалам, пеленам, святому гробу – источнику нашего воскресения, камню гроба, святой горе Сиону, с другой стороны, горе масличной, овечьей купели и блаженному саду Гефсиманскому, этому и подобному воздаю почитание и поклоняюсь, и всякому святому Божию храму, и всякому [месту], на котором произносится имя Бога. Не из-за природы их поклоняюсь, но потому, что они суть вместилища божественной деятельности, и потому, что через них и в них соблаговолил Бог совершить наше спасение. Ибо и Ангелам, и людям, и всякому веществу, причастному божественной деятельности и послужившему моему спасению, из-за этой божественной деятельности воздаю почитание и поклоняюсь. Не поклоняюсь иудеям; ибо они не причастны божественной деятельности и Господа славы – Бога моего распяли на кресте не с целью доставить мне спасение, но скорее – волнуемые завистью и ненавистью к Богу и Благодетелю. «Господи! возлюбил я обитель дома Твоего», говорит Давид, «и место жилища славы Твоей» (Пс. 26:8). И: «Поклонимся подножию ног Его» (Пс. 132:7). И: «Поклоняйтесь на святой горе Его» (Пс. 99:9). Одушевленная святая гора Божия – Святая Богородица; одаренные разумом горы Божии – Апостолы. «Горы прыгали, как овны, и холмы, как агнцы» (Пс. 114:4).

XXXV. Третий род – тот, когда поклоняемся тому, что посвящено Богу; я разумею святые Евангелия и остальные книги. Ибо «описано в наставление нам, достигшим последних веков» (1Кор. 10:11). [Разумею также] и дискосы, и потиры, кадильницы, светильники и трапезы. Ибо ясно, что все эти предметы – достойны почитания. В самом деле, смотри, как Бог ниспроверг царство Валтасара, когда он распорядился, чтобы толпа [гостей] пила вино из священных сосудов [8].

XXXVI. Четвертый род – тот, когда предметами поклонения служат образы, явившиеся пророкам; ибо только они созерцали Бога в образном видении; также – образы будущего, как жезл Ааронов, образно выражавший таинство Девы, и стамна, и трапеза. А также и Иаков поклонился на верх жезла [его], так как он был образом Спасителя. Изображения же прошедшего существуют для воспоминания: и сама скиния была образом всего мира, ибо [Бог] говорит Моисею: «смотри» образ, показанный тебе на горе. Также [о прошедшем напоминали] и золотые Херувимы – литое из металла произведение, и Херувимы, находившиеся на завесе искусной работы. Так и мы поклоняемся драгоценному образу креста, и подобию телесного образа Бога моего и Той, Которая плотски Его родила, и изображениям всех Его [слуг].

XXXVII. Пятый род – тот, когда, и смиряясь друг пред другом, и исполняя закон любви, воздаем поклонение – одни другим, как владеющим жребием Божиим и происшедшим по образу Божию.

XXXVIII. Шестой род – [поклонение] находящимся на государственных должностях и облеченным властью. Ибо говорит [Писание]: «отдавайте всякому должное: кому… честь, честь» (Рим. 13:7), подобно тому как Иаков поклонился и Исаву, как старшему брату, и Фараону – избранному Богом начальнику.

XXXIX. Седьмой род – тот, когда господам [поклоняются] рабы и [воздается поклонение] благодетелям и тем, в ком могли бы нуждаться просители, как Авраам – сынам Еммора, когда купил двойную пещеру.

XL. И просто сказать: поклонение – признак страха, и сильной любви, и чести, и покорности, и смирения; но никому не должно поклоняться как Богу, кроме одного только Того, Кто – Бог по природе; всем же следует воздавать долг Господа ради.

XLI. Видите, сколь великая крепость и какая божественная сила дается тем, кто с верою и чистою совестью приступает к иконам святых! Поэтому, братья, станем на скале веры и на Предании Церкви, не удаляя со своего места предел, который положили святые Отцы наши, не давая места тем, которые желают вводить новое и разрушать здание святой соборной и апостольской Церкви Божией. Ибо если будет дана свобода всякому желающему, то мало-помалу будет погублено все тело Церкви. Нет, братья, нет, христолюбивые чада Церкви, не бесчестите матери нашей! Не совлекайте украшения ее! Примите ее, которая через меня ведет [с вами] переговоры! Уразумейте, что о ней говорит Бог: «Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе» (Песн. 4:7). Да поклонимся и да послужим одному только Создателю и Творцу, как Богу, Который по природе достоин поклонения! Да поклонимся и Святой Богородице, не как Богу, но как Матери Бога по плоти! Да поклонимся еще и святым, как избранным друзьям Божиим и имеющим к Нему дерзновение! Ибо если часто преходящим, и нечестивым, и грешным царям и избираемым ими начальникам, а также и изображениям тех люди поклоняются, по божественному изречению Апостола: Повинуйтесь «начальствующим и владеющим»; и: «Отдавайте всякому должное: кому… страх, страх; кому честь, честь» (Рим. 13:7); и: «Отдавайте кесарево кесарю» (Мф. 22:21), как говорит Господь, «и Божие Богу»; то насколько более должно было бы поклоняться Царю царствующих, как Такому, Который один только по природе неограниченно господствует, и рабам Его, и друзьям, царствовавшим над своими страстями и поставленным начальниками всей земли: ибо «поставил я», говорит Давид, «князей по всей земле»; получившим власть против демонов и болезней и имеющим вместе со Христом царствовать в царстве нетленном и неразрушимом, одна только тень которых прогоняла болезни и демонов? Итак, да не будем думать, что изображение – бессильнее и менее ценно, чем тень! Ведь оно истинно оттеняет первообраз. Братья! Христианин оценивается по степени его веры. Поэтому приходящий с верою получит обильную пользу; «сомневающийся» же «подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой» (Иак. 1:6), он не получит ничего. Ибо все святые благоугодили Богу посредством веры. Итак, да примем Предание Церкви правым сердцем и без многих размышлений! Ибо «Бог сотворил человека правым, а люди пустились во многие помыслы» (Еккл. 7:29). Да не одобрим изучения новой веры, так как [в этом случае] подвергается нареканию предание святых Отцов! Ибо божественный Апостол говорит: «Еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема» (Гал. 1:9). Итак, мы поклоняемся иконам, воздавая поклонение не веществу, но посредством их тем, кто на них изображается. Ибо, как говорит божественный Василий, «воздаваемая иконе честь переходит на первообраз».

XLII. Вас же, священнейшее стадо Христово, названный по имени Христа народ, язык свят, тело Церкви, да преисполнит Христос радостью о Его воскресении и да удостоит идущих по следам святых пастырей и учителей Церкви того, чтобы они, подвигаясь вперед, достигали славы Его во светлостях святых! Да будет то, чтоб и мы, по благодати Его, ее достигли, вечно прославляя Его вместе с безначальным Отцом, Которому слава во веки веков. Аминь.


После того как мы сказали о различии идолов и икон и представили определение икон, время [нам], согласно с данным нами обещанием, присоединить и места из [святоотеческих] писаний.

Свидетельства древних и славных святых Отцов об иконах

I. Святого Дионисия, епископа Афинского, из послания к Апостолу и Богослову Иоанну.

... Доступные зрению вещи суть поистине видимые изображения того, что невидимо.

II. Его же, из книги о церковной иерархии [Глава 1].

... Но, конечно, высшие нас сущности и чины, священное воспоминание о которых я уже сделал, бестелесны, и имеющая в отношении к ним место иерархия как духовна, так и премирна. Иерархия же, имеющая место в отношении к нам, — мы видим, — изобилует, соразмерно с нашею собственною способностью понимания, разнообразием чувственных знаков, которыми мы иерархически возводимся к единообразному соединению с Богом в соответствующей нам мере, и к Богу, и божественной добродетели. Первые [т. е. высшие нас чины и сущности], как умы, насколько им позволено, понимают, мы же при посредстве чувственных изображений, насколько возможно, возводимся к божественным созерцаниям...

Толкование. Поэтому, если, соразмерно с нашею способностью понимания, мы возводимся к божественному и невещественному созерцанию при посредстве чувственных изображений, то почему неприлично изображать, соразмерно с нашею собственною способностью понимания, Того, Кто ради нас человеколюбиво явился по внешнему виду и образу, и природе, как человек?

III. Святого Василия, из того слова на [день] блаженного мученика Варлаама, начало которого: Прежде, конечно, смерть святых; и близ конца того же самого слова:

. . . Восстаньте теперь у меня, славные живописцы, отменных подвижнических деяний, и умаленное изображение вождя сделайте великим при помощи вашего искусства. Победителя, очень неявно нарисованного мною, осветите красками вашей мудрости. Да отступлю — побежденный вами в деле рисования подвигов мученика! Да радуюсь, уступая сегодня таковой победе, одержанной вашею силою. Да увижу тщательнее рисуемую вами борьбу руки с огнем! Да увижу борца, яснее нарисованного на вашей картине! Да восплачут демоны [уже], и теперь, поражаемые изображенными вами подвигами мученика! Да будет снова им показываема горящая и побеждающая рука! Да будет начертываем на доске и Подвигоположник в состязаниях — Христос!

IV. Его же, из слова на [день] святых сорока мучеников.

... Ибо и о храбрых военных деяниях повествуют как прозаики часто, так и живописцы: одни — украшая словом, другие же — начертывая на досках; и те, и другие возбудили многих к мужественному образу действий. Ибо что слово показывает чрез посредство слуха, это молчащая живопись являет чрез подражание.

V. Его же, из [написанных] к Амфилохию тридцати глав о Святом Духе; ответ 18-й.

... Потому что царем называется и изображение царя, [хотя это] и не два царя. Ибо и власть не рассекается, и слава не разделяется. Ибо как правящее нами начальство и власть — одна, так и идущее с нашей стороны славословие — одно, а не многие, потому что честь, воздаваемая изображению, переходит на первообраз. Итак, чем здесь подражательно является изображение, этим там по природе является Сын.

Толкование. Таким образом, как не почитающий Сына, но слову Господню, не чтит Отца, Который Его послал (Ин. 5, 230, так и не почитающий изображения не чтит и того, кто изображается. Но, быть может, кто-либо скажет: почитать изображение Христа необходимо, но не необходимо [почитать изображения] и святых. О, безрассудность! Послушай Господа, говорящего Своим ученикам: иже вас приемлет, мене приемлет (Mф. 10, 40). Поэтому не почитающий святых не чтит и Самого Господа.

VI. Святого Григория Нисского, из слова, сказанного в Константинополе, о божестве Сына и Св. Духа и относительно Авраама; из слова 44-го, начало которого:

Каковое отчасти испытывают [находясь], пред прекрасно цветущими лугами, те, кто любит созерцать их... И после краткого промежутка:... После этого отец сперва обеими руками схватывает [связанного] узами сына. Я часто видел на картине изображение этого горестного дела и не проходил мимо этого зрелища без слез, так как искусство ясно выводит пред очи эту историю. Исаак лежит у самого жертвенника с согнутым коленом и с обращенными [т. е., связанными] назад руками. А тот [т. е., отец ], сзади наступивши на сгиб ноги у колена и привлекши к себе левою рукою волосы сына, нагибается к жалобно на него смотрящему лицу и, вооруженный ножом в правой руке, устремляется к закланию. И острие ножа уже касается тела, и тогда ему слышится голос от Бога, отклоняющий это деяние.

VII. Св. Иоанна Златоуста, из толкования на послание к Евреям.

... И прежде существовало некоторое изображение явившегося позже: Мелхиседек [т. е., предъизображали] Христа, подобно тому как если бы кто-либо назвал тенью картины, нарисованной красками, предшествовавшее ей неясное ее изображение живописцем. Ибо поэтому закон называется тенью, благодать же — истиною, а делами — то, что имеет быть; так что закон и Мелхиседек суть тень, предшествовавшая изображенной красками картине; благодать же, истина — картина, нарисованная красками; а дела — то, что имеет быть в будущем веке; так что Ветхий Завет есть образ образа и Новый — образ дел.

VIII. Севериана [епископа] Гавальского, из слова, сказанного в праздник обновления честного и животворящего креста.


... Итак, каким образом принесло спасение удручаемому несчастием народу изображение того, кто предан проклятию? В самом деле, разве не надежнее было бы сказать: если кто из вас будет укушен, да посмотрит на небо, вверяя к Богу, и будет спасен, или — на скинию Божию? Но, не обратив внимания на это, он устроил только изображение креста. Итак, почему делал это Моисей, который сказал народу: не сотвори себе резного и изваянного изображения, и всякого подобия, елика на небеси горе, и елика на земли низу, и елика в водах под землею? Но зачем я [говорю] об этом к неблагодарному народу? Скажи, о, вернейший слуга Божий, ты делаешь то, что запрещаешь? Что уничтожаешь, то устраиваешь? Говорящий не сотвори резного изображения, уничтоживший слитого из металла тельца, ты делаешь из меди змия? И делаешь этого не тайно, но открыто, и [так, что] всем можно узнать? Но то, говорит он, я предписал законом для того, чтобы искоренить вещества нечестия и отклонить народ от всякого отступничества и идолопоклонства. Теперь же лью из металла змия с пользою [для других] — для предъизображения истины. И, подобно тому как я устроил скинию и все, в ней находящееся, и Херувимов — подобие невидимого — распростер над святым, как образ и тень будущего; так и змия я воздвиг народу для спасения его, чтобы при посредстве опытности в такого рода [знаках] наперед приучить его к изображению знака креста и [к принятию] висящего на нем Спасителя и Искупителя. И что слово это — весьма правдивое, возлюбленный, послушай Господа, Который подтверждает это слово и говорит: и якоже Моисей вознесе змию в пустыни, тако подобает вознестися Сыну человеческому, да всяк веруяй в онь не погибнет, но имать живот вечный.

Толкование. А что [почитание] икон не — новое изобретение, но древнее и было известно святым и превосходным Отцам и [для них] — обычно, в житии блаженного Василия, составленном учеником его Елладием и преемником его на епископской кафедре, написано, что святой Василий стоял пред иконой Госпожи нашей, — иконой, на которой был нарисован и образ славного мученика Меркурия. Стоял же он пред нею, прося об умерщвлении безбожнейшего и отступившего от веры тирана — Юлиана. Со стороны этой иконы он был посвящен в такое откровение: именно он видел, что этот мученик на короткое время исчез из вида, а спустя немного времени — держал окровавленное копье.

IX. Из жизнеописания Иоанна Златоуста.

... Очень же возлюбил блаженный Иоанн послания мудрейшего Павла. И после небольшого промежутка: Имел же он и изображение этого Апостола на иконе, [в том месте,] где по причине слабости тела отдыхал на короткое время. Ибо он был расположен много бодрствовать, — больше, чем позволяла природа. И когда он прочитывал его послания, то, не сводя глаз, смотрел на изображение, и с таким вниманием взирал на него, как если бы Апостол был живой; прославляя его и представляя себе, к нему направлял все свое размышление, и чрез созерцание [изображения] беседовал с ним. И после небольшого промежутка: Когда же Прокл перестал говорить, то, пристально посмотревши на изображение этого Апостола и увидевши фигуру его, подобную той, какую он видел раньше, сказал, наклонением своею тела отдавши приветствие Иоанну и своим пальцем показывая на изображение: прости мне, отец! тот, кого я видел говорившим с тобою, подобен — этому и, как я думаю [Буквально: а как я думаю, что он самый и есть], [этот] самый он и есть.

X. Из Боголюбивой Истории Феодорита, епископа Кирского, относительно жизни святого Симеона-столпника.

... Потому что об Италии излишне и говорить. Ибо повествуют, что в величайшем Риме этот муж сделался до такой степени славным, что на всех преддвериях мастерских [римляне] в честь его поставили небольшие изображения доставляя отсюда себе самим некоторую охрану и безопасность.

XI. Святого Василия, из толкования на Исаию.

... После того как он [т. е., диавол] увидел человека [coздaнного] по образу и подобию Божию, то, не имея возможности обратиться против Бога, он излил [Буквально: опустошил, истощил] свою злобу на Божий образ, как если бы какой-либо человек, гневаясь, бросал камни в изображение [царя], так как не может — в [самого] царя, нанося удары дереву, имеющему изображение.

Толкование. Так и всякий, почитающий икону, очевидно, чтит первообраз.

XII. Его же, из того же самого толкования [На 13-ю главу].

... Ибо, как нагло поступивши с царским изображением обвиняется, как если бы он нанес оскорбление самому царю; [точно] также, очевидно, виновен во грехе и тот, кто наносит оскорбление человеку, происшедшему по образу [Божию].

XIII. Святого Афанасия, из ста глав, написанных к префекту Антиоху в [форме] вопросов и ответов. Глава 38-я [«Что здесь называется 38-ю главою, в изданиях является 39-м вопросом» (Lequ.)].

Ответ . Мы, верующие, поклоняемся иконам не как богам, как [то делают] Еллины, — да не будет! — но — показывая только свойство и стремление нашей любви к изображению лица на иконе. Посему часто, после того как бывает уничтожено изображение, сожигаем, наконец, и икону, как дерево после этого бесполезное. Итак, подобно тому как Иаков, намереваясь умирать, поклонился на верх Иосифова жезла (Быт. 47, 31), не жезл чествуя, но того, кто его держал; так и мы, верующие, не другим каким-либо образом целуем иконы, как часто лобызаем и наших детей, и родителей, но для того, чтобы показать сильную любовь нашей души. Ибо [почитает иконы] совершенно так, как и иудей поклонялся скрижалям закона и двум Херувимам — золотым и резным, чествуя не природу камня и золота, но Господа, Который повелел [сделать] это.

XIV. Святого Златоуста, на третий псалом, относительно Давида и Авессалома.

Цари воздвигают в честь одержавших победу полководцев победные статуи; и для победоносных возниц и борцов начальники [также] воздвигают некоторые колонны, и посредством надписи, как венка, делают вещество вестником победы; другие, с своей стороны, начертывают похвалы победителям в книгах и письмах, желая показать свою способность в деле похвалы более мощною, нежели [храбрость] тех, кого они хвалят. И историки, и живописцы, и ваятели, и народы, и правители, и города, и страны удивляются победителям. Но никто не написал изображений убегающего [с поля битвы] и отказавшегося от сражения.

XV. Святого Кирилла Александрийского, из приветственного слова к царю Феодосию.

... Иконы же — подобны первообразам; ибо они должны быть такими, а не другими.

XVI. Его же, из Сокровищ.

... Ибо иконы всегда сохраняют сходство с первообразами.

XVII. Его же, из книги, в которой говорится, что во всем, написанном Моисеем, дается указание на таинство Христа. Об Аврааме и Мелхиседеке, глава 6-я.

... Мне необходимо рисовать для себя изображения, подобныя первообразам.

XVIII. Святого Григория Назианзина, из второго слова о Сыне.

... Ибо природа изображения состоит в том, чтобы оно было подобием первообраза, которому оно считается принадлежащим.

XIX. Златоуста, из третьей беседы на послание к Колоссаям.

Образ невидимой вещи — и сам также невидим, так как [иначе] он не был бы и образом. Ибо образ, насколько он есть образ, даже и по нашему мнению, должен быть во всем сходным, как бы отпечатком подобия.

XX. Его же, из толкования на послание к Евреям; глава 17-я.

... Подобно тому, как на изображениях, изображение человека содержит в себе фигуру [последнего], а не силу. Таким образом, истина [т. е., первообраз] и фигура имеют друг с другом связь; ибо фигура — подобна.

XXI. Евсевия Памфила, из пятой книги Евангельского Доказательства [9], о словах: явися Бог Аврааму у дуба Мамврийска (Быт. 18, 1).

... Посему место это еще и до настоящего времени почитается соседними народами, как бы божественное, в целях чествования явившихся там Аврааму; и этот теревинф можно видеть сохраняющимся даже доныне; и принятые гостеприимно Авраамом [изображаются] на картине возлежащими: два — [по одному] с каждой из двух сторон, а в средине — более могущественный, превосходящий по сану. Показанный нам в средине  есть Господь, Сам наш Спаситель, Которого даже незнающие Его почитают, подтверждая божественные изречения . Итак, подлинно, Сам Тот, Кто со того времени бросал между людьми семена благочестия, приняв на Себя и человеческий вид, и форму, открыл Себя, каков Он есть, благочестивому Праотцу Аврааму, и также передал ему знание о Своем Отце.

XXII. Из летописи Иоанна Антиохийского, который назван также и Малалою, о кровоточивой женщине и том памятнике, какой она воздвигла в честь Христа — Спасителя.

...После того времени стал известен между людьми и Иоанн Креститель; и областеначальник Ирод усекну (Mф. 14, 10; Мк. 6, 27) его в царской резиденции  Трахонитидской страны, в городе Ceвacтии, в восьмой день перед июньскими календами, в консульство Флакка и Руфина. Поэтому, царь Ирод, сын Филиппа, возвратился из Иудеи печальный; и пришла к нему одна богатая женщина, жившая в тот же самом городе — Панеаде, по имени Верника , желавшая, потому что она была исцелена Иисусом, воздвигнуть Ему памятник; и, не осмеливаясь сделать этого без царского повеления, подала Царю Ироду прошение, моля [о том, чтобы он позволил ей] поставить в своем городе золотой памятник в честь Христа — Спасителя. Это прошение было таково: «Государю Ироду, областеначальнику, законодателю как Иудеев, так и Еллинов, царю Трахонитиды, моление и покорная просьба со стороны Верники, почтеннейшей жительницы города Панеады. Справедливость и человеколюбие, и остальные добродетели окружают mвoю верховную власть наподобие венца. Посему и я, зная это, пишу тебе с превосходными упованиями, что получу все». Каково основание настоящего предисловия, раскроет тебе дальнейшая часть этой [npocumeльнoй] речи. «С детского возраста одержимая болезнями кровотечения из каналов, расточив на врачей свое достояние и богатство, я не нашла исцеления; услышав же об исцелениях вызывавшего удивление Христа, что Он воздвигает мертвых, снова призывая [Буквально: привлекая] к жизни, и из смертных людей прогоняет демонов, и Своим словом врачует всех тех, кто был изнуряем болезнью, и я поспешила к Нему, как к Богу. И обратив внимание на окружавшую Его толпу, убоявшись того, чтобы Он, (с презрением) отвернувшись [Буквально: отворачиваясь] от нечистоты, обусловливавшейся болезнью, не разгневался на меня, и чтобы не приблизился ко мне более сильный удар болезни, я сама по себе пришла к заключению, что если я получу возможность прикоснуться к краю одежды Его, то — исцелюсь. И прикоснувшись к Нему, я после того как остановился мой источник крови, тотчас стала здоровой. Он же, как наперед знавший намерения моего сердца, очень сильно воскликнул: кто есть коснувыйся мне? Аз бо чух силу исшедшую из мeнe (Лк. 8, 45–46) [10] . Итак, я, побледневши и стеная, полагая, что возвращаю на себя болезнь — более безжалостную, падши пред ним, наполнила землю слезами и рассказала о своей дерзости. Он же, как благий, умилосердившись надо мною, подтвердил мое исцеление, сказавши: дерзай, дщи, вера твоя спасе тя: иди в мире (Лк. 8, 48) [Вообще история кровоточивой жены изложена в ст. 43–48] . Так и ты, Государь, исполни просящей женщине ее моление, которое имеет цену». Царь же Ирод, узнавши об этом из просьбы, изумился чуду, и, устрашившись тайны исцеления сказал: о, жена! происшедшее с тобою исцеление достойно очень великого памятника. Поэтому, отправившись, воздвигни в честь Его, какой желаешь, памятник, прославляя Исцелителя. И сама Верника, которая прежде этого была кровоточива, немедленно в средине собственного ее города — Панеады воздвигла в честь Бога и Господа медный памятник из растопленной меди, с примесью золота и серебра; каковой памятник, незадолго перед этим перенесенный Со того места, где стоял, [т. е.], в средине города, в святое место, в молитвенный дом, доныне стоит твердо в городе Панеаде. Записанное воспоминание об этом именно найдено в городе Панеаде, у некоего Васса, который стал христианином из иудеев; здесь была [описана] жизнь всех тех, кто царствовал в иудейской стране.

XXIII. Из седьмой книги Церковной Истории Евсевия Памфила, о кровоточивой панеадской женщине.

...После того, как мы вспомнили об этом городе, я не считаю приличным оставить без внимания повествование, которое достойно передачи памяти потомков. Ибо кровоточивая женщина, которая, как мы узнали из святых Евангелий, нашла себе у нашего Спасителя избавление от болезни, устремлялась, — говорили, — отсюда; показывали в городе и ее дом; достойные же удивления трофеи во знак благодеяния, оказанного ей Спасителем, остаются в целости [и ныне]: именно пред воротами ее дома на высоком камне стоит медное изображение женщины с согнутым коленом и протянутыми вперед руками, похожее на умоляющую. Против него — другое — из того же самого вещества: стоящая прямо фигура, мужа, благопристойно одетая в плащ и простирающая свою руку туда [т. е. к женщине]. У ног фигуры на этом памятнике произрастал некоторый чужеземный род травы, так что, поднимаясь до края медного плаща, делался лекарством от всех болезней. Эта же статуя, говорили, имела образ Иисуса. Она твердо устояла даже до нашего времени, так что те, которые приходили (в качестве иностранцев) и жили в городе, могли рассмотреть глазами. И нет ничего удивительного в тот, что древние люди из язычников, облагодетельствованные нашим Спасителем, сделали таковое, когда мы видели, что делаются красками изображения как самих Апостолов — Петра и Павла, так и Самого Спасителя, ибо древние, как и естественно, без всякого недоумения  [Буквально: без осмотрительности] , в силу существовавшей у них языческой привычки, имели обыкновение воздавать таким образом почести [своим спасителям].

XXIV. Его же, из девятой книги той же самой Истории, о царе Константине.

. .. .Когда он очень хорошо ощутил полученную от Бога помощь, то немедленно повелел, чтобы к руке собственного его изображения был приложен победный знак спасительной страсти [Христа]. Также, наконец, приказал [ и то], чтобы [статую] его, держащего в правой руке спасительный знак креста, поставивши на том месте в Риме, которое было более всего посещаемо народом, поместили на ней эту именно самую надпись словами [Буквально: (вместе) со словами] на языке Римлян: «посредством этого спасительного знака, истинного доказательства мужества, я сделал свободными ваш города, спасенный от ига тирана; кроме того, освободивши и сенат, и римский народ, я возвратил их к первоначальному блеску и сиянию».

XXV. Из первой книги Церковной Истории Сократа; главы 18-ой; о том же самом царе.

... После же этого царь Константин, став очень заботливым о делах, касавшихся христианства, отверг  языческие религиозные обряды и положил конец поединкам гладиаторов. Свои же изображения положил на хранение в капищах.

XXVI. Стефана Вострийского, против иудеев; глава 4-ая.

... Для воспоминания святых, мы сделали их изображения, как например, Авраама и Исаака, и Иакова, и Моисея, и Илии, и Захарии, и остальных пророков и святых мучеников, которые были умерщвлены ради Бога, — чтобы всякий, кто видит их изображения, вспоминал о них и прославлял Прославившего их.

XXVII. Его же:

. . . Относительно же икон мы — спокойны, потому что всякое дело, совершаемое во имя Божие, прекрасно и свято. А что касается до идолов и кумиров; то прочь[от них]! Ибо и они сами — негодны и чудовищны, и те, кто их делает; потому что одно есть изображение святого пророка и другое — статуя или деревянный истукан Кроноса и Афродиты, и солнца, и луны. А так как и человек произошел по образу Божию, то он служит предметами поклонения; змий же, так как он — образ диавола, есть нечист и гнусен. Если же ты отвергаешь от себя то, что сделано руками, то скажи, иудей, что на земле есть нерукотворенно [из число тех предметов], которым воздается поклонение? [Буквально: что есть на земле нерукотворенное, что — покланяемо?] Разве не был произведением рук кивот Божий? Алтарь и очистилище, и Херувимы, и золотая стамна, имевшая манну, и трапеза, и внутреннейшая скиния, и все, что Бог назвал: «Святая Святых»? Разве не были рукотворенны Херувимы, образы Ангелов? Что ты говоришь? Если ты называешь их идолами, то какое даешь название поклонившемуся им Моисею и также Израилю? Поклонение — признаки чествования, каким образом и мы, грешные, поклоняемся Богу, [когда] прославляем Его божеским служением и достойными почитанием и трепещем, как пред Творцом и Вождем нашим; Ангелам же и рабам Божиим [поклоняемся] в целях чествования Бога, как творениям Божиим и Его подчиненным. Так как икона есть имя и подобие того, кто на ней нарисован, то посему с помощью как письменных знаков, так и изображении мы всегда и вспоминаем о страданиях Господа и святых пророков, которые записаны в Законе и Eвaнгeлияx.

XXVIII. Святого Григория Назианзина, из слова, произнесенного против преступника-Юлиана.

... Изображения, доселе выставленные в публичных местах, носят знаки его раны от удара, нанесенной по причине этого [злодеяния] [11].

XXIX. Златоуста, из толкования [книги] праведного Иова.

... Во всех сих приключившихся ему не даде безумия Богу (Иов. 1, 22). Подобно тому, как на иконах, всякий раз как пишем красками чью-либо историю [12], начертываем: такой-то посвятил; так и здесь, нарисовав образ души его, тот, кто написал эту книгу, делая приписку внизу, как бы на ободке [картины], говорит: во всех сих приключившихся ему не согреши Иов (Иов. 1, 22).

XXX. Из «жизни» святого Константина; из книги 4-ой [Cap. 15 (см. у Lequ.)].

... А сколь много был укреплен дух его силою боговдохновенной веры, кто-либо мог бы понять и из следующего: принимая во внимание то, что он сам велел рисовать свой образ на золотых монетах так, что этот, казалось, смотрел вверх, будучи простертым к Богу, наподобие молящегося. Таким образом, изображения его распространялись [13] во всей римской земле; по некоторым же городам, в самых царских дворцах, на изображениях, находившихся на верху преддверий, он был рисуем стоящим прямо, смотрящим вверх на небо, с простертыми руками, с видом молящегося. Таким, следовательно, образом, он сам изображал себя на картинах [14] молящимся.

XXXI. Из третьей книги того же [сочинения].

... Таким, следовательно, образом умирала мать царя, достойная величайшей чести, как ради боголюбезных ее деяний, так и вследствие прозябшего из нее преестественного и удивительного растения, которое справедливо ублажать, помимо всего [другого], и за благочестие в отношении к родившей его: он до такой степени соделал ее богобоязненною, между тем как прежде она не была [таковою], что, казалось, она была им сделана ученицею всеобщего Спасителя с самого начала. И до такой степени он почтил ее царским достоинством, что у всех народов и у самих военных полков она была провозглашаема царицею Августою, также и образ ее был оттискиваем на золотых монетах.

XXXII. Из четвертой книги того же сочинения, главы 69-ой.

...Те, которые жили в царском городе вместе с самим сенатом и римским народом, лишь только узнали о смерти царя, то, влекомые ужасною и превышающею всякое несчастие вестью, подняли неудержимый плач. Бани запирались, также и рынки, и запрещались всенародные зрелища и все, что делать было в обычае у людей веселящихся по причине праздности жизни. Те же, которые прежде проводили время в услаждениях, [теперь] шествовали с потупленным взором и все вместе прославляли того блаженного, любимого Богом, воистину достойного царской власти. И об этом вещали не одними только криками, но, приступая к делам, чествовали его и умершего, совершенно так, как если бы он был жив, посвящением ему изображений: они изобразили на нарисованной красками картине вид неба, а поверх небесного свода Со помощью живописи представили его отдыхающим в эфирном местопребывании.

XXXIII. Из главы 73-ей того же [сочинения].

... Итак, подобным этому образом тот треблаженный чрез наследственное преемство сыновей делался вместо одного многочисленным, так что, благодаря сооружению изображений, среди всех народов он почитался вместе со своими детьми [15].

XXXIV. Феодорита, епископа Кирского, и Полихрония [16], из толкования на книгу Иезекииля.

...И како Римляне, рисуя изображения царей, окружают [их, при этом], телохранителями и изображают также и подчиненные племена, подобным образом [делается] и здесь [т. е., в толкуемом месте книги пророка], так как Царь в видении изображает Бога, как бы несомого на престоле, [причем видение] указывает образ всех вещей, какие есть на земле, и о том, что служит к украшению того Образа, оно рассказывает так, что учит о господстве Божием над всеми вещами.

XXXV. Его же [т. е., Полихрония].

... И ты, сыне человечь, возми себе плинфу и положи ю пред лицем твоим и да напишеши на ней Иерусалим, и да даси окрест его ограждение, и да соградиши над ним забрала, и обложиши его острогом, и да поставиши окрест его полки, и да учиниши поставления стрелниц окрест (Иез. 4, 1–2).

Толкование. Если ты считаешь страшным говорить против народа и предсказывать об уничтожении города и разрушении храма, и тех несчастиях, которые имеют произойти из этого, то объяви это другим способом, чтобы тебе и тех вразумить, и показать свое человеколюбие. И взявши, говорит [Господь], плинфу, да напишеши град. Да будет надписано и имя города, так чтобы было известно, что это — Иерусалим. Изобразивши же город, окружи. изображенный на картине вид валом, где находится множество войска. Войска же пусть выступают согласно с военным порядком. Ибо словом: полки означается это, т. е., предстоящие в стройном порядке воинские легионы, которые не только снабжены [Буквально: ограждены] оружием, но и несут с собою осадные орудия, которыми ниспровергнут эти стены. Ибо это означает [выражение]: поставления стрелниц. Достойным весьма большого удивления образом он показывает, что множестве [войска] только стоит около города; показывает для того, чтобы, страхом пред несчастиями приведя (народ) в содрогание, отклонить его от противозаконного образа жизни.

XXXVI. Из свидетельства святого Евстафия, который также [называется и] Плакидою.

...Когда в один день он, по обыкновению, с войском и со всею свитою отправился на горы поохотиться, то пред ним показалось стадо оленей, которое паслось. И разделив по обыкновению, свое войско на партии, он стал преследовать их. Когда же все войско было занято ловлей оленей, то самый огромный из всего стада и самый красивый, отделившись от стада, устремился чрез лес по более густым лесным местам и непроходимым пространствам. Плакида, увидевши его и возъимев страстное желание его схватить, покинув всех, с немногими воинами стал его преследовать. А когда сотоварищи обессилели, один только он не утомлялся от преследования. И после того как, в силу промыслительной деятельности Божией, и лошадь его не обессилела, и сам он не отступил в страхе пред неудобством места, — от, преследуя долгое время, оказался на далеком расстоянии от своего войска. Олень же бежал, а тот, заняв вершину скалы, когда вместе с ним не было никого, остановился, смотря кругом по всем сторонам и размышляя о том, каким бы образом ему овладеть оленем. По всемудрый и милосердый Бог, придумавший всевозможные пути для спасения людей, с Своей стороны уловил его на охоте; не как Корнилия чрез посредство Петра, но, как Павла — преследователя, посредством Своего явления. Ибо, когда Плакида стоял долгое время и, с одной стороны, пристально смотрел на оленя, а с другой, удивлялся его величине и недоумевал относительно взятия его в плен, Господь показал нечто чудное такого рода, что не было неправдоподобным и не превосходило высоты Его могущества; но, подобно тому как во время Валаама, вложив дар слова в ослицу, изобличил его намерение, так и здесь показал этому [нечто подобное же]: образ святого креста на рогах оленя, сиявший сильнее блеска солнечного, а среди рогов — образ богоносного Тела, восприят которое От соблагоизволил ради нашего спасения. И вложим в оленя человеческий голос, стал призывать к себе Плакиду, говоря: о, Плакида, зачем преследуешь Меня? Вот я ради тебя предстал и явился тебе в этом животном. Я есмь Иисус Христос, Которого ты почитаешь, не ведая Его. Ибо дела благотворительности твоей, которые ты совершаешь в отношении к нуждающимся, предстоят предо Мною, и Я пришел, чтобы чрез посредство этого оленя открыть Себя тебе, и, с Своей стороны, уловить тебя и задержать сетями Моего человеколюбия. Ибо несправедливо, чтобы человек, которого Я люблю за его добрые дела, служил демонам нечистым и идолам — мертвым и немым. Ибо ради этого Я пришел на землю в этом виде, в каком ты теперь видишь, желая спасти человеческий род.

XXXVII. Святого Леонтия, [епископа] города Неаполя на острове Кипре, из 5-ой книги против иудеев.


....Мы хотим, наконец, хотим с готовностью устроить защиту и начертания достойных почитания изображений, для того, чтобы были заграждены уста беззаконных, говорящих неправедное. Ибо это предание — согласно с законом, и оно не наше. В самом деле, послушай Самого Бога, говорящего Моисею, чтобы он устроил изображения двух Херувимов — резных и слитых из металла, которые осеняли очистилище. И опять: Бог показал Иезекиилю храм, который имел, говорит [Писание], резные лица львов и [изображения] пальм, и людей, и Херувимов, от самого пола даже до потолка храма. Это слово по истине страшно! Бог, заповедавший Израилю, чтобы он не устроял ни кумира, ни образа, ни подобия того, что есть на небе и что — на земли, Сам повелевает Моисею устроить резные фигуры Херувимов! И Иезекиилю Бог показывает храм, полный образов и резных изображений львов и пальм, и людей! И Соломон, взявши подобие из закона, устроил храм, полный медных резных произведений, [изображавших] волов и пальмы, и людей, и, между тем, не был осужден Богом [17] . Поэтому, если ты желаешь осуждать меня из-за икон, то прежде осуди Бога, повелевшего делать это, так чтобы у нас оставалось воспоминание о Нем.

XXXVIII. Его же, из пятой книги.

...Опять осмеивают нас из-за честнаго креста и как устраивания изображений, которым своим первообразом имеют Бога, так и поклонения им, называя нас идолослужителями и чтителями деревянных богов, [осмеивают] люди, которые совсем не веруют в Бога. Если же я, как ты, безбожник, говоришь, почитаю деревянного Бога, то, конечно, также почитаю и многих. А если я почитаю многих богов, то, конечно, должно было бы мне, давая клятву, говорить: клянусь богами, подобно тому, как и ты, видя одного тельца, говорил: сии бози твои, Исраилю (Исх. 32, 4); но ты не сподобился когда-либо услышать это из уст христиан; а прелюбодейная и неверная синагога всегда имеет обыкновение описывать целомудреннейшую Христову Церковь, как блудницу.

XXXIX. Его же.

...Ибо изображения святых и иконы, и образы и с нашей стороны пользуются поклонением не как боги. Ибо если бы мы поклонялись дереву иконы, како Богу, то, конечно, должны были бы поклоняться и остальным кускам деревьев и не сожигали бы иконы в огне, как часто [между тем, бывaem], после того, как изгладится [с нее] изображение. И, в свою очередь, до тех пор, пока куски деревьев, составляющие крест, связаны вместе, я поклоняюсь этому образу ради распятого на нем Христа, а после того, как они бывают разделены друг от друга, бросаю их и сожигаю. И подобно тому, как получивший повеление царя, скрепленное печатью, и поцеловавший эту печать, оказал почесть не глине, не листу папирусной бумаги или свинцу, но воздал уважение и поклонение царю; так и мы, сыны христиан, поклоняясь изображению креста, поклоняемся не природе дерева, но, взирая на [своего рода] печать и перстень с печатью и образ Самого Христа, [т. е., крест], чрез него приветствуем и поклоняемся Тому, Кто быль на нем распят.

XL. Его же.

...И по этой причине изображаю и рисую Христа и страсти Христовы, в церквах и домах, и на площадях, и на иконах, и на плащаницах, и во внутренних комнатах, и на одеждах, и во всяком месте, для того, чтобы, постоянно смотря на это, я припоминал себе и не забывал подобно тому, как ты всегда забывал Господа Бога твоего. И как ты, поклоняясь книге закона, поклоняешься не природе кож и чернила, но находящимся в ней словам Божиим, так и я поклоняюсь изображению Христа, не природе дерева и красок, — да не будет! — но, поклоняясь бездушному образу Христа, чрез него, мне кажется, памятую о Самом Христе и поклоняюсь Ему. И как Иаков, взяв от братьев Иосифа, после того как они его продали, окровавленную — разноцветную одежду, со слезами всячески целовал это платье и положил его пред своими глазами, рыдая не об одежде, но полагая, что чрез нее лобызает Иосифа и крепко держит его в объятиях; так и мы; сыны Христиан, целуя плотию изображение Христа или Апостола, или мученика, душою, — как думаем, — приветствуем Самого Того Христа или Его мученика... Ведь, как я много раз сказал, во всяком приветствовании и во всяком поклонении [обыкновенно] иcследуется цель [того и другого]. А если ты обвиняешь меня, говоря, что я поклоняюсь дереву Христа, то почему не обвиняешь Иакова, поклонившегося на верх жезла (Быт. 47, 31) Иосифова? Но совершенно ясно, что он поклонился, не дерево чествуя, но чрез дерево поклонился Иосифу, как и мы чрез крест — Христу. Ведь и Авраам поклонился нечестивым мужам, продавшим ему могилу, и преклонил колено на землю, по поклонился им, не как богам. И опять, Иаков благословил Фараона, который был нечестивым и идолослужителем, [поклонился он] и Исаву семь раз, но не как Богу. Смотри, сколь много приветствований и сколь много поклонений я показал тебе, как нарисованных на картинах, так и естественных, не навлекавших на себя осуждения! А после того как ты увидишь, что я поклоняюсь изображению Христа или пречистой Его Матери, или святого, то тотчас начинаешь негодовать и злословить и поспешно убегаешь, и называешь меня идолослужителем, и не совестишься; и трепещешь, и краснеешь от стыда, видя, что я ежедневно разрушаю во всей вселенной капища идолов и воздвигаю храмы в честь мучеников. Если бы я поклонялся идолам, то почему [же в таком случае] почитаю мучеников, уничтоживших идолов? А если я, как ты говоришь, почитаю деревья, то как [же в таком случае] почитаю святых, которые сожгли деревянные статуи демонов? Если же почитаю и камни, то как [же в таком случае] прославляю Апостолов, сокрушивших каменных идолов? Если я почитаю изображения лжеименных богов, то как [же в таком случае] прославляю и хвалю, и совершаю праздники в честь тех отроков, которые совершили подвиг в Вавилоне и не поклонились золотому идольскому изображению? Но поистине велико ожесточение беззаконных, велико ослепление! О, иудей, велико твое бесстыдство и нечестие! По справедливости истина терпит от тебя обиду! Востани, Боже, рассуди прю твою! Произнеси приговор и рассуди нас с народом не праведным, но нечестивым и чуждым, и постоянно раздражающими Тебя (Пс. 73, 22–23).

XLI. Его же.


...Итак, если бы я, как много раз мною сказано, поклонился дереву и камню, как Богу, то [в таком случае] и я сказал бы дереву и камню: ты мя родил еси (Иер. 2, 27). А если я поклоняюсь изображениям святых, лучше же — святым, и также поклоняюсь и чествую подвиги святых мучеников, то как ты, о, неразумный, называешь это идолами? Ведь идолы суть подобия лжеименных [богов], прелюбодеев и убийц, и тех, кто приносит в жертву детей, и тех, которые суть люди изнеженные, — а не Пророков и не Апостолов. И для того, чтобы мне отчасти представить краткий и вернейший пример относительно христианских и эллинских подобий, — выслушай! Халдеи имели в Вавилоне всевозможные музыкальные инструменты, посредством которых они почитали изображения демонов. И сыны Израиля также имели инструменты, принесенные из Иерусалима, которые они повесили на вербах (Пс. 136, 2). И то, и другое были инструменты и арфы, и гусли, и флейты, которым сыны Израиля повесили на вербах. По одни произошли для славы Божией, а другие, подобные [тем], для почитания демонов. Таким вообще образом размышляй и об иконах и изображениях эллинских и христианских, [т. е.] что те устроены для славы диавола и воспоминания о нем, а эти — для славы Христа и Апостолов, и мучеников, и святых Ело.

XLII. Его же.

... Итак, всякий раз как увидишь, что христианин поклоняется кресту, уразумей, что он поклоняется ради распятого [на нем] Христа, а не природе дерева, так как [иначе] мы поклонялись бы всем полевым деревьями, и — совершенно так, как Израиль поклонялся рощам и деревьям, говоря: ты — мои Бог, и ты мя родил еси (Иер. 2, 27). Мы же не так [поступаем], но в церквах и домах имеем памятники и картины страданий Господа и подвизавшихся ради Него, все делая ради Самого нашего Господа. И опять: скажи, о, иудей! какое писание повелело Моисею поклониться тестю его Иофору, который был идолослужитель? И — Иакову, [чтобы он поклонился] Фараону? И — Аврааму [чтобы он поклонился] сынам Еммора? Разве те были люди праведные и пророки? И [какое писание повелело] Даниилу [поклониться] Навуходоносору, который был нечестив? И если те делали это ради земной и скоротечной жизни, то почему ты обвиняешь меня за то, что я поклоняюсь святым памятникам святых, выраженным чрез живопись и повествование, также и страданиям и подвигам, из-за которых ежедневно получаю благодеяния и ожидаю вечной и постоянной жизни.

XLIII. Из Церковной Истории Феодорита [18]; из 4-го тома.

... Около же времени этого консульства в 25-й день месяца декабря случилось чудо — страшное и безмерное, и приводящее в изумление уши всех людей. Ибо некто, именем Олимпий, обыкновенно в припрыжку ходивший подле иноходца, принадлежавшего Евфимию, руководителю Apиeвой ереси, — когда он был в бане Еленианского дворца, в теплой банной комнате, и увидел некоторых из мывшихся, которые превозносили догмат об Единосущном, то сказал такими именно словами: в самом деле, что [такое] есть Троица? [19] На какой стене она не начертана? И, взявши свои детородные части, сказал: вот и я имею троицу; так что те, кто там оказался (на лицо), возмущенные, намерены были умертвить его, но были удержаны некиим Магном, пресвитером [находившейся] в обнесенном стеною месте [церкви] святых Апостолов, человеком, достойным удивления и почитавшим Бога, сказавшим им, что [это] не можешь остаться совершенно скрытым от глаза всевидящей Правды, тщательно записывающего [все]. А когда они, из уважения к этому мужу, перестали волноваться, то Олимпий удалился [из этой комнаты в другую] и, по обыкновению, вымывшись в теплых ваннах [Буквально: воспользовавшись входом в теплые ванны] , отправился к бассейну с холодною водою, получавшему воды из источника, выходившего в средине священного алтаря святого дома первомученика Стефана, — дома, который в давние времена построен Аврилианом, прославившимся достоинствами, свойственными правителям. Посему, думаю я, эта вода и удостаивалась божественного внимания. Спустившись в бассейн, он очень быстро вышел наверх, вопия: сжальтесь надо мной, сжальтесь! И царапая свое тело, отделял его от костей. Все же, которые были около нею, схватив его и обвернувши в простыню, положили его, боровшегося со смертью, на место и стали спрашивать: что [это] мог быть за случай? И Олимпий сказал: я увидел мужа, одетого в белое платье, который вошел ко мне в водоем и облил меня тремя ведрами горячей воды, и говорил мне: не произноси хулы! Бывшие вместе с ним по необходимости, взяв его на носилки, перенесли в другую баню, находившуюся при церкви Ариан. Когда же они желали снять с него простыню, то вместе [с тем] растерзали  все его тело и, таким образом умерщвленный, он испустил свой дух. Это сделалось известно почти по всей империи. Некоторые же говорили о пострадавшем, что он некогда из той религии, которая прославляла единосущную [Троицу], вторым крещением перешел в Ариеву ересь [Буквально: служение или богослужение]. А после того как то, что случилось, дошло и до царских ушей, — а [царем] был Анастасий, — то [последний] повелел, чтобы это чудное событие было изображено красками на иконе и чтобы [эma] была утверждена поверх бассейна. Некто же Иоанн — диакон и смотритель вышеназванного святого дома Стефана, первого из мучеников, муж не менее кого другого  при всяком случае проявлявший ревность в защиту догмата об единосущии [Сына с Отцем], сделал начертание на иконе, но не просто; ибо он начертал имена тех, кто там мылся и видел [чудо], также и то, где каждый жил, а сверх того, и имена прислуживавших при водах. Эта икона, до настоящего времени твердо стоящая при [самом] входе в четвертый портике много раз названного молитвенного дома, свидетельствует [о том чуде]. А так как за тем чудом последовало [иное] чудо, то не прилично не обратить на него внимания, потому что оно было с подобными же содержанием. Об этом именно, хотя оно и слишком свеже по времени, я не откажусь говорить. Именно те, кто принадлежал к Ариевой партии, увидевши, что триумф [сторонников догмата об единосущии Сына с Отцем] усиливается, настоятельно упросили того, кому было вверено попечение об Еленианском дворце, как руководившего управлением и банею, чтобы он, снявши изображение, скрыл его. Он, нашедши для себя хитро придуманный предлог: сырость, приключавшуюся от вод, унес икону, как бы испорченную, и — говорят — скрыл ее под предлогом исправления. Царь совершал повторяевшиеся в известное время путешествия в каждую порознь царскую местность; пришедши и туда, он отыскивал икону; и, таким образом, она снова была утверждена на стене. Тотчас некоторый божественный судный гнев, напавши на Евтиxиaнa, — ибо это имя было у префекта зданий, — сделал так, что правый его глаз растекся; приведя же и остальные его члены в весьма жалкое сотрясение, устроил так, что он пришел к святому молитвенному дому, где, — верили, — почивала часть священных останков дивных мужей: Пантолеона и Марина. Место это называлось «согласием», вследствие том, что там, при великом царе Феодосие, сто пятьдесят епископов, собравшись, приняли учение об единосущной божественной Троице за некоторое общее и [всеми] признанное; провозгласили также и то, что Господь принял человеческую плоть от Девы, [и, таким образом], оказались виновниками этого названия [места]. Когда же он, пребывая [здесь] около семи дней, не приносил себе никакой пользы, но даже и «удесная близнята» у него оказались изъеденными [болезнию], то, посреди одной из ночей, тот помощник диакона, которому досталось по жребию находиться [там] во всю ночь, у видел во сне, что явился какой-то царь и, показывая рукою на больного, говорил: почему ты принял к себе этого? Кто привел ею сюда? Это — тот, который тесно соединился с произносившими против Меня хулу. Это — тот, кто скрыл изображение чудесного события. Клирик, вставши, раскрыл то, что он увидел [во сне], сказав, что к числу невозможных дел принадлежит то, чтобы этот муж исцелился от своего недуга. В эту же ночь Евтихиан, как будто бы приведенный болями своими в сонное состояние, увидел некоторого юношу — евнуха, одетого в сияющую одежду [20], говорившего ему: что — с тобою? Когда же [этот] сказал: умираю, снедаемый [болезнию] и не получая исцеления, то услышал говорившего: никто не может помочь тебе. Ибо Царь весьма гневается против тебя. Этот стал умолять и сказал: кого мне обеспокоить просьбами, или что мне сделать? Тот сказал: если желаешь быть освобожденным [от болезни], то немедленно отправляйся в баню дворца Еленианского и почий вблизи изображения сожженного Арианина. Тотчас же проснувшись, он стал звать по имени одного из прислуживавших. Они же испугались, потому что уже в течении трех миновавших дней он был одержим немотою. И он стал повествовать им и уговорил, чтобы они отвели его сообразно с тем, как было приказано [ему во сне]. Достигши же того места и будучи положен возле иконы, он испустил дыхание. Ибо явившийся муж, говоря о разлучении души от тела, как о выздоровлении [Буквально: свободе, свойственной отдохновению = бывающей при отдохновении] [от болезни], сказал истину.

XLIV. Святого Анастасия, [со] святой горы Синайской.


...На расстоянии четырех миль от Дамаска находится местность, называемая Карсатас. В этой местности есть храм святого Феодора. Сарацины, войдя, поселились в этом храме, наполнив его всякой грязью и нечистотою, вследствие смешения с женщинами и детьми, и бессловесными животными. Итак, когда в один из дней они в очень большом числе сидели и беседовали, один из них бросил стрелу в икону святого Феодора и ранил [Буквально: ударил в...] правое его плечо, [из которого] тотчас выступила кровь и потекла вниз до нижней части иконы, в то время как все смотрели на случившееся знамение и на вонзенную в плечо святого стрелу, и на текшую вниз кровь. И все-таки те, которые увидели это случившееся чудесное знамение, не образумились [Буквально: не пришли в чувство. Ср. лат. перев. у Lequ. и Hopper.: resipuerunt]. Бросивший стрелу не раскаялся. Ни один из них не смутился. Они не удалились из храма. Не перестали осквернять его. И, однако ж, понесли величайшее наказание. Ибо, так как их, [т. е. Сарацин], было двадцать четыре семейства, поселившихся в храме, то все они в продолжении немногих дней погибли [Буквально: были истреблены] жестокою смертью, между тем как в той же самой местности в эти же самые дни, за исключением их, живших в храме, никто из этих [т.е., неверных, более] не умер. Действительно, эта пронзенная стрелою икона существует еще доселе, имея на себе и рану, причиненную стрелою, и след крови. Многие же из свидетелей [этого] и оказавшихся [на лицо] в то время, когда это чудное дело случилось, живы и теперь. И я, потому что видел икону его [т.е., св. Феодора] и обдумал [случившееся], написал о том, что видел.

XLV. Из жизнеописания святого Симеона-чудотворца, рассказ Аркадия, архиепископа Кипрского; чудо сто тридцать второе
.

...Случилось же в те дни, что некоторый человек — торговец города Антиохии, вследствие воздействия лукавого демона, был одержим ужасным унынием, и долгое время так был беспокоим, что был задушаем тем, преградившим [самое] его дыхание. Этот, придя к святому и, по молитвам его, получив исцеление и ставши таким, как если бы он не потерпел никакого несчастия, и возвратившись в свой дом, из чувства благодарности воздвиг в честь его статую в общественном и приметном месте города, поверх дверей его купеческой лавки. Некоторые же из неверных, увидевши ее, с таким почетом украшенную [21] ,факелами и покровами, и, исполненные ревности, совершенно смутили подобных им беспутных людей, так что собралась толпа и мятежно кричала: да лишится жизни тот, кто сделал это, и статуя да будет ниспровержена! Случилось же, по домостроительству Божию, что мужа этого тогда не оказалось [на лицо] в его доме; потому что они ревностно старались умертвить его, при чем одни кричали одно, другие — иное. Ибо порочность их пред Богом весьма была сильна и велика и зависть безмерна, под влиянием которой действуя, они собрались в это место, подумав, что нашли удобный случай произвести мятеж против святого и обесчестить его, за то что он часто изобличал вероломство и заблуждение тех из них, которые во всеми подражали Эллинам. Посему, так как они не могли сдерживать столь великой своей ярости, то повелели одному из воинов подняться вверх по ступеням лестницы и повергнуть изображение. Он же, поднявшись вверх и протянувши руки для того, чтобы сделать то, что было приказано, тотчас оторвался, упав сверху вниз на землю, и в толпе произошло большое волнение. И возбужденные — они приказали другому подняться вверх; [но] и тот, простерши свои руки для того, чтобы стащить икону, таким же образом сорвался на землю. И когда это случилось, то все, устрашенные, начали ограждать себя знаком креста. А те неверные, придя в еще большее неистовство, приказали и третьему подняться для этой цели, и когда и он протянул свои руки для того, чтобы повергнуть изображение, то и он подобным же образом с шумом низвергся но. землю. Тогда великий страх напал на всех верных, которые стояли кругом. И, ужасаясь вследствие ожесточения и дерзости неверных и тех нечестивых мужей, они, с молитвою поклоняясь иконе, удалились.

XLVI. Святого Иоанна Златоуста, из речи на слова: пойми, что ты проходишь посреди сетей [22].

...Поэтому, да не скорбим, возлюбленные, и да не падаем [духом] по причине настоящего бедствия, но станемте удивляться искусству Божки мудрости! В самом деле, чрез что диавол надеялся ниспровергнуть наш город, чрез это Бог восставил его и воссоздал. Ибо диавол, для того чтобы разрушить и самое основание города, внушил некоторым беззаконным людям, и они оскорбили статуи царей.

XLVII. Его же.

... А после того како случилось это с дерзостью совершенное деяние, и некоторые нечистые и пребеззаконные люди, презрев законы, ниспровергли статуи, то они всем угрожали также и опасностью, превышавшею [силы] каждого [из нас] порознь. И так как царь раздражен [23] , то теперь мы боимся за самую жизнь; потеря имущества в будущем уже не причиняет огорчения, но вместо того — другое. Я слышу, что все говорят: пусть царь возьмет имущество, мы охотно удалимся с площадей и из жилищ; пусть только кто-либо даст обещание спасти нам [хотя бы] обнаженное наше тело. Посему, как тогда, прежде чем приблизился к нам страх в виду смерти, причинила огорчение потеря имущества; [так теперь], после того как дерзко были совершены эти противозаконные деяния, он, войдя, удалил печаль, происходившую от той потери.

XLVIII. Его же.

... Даже если бы кто-либо и не грабительствовал, но оказался в пещере разбойников, то разве не знаешь, что он подвергается одному и тому же наказанию, что и они? И зачем я говорю о том, что касается разбойников? Все вы, без сомнения, знаете и помните, [что] когда некоторые гнусные люди и обманщики у нас низвергли статуи, [то не только они], но и те, которые оказались вообще присутствовавшими при том, что совершилось, быстро схваченные и приведенные вместе с первыми в судилище, подверглись всякого рода наказанию.

XLIX. Феодорита, епископа Кирского, из Боголюбивой Истории [24], о македонянине Асианите.

... А когда в другое время весьма лукавым демоном город был приведен в неистовство, как будто бы в самом деле [его] преследовала болезнь, то они [т.е., граждане], под влиянием ярости, безумно поступили относительно царских статуй.

L. Из Церковной Истории Феодора — Константинопольского Чтеца, о некотором еретике Палладие [25].

... Епископ же Антиохии — Палладий, действуя в угоду царю, стал гнушаться тех, которые следовали бывшим в Халкидоне святым определениям, и ниспроверг иконы святых Отцов.

LI. Из жизнеописания святого Константина; из третьей книги, гл. 4-ой.

. . . Итак, одни дела у него совершались желанным образом; дела же происходившей от зависти злобы, ужасно тревожившие находившиеся в Александрии церкви, как производили распри и между Фиванцами, и Египтянами, так и другие немалые бедствия, так как «те» сами восставали в каждом городе: так как епископы восставали против епископов и народы против народов, и только что не происходило столкновений, только что они не убивали друг друга; так что можно понять, что они предпринимали нечестивые дела и безумно оскорбляли царские изображения, вследствие исступления ума.

LII. Из Церковной Истории [Феодора Чтеца [26] ] о тех, которые мыслили одинаково с Диоскором.

... Ибо он дошел до такой степени дерзости, что уничтожил из священных диптихов даже и имена бывших там блаженных пастырей, и истребил их изображения, тирански их сжегши.

LIII. Из той же самой Истории, об еретике
[27], принявшем Константинопольский престол после Македония.

... Этот нечестивый человек, отправляясь в собрания, и приказывая внимательно осматривать священные дома, всякий раз как где-либо находил нарисованного на иконе Македония, то, не уничтожив ее, не совершал и службы Богу.

LIV. Из той же самой Истории, об Юлиане и Тимофее [28].

. . Некоторые из радовавшихся беспорядкам возвещают, что этот Юлиан проявил одинаковый образ мыслей с епископом Тимофеем из-за вышеназванного Македония; возвещают и повод, по которому он проявлял одинаковый образ мыслей. При помощи своих слуг, очень скоро поставив пред собою [Македония], в то время как в епископском доме присутствовали и гражданские правители, они стали принуждать его подвергнуть анафеме определения бывшего во Халкидоне собора. Старец же, молясь пред нарисованными в Константинополе красками изображениями умерших жрецов [христианских]: архиепископов — Флавиана и Анатолия, с помощью которых бывший в Халкидоне собор приобрел силу, воскликнул: если не желаете принять [29] постановлений упомянутого святого собора, то предайте анафеме изображения епископов и уничтожьте из священных диптихов.

LV. Златоуста, из слова о святом Флавиане Антиохийском.

... И толпа показала себя тем, что именно она есть; ибо, следуя [Буквально: воспользовавшись] безрассудному порыву, как вождю, она устремилась против царских изображений и памятников, и, ниспровергши их, влачила по площади. Ибо ярость сделала ее мысли неистовыми, и гнев покрыл слепотою благоразумные размышления.

LVI. Из той же речи, где содержатся слова Патриарха Флавиана к великому царю Феодосию.

... Мы согрешили, о царь! Не скрываем греха, против которого говорит даже и тварь. Не отрицает бешенства, каким мы возьярились против твоих изображений, лучше же [сказать]: против самих себя; но, как осужденные, ожидаем милости.

LVII. И опять из того же слова, из речи святого Флавиана.


... Не истреби столь многих изображений из-за одного медного изображения; не сокруши столь многих божеских образов по причине одного, сделанного из меди, образа, который легко может быть вылит из металла.

LVIII. Того же Златоуста [30], о том, что один — Законодатель Ветхого и Нового Заветов, и об одежде священника.

... Я. возлюбил также и ту живопись, когда делаются фигуры из расплавленного воска, исполненную благочестия. Ибо я увидел на иконе Ангела, гонящего толпы варваров, увидел и попираемые племена варваров и Давида, который говорил истинно: Господи, во граде твоем образ их уничижиши (Пс. 72, 20).

LIX. Святого Василия, [из слова] в похвалу святых сорока мучеников.

.. Итак, сюда! Своими воспоминанием выведя их на средину, как бы на картине — показав всем подвиги этих мужей, принесем присутствующим общую от них пользу! Ибо и о храбрых военных деяниях повествуют как прозаики, так и живописцы: одни — украшая словом, другие же — начертывая на досках; и те, и другие возбудили многих к мужественному образу действий. Ибо, что слово показывает чрез посредство слуха, это молчащая живопись являет чрез подражание.

LX. Святого Григория Назианзина, из стихотворений.

. .. Или не учи, или учи своим образом жизни. Не привлекай одною рукою [т.е., словами], другою же [т.е., делами] не отталкивай от себя. Делая то, что должно, ты менее будешь нуждаться в речи. Живописец поучает главным образом посредством изображаемых форм.

Передача того же самого другими словами. Если, говорит он, ты не будешь поучать своим образом жизни, то не учи своим словом, чтобы тех, которых ты привлечешь своим словом, ты не отгонял вследствие того, что не ведешь [Буквально: не имеешь] честного образа жизни. Ибо, если ты делаешь то, что должно, то эта надлежащая деятельность и будет словом учения, подобно тому как живописец по большей части поучает посредством изображений.

LXI. Его же.

. . . Не будет мною пройден молчанием и Полемон. Ибо и между теми, о которых очень говорят, он удивителен. Этот прежде находился не в числе воздержных, и быль весьма гнусным слугою удовольствий. А после того как, сам ли по себе, или по совету какого-либо мудрого, конечно, человека, — я не в состоянии сказать — кого [именно] [31] , — он исполнился любви к прекрасному, то сразу явился настолько выше своих страстей, что я представлю некоторым образом одно им его чудес. Какой-то невоздержный юноша пригласил блудницу; когда же она, — говорят, — пришла близ ко входу в дом, [где] над нею возвышался [изображенный] на иконе Полемон, то, увидевши эту икону, — ибо она была досточтима, — тотчас удалилась, побеждаемая зрелищем, устыдившись нарисованного, как если бы он был живым.

LXII. Златоуста, из [беседы на] послание к Тимофею; из 8-й [ее] главы.

...Но образ буди верным (1 Тим. 4, 12), во всем представляя себя образцом прекрасных дел, т. е., примером своей жизни показывай сам себя [Буквально: будь сам] как бы изображением, публично выставленным [для подражания ему].

LXIII. Из приветственного слова святого 6-го собора.

... Опять Несторий и опять Целестин и Кирилл. Ибо один разделил и разъединил Христа, другие же, содействуя Господу, низвергли того, кто разделил. Вот — Ефес; и картины того, что было там совершено, посредством неписанного слова, молча — говорят о делах.

LXIV. Древнейшего Климента — к Александру [32]; из 7-й книги Стромат.

. . . Итак, он не только хвалит то, что — прекрасно, но и сам всеми силами старается о том, чтобы быть прекрасным, из хорошего и верного раба, при содействии любви, изменяясь в друга, по причине совершенства свойство, которое он честно приобрел путем истинного учения и многократного упражнения. Итак, [он все делал], для того чтобы достигнуть вершины знания, проявляя старание относительно своего образа мыслей и действий и будучи скромным, являясь кротким по своему виду, имея все то, что служит преимуществами истинного гностика, взирая на прекрасные образы [т. е.], на многих патриархов, которые прежде него преуспели в добродетели, очень многих пророков, думая о неизмеримых по числу Ангелах, которые с нами [вращаются], и о Господе, Который — выше всего, Который научил и помог [нам] так, что стало возможным получить жизнь, свойственную тем вождям.

LXV. Святого Феодора, епископа Пентаполя.

... Опять [был] некоторый муж, из знатных лиц той страны, по имени Дион, который многими приношениями украсил храм святого мученика и его алтарь покрыл серебром. И некто из его слуг, укравши из его [дома] много денег, скрылся. Дион же не побежал сзади его с целью преследования, но, отправившись к изображению мученика, слепил из воска модель его иконы, и с верою в святого мученика укрепил [Буквально: вколотил] у ворот, [которые вели] из его дома. И тотчас молодой слуга, как будто бы кем-либо преследуемый, возвратился назад и пришел к своему господину, имея решительно все из того, что он украл. Посему, после того как это стало всем известно, жители той страны до настоящего дня продолжают совершать [тоже против] тайно уходящих [рабов].

LXVI. Святого Афанасия Александрийского, из третьей книги против Ариан.

. . . Но Сын, будучи в собственном смысле Отраслью сущности Отца, естественно говорит, что Ему принадлежит то, что принадлежит и Отцу (Ин. 16, 15; 17, 10). Посему сообразно [с истиною] и последовательно к изречению: Аз и Отец едино есма (Ин. 10, 30) — Он присоединил: да разумеете, яко во мне Отец, и аз в нем (Ин. 10, 38) [Буквально в этой выдержке (из св. Афанасия) читаем: да уразумеете, яко аз во Отце и Отец во мне]. В свою очередь, Он возвестил и это: видевый мене, виде Отца (Ин. 14, 9). И в этих трех изречениях заключается один и тот же смысл. Ибо таким образом узнавший, что Отец и Сын суть едино, знает, что Он находится в Отце и Отец — в Сыне. Ибо божество Сына есть божество Отца, и оно находится в Сыне. И понявший это знает, что тот, кто увидел Сына, увидел Отца. Ибо в Сыне созерцается божество Отца. Кто-либо может очень ясно [Буквально: более близко...] понять это и из примера, касающегося изображения царя. Ибо на изображении царя есть вид и форма его; и в царе есть тот вид, какой находится на изображении. Подобие царя на иконе — во всем [с ним] сходно, так что тот, кто видит изображение, видит на нем царя, и, в свою очередь, видящий царя, признает, что это — тот, кто находится на изображении. Вследствие же того, что подобие не отличается [от первообраза], желающему увидеть царя после [того, как от видел] изображение, — этому изображение могло бы сказать: я и царь — некоторым образом одно. Ибо я есмь в нем и он — во мне; и что ты видишь во мне, это видишь в нем, и что ты увидел в нем, это видишь во мне; ибо тот, кто поклоняется изображению, в лице его поклоняется царю. Ибо изображение содержит форму того и его вид [Буквально:... изображение есть форма и вид... См. лат. перев. у Hopper.].

LXVII. Его же, к префекту Антиоху [33].

...Что говорят относительно этого те, которые гнушаются [святых икон] и запрещают поклоняться изображениям святых мужей, которые нами начертываются ради воспоминания [о последних]?...

LXVIII. Амвросия, епископа Медиоланского, к царю Грациану, о домостроительство Бога Слова касательно принятия [Им] человеческой плоти.

. .. Бог прежде плоти и Бог во плоти... Но, говорят, должно опасаться того, чтобы, уделяя Христу два руководящих начала или двоякую мудрость, мы не показались разделяющими Христа. Итак, когда поклоняемся и божеству Его, и плоти, то ужели должно опасаться того, чтобы не разделить Христа? Или когда в Нем поклоняемся и Образу Божию, и кресту, то разве разделяем Его? Да не будет!

LXIX. Кирилла, патриарха Иерусалимского, из двенадцатого Оглашения.

...Итак, если разыскиваешь причину пришествия Христа, то обратись к первой книге Писаний. Во течении шести дней Бог сотворил мир, но мир [сотворен] ради человека. Ибо солнце, блистающее лучами, конечно, весьма светло, но оно, — мы говорим, — произошло ради человека. И все живые существа произошли для служения нам. Травы и деревья — для нашего наслаждения. Все творения созданы прекрасными, но ни одно из них не есть образ Божий, а — один только человек. Солнце создано одними только повелением, человек же — божественными руками. Ибо сотворим человека по образу нашему и по подобию (Быт. 1, 260. Почитается деревянное изображение земного царя; насколько же более [должен быть чествуем] одаренный разумом образ Бога?

LXX. Святого Василия, к святому Флавиану, о Самарянке.

. . . Господь наш, уча иначе, [т.е.] что поклонение, [совершаемое] вследствие туземного обычая на [известном] месте, ложно, говорит: должно покланяться духом и истиною (Ин. 4, 23), очевидно, Самого Себя называя истиной. Подобно тому како в Сыне, как в Образе Бога Отца., — говорим, — поклоняемся Отцу, так — и в Духе, как показывающем в Себе Самом божество Господа.

LXXI. Святого Григория Назианзина, относительно Крещения.

... Если на тебя после крещения нападет гонитель света, — а он нападет, ибо он сделал нападение и на Слово и на Бога моего, на Свет, скрытый тем, что — видимо, — то ты имеешь, чем победить. Не убойся состязания! Выставь пред собою Духа! Выставь пред собою воду! (Ин. 3, 5) — И после немногих слов: положившись на печать, скажи: я — образ Бога. Мне еще не отказано, как тебе, по причине надменности, в вышней славе. Я облекся во Христа. Крещением я изменил себя во Христа. Ты мне поклонись!

LXXII. Святого Иоанна Златоуста, относительно Маккавеев.

... Можно найти, что изображения царских черт блистают не только посредством золота и серебра, и очень драгоценных веществ, но что и на меди можно увидеть туже самую вырезываемую фигуру. И различие веществ не оскорбляет достоинства образа, и тем, что он сделан им вещества большей ценности, не ослабляется ценность другого, сделанного из худшего вещества, но царский вид одинаково возвеличивает все образы, и [сам] он, нисколько не унижаемый веществом, делает вещество, принимающее [его образ], более драгоценным.

LXXIII. Его же, против безбожного Юлиана, из первого слова.


.. . Что же новый Навуходоносор? Ибо этот в отношении к нам нисколько не показал себя более человеколюбивыми, чем тот древний, угли которого еще мучат нас, хотя пламени мы избежали. Разве не указывают на истязание тела и дары в честь святых, находящиеся в церквах для поклонения со стороны верных?

LXXIV. Его же, об умывальнице [См., напр., Ин. 13, 5].

... Ибо, как тогда, когда царские фигуры и изображения присылаются и вносятся в город, начальники и народы выходят на встречу с благоговением и страхом, не доску чествуя, не сделанное из воска изображение, но образ царя, так и тварь...

LXXV. Севериана, [епископа] Гавальского, о кресте; из четвертого слова [34].

... Удари Моисей в камень, и один раз, и дважды (Чис. 20, 11). Почему один раз и два раза? Если он принимает во внимание могущество Божие, то какая нужда во втором ударе? Если же он ударяет, безотносительно к могуществу Божию, то ни второй, ни десятый, ни сотый удар не будет в состоянии безплодной природе дать природу плодотворную. Итак, если [было] просто дело Божие и не содержало таинства креста, то достаточно было ударить один раз, достаточно было и мановения, достаточно было и слова. По это происходит для того, чтобы предначертать образ Креста. Удари Моисей, говорить [Писание], и один раз, и дважды, не одними и тем же образом, но, начертывая образ креста, для того, чтобы и неодушевленная природа почувствовала благоговение к знамению креста. Ибо, если, в отсутствие царя, изображение занимает место царя, и в честь его воздают поклонение начальствующие лица и совершаются праздники, и начальники выходят на встречу, и народы поклоняются, взирая не на доску, но на образ Царя, созерцаемого не в его природе, но являющего себя на изображении, то еще более изображение бессмертного Царя может разорвать не скалу только, но и небо, и всю вселенную.

LXXVI. Из летописи диакона Исидора.

... Феофил, высказавший пред царицей Евдокией порицание Иоанну Златоусту за то, что он разделяет мысли Оригеновой ереси, согрешил [35] . Августа враждебно относилась к вышеупомянутому Иоанну по поводу виноградника вдовицы [36] , и, по причине этого греха, Феофил не мог умереть до тех пор, пока не было принесено [Буквально:... предать своей души,... пока не пришло...] изображение Златоуста; и, поклонившись ему, он предал свой дух.

LXXVII. Иеронима, пресвитера Иерусалимского [37].

... Так как Писание ваше нигде не повелевает нам поклоняться кресту, то для чего после этого поклоняетесь ему? Скажите нам, Иудеям и Эллинам, и всем вопрошающим вас народам!

Ответ. О, несмысленные и бесстыдные сердцем! Быть может, поэтому Бог и позволил всякому народу, почитающему Его вообще поклоняться чему-либо на земле, являющемуся делом человека, чтобы он [т. е., всякий народ] после этого не имел возможности обвинять христиан за поклонение кресту и иконам. Поэтому, как иудей поклонялся кивоту Завета и двум Херувимам — литым из металла и золотым, и двум скрижалям, которые высек из камня Моисей, между тем как Бог нигде не даль повеления поклоняться этому или целовать, так и мы, христиане, целуем крест, не как Бога, но — показывая искреннее расположение нашей души к Распятому.

LXXVIII. Великого Симеона с горы Фавмаста [38], об иконах.

...Может быть, кто-либо из неверных, будучи сварливым, станет спорить, говоря, что и мы, поклоняющиеся в церквах иконам, должны быть причислены к молящимся как бы бездушным идолам. Да не будет, конечно, того, чтоб мы это делали! Ибо то, что делают христиане, [оценивается] верою, и Бог наш, Который — истинен, содействует нашим силам. Ведь мы не остаемся при красках [только], но воспоминанием об образе, послужившем оригиналом [для иконы], при помощи картины, которая — видима, созерцая Того, Кто — невидим, прославляем Его, как если бы Он присутствовал [среди нас видимым образом]. Веруем не как такому, который не есть Бог, но как Такому, Который — Бог по истине; и святым, не как таким, которые не суть святые, но как таким, которые суть [таковы] и живут у Бога; также и самым духам, так как они святы и силою Божиею помогают достойным людям, как нуждающимся в их [помощи].

LXXIX. Анастасия, архиепископа Антиохийского, к Епископу Востры — Симеону о субботе.

...Ибо подобно тому, как, в отсутствие царя, воздается поклонение его изображению, а когда он присутствует, после этою [уже] излишне, оставив первообраз, поклоняться образу. Однако, не должно унижать его потому [только], что ему перестают поклоняться по причине присутствования на лицо того, ради которого ему [в вышеуказанном случае] поклоняются. Нечто таковое, думаю, случилось и с тенью закона, то есть, буквою; потому что Апостол называет его тенью. Ибо пока благодать хранила время истины, святые предрекали образы, созерцая истину как бы в зеркале. А после того, как пришла истина, они перестали думать, что прекрасно жить соответственно образам и впредь следовать им. Ибо когда присутствуют [самые] дела, то образ дела после этого является лишним. Однако ж, и при таких обстоятельствах, они не унижали и не презирали, но чтили образ, и тех, которые покушались унижать, считали нечестивыми и достойными смерти от жестокого мучения.

LXXX. Его же, из третьего слова.


... Как если кто-либо, по причине чести, какая приличествует царю, поклоняется изображению царя, хотя оно — ничто [иное], чем воск и краски....

LXXXI. Святого пятого вселенского собора, анафематизм 12-й.

... Если кто-либо защищает нечестивого Феодора Мопсуетского, сказавшего, что иной есть Бог Слово и другой — Христос, Который был отягощаем душевными страстями и плотскими желаниями и мало-помалу удалялся от худшего и, благодаря успеху дел, настолько сделался лучшим, также вследствие Своего образа жизни стал настолько безукоризненным, что, будучи простым человеком, был крещен во имя Отца и Сына, и Святого Духа, и чрез крещение получил благодать Святого Духа, и был удостоен усыновления, и, на подобие царского изображения, был поклоняем, как представлявший Собою Бога — Слово, — [такой] да будет анафема!

LXXXII. Феодора, Константинопольского историографа, из Церковной Истории, о Геннадие, архиепископе Константинопольском.

...Сообщу же о нем другое, что должно привести в ужас. [Буквально: полное ужаса] У некоторого живописца, который [раньше] рисовал изображение Господа Христа, отсохли обе руки. И говорили, что он, по поручению одного Эллина, нарисовал это изображение, украсив его именем Спасителя, причем волосы на голове с той и другой стороны разделялись так, чтобы они не могли покрывать собою глаз (ибо с таковым видом сыны Эллинов рисуют Зевса), — для того, чтобы смотревшие думали, что они воздают свое поклонение [не Зевсу, а] Спасителю.

LXXXIII. Аввы Максима и епископа Феодосия, и архонтов, посланных царем.

... Святой Максим сказал: а после того, как решено, чтобы это случилось, то, о, если бы наступило исполнение того, что решено, и, когда приказываете, я следую за вами. И после этою все встали с места и со слезами, павши, раскаялись и вознесли молитвы, и каждый из них поцеловал святые Евангелия и честный крест, и изображение Спасителя нашего Иисуса Христа и родившей Его святой Богородицы, положивши [на все это] и свои руки для подтверждения том, что сказано.

LXXXIV. Святого Софрония, из [рассказа о] чудесах святых мучеников — Кира и Иоанна; об иподиаконе Феодоре, страдавшем подагрою.

.. Хотим же, наконец, в кратких словах сказать и об укреплении тела. По истечении этих немногих дней, [когда] он спал, то опять увидел явившихся мучеников и приказывавших сопутствовать им. Он же с большою готовностью следовал за ними. Ибо знал, что следование за святыми не бесполезно. Итак, придя в храм Эллинов, по виду страшный и весьма блестящий, высотою же касавшийся самых небес, и зайдя внутрь его, мы созерцали весьма великое и удивительное изображение, посредине имевшее нарисованного красками Господа Христа, с левой стороны — Госпожу Богородицу и с правой — Иоанна Крестителя, который, взыграся, [тем самым] из чрева (матери) открыл его (Лк. 1, 4)., так как, хотя он и говорил, находясь внутри, но слышим не был. Мы созерцали также некоторых из славного сонма Апостолов и Пророков и из собрания мучеников, между которыми были Кир и Иоанн — мученики, которые, стоя пред иконой, умоляли Господа, преклоняя колена и ударяя своими головами о землю, и прося об исцелении юноши. Слова же просьбы были такие: Человеколюбче — Господи, желаешь — дадим исцеление и этому? Они же, много раз поклонившись на землю и изливши слова мольбы, когда Господь Христос не склонился [на их просьбу], перестали предстательствовать, —говорит [юнoша], — пришли ко мне, стоявшему не очень далеко от иконы, поникшие взором и печальные. И, придя близко, сказали: видишь, как Господь не желает дать тебе исцеление? Но нисколько не унывай! Ибо и к тебе, как ко всем, Он непременно будет милостив . И, спустя небольшой — получасовой промежуток времени, они, вставши и возвратившись назад, начали неотступно просить. И опять, говорит он, возвратились без успеха, с поникшим взором и печальные, как и прежде, потому что Господь Христос не пожелал [исполнить их просьбы]. И, опять придя, сказали мне об этом. В третий же раз придя, говорили: дерзай! Ибо теперь мы непременно получим милость. Но и ты, подобно тому как нас видишь умоляющими, придя вместе с нами, умоляй Господа. И в третий раз придя к иконе, они стали употреблять прежня способы и слова. И когда они в тече-nии долгого времени неотступно просили, и, лежа ниц, одно только взывали: повели, Господи! тогда Христос, как сострадательный, умилосердившись, сказал с иконы: окажите ему [милость] и вы. И, встав с земли, мученики, прежде всего, конечно, стали благодарить Христа — Бога нашего, как услышавшего их усердную молитву.

LXXXV. Святого Анастасия со святой горы — Синая, на «новый» воскресный день, и об Апостоле Фоме.

... Те, кто видел Христа во плоти, думали о Нем, как о Пророке. Мы, которые не видели [Его, однако], тотчас, с самого раннего своего детства, дети и юноши, исповедуем его, как Бога, как имеющего власть и Вседержителя, и Творца веков, Сияние Отца. Ибо, как если бы мы взирали на Самого Того Христа — говорившего, так именно с верою слушаем Его Евангелия. И, принимая чистый жемчуг Его тем, верим, что носим Самого Того Христа. И всякий раз как только увидим изображенными божественные Его черты, то думаем, что Он как бы с неба смотрит на нас, поклоняемся Ему, падаем пред Ним. Велика теперь вера во Христа!

LXXXVI. — Из жизнеописания Аввы Даниила, о каменосечце Евлогии.

... Тогда он с печалью удалился, и, бросившись пред иконой Богородицы, с рыданием говорил: Господи, разреши меня от обещания, какое я дал этому человеку!

LXXXVII. Из жития Марии Египетской.

... Итак, плача, вижу над местом, на котором я стояла, поставленное изображение святой Богородицы и говорю ей: Дева, Владычица-Богородица, родившая во плоти Бога-Слово, я, конечно, знаю, знаю, что не прилично и не разумно мне, столь нечистой, столь всецело испорченной нравственно, созерцать Твою икону, икону Приснодевы, но справедливо, чтобы Твоя чистота презирала меня и гнушалась. Однако, так как рожденный Тобою Бог по этому и сделался человеком, чтобы призвать к покаянию грешников, то помоги мне, которая одна только не имею какой-либо защиты. Повели, чтобы также и для меня был открыт [Буквально: позволен. Ср. pateat (у Lequ. и Hopper.)] вход; не лиши меня [права] видеть то древо, на котором был пригвожден плотию Бог-Слово, рожденный Тобою, давший за меня Свою кровь, как искупительное средство. Повели, о Владычица, чтобы и мне также была открыта дверь к божественному поклонению кресту. И родившемуся от Тебя Богу я Тебя же даю надежною Поручительницею того, что впредь не буду развращать этой плоти чрез какое бы то ни было постыдное смешение. Но когда увижу крестное древо Сына Твоего, то тотчас стану объявлять миру и всем, находящимся в мире, и тотчас удалюсь, куда бы ни приказала Ты Сама, как Поручительница, и куда бы ни повела Ты. Сказавши это и в пылу своей веры почерпнув как бы полную почти уверенность, положившись на милосердие Богородицы, я двинулась с того места, стоя на котором, творила усердную молитву, и пошла обратно и вмешалась [в толпу] входивших. И уже не было того, кто прогонял бы меня и кто отталкивал бы от себя, и никто не препятствовал мне подойти близко к двери, чрез которую входили в Дом. Поэтому мною овладел трепет и изумление, и вся я всецело волновалась и дрожала. Посему, бросившись на землю и поклонившись той святой почве, я побежала, выйдя и стараясь прибыть к Поручившейся. Иmaк, я очутилась на том месте, на котором было начертано рукописание, касавшееся моего обещания, и склонив пред Приснодевою и Богородицею колено, изрекла эти слова: Ты, конечно, любящая доброе Владычица, показала Твое ко мне человеколюбие, Ты не почувствовала отвращения к молитве недостойной женщины. Я увидела славу, которой мы, как совершенно предавшиеся чувственности, не видим заслуженно. Слава Богу, чрез Тебя принимающему покаяние грешных людей; и проч.

LXXXVIII. Из жития святой Евпраксии.


... Диаконисса говорит девице: пойди, госпожа моя, в дом свой, потому что остаться здесь не можешь. Ибо никто не может остаться здесь, если он не соединится со Христом. Девица говорит ей: где есть Христос? Диаконисса показала ей Господень образ; и, повернувшись, девица говорит диакониссе: поистине и я также соединяюсь со Христом и более не уйду с моею госпожою. И опять, вставши и взявши свою дочь, Евпраксия приблизила к Господнему образу и, протянувши свои руки к небу, громко воззвала с плачем: Господи Иисусе Христе, да позаботишься Ты о девице, потому что она сильно возлюбила Тебя и предалась Тебе.

LXXXIX. Святого шестого собора, бывшего при Юстиниане, о святом пятом соборе
[39].

... На некоторых картинах, представляющих священные изображения, напечатлевается Агнец, указываемый пальцем Предтечи. Он взят во образ благодати, предуказывая нам чрез закон истинного Агнца, Христа Бога нашего. Посему, целуя те древние образы и тени, переданные Церкви как предзнаменования и предначертания истины, мы [однако] предпочитаем благодать и истину, радушно принимая эту, как исполнение закона. Итак, для того, чтобы и на картинах нам представить [Буквально: начертать] глазам всех то, что совершенно, мы постановляем, чтобы Агнец, вземлющий грех мира, Христос Бог наш, с этого времени был изображаем [Αναστηλουσθαι= exprimendum... (см. лат. перев. у Lequ. и Hopper.)] на иконах не в виде [Буквально: вместо...] древнего Агнца, а согласно с человеческим видом; постановляем за тем, чтобы чрез уничижение Бога — Слова усматривать Его высоту и чтобы быть руководимыми к воспоминанию об Его образе жизни во плоти и Его страдании, и спасительной смерти, и происшедшем отсюда для мира искуплении

XC. Святого Мефодия, Епископа Патарского, о воскресении; слово 2-ое.

... Итак, например, изображения царей, которые  здесь есть, хотя они сделаны и не из очень драгоценного вещества: как золота, так и серебра, однако, пользуются честью со стороны всех. Ибо, почитая изображения, сделанные из гораздо более драгоценного вещества, люди не презирают совершенно тех, которым сделаны из материала, гораздо менее ценимого, но всякое почитают поровну, хотя бы они были из гипса или меди. И тот, кто произнес хулу в отношении к которому-нибудь [из них], не прощается, как если бы он произнеся хулу относительно глины, и не судится так, как если бы он выразил презрение к золоту, но судится — как такой, который нечестиво поступил в отношении к самому царю и государю. Делаемые [Буквально: сделанные (perfеct). Однако, по требованию смысла, лучше перевести praesens’ом, тем более, что существо дела от этого нисколько не пострадает] из золота изображения, представляющие собою начала и власти Ангелов Божиих, мы [обыкновенно] устраиваем в честь и славу Его.




Примечания

1. Здесь Дамаскин как бы лукавит, говоря, что пытаясь создать себе видимого бога, народ стал делать его наугад. В действительности почитание идола в виде быка было распространено на Ближнем Востоке от Вавилонии до Египта. В самом Египте иудеи могли видеть поклонение черному быку Апису в Мемфисе или белому быку Мневису в Гелиополе.
2. В согласии с античной традицией, признается двусоставность человека (душа и тело вместо трехсоставности у гностиков: тело, душа, дух). Развивая это положение в средневековом духе, Иоанн Дамаскин говорит, что и вещь двусоставна: в ней есть реальное, что соответствует телу, и есть символическое, что соответствует душе.
3. В русле платоновской традиции Иоанн Дамаскин отделил сущность вещи от ее существования. Вещь лишь тогда существует должным образом, когда согласна не только со своей сущностью, но и с порядком в иерархии сущностей.
4. Нарамники скрепляли на плечах эфод - верхнюю одежду первосвященника.
5. Так называемый антропоморфизм, когда о Боге говорится как об имеющем руки, ноги, ступни, способность видеть, слышать, говорить, желать. Вопрос, как относятся такие признаки к Безначальному, Вездесущему и Всемогущему, вставал остро в иудаизме и исламе, и то, как на него отвечали, становится основанием для разделения богословских школ.
6. Богами здесь названы святые подвижники Церкви, как участники в благодати Господа Бога.
7. Имеется в виду пророк Елисей, сподвижник пророка Илии в период царствования Иорама (4 Цар 2:23-24)
8. Пророк Даниил предсказал падение Вавилонского царства, расшифровав священную надпись. Причиной гибели стала Божья кара за осквернение священных сосудов, вывезенных Валтасаром из Иерусалимского храма (Дан 5:2, 23)
9. Euangelica demonstratio (у Lequ.). У св. И. Дамаскина буквально читаем:... находящихся в Евангелиях доказательств. Ex demonstrationum(?), quae sunt in Euangeliis (у Hopper.).
10. Данное место выдержки из летописи Иоанна Антиохийского буквально содержит слова: из Меня вышла сила.
11. Ср. лат. перев. у Hopper. — Ср. отчасти лат. перев. у Lequ. — Выдержка (как и некоторые другие) — крайне отрывочна. У Hopper, она отчасти пояснена; на основании этого пояснения нами и сделана прибавка, заключенная в угловатых скобках.
12. Буквально:... рисуем кого-либо посредством исторических набросков (ср. Словарь, составл. по Бензелеру; Киев; 1881 г.). — Ср. лат. перев. у Lequ.
13. Διετρεχεν. — Этого слова в тексте нет, но оно, по требованию смысла, должно быть; оно «дополняется» издателями «из Евсевия». См. у Lequ.
14. Ср. лат. перев. у Lequ. — Буквально в выдержке читаем: рассказывал (ιστορει— praes. histor.) о себе самом посредством портретной живописи...
15. Эта выдержка, подобно многим другим, отрывочна. Речь идет, очевидно, о царе Константине и его потомках, занимавших царский престол...
16. Πολυχρονιου; не longaevi, как думали некоторые (напр., Hopperus). Это — собственное имя, как видно из уцелевших «фрагментов», «в которых находится то самое место, какое» здесь цитуется Дамаскиным. «А у Феодорита ничего такого не встречается. Тот (т. е., Полихроний) был брат Феодора Мопсуетского, которого Феодорит всегда ценил весьма высоко, — и епископ Анамеи в Сирии». См. у Lequ.
17.  О виденном Иезекиилем храме см. его книгу: Иез. 41, 18–20... О Моисеевой скинии см. Исх. особенно гл. 37 (о Херувимах...), и другие главы: и предшествующие, и последующие. О Соломоновом храме см. 3 Цар. 6 гл.
18.  Должно читать: «Θεοδωρου = Феодора, т. е., Чтеца; ибо, ко времени императора Анастасия, Феодорита уже не было в живых. Об этой истории, которая здесь излагается, упоминают — Феофан и Свида». См. у Lequ.
19.   Относительно этого места должно заметить следующее. 1) Θρησκεια = factio (см. лат. перев. у. Lequ.) = партия... (см. Словарь Лебединского и др.). 2) Вместо: τον βαδιστην παραχορευοντα (как стоит в данном месте у св. И. Дамаскина; изд. Lequ.) мы, по примеру Lequien’я и др. (см. об этом и ином мнении касательно данного вопроса у Lequien’я в подстрочн. примеч.), читаем: τον βαδιστην παραχορευον (слово обозначает собственно: танцевать в хороводе и относится, следовательно, к Олимпию). 3) Κατα τον προμαλαττοντα = in cella tepidaria (см. лат. перев. у Lequ.), тем более, что μαλαττω имеет, между прочим, значения: делать мягким, слабым... (ср. Словарь, составл. по Бензелеру). 4) Δοξα = dogma (Hedericus). Здесь δοξα употребл. в этом именно смысле. 5) После: παραχορευων должна быть, по нашему мнению, запятая; пред γενομενος она должна быть уничтожена и может быть поставлена (впрочем, яснее будет передавать дело двоеточие) после этого слова (ср. расстановку знаков препин. в лат. перев. у Lequ.).
20. В тексте стоит: παρα... Предполагают, что должно читать: παραγαυδει. Это слово означает «род одежды, о которой» некоторые писатели «упоминают»... См. подстроч. примеч. у Lequ. — В лат. перев. у Lequ.: fulgenti veste. У Hopper, (в лат. перев.): splendido vestimento.
21. См. лат. перев. у Lequ. и Hopper.: decoratam. Буквально в греч. тексте читаем: δοξαζομενην = прославляемую....
22. Orat. 15 de statuиs (см. у Lequ.)
23. Буквально: мы боялись..., раздражив царя. Лучше, однако, перевести так, как перевели мы, потому что св. И. Златоуста, конечно, не мог включать себя в число раздраживших царя преступным деянием, о котором идет речь. Как мы, понимают дело и Lequ., и Норper. (:irato Imperatore).
24. Так переводит заглавие этого творения бл. Феодорита, напр., Архиеп. Филарет Черниговский (см. его «Историч. уч. об Отцах Церкви»; Спб.; 1882 г.; III, 99: «Боголюбивая История или жизнь cвятыx»...). Другие переводят: «История Богoлюбцeв» (не буквально, но верно) (см., напр., труд г. Глубоковского о бл. Феодорите; 1890 г.; II; 412).
25. «Этот Палладий наследовал Петру Фуллону». См. у Lequ.
26. «Это и другое, что следует» (см. выдержки LIII-ю и LIV-ю), как «принадлежащее Феодору Чтецу, Валезиус издал вместе с фрагментами того же Феодора, какие существуют»... См. у Lequ.
27. В тексте слово: «еретик» отнесено к Македонию (= μετα Μακεδονιον, αιρετικον); тоже видим и в лат. перев. у Hopper. Но лучше (с Lequien’ем) читать: αιρετικου, под которым следует разуметь «именно Тимофея, наследовавшего Македонию. Ибо речь идет не о Духоборце Македонии, но о том, которого император Анастасий изгнал за правую его веру в два естества, на его м4сто поставив нечестивого Тимофея, врага Халкидонского собора, — и которого Феодор и вскоре потом Дамаскин почтили, как святого мужа». См. у Lequ.
28. В тексте стоит еще в скобках: του και Αιλουρου; выражение переводят так: (о Тимофее), который назывался и Элуром (см. лат. перев у Hopper.). Lequien’ решительно восстает против этой прибавки, как совершенно неуместной, «ибо», говорит он, данная выдержка «имеет в виду Тимофея Константинопольского, преемника Македониева, а не Элура». Lequ.
29. Αφιεναι, между прочим, значит: не убивать (см. Словарь Грацинского). Буквальный перевод места такой: если не желаете не убивать = если непременно желаете убивать (litotes) = если не желаете принять (ср. в лат. перев. у Hopper.: admittere).
30. Против высказываемого некоторыми сомнения в принадлежности этой беседы св. И. Златоусту Lequien’ь утверждает, что она написана «в век Златоуста», и заключает «на основании одного ее места, где содержатся нападки на ариан», — места которое, как он полагает, «указывает на времена Валента» — императора, современного Златоусту. Подробнее об этом см. у Lequien’я.
31. Буквально: а после того как исполнился любви к прекрасному, найдя советника, — я не в состоянии сказать — кого, — или какою-либо мудрого, конечно, человека, или самого себя...
32. «Климент Александрийский именем Иерусалимского Александра назвал Церковный Канон против иудействующих; почему же он не мог его именем назвать и Строматы?! Ибо начало их погибло», и потому против того предположения чего-либо устойчивого сказать нельзя. «В противном случае», вместо προς Αλεξανδρον «должно» сказать: «Ακεξανδρειας», т. е., Александрийского Климента... См. у Lequ.
33. Quaest. 39. См. у Lequ. — <Об этих Quaest. ad Antiochum см. в нашем введении к переводу данных слов св. И. Дамаскина о св. иконах (см. отдел введения, трактующий о подлинности их). — Ср. также замечания Lequien’я в подстрочном примеч. к данному месту текста слов св. И. Дамаскина.>
34. Издано вместе с «творениями св. И. Златоуста». См. у Lequ. — Ср. «Историч. уч. об Отцах Церкви». apxиeп. Филарета: § 96; 1859 г.
35. Этот случай — вымышленный. См. у Lequ. (примеч.).
36. См. рассказ об этом у apxиeп. Филар. в «Ист. уч. об О. Ц.»; 1859 г.; § 170; стр. 292–293.
37. «Не Иеронима Стридонского, но некоторого грека с тем же именем». — Отрывок этот — из диалога между христианином и иудеем, который надписывается: περι αγιας Τριαδος = De Sancta Trinitate... См. у Lequ.
38. «Симеон а monte Thaumasto [которая была подле Антиохии и на которой на столпе вел аскетическую жизнь Симеон, при императорах: Юстине младшем, Тиверие II и Маврикие» (время царствования их падает на годы: «565–578, 578–582 и 582–601»; см. у Робертсона в перев. Лопухина: «Истор. хр. Ц.»; 1890; т. 1; стр. 1064)] «написал много посланий к Юстину младшему de imaginibus, требуя наказания для самарян, которые во время восстания проявили жестокость против христианских священнодействий и икон Христа и святых. См. 5-е деян. 7-го Собора. — Отрывок, который (у Дамаскина) приводится, взят из сочинения, которого теперь не существует». См. у Lequ. примеч. на 386 стр. и 378 стр.
39. «Это заглавие» неправильно, и «должно быть понимаемо так: святого пято-шестого собора, бывшего при Юстиниане II» («вероятнее: в 691 г.», или, по «некоторым, в 692 или 686, или 706 г.»; см. у Робертсона: «Ист. хр. Ц.»; т. 1; 1890; стр. 576; в перев. Лопух.), «ибо правило это (= 82-е) есть правило не пятого и не шестого собора, но того, который называется Πενθεκτη (= пято-шестым) и Трулльским и который, говорят, быль созван Юстинианом младшим. Это именно правило имел в виду папа Адриан I, когда в своем письме к Тарасию и 7-му собору писал следующее: Ut ergo perеctio etiam per colorum operationes in cunctorum oculis depingatur, agni Christi Dei nostri, qui tulit peccatum mundi, secundun humanam fignram per imaginem hominis pro veteri agno depingi definimus, per ipsum Dei Uerbi humilitatis celsitudinem considerantes, et ad memoriam eius in carne conversationem revocantes. Поэтому в письме к Карлу Вел. до 7-го собора он с намерением защищает это правило». См. у Lequ.



Преподобный Иоанн Дамаскин.
Три защитительных слова против порицающих
святые иконы или изображения.
Репр. изд. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1993
.





Яндекс.Метрика