Святитель Феофан Затворник о переводе Библии с масоретского текста

Ответы на мнения пр. Агафангела. Статья в защиту перевода LXX с указанием вреда, который может быть от распространения изданного перевода с Еврейского

Ответы на мнения преосвященного Агафангела

а) Покойный митрополит Филарет - московский, в известной вам статье об употреблении перевода 70, говорит, что к еврейскому нынешнему тексту нельзя иметь доверия, по причине его повреждения. Подобного же мнения и покойный киевский митрополит. Поврежденность текста не подлежит сомнению. Откуда же возьмется доверие к переводу библии с этого текста? То, что этот перевод сделан с знанием дела и добрыми намерениями, не оживляет доверия к нему. Дело не о достоинстве перевода, яко перевода, а о достоинстве текста, с которого сделал перевод.

б) В этом суть дела. Если текст еврейский дает нам словеса, как они изошли из уст богодухновенных мужей; то, спору нет, его надобно предпочесть всякому другому. Но в том-то и дело, что этот текст уже не таков, каков он был первоначально. Это текст новый, поврежденный и измененный мазоретами в 5-6 веке, и далее, по Рождестве Христовом, - и в этом испорченном виде нам предлагается. Текст 70, греческий, хотя есть только перевод с первоначальных глаголов Духа, но как перевод самый к ним близкий и им верный, - сделанный за три века до Р.X., по особенному промыслительному Божию устроению, не кое-кем, а нарочито избранными на то мужами, он должен быть принимаем с равным доверием, и в равном достоинстве, как и первоначальный текст еврейский, как он вышел из рук пророческих. - Так он и был принят первоначально, в след за переводом, и постоянно потом был принимаем евреями, не только рассеянными по греческим областям и говорившими по-гречески, но и палестинскими. Это длилось до пришествия Господа и распространения Евангелия Апостолами. Оба текста шли в параллель. Свидетельство - Иосиф Флавий и Филимон: оба они в равном достоинстве принимали оба текста. Но после разорения Иерусалима и рассеяния евреев, еврейский текст, по разным причинам, стал портиться. Со второго века его стали читать разно, и разно понимать. Всякий по своему его читал и по своему понимал. Доказательство тому - новые переводы с еврейского на греческий, сделанные во втором веке Акилою, Симмахом и Феодотионом, которых переводы разны между собою. Это значит, что они разно читали и разно понимали еврейскую библию. Не согласны они и с нынешним текстом во многом: что значит, что еврейский текст, изменившийся до них, продолжал изменяться и после них. Чем дальше, тем больше повреждается еврейский текст, и расстояние его от первоначального еврейского текста, какой дан мужами богодухновенными, стало очень большое. В этом отдалении - -взяли его мазореты, и закрепили в нем. Греческий же текст оставался в первоначальном своем полном соответствии глаголам пророческим. Судите теперь сами, где глаголы Духа хранятся, - в Мазоретской еврейской библии, или в греческой 70 толковников? Предпочитается греческая библия еврейской, - не той, какая была первоначально и которой нет уже, а той, которую нам навязывают мазореты, - библии испорченной. Тут очевидно, на какую сторону надобно склоняться.

в) Господь не укорял евреев в порче текста, потому что он тогда не был поврежден; не был он поврежден и во времена Апостолов. Потому и помину о том не было. Он стал портиться после. Но апостол Павел, ходя по синагогам иудейским в греческих областях, всюду читал библию по греческому переводу. Как слова Апостольские из ветхого завета сходны с нынешним греческим, то это явный знак, что он оставался цел, и пребывает цел доселе.

г) "Православная Церковь, пишется, не потому не употребляла еврейской библии, чтобы отвергала ее достоинство". Почему бы это она ни делала; но поелику не употребляла, то и нам не следует тянуться к ней, хотя бы она была не повреждена, и тем паче, когда повреждена. Если б это неупотребление одной и употребление другой библии, имело место в один какой век, можно бы объяснить это какою-либо случайностью; но как это идет во все время существования Церкви, то кто не видит в этом коренного закона Церкви, от которого отступать значит то же, что колебать основы церковной жизни.

Будто греческая библия перевода 70 стала так общею в Церкви, по причине преобладающего числа верующих из греков, - это не верно. В церковь вошли многие народы. Главнейшие, кроме греков, римляне, сирийцы, египтяне, армяне, и проч. Все они скоро запаслись себе библиями ветхого завета, но все с греческой 70, а не с еврейской, Римляне перевели ее еще в конце первого века (Itala), сириане - во втором (Пешито); за ними и другие народы, и все с 70. Скажите: легче было переводить с этого языка?! Для римлян, может быть, легче; но не для сирийцев, и других восточных народов, которых языки сродны с еврейским. И из сего видно, что не по преобладанию греков так обобщилось употребление библии 70 в церкви, а по чему-либо другому, - потому, полагаю, что она была истинным словом Божиим, и что потому Господу угодно было сделать ее жизненною стихиею Своей церкви, отстранив библию еврейскую.

д) "Господь и Апостолы употребляли то еврейский текст, то греческий".

Сравните. Экономос выписывает 238 мест из ветхого завета, приводимых Апостолами в новом. Из этого числа текстов самые рьяные ругатели текста 70 могли вытянуть только 22 текста, приведенных, по их мнению, по еврейскому тексту. Но Экономос, разъяснив дело, пришел к такому заключению, что из 22 текстов 11 кажутся только взятыми с еврейского текста, на деле же взяты с греческого; 7 текстов сомнительных, т.е. можно спорить и тянуть их то к еврейской, то к греческой библии. И только четыре текста несомненно взяты из еврейской библии. После этого стоит ли поминать о том, что новозаветные писатели употребляли и еврейский текст? и можно ли отсюда выводить какое-либо заключение в пользу сего последнего?

Приложите к сему то, что в писаниях Апостольских, кроме сих 238 мест, приводимых с означением: так писано есть, - есть премногое множество фраз и оборотов речи, которые очевидно взяты из ветхозаветных писаний, но без указания, что взяты из писания. Все они не по еврейскому, а по греческому тексту. Экономос выбрал таких мест до тысячи. Из сего видно, что новый завет весь проникнут ветхим, только не по еврейскому, а по греческому тексту.

Слова Господа на кресте не идут в защиту еврейского текста.

е) Будто и св. Церковь употребляла еврейскую библию. Где это и когда? Некоторые писатели иногда относились к сему тексту, - и то только в частных случаях. Но писатели - не церковь. В соборах - действовала и говорила церковь; но понималось ли на каком-либо из них о еврейской библии?!

Возьмите и писателей, - но в целом, а не в отрывках. Сколько писал св. Златоуст? Но в его писаниях найдется 5-10 мест, в которых он относится к еврейской библии, и то не с предпочтением ее библии греческой, а лишь для соображений. Такое же соотношение употребления мест из еврейской библии и у других писателей. Какой же, из такого положения дела, можно сделать вывод в пользу еврейской библии? Никакого. Некоторые писатели Церкви относились к еврейской библии; потому и нам иногда можно отнестись к ней, не из предпочтения ее греческой, а для соображений. И только. Возьмите все в совокупности, - 18 1/2 веков и тысячи писателей церковных. Все они употребляли библию 70-ти. Где-где прожужжит иной по еврейской. Можно ли выставлять это в оправдание перевода всей библии с еврейского с предпочтением ее греческой?

Экономос пересматривает всех отцов, и находит, что, начиная с мужей Апостольских, все они знали только библию греческую. Св. Варнава приводит до 70 мест из ветхого завета, и все, по греческому тексту. Игнатий Богоносец делает то же, то же и Климент римский и св. Поликарп. Св. Августин (26) спорит с евреем, а тексты все приводит по греческой библии. И так далее по всей истории Церкви.

Из сего перечня прямо следует, что Церковь православная воистину не ведала еврейской библии. Писатели церковные суть интеллигенция Церкви. Если она едва-едва искосу посматривала на эту библию, что сказать о всем теле Церкви?

ж) Что Церковь знала еврейскую библию, в доказательство приводятся попытки русской Церкви. Но русская Церковь не есть вся православная Церковь, а часть ее. Она может уклоняться от истины, и подлежит в сем отношении исправительным внушениям других церквей. Церковь ли притом русская делала указанные попытки? Нет, некоторые лица. Сверх того, неверно, что наши прежние переводчики исправляли текст славянской библии по еврейскому. Читайте историю издания библии при Елисавете (Правосл. Обозр. 1860 г.). Вся забота была обращена на то, чтобы перевод славянский был в точном соответствии с греческою библиею. На это указывали царские указы, это внушал Св. Синод, это имели в виду переводчики. Печатать библию стали уже по приведении перевода ее в полное согласие с греческою. Затем, отпечатавши сию библию, - и в церковных книгах чтения стали печатать по этому новому переводу. Знак, что он признавался совершенно согласным с текстом, употреблявшимся в Церкви, - а сей был греческий.

То правда, что переводчики несколько мест перевели ближе к еврейскому тексту. Но это делали они потому, что находили в чтениях греческого текста, чтения соответствующие ему, а не по уважению к еврейскому тексту. Что русские должны чтить греческую библию паче еврейской, сие внушает им митр. Филарет в известной вам статье. Главная у него мысль: основной текст, которого должно держаться, должен быть славянский, вполне отвечающий греческому; но иногда можно обращаться и к еврейской библии. Можно обращаться, - кто спорит. Но кому? Ученым, при решении вопросов, толковникам при толковании. Прочие христиане будут пользоваться только итогами сих исследований. Но какая стать всю библию пускать в массу народа в переводе с еврейского - не умею понять.

з) Славянский и греческий тексты во многом непонятны. Правда, что ж делать, когда и первоначальный текст еврейский, вышедший из рук Пророков, был не во всем понятен?! Не стать пересочинять его, чтобы внести в него понятность? Апостольские писания тоже непонятны; но кто станет пересочинять их. Мазореты стали прояснять библию первоначальную, и сочинили новую, которая хотя яснее, но не есть настоящая. В статье владыки Филарета есть фраза: что толку от ясной лжи? Для устранения неясности есть толкование. Оно ожидается, а не перевод. Ибо и перевод все же не конец и требует пояснений.

"Нет беды, говорится далее, что греческий, и по нему славянский текст, употребляются в церкви". Изумительная речь! Можно ли говорить, что нет беды от того, что всегда всеми и всюду употребляем был в церкви? Да в этом основа и спасение церкви. Так сказать может только тот, кто совсем омазоретился и онеметчился. Снисходительное изрекается Церкви Божией пожалование, - ничего-де, что в ней употребляется греческий и славянский текст. Предполагается, что следовало бы быть еврейскому, но уж пусть, младенчества ради своего, ты, Церковь православная, употребляй греческий и славянский. Бестолковая протестантщина так и думает об нас. Гордости ее это под стать: нам-то зачем черпать у нее брань на самих себя.

и) "Перевод сделан не для употребления в Церкви". Да что - Церковь-то? Каменные здания и богослужебные книги мертвые, или совокупность верующих? Конечно, последнее. Следовательно, когда перевод пущен в среду христианства, то он пущен в Церковь. И что если этот перевод содержит яд лжи? Тогда будет значить, что чрез него впущен яд в здоровое тело нашей Церкви. То бы ничего, если бы читая славянскую библию и встречая в ней темноты, обратился кто к русскому переводу, и нашел там темное уясненным. Но что подумает он, когда в русском переводе встретит совсем другое, не разное только, но и противное тому, что читает в славянской? Это не может не колебать веры. Слово Божие не может говорить так или иначе: оно одно. Потому - или еврейская библия говорит право, - и тогда ей надо следовать; или греческая, - и тогда еврейскую надо бросить. Когда же, оставляя в церковных книгах чтения по греческому тексту, в руки дают еврейскую, разную от той; то что навязывается чрез это в ум? Если нельзя сказать, что там и здесь истина, то не прямее ли будет сказать, что ее нет ни там, ни здесь. Т.е. бросить библию всякую, и отвратиться от всякого откровения. Кто, склонясь к переводу, станет думать, что в церковной библии нет истины, тот не может освободиться от соблазна, что Церковь истине не учит, что истину сию надо искать инуды, - и бросит Церковь. А кто порешительнее, - и всякую веру бросит.

Я не могу чаять никакой пользы от перевода библии. От нее - вред и большой. У нас закон при понимании слова Божия, обращаться к св. отцам. Св. отцы толковали писание, как оно есть в переводе 70-ти. Следовательно, новый перевод лишает нас пособия понимать по православному слово Божие; ибо дает текст иной от того, который употребляли св. отцы. Перевод сдвигает нас с оснований. Новые мысли, новая церковь, новая эра: вот, что от перевода!

i) Это и есть единственная польза от перевода. Нечего теперь тянуться за иностранными и инославными библиями: своя есть. Но спрашивается: кто больше будет читать ее, образованные или простые? Кажется, последние. Последние же только заметят и разность сего перевода с церковною библией. Если от узрения сей разности произойдет вред, то последние же и испытают его весь. Взвесь то и другое всякий, и зри, - вреда больше или пользы от нового перевода.

к) С переводом Павского и с литографированным изданием его, кто станет сравнивать новый перевод. Но вот что! Об нем говорится, что переводчики посматривали и в ту и в другую библию, - т.е. и в греческую и в еврейскую, и сообразовались в переводе то с тою, то с другою, выбирая то оттуда, то отсюда, что казалось им более пригожим. Я не проверял его в этом отношении; но если это правда, то значит, что в переводе нам дается ни греческая, ни еврейская библия, а смесь той и другой, - библия новосочиненная. Мне думается, что это еще хуже.

л) Об Экономосе изречено суждение очень наскоро. Четыре тома, каждый более чем по тысяче страниц, набить мелочами очень мудрено. То правда, что он разбирает дело до мельчайших подробностей; но это не значит, что у него все мелочи. Когда состоялось греческое королевство, туда, по причине иноверия короля с королевою, набралось много иноверцев, которые начали нападать на греческую библию. Увлеклись и модники греки - из ученых. Экономос с начала бился с ними дома, и всех перебил. Потом выехал в Европу, осмотрел все библиотеки, извлек все, что касалось перевода 70-ти и еврейского текста, - и потом изложил все собранное пространно. В итоге у него выходит: еврейский текст никуда негож; настоящее слово Божие хранится только в библии греческой 70-ти. И православным надлежит держаться только сей последней, а та (Евр.) пусть с боку лежит в подспорье. Труд его есть капитальный. Легко относиться к нему нельзя. Все патриархи писали к нему грамоты и одобрили его воззрения. Это в 40-х годах. В то же время и у нас гнали еврейскую библию. Вот выражение голоса Церкви всей!

м) С благодарностью можно относиться к новому переводу; но подлиннейшим его считать нельзя. - К тому же нельзя ли было сделать для церкви Божией нечто лучшее, нежели перевод сей? - Мне думается, лучше было бы издать перевод библии с греческого, с замечаниями под чертою для понимания неясного. Была бы это библия церковная, - и православные, слушая в церкви слово Божие, - и потом, приходя домой, прочитывая в русском переводе то же самое, - радовались бы. А теперь какая радость, - слышать в церкви одно, а дома читать другое? - Полагаю, что от этого должно сжиматься сердце, и роить недоумения.

Положили дать православным слово Божие в русском переводе. Дело доброе! Перевели новый завет. Где брали текст? В Церкви. Кажется, приступая к переводу ветхого завета, тоже надлежало взять тот текст, который в Церкви православной содержится. - А они взяли его не знают где. Что за причина? Как они там ни толкуй, но не могут переводчики избежать упрека в презрении к библии сущей в Церкви. Они обошли эту библию; чем дали мысль, что по их убеждениям сия библия не стоит труда, чтоб переводить ее. Они уничижили и оплевали ее, как негожую к делу. Это то же, что к иному невежливо стать спиною. Можно ли это сносить, и может ли это остаться без вредных последствий? - Презорство к библии содержимой Церковью есть презорство к Церкви. Какой пример подается?!

От этого переводчики никак не могут отговориться, - от того, т.е., что презрели библию сущую в Церкви и оплевали ее. Если б они перевели сначала с греческого, а потом издали перевод и с еврейского, совсем другое имел бы он значение. Тогда наверно можно бы говорить, что перевод с еврейского сделан в пособие к пониманию библии греческой или славянской и имеет значение истолковательное. Теперь же издание сего перевода не может не оставлять того впечатления, что греческая библия 70-ти признана негожею.






Яндекс.Метрика